Весь следующий день наше поселение гудело, словно растревоженный улей. Люди чинили стены, таскали бревна, бетонные плиты, листы металла — всё, что могло укрепить нашу скорлупку в этом жестоком мире. Запах свежего цемента смешивался с запахами гари и крови, уже въевшейся в асфальт у ворот.

Артём назначил совещание в бывшем кабинете директора ДК и разрабатывал планы на будущее. Я сидел в углу душного помещения, прислонившись спиной к подоконнику, и откровенно скучал.

Пальцы сами собой застучали по столу.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

— Дима, прекрати, — прошипела мне на ухо Арина, сидящая рядом с блокнотом.

Я кивнул, остановился на секунду, но вскоре вновь принялся стучать.

Тук-тук-тук.

Сидящий напротив парень в джинсовой спецовке бросил на меня раздражённый взгляд. Я мысленно ответил: «Иди ты», продолжив барабанить. Мне было плевать. Мысли витали где-то далеко, перебирали варианты охоты, возможные логова монстров, тактику боя с учетом новых навыков.

— Предлагаю накопить опыт и составить список навыков всех жителей поселения, — говорил тем временем мужчина в разгрузке, с автоматом за плечами. Голос у него был хрипловатым и сорванным. — Я так думаю, если будем знать, кто на что способен, сможем организовать сбалансированные группы под разные задачи.

Люди за столом загудели и закивали.

— Верно он говорит! Я тоже согласен! — послышалось с разных сторон.

Артём обвёл взглядом всех кто присутствовал. Здесь были все, кто имел вес в поселении. Каждый мог высказаться, и каждое слово учитывалось.

— Аркадий Васильевич, — обратился генерал к инженеру в круглых очках, одет мужичок был в замызганный халат. — Ваша команда обещала показать какое-то оружие?

Сутулый мужичок, с белыми грязными кудрями и слегка безумным взглядом, поправил очки и сбивчиво заговорил:

— Артём Михайлович, мы с ребятами… это… в общем, я потратил немного опыта на прокачку навыка и уровня. Теперь мой класс развился до «Инженера-конструктора» первого ранга. Могу создавать простые механизмы из подручных материалов. В частности…

Он начал углубляться в технические термины и сыпать непонятными словами, при этом он активно жестикулировал. Люди за столом заскучали, Аркадий Васильевич заметил это, смутился и перешел на более понятный язык:

— Это… ну, в общем, я умею делать самострелы. То есть арбалеты. Из того, что найдем. И стрелы к ним. Они будут не очень мощными, конечно, но уж точно получше, чем палки с гвоздями. Да и патроны скоро кончатся…

Я поднял глаза, и отвлекся от своих размышлений. Вот это поворот!

Самострелы и арбалеты, это же мастхев. Когда в городе закончатся патроны, а новое оружие под старые образцы уже никто выпускать не станет, такие мастера окажутся буквально на вес золота.

Почему я не запомнил этого человека ещё из прошлого прохождения? Ведь если он действительно прокачал класс боевого инженера, это огромный плюс.

Наверняка его могли убить еще в первую неделю после Катаклизма. А может, он когда-то ушел в другое место.

Я погрузился в собственные мысли, и пока размышлял, осознал нечто важное, упущенное ранее. Два солнца за окном стояли в зените, отбрасывая двойные тени. И в этом странном свете я увидел его.

Тот самый рабочий в джинсовом комбинезоне сидел за столом, внимательно слушал Луку, который как раз докладывал о результатах разведки. У него был точно такой же взгляд, как у того странного рабочего, которого я заметил пару дней назад.

Я прикрыл глаза и отсек внешние раздражители, чтоб позволить Интуиции вести мои вязкие мысли. Мне нужно было понять, что именно меня беспокоит.

Вот тот, в джинсовом комбинезоне. Взгляд у него бегает, но он не выглядит трусливым, скорее просто оценивет и запоминает. Руки у него лежат на столе слишком спокойно, однако пальцы слегка подрагивают, словно считает что-то про себя. Главное, на него совсем никто не смотрит, будто он невидимка, правда, не магический, а социальный. Присутствие его все игнорируют, хотя вот он, сидит, слушает, даже что-то записывает в свой блокнот.

«Зараза», — подумал я с досадой. — «Если бы не Тугодумие и Невнимательность, я бы заметил это раньше. И Плохая память довольно сильно мешает сопоставлять факты, и видеть закономерности!»

Мысль скользнула к первому подозрительному рабочему на стройке.

Наверняка это шпион, в чем я уже не сомневался. Мужик сидел и что-то писал в блокнот, он поднял голову и встретил мой взгляд.

Его глаза вспыхнули подозрением, а затем он странно моргнул, что выглядело совершенно неестественно, возникло чувство, что он активировал какой-то навык. Я почувствовал легкое давление на сознания, но мне даже не пришлось напрягаться. Нет, я конечно, мог бы сопротивляться ментальному давлению, научился уже, как бы. Но тут справилось что-то другое.

Судя по тому, как вытянулось лицо шпиона, на меня должна была подействовать какая-то способность.

— Кто этот человек? — я указал на рабочего.

За столом повисла тишина, все уставились на меня, а потом на него. Рабочий замер, и его лицо на мгновение исказилось раздражением, но он тут же взял себя в руки и криво усмехнулся:

— Чего ты ко мне прицепился, болезный? Я здесь с первого дня, в отличие от тебя! Вон, Семён из мастерской меня знает. — Он обернулся к мужику, который сидел рядом. — Скажи им всем, Сём!

Пожилой плотник замялся, но взял себя в руки и ответил:

— Ну… вроде видел пару раз…

— А почему ты тогда на меня смотришь? — наседал на меня шпион. — Я тебя пальцем тронул, а? Я тебе слово поперёк сказал, слыш ты?

Люди за столом зашевелились и зашушукались. Я чувствовал, как их доверие ко мне колеблется, в то время как он хорошо работал своим навыком, сука.

Но тут вступила Ульяна, она прищуренно всмотрелась в шпиона, и её лицо стало жестким.

— Врёт он, — тихо сказала ведьма. — Я его ауру вижу. Чужая она тут, не наша.

Только тогда шпион понял, что проиграл. Он дернулся, а глаза его заметались.

Лука перевел взгляд с меня на рабочего, он принюхался и провел рукой в воздухе перед глазами, словно стряхивал невидимую паутину.

Рабочий вскочил, лицо его мгновенно побледнело, а глаза заметались и он тут же рванул к выходу.

— Эй, ты! Ты куда собрался?! — крикнул грузный мужик с красным лицом и могучими ручищами, он встал в дверях и перегородил собой путь. — Сказано тебе сидеть!

— Дайте пройти! — голос шпиона сорвался на визг. — Что вы… я же свой! Я здесь с первого дня!

Я видел, как он лихорадочно применяет какие-то навыки, но ворожея Ульяна уже зашептала слова защиты, чтоб создавать ментальный щит вокруг союзников.

— Дима, молодец, — коротко кивнул мне Артём. Затем его голос приобрёл стальные, командные нотки: — Ульяна, кинь на него путы! Стёпа, свяжи его!

Ульяна взмахнула руками, прошептала заклинание — и воздух вокруг шпиона загустел, стал вязким, словно патока. Он дернулся к окну, но его ноги будто приклеились к полу. Степан, наш следопыт, уже доставал из кармана пластиковые стяжки.

Я, преодолевая заторможенность мысли, успел бросить стул под ноги шпиону, когда тот всё-таки вырвался из пут и рванулся к двери. Бросок получился неуклюжим, но стул угодил под колени беглецу, и тот грохнулся на пол.

Степан навалился сверху, профессионально заломив руки и стянув их за спиной. Довольно улыбнувшись, поднялся, опершись рукой на затылок пленника, отчего лицо того ещё сильнее впечаталось в пол.

Лука уже был рядом. Он поднял брыкающегося шпиона за локоть, встряхнул, словно тряпичную куклу, и ласково, почти нежно спросил:

— Ну и кто ты такой? Что ты там писал?

Артём подошёл к опрокинутому стулу, на котором ранее сидел шпион, поднял с пола блокнот, полистал.

— Хм, — нахмурился он. — Тут что-то на французском. Кто-нибудь на нём читает?

Повисло неловкое молчание. Взгляды скрестились, но никто не ответил. Артём сунул блокнот в карман и положил тяжелую руку на голову пленника.

— Ты зачем пытался сбежать?

— А зачем вы меня ловили? — взгляд шпиона метался от одного лица к другому в поисках поддержки.

— Дим, — спросил Лука, он подошел и положил руку мне на плечо. — Почему на тебя не сработали его навыки?

— Минус на минус дают плюс? — хмыкнул Степан, он поправил стяжки на запястьях пленника и похлопал его по голове.

— А если серьезно? — продолжил Лука, его взгляд не отрывался от меня.

— Может… — начал я. — Его ментальные штучки просто не пробили мои дебаффы? Он пытался меня загипнотизировать, а мой мозг просто не отреагировал. Сам не знаю даже.

— То есть ты настолько тормоз, что ментальная магия от тебя отскакивает? — уточнил Степан.

— Ага, — согласился я. — А я чё? Я ничё, я просто тормоз.

Люди заулыбались и напряжение мгновенно спало. Пленного увели Лука и Степан, они взяли его под белые ручки и потащили в подвал, где у нас был, так сказать, «блок для допросов».

Дальше обсуждение мне было неинтересно, потому я вышел на улицу. Воздух тут был свежим и немного тяжелым. Я поднял голову к небу, где два солнца висели высоко, и отбрасывалидвойные тени, от которых до сих пор мутилось в голове.

Что же получается? На меня пытались воздействовать ментально, а я был слишком туп, чтоб это воздействие сработало? Мой мозг просто не заметил попытки вторжения, то есть он стал стеной, которая не заметила ударов. Прикольно так-то, но мне бы хотелось контролировать свои навыки.

Или дело в другом? Может, моя Невнимательность отвлекала врага, и не дала ему сосредоточиться? А Плохая память мешала зацепиться за те образы, которые он пытался мне внушить?

Если я сосредоточусь на этом и пойму механизм, я могу найти способ снимать следующие Печати быстрее, но для этого мне нужен опыт.

Я осмотрел двор и рабочих, каждый из них что-то делал во дворе. Потом я глянул на охранников, кто патрулировал периметр. И все вроде бы при деле, и все заняты.

— Знаешь, — сказал Степан, он подошёл со спины и останавливаясь, — может, не такой уж ты и инвалид, парень?

Я повернулся к нему, следопыт улыбался, но в глазах было любопытство.

— И всё же, — продолжил он, — почему ты указал именно на него? Что тебя насторожило?

Я пожал плечами и показал рукой на рабочего, кто стоял у штабеля досок, которого я заметил пару дней назад.

— Потому что он мне напомнил этого, — сказал я. — Такой же взгляд. Слишком спокойный. Слишком внимательный. И на него тоже никто не смотрит.

Степан прищурился, вглядываясь в рабочего.

— Вон тот, — кивнул я. — Тоже слишком спокойный. И на него никто не смотрит.

Степан присмотрелся, кивнул и не спеша направился к рабочему. Тот что-то строгал у штабеля досок, делая вид, что не замечает приближения следопыта.

— Эй, друг, — Степан положил руку ему на плечо. — Пойдём-ка перетрём кое-что.

Рабочий обернулся. Улыбка у него была широкая, дружелюбная — А чё такое? Я ж работаю, Степан, вон, доски тасую…

— Работать потом будешь. Пошли.

И тут улыбка сползла. Глаза стали пустыми, холодными. Он резко дернулся, пытаясь вырвать плечо, и одновременно вскинул руку с зажатым в пальцах шилом — коротким, острым, незаметным.

Степан, наученный первым шпионом, ждал этого. Он перехватил руку с шилом, выкрутил, и в ту же секунду накрутил на кулак ворот рабочего, припечатав его лицом к штабелю.

— А-а-а-а! Пусти, падла! — заорал тот, брыкаясь.

— Работаем, — спокойно сказал Степан, заламывая ему руки. — Лука, подсоби.

Рядом уже собрались любопытствующие. Один подошёл ближе, поинтересовался, что случилось. Тут появился Лука, и вместе они, поддерживая задержанного под руки, увели второго шпиона в здание ДК.

Я смотрел им вслед и думал. Шпионы. Двое. Кто их послал? Те бандиты, что напали? Или кто-то другой? Может, таинственный невидимка, который узнал меня, имеет к этому отношение?

«Ладно», — решил я. — «Не моя забота. Моя забота — Печати».

В статусе у меня всё ещё болталось больше тысячи опыта. Тысяча ушла на Поглощение, но оставалось ещё… Я открыл окно статуса, прикинул.

Опыт: 1 228.

Для начала мне нужна охота. Мне нужно понять, как использовать свою особенность. Тугодумие — как щит от ментала. Невнимательность — как способ не замечать вражеские воздействия.

Я представил, как буду охотиться на ментальных монстров. Раньше они доставляли мне кучу проблем. Если теперь мой мозг для них — закрытая крепость, если они не могут влиять на меня…

Я вспомнил несколько мест, куда стоило отправиться за опытом. Карту города вспоминал обрывками — плохая память стерла детали, но общее направление я знал.

Рядом с нашим ДК должна была быть активность. Всё устроено хитро: по негласному правилу, монстры и подземелья всегда возникают поблизости больших скоплений людей. Словно хищники, идущие на запах добычи. Чем крупнее посёлок, тем опаснее окрестности.

А скоро — седьмая ночь с Катаклизма. Первая Ночь Охоты.

Я помнил это событие по прошлой жизни. Когда часы пробьют полночь, все окрестные монстры словно сойдут с ума. Их поведение изменится, они станут агрессивнее, умнее, организованнее. Всю ночь будут нападать на любое поселение, любую группу людей.

Выжить одному в такую ночь практически невозможно. Даже с моим опытом и даже с новыми навыками, вбитыми в подкорку.

Зашел в столовую. Помещение гудело голосами — народ обедал после трудового дня. Пахло кашей, жареным мясом и свежим хлебом — наш пекарь умудрялся выпекать хлеб даже в этих условиях, пользуясь старой дровяной печью в подсобке.

Федор стоял у раздачи, его красное лицо блестело от пота. Он увидел меня и махнул рукой, чтоб привлечь мое внимание:

— Димончик! Что тебе надобно? Айда сюда!

— Федя, заверни кусок жареного мяса в дорогу, — подошел я к стойке. — Дня на два, если сможешь.

Повар усмехнулся, но спорить не стал. Он нарезал мясо, аккуратно завернул в чистую тряпицу и протянул мне. Во взгляде его читалось явное недоумение.

— Ты может к Аришке заскочишь? — спросил он. — А то гляжу, на тебе лица нет. Перевяжет, зелья какие даст…

Я принял свёрток и убрал в сумку, провёл рукой по волосам и подумал, что давненько я не стригся. Наверное, похожу сейчас на какого-то лохматого пса. Явзял со стола стакан с компотом и отхлебнул.

— Эх, Федь, — сказал я, и почувствовал, как сладкая жидкость разливается теплом по пищеводу. — Не на одной же кашке мне жить.

И тут я ощутил как обычный вроде бы компот из сухофруктов вдруг раскрылся новыми гранями. Я почувствовал энергию, каждая капля которой, будто впитывалась в стенки желудка и расщеплялась, она усваивалась с максимальной эффективностью.

Поглощение действовало по-особому, оно как будто бы открывало новые горизонты моего восприятия, что позволяло иначе чувствовать и воспринимать вкусовые оттенки.

— К тому же, — продолжил я, пока наслаждался вкусом, — я сам расплачусь за свои ошибки. Сколько с меня, Федь?

Фёдор махнул рукой и улыбнулся, от чего его лицо стало краснее обычного:

— Обижаешь, Дим! Сегодня всё бесплатно.

Я пожал его могучую ладонь в знак благодарности, и перелил остатки компота во фляжку, а стакан оставил на мойке. Я развернулся и чуть не столкнулся нос к носу с разведчиком.

— Зараза, Лука! — выдохнул я, и чуть не схватился за сердце. — Ты чё подкрадываешься?!

Он ухмыльнулся, что было редкостью для его обычно непроницаемого лица. Он глянул на мою сумку и фляжку.

— Стёпа сказал, что ты мог бы пригодиться нам в будущем, — произнёс он тихо, почти шепотом. — Что скажешь?

Я зевнул, и начал говорить слегка замедлоенно, будто на меня снова накатилась Лень:

— Ну да, ну да… И от калеки может быть польза… Понял тебя…

Лука замер в ожидании, скрестил руки на груди. Такое ощущение, будто он просто подражал моей собственной привычке.

— Если на сегодня планов нет, — продолжил я медленно, как будто жевал слова, — я бы пошел чем-то своим бы занялся.

Он внимательно всмотрелся в меня, наверняка попытался просканировать своими навыками. Но я действительно выглядел человеком, которому лень даже врать.

— Опять один пойдешь? — спросил он наконец.

Я беззаботно улыбнулся и махнул рукой:

— Авось ежели грешить не стану, чего-нибудь со мной худого да недоброго не приключится.

Я оставил задумчивого разведчика позади, и вышел из столовой.

У ворот записали в тетрадь время моего выхода и примерный маршрут моей охоты. Молодой парень с трофейным автоматом кивнул и отворил калитку, чтоб я мог выйти наружу.

В руках у меня было новое копье, Аркадий Васильевич сделал его специально под мой рост, оно было легкое и прочное, с наконечником из арматуры и балансиром из свинцовой пластины. За поясом три кинжала, за плечами сумка едой и компотом, спичками и бинтами. Я напихал ещё чистых носков, потому что сухие ноги, это почти что половина выживания.

Я был готов к чему угодно, хотя, наверное, точнее будет сказать — почти готов. Просто через полчаса я понял, что совсем не готов.

Демонские псы были позади. Эти твари развивались со скоростью, которая уже пугала. В первый день они были тупыми и жадными, да и легко отвлекались на приманку, но сейчас они сбиваются в большие стаи.

Я стоял на крыше какого-то гаража и смотрел вниз. Несколько десятков особей кружили вокруг здания в отдалении и нюхали воздух, и временами переглядывались. Они явно знали, что я где-то рядом.

— Пошли нахрен! — выдохнул я и рванул.

Прыжок с гаража, приземление на четвереньки, перекат — и я побежал. Ноги заплетаются, тяжесть тянет назад, заставляет спотыкаться о мелкие камешки и трещины в асфальте или о собственные ноги.

Позади раздался бешеный лай, низкочастотное рычание, и топот множества лап. Я оглянулся, до собак примерно триста метров и дистанция стремительно сокращается.

Впереди какой-то жилой дом. Первый этаж, выбитое окно, чёрная пустота. Я рванул туда, вложив последние силы в отчаянный прыжок в окно, от которого стекло хрустит под ногами, а острые осколки впиваются в куртку и рвут штанину.

Я внутри бросил быстрый взгляд вокруг на перевернутую мебель и разбросанные вещи, в общем типичные такие следы разграбления. Открываю дверь на лестничную площадку, и бегу к ней, открываю и не обращаю внимания ни на что вокруг.

Добежал до лестничной площадку и захлопнул за собой дверь, тут же рванул вверх по лестнице, и начал перепрыгивать сразу по две ступеньки.

На третьем этаже дверь квартиры к счастью оказалась открыта. Я влетаю внутрь и захлопываю за её собой, тут же задвигаю к двери всякие стулья и тумбочки, нашел даже ржавую штангу от гардероба.

Сердце колотится где-то в горле, а лёгкие горят, и готовы выпрыгнуть из груди. Кровь тяжело и невыносимо стучит в ушах набатом.

Я сполз по стене на пол, и позволил себе немного передохнуть, пока сидел и хватал ртом воздух.

— Молодец, Дима, — прошептал я, когда дыхание чуть выровнялось. — Самоуверенный ты мудак, Дима.

Адреналин отступал, и накатывала знакомая слабость. Что выражалось в дрожи рук и непослушных пальцах. Я смотрел на потолок и пытался унять эту дрожь.

До темноты ещё далеко, но я помнил этих тварей. Они не уйдути будут ждать сутками, если надо. Их терпение в охоте безгранично.

Минут через десять, когда сердце немного успокоилось, я поднялся и осмотрелся.

Квартира как квартира. Разграблена, конечно, но стёкла целы, двери закрываются, и даже есть балкон.

Я осторожно выглянул в окно, чтоб сильно не высовываться.

Псы кружили вокруг дома. Дверь прорвать или выгрызть не пытались, видимо, поняли, что я наверху. Просто ждали. Морды задраны, уши настороже, с челюстей каплет голодная слюна.

«Что, умнеете?» — с тоской подумал я. — «Жаль, весьма жаль».

Перешёл в другую комнату и заметил нечто полезное. Метрах в тридцати, в соседнем доме виднелась подходящая цель — подвальное помещение с выходом прямо на улицу, через крепкую металлическую дверь. Если бы вовремя заметил… Но из-за невнимательности пролетел мимо, не обратив внимания.

Ну ладно. Работаем с тем, что имеем.

План созрел мгновенно. Снял в трёх комнатах гардины: плотные, тяжёлые, советские. Разрезал их пополам. Концы заострил, примотал утяжелители, для этого взял куски свинца, вырванные из старых аккумуляторов, найденных на балконе.

Десять штук. Самодельные дротики. Не фонтан, конечно, но на безрыбье… Я вернулся к окну, высовываться полностью не стал, только показал им руку с факом.

— Эй вы, псины подзаборные! — заорал я. — Идите сюда! Эй-эй!

Я хлопал в ладоши, кричал, свистел. Собаки внизу заходились лаем, прыгали, пытались достать. Двое особенно ретивых встали друг другу на спины, образуя пирамиду.

«Координируют действия», — понял я. — «Твари…»

Я выбрал момент, когда один из псов оказался в удобной позиции, на полпути в прыжке, неспособный увернуться. И метнул в него дротик.

Он вошёл точно в шею. Утяжелитель сделал своё дело — пробил шкуру глубже обычного копья. Пёс захрипел, рухнул вниз.

Остальные отпрянули, замерли. Потом взгляды устремились на раненого собрата. Тот зарычал, оскалился, пытаясь отползти. В глазах остальных я видел голод. Не злость, не страх — именно голод. Животный и первобытный страшный голод.

Раненый пытался регенерировать — видел, как края раны начали стягиваться. Не дам я тебе это сделать, псинка. Второй дротик. Метнул, целя в бок.

Попал. Ха! Стая тут же сорвалась на него. Они набросились на сородича с такой яростью, что я на секунду даже испугался. Рычание, визги, клочья шерсти и крови. Рвали его на части, забыв обо мне.

Не стал смотреть представление. Схватил оставшиеся дротики, побежал к квартире, откуда можно было попасть в подвал.

Простыни и шторы, связанные вместе, спустили вниз за минуту. Короткая перебежка. Дернул дверь подвала, с облегчением отметив, как она поддалась. Шмыгнул внутрь, захлопнул, задвинул щеколду.

— Фух… — выдохнул я, сползая по стене. — Кажется, пронесло.

Тело ныло от перенапряжения. Осталось единиц выносливости, я глянул в статус и замер. Здоровье: 45/50Выносливость: 8/50

Пятьдесят? Когда это успело случиться? Я всмотрелся в цифры. Верно, максимум увеличился. То ли благодаря Поглощению, то ли потому, что я постоянно нагружал организм, но базовые характеристики постепенно поползли вверх.

— Неплохо, — прошептал я. — Жить можно!

Перевел дух, достал мясо, отрезал ломоть и неспешно прожевал. Запил компотом из фляги. Энергия медленно, но верно возвращалась.

Нужно было осмотреться. Я вытащил заранее припасенную и вымоченную в масле лучину, чиркнул спичкой. Слабый свет озарил помещение.

Сырой подвал. Бетонные стены, трубы под потолком, всякий хлам по углам. А в дальней стене еще одна дверь. Массивная, металлическая, с герметичным затвором.

«Бомбоубежище», — догадался я. — «Старое, еще с советских времен. В таких домах их часто оборудовали».

Подошел, дернул за ручку. Дверь распахнулась легко, лишь слегка скрипнув. Шагнул внутрь, не заметив, как дверной проем окутала еле различимая дымка. Сделал несколько шагов, и понял, что кое-что пропустил.

— Дерьмо! — выругался я. — Опять не заметил!

Перед глазами вспыхнула алая надпись:

ВНИМАНИЕ, ИГРОК! ВЫ ВОШЛИ НА ТЕРРИТОРИЮ АКТИВНОСТИ «КОЛЛЕКЦИОНЕР ЭХА». ТИП: МЕНТАЛЬНЫЙ ЛАБИРИНТ.Уровень опасности: ВЫСОКИЙ.Рекомендуемый уровень: от 10.Рекомендуемый состав группы: 6 человек. Штраф за провал прохождения: СМЕРТЬ.

— Как же жаль, — прошептал я, глядя в темноту, — что я даже фонарик с собой не взял…

Из дальних глубин коридора раздался душераздирающе протяжный, леденящий душу визг. Такой, от которого кровь стынет в жилах, а волосы на затылке встают дыбом. Я медленно, стараясь не шуметь, перехватил копье и прислушался к себе.

Интуиция молчала. Да и не всё же пользоваться костылями. Прокрастинация тихо шепчет, что можно посидеть здесь, прикинуть план. Поглощение спокойно переваривает обед.

— Ну что, — сказал я шепотом, обращаясь к темноте. — Повеселимся?

И шагнул вперед.