С утра пораньше мы снова отправились в мастерскую и сделали чуть больше трёх десятков стрел, но уже с моей помощью. Работа спорилась — Софа уже наловчилась затачивать кристаллы, Матвей подбирал древки и оперение, а я контролировал качество и подсказывал, где что поправить.

К обеду я решил помедитировать на лавочке под осенним солнцем.

Два светила грели почти по-летнему, но в воздухе уже чувствовалась особая прозрачность, какая бывает только перед холодами. Рядом прогуливались какие-то незнакомые люди, обсуждая последние новости — кто-то нашёл хорошую точку для фарма, кто-то прокачал навык, кто-то собирается в рейд.

Вдали слышались возгласы с тренировочной площадки — лязг металла, глухие удары по манекенам, короткие команды инструкторов. Кто-то стучал молотком, из мастерской доносились ритмичные выдохи паровой машины, скрежет металла о металл и звонкие удары по наковальне.

И всё это пахло надеждой на будущее. Странное ощущение для человека, который привык, что будущее пахнет гарью и смертью.

Через ворота прошел Артём в сопровождении большой группы бойцов. Уставшие, чумазые, но довольные — чувствовалось, что охота удалась. За ними торопились фуражиры — на тележках и в руках тащили куски какого-то монстра, шкуры, когти, еще какие-то трофеи.

Артём заметил меня, сидящего на лавке, и махнул рукой. Я кивнул в ответ. Лука, идущий рядом с ним, глянул на меня из-под своей низкой челки и коротко склонил голову. Я готов поклясться, что он кивнул, хотя до них было метров тридцать.

Из мастерской вышли Матвей с внучкой. Артём их заметил, остановился и резко направился к давнему другу. Я видел, как они встретились — два старых вояки, обнялись по-мужски, хлопая друг друга по спинам. В глазах обоих читалось что-то такое, что словами не передать. Это можно только прочувствовать или однажды пережить.

Я не обращал внимания на людей, которые начали переглядываться и шептаться. Кому-то действительно скучно, пока они заняты мирными делами внутри поселения, тогда как другие рискуют жизнью. Сплетни — единственное развлечение для тех, кто боится выйти за стены.

Через часов пять-шесть должна появиться зильфарийка и дать мне новое задание. Поэтому медитация была не напрасна — нужно было восстановить энергию и собраться с мыслями.

В моей голове уже сложилась схема многозарядного арбалета. Я вновь и вновь прокручивал её, проверяя каждую деталь, каждый узел. В прошлой жизни я видел немало подобного оружия, однако теперь пришлось адаптироваться под доступные материалы и собственный уровень навыков. К тому же раньше я если что-то и делал, то ловушки на монстров, когда победить честно не было возможности.

Вернувшись в мастерскую, я поздоровался с уже знакомыми инженерами — те ответили сдержанно, но без былой настороженности — и подошёл к своему рабочему месту. Буквально за десять минут быстро набросал чертеж арбалета. Линии легли идеально ровно, размеры выставлял практически автоматически — способность Прокрастинация делала своё дело.

С готовыми бумагами я направился в кабинет Аркадия Васильевича.

— Профессор, я тут кое-что набросал. Посмотрите.

— Ну-ка, ну-ка! Что вы мне принесли, молодой человек? — оживился профессор и принял от меня бумаги.

Он начал перебирать их и что-то записывать в блокнот, при этом он постоянно бормотал под нос какие-то формулы и расчёты. Я сел на свободный стул, налил в стакан воды из графина и в ожидании устроился поудобнее.

Прошло несколько минут.

— Это гениально! — вдруг вскричал он и вскочил со стула. — Как вы додумались до такой простой и одновременно сложной схемы?!

Он выбежал из кабинета, даже очки забыл надеть, и я слышал, как он кричит в цеху: «Младшие специалисты, ко мне! Срочно! У нас новая разработка!» Потом вернулся и схватил схемы, снова выбежал, чтоб начать раздавать указания.

Я только улыбнулся, допил воду и поставил стакан на стол.

Профессор снова влетел в кабинет, он запыхался, волосы у него были растрепаны и блестели от пота:

— Молодой человек! Вы наш спаситель!

— Профессор, — остановил я его и поднял ладонь перед собой. — Вы успеете сделать и стрелы, и арбалеты до наступления ночи?

— Хм… — Он замолк на секунду, чтоб что-то обсдумать. — А что будет сегодня ночью?

Его глаза округлились, очки сползли на нос. Он их поправил и немедленно испачкал.

— Молодой человек! Сегодня же будет та самая… как же её… Судная ночь! Мы должны успеть!

Он заметался по кабинету и всё время хватал то одни бумаги, то другие, будто не знал, за что схватиться первым. Я спокойно вышел и оставил профессора наедине с его паникой, и прошел к свободному станку в углу мастерской.

Мне нужен собственный личный арбалет, он должен быть подогнан под мою руку и мой стиль боя. Раньше я всегда пользовался тем, что предоставляла Система, или что брал в качестве трофея. Ловушки — да, их я научился делать и раньше, порой иначе нельзя было выжить, но сейчас всё изменится.

Я разложил инструменты, выбрал подходящую деревянную заготовку из плотного бука, и начал работать. Ложе, приклад, спусковой механизм и плечи, затем тетива и размер стрел, каждая деталь выверялась и подгонялась.

В мастерскую вошла Софа и направилась ко мне, я заметил девушку, мельком взглянул в её сторону и продолжил работу.

Она была в каком-то комбинезону, и кепка была надвинута на лоб. Я отметил про себя, что это нисколько не портило её фигуру, скорее даже подчеркивало линии, делало образ более живым, что ли.

Селективное восприятие позволяло замечать легкое напряжение в её плечах и брови, что слегка были сведенны, да и не ушло от моего как она покусывала губу. Она была явно взволнована и немного опечалена.

— Ой, а что ты делаешь такое интересное? — Она спросила, когда подошла поближе.

Её запах цветочного мыла, оно такое простое и какое-то уютное, всё это пробило вонь мастерской тараном. Это было неожиданно, словно сквозь грохот заводского цеха вдруг прорывается симфонический оркестр — и точно так же почти нереально.

Я отвлекся от полировки приклада и поднял на неё взгляд.

— Да вот, делаю арбалет. А ты чего одна тут ходишь?

— Да дедушка там с дядей Артёмом разговаривают. — Она подошла к столу с инструментами, взяла в руки готовую стрелу и повертела перед глазами. — Они служили раньше вместе и воевали, даже спасали друг друга пару раз…

Я кивнул, но от полировки не отвлёкся, дерево под моими руками становилось гладким и тёплым.

— А можно я тебе помогу? — спросила она, в её тихом голосе послышалась робость.

— Я почти закончил, осталась только полировка. Ты могла бы сделать ещё стрел, а то мне и правда не хватает рук?

— Конечно! — Она радостно кивнула, и я заметил, как загорелись её глаза.

София устроилась за соседним столом, взяла кристаллы и начала затачивать их под наконечники. Работала она аккуратно, с какой-то даже нежностью, словно боялась повредить камни. После камней она занялась деревом.

— Значит… твой дедушка тоже имел звание? — спросил я и сдул древесную пыль с рукояти.

Она не отрывалась от вытачивания древка, просто мельком взглянула на меня и смешно шмыгнула носом:

— Ну… он был военным. Чего-то там не поделил с начальством, и его разжаловали.

— Не умеет он ходить на задних лапках перед начальством, да?

Я закончил с полировкой и начал проверять оружие, чтоб механизм работал чётко и плавно.

— Ага, — кивнула Софа. — Он чуть что сразу в глаза правду говорит. Сначала его понизили в звании, потом опять звездочку забрали, а потом вообще разжаловали. Пенсию даже обычную платили, обидно было, бабушка долго плакала, когда он первую получил.

Она отложила готовый наконечник и взяла следующий кристалл.

— Дядя Артём узнал об этом и предложил свою помощь. Дедушка тогда очень зол был на военное руководство… — Софа отложила последний наконечник в сторону и сдула прядь волос с лица. — Они долго не общались. И вот… встретились только сегодня.

Я нацепил ремень на арбалет, повесил на спину. Пятизарядный, достаточно мощный, чтобы пробить хитин или толстую шкуру слабых монстров. По моим старым меркам, конечно. При беге он не болтается — я специально сделал крепления, да и при драке не будет мешать. Главное — впереди установил штык, длинный, узкий, чтобы арбалетом можно было пользоваться как оружием ближнего боя. Затем из подручных материалов собрал еще пять проволочных гранат к одной имеющейся и обратился к девушке.

— Софа, пойдем проверим оружие. У меня тут была парочка стрел для тренировки. Спасибо, что рассказала. Я ценю такое. Твой дед настоящий воин и мужчина.

Я погладил ее по плечу в знак признательности. Она немного грустно посмотрела в ответ и кивнула.

Мы вышли на полигон. Выбрали свободную мишень — деревянный щит с нарисованными кругами, уже изрешеченный после чьих-то тренировок. Я зарядил четыре простых стрелы и поочередно выпустил их в мишень.

Первая ушла чуть левее и выше. Я покрутил прицел.

Вторая — ниже, но уже ближе к центру. Еще поправка.

Третья вошла ровно в «семерку». Хорошо, но не идеально.

Четвертая стрела угодила ровно в центр мишени. В яблочко!

В этот же момент посреди моего зрения возникло системное уведомление. Красная, тревожная рамка пульсировала, привлекая внимание:

⚠️ ВНИМАНИЕ! ⚠️

«Вам разрешено повторно пройти испытание. Вы должны самостоятельно отыскать гнездо мутировавших гоблинов и зачистить от всех существ. В качестве награды вы сможете выбрать один из трёх предложенных предметов.

Штраф за отказ, невыполнение или групповое прохождение: удвоение штрафов во время Судной ночи и повторное удвоение количества монстров.

Удачи с прохождением!»

Нихрена себе. Мне еще и удачи пожелали. Видимо, это уведомление от спонсоров, иначе пришла бы зильфарийка или какой-нибудь другой стример. Они явно хотят проверить меня в деле, без свидетелей и посредников.

— Что-то случилось? — от размышлений меня отвлек голос Софы.

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Она стояла рядом, взволнованно глядя на меня.

— Мне снова надо ненадолго уйти, Соф.

— Ты нас позвал специально для этого? — В её голосе прозвучала обида.

— Нет… То есть да. — Я мягко улыбнулся. — Не обижайся. Я вернусь до ночи. Если не успею, значит опоздаю.

Я прикоснулся к её руке, чувствуя её тепло, успокаивающе улыбнулся и вышел наружу.

Позади остались полигон, мастерская, посёлок с его надеждами и тревогами. Впереди ждало новое испытание.

Мутировавшие гоблины, значит… В будущем я таких перебил сотни, если не тысячи. Но тогда у меня были нормальные характеристики, нормальное оружие и команда за спиной. Сейчас — только арбалет, пара кинжалов, шесть гранат и желание сжечь всех Зильфариев.

И огромное желание доказать этим спонсорам, что они не ошиблись, когда заинтересовались мной, потому что только так я однажды смогу с ними встретиться.

Снаружи я заранее снарядил арбалет пятью стрелами. Жаль, что обычных не сделал, они бы пригодились против более слабых врагов, а тратить кристаллические наконечники на мелочь — всё равно что из пушки лупить по воробьям, но что есть, то есть.

И что вообще за мутировавшие гоблины? Ни пояснений, ни направлений система не дала, как хотя бы выглядят, просто «найди и зачисти», удобно, блин.

До ночи примерно шесть часов, если судить по этим двум солнцам. Привычное жёлтое клонилось к закату, а холодное синее добавляло в эту палитру призрачную синеву. Вместе они создавали странное, почти инопланетное сочетание: небо пылало оранжево-синими красками, тени стали резкими, двойными, и всё вокруг казалось декорацией к какому-то сюрреалистическому фильму.

Я поправил арбалет и рюкзак, в котором лежало еще сорок стрел. Вдохнул каждый запах обычного букета мертвого города.

Через пару часов я присел на пустынной улице на лавочку. Где-то вдали раздавались крики монстров, где-то — жуткий визг, от которого мороз шел по коже. А где-то — выстрелы из огнестрельного оружия и предсмертные вопли людей. Кто-то не успел спрятаться до темноты. Кто-то решил, что успеет еще немного пофармить перед Судной ночью.

Глупцы. Зачем вы попёрлись на охоту? А ты зачем, Дима? Мне можно, мне же надо, а им-то куда?

Судная ночь близится, и монстры становятся активнее. После нее просто гулять по улицам уже не получится. Твари станут свирепее, многие перейдут на следующую ступень эволюции, да и количество их увеличится. Выживать станет труднее.

Я доел большой бутерброд с котлетой и овощами — Софа расстаралась, завернула с собой. Когда доел, стряхнул крошки и запил компотом из фляжки.

— Эх, ну что ж, пойду куда глаза глядят.

Подхватив рюкзак, я направился в сторону ТЦ «Омега». Торговый центр возвышался серой громадиной, его витрины зияли пустотой, словно выбитые глаза мёртвого великана. Сам центр был разграблен ещё в первые дни — мародёры постарались. Окна выбиты, двери сорваны с петель. И здесь явно были следы чьего-то присутствия — царапины на стенах, экскременты, обглоданные кости, — но не гоблинов. Слишком крупные, слишком тяжёлые.

Пришлось идти дальше, в сторону «Белка Маркета».

Возле нее я нашел нечто, что отдаленно напоминало следы гоблинов, только вот эти были глубже и шире, будто сами твари мутировали, да и когти оставляли более глубокие борозды. Главное, что было абсолютно другим, так это их вонь. Теперь к привычному смраду примешивался какой-то сладковатый химический запах, от которого свербело в носу.

Похоже, то, что надо. Помогла ли мне Интуиция или какая-то там удача, я не знал.

— Так, и что у нас тут?

Я тщательно обследовал местность, пришлось пригнуться и спрятаться за остовы машин. Следы вели в сторону жилых домов. Жаль, что они не обосновались в таком удобном месте, как огромный магазин. В жилых кварталах зачистка превратится в ад среди множества этажей и комнат, откуда может выскочить зеленокожий уродец.

Я прошел по следам дальше и вдруг почувствовал ментальное прикосновение к разуму, она была похожа на попытку давления. Тонкая и липкая, она пыталась окутать разум и проникнуть в мысли, прощупать там что-то или прочитать.

Я мгновенно прижался ближе к земле, укрылся за перевернутой машиной. Ясность мысли заблокировал влияние, однако едва ли мои внутренние щиты выдержат атаку посильнее.

Кто это? Монстр? Человек?

Я замер, начал осматриваться. Глаза изучали местность, уши ловили любой шорох. Однако попытки повторного воздействия больше не последовало — ни через минуту, ни спустя пять.

Может, померещилось? Или тот, кто пытался повлиять, просто проверял периметр?

Я сменил маршрут и прошел дворами к домам.

Дворы представляли собой какую-то вонючую свалку из мусора, костей разного вида и размера… и говна. Очень много говна. Разного цвета и консистенции. Словно здесь кормили целую армию, а убирать позабыли.

— Похоже, именно здесь вы и обосновались, да? — шепнул я тихо, осторожно приближаясь и осматривая окрестности.

Дом — обычная девятиэтажка с облезлой краской и заколоченными окнами на нижних этажах. Зато верхние этажи выглядели вполне прилично: стекла целые, в отдельных окнах даже виднелись силуэты. Ясно было одно: это точно не люди — слишком маленькие для человека, но слишком крупные для обычных гоблинов. К тому же двигаются они странно дергано, конвульсивно, словно их бьет током. Некоторые обладали странными наростами на телах — шипами, гребнями, дополнительными конечностями.

Сознание моё снова коснулось что-то — ментальное щупальце или нечто подобное. На сей раз настойчивее, увереннее. Я встрепенулся, пытался отыскать источник, но тщетно. Оно присутствовало везде и нигде одновременно.

Где же ты? И что ты такое?

Раздался звон стекла, каркающие крики. Я бросил взгляд на источник шума.

Из окна четвёртого этажа вылетели два гоблина. В полёте они дрались — рвут друг другу кожу когтями, пытаются кусаться, впиваясь мертвой хваткой. Ударившись о землю, оба оказались оглушены, но ненадолго. Медленно поднимаются, находят друг друга и, несмотря на раны, вновь сцепляются.

Странно. Обычные гоблины тоже могут драться — и весьма яростно. Но эти трусливые стайные существа никогда не бьются насмерть. Особенно ценой собственной гибели. Пара ударов, демонстрация силы — и уступит тот, кто слабее.

Здесь было иначе.

Наконец один гоблин победил. И принялся пожирать побеждённого.

От мерзкого зрелища меня снова отвлек ментальный щуп — настойчивый, пробивающийся в мою голову с какой-то голодной настырностью. Осмотревшись, я снова не нашёл источника.

Но нашёл цель.

Вскинул арбалет. Нацелилася. На выдохе — спустил тетиву.

Стрела угодила прямо в основание черепа. Фигурка гоблина дернулась и тихо завалилась набок.

Сижу дальше, жду.

К мёртвому гоблину вышли ещё несколько. Я дождался, не стал их убивать. Положил в пустую ячейку недостающую стрелу и продолжил наблюдение.

Монстры начали жрать трупы, не обращая внимания на торчащую стрелу из своего сородича. Один попытался её перекусить, но что-то ему не понравилось — он фыркнул, сплюнул осколки и начал рвать плоть. Другому не понравилось, что ему мало места — заверещал, замахал руками. Началась потасовка, и твари снова сцепились.

Когда остался один подранок, я добил и его.

Нет, что-то здесь не так. Если они так себя ведут, их бы давно уже не осталось. Они бы перебили друг друга за первые же дни. Значит, есть кто-то, кто их контролирует. Кто-то, кто подавляет эту агрессию… или наоборот, направляет.

Я вложил недостающую стрелу и просто стал наблюдать.

Минут через пять из подъезда вышел… дерьмо. Это плохо.

Мутировавший хобгоблин.

Высокий под два с половиной метра, мускулистый, с неестественно широкими плечами. На голове, плечах и руках костяные наросты с шипами, словно природа решила превратить его в живой таран. В руках он держал какую-то кость от какого монстра, заточенную как меч.

Он разогнал мелочь одним рыком и наклонился к трупам. Поднял две стрелы — мои стрелы — и посмотрел прямо туда, откуда я стрелял. Посмотрел и улыбнулся. У него были нормальные человеческие зубы, не считая длинных клыков, и эта улыбка на его звероподобной морде смотрелась жутковато.

Затем он поднял стрелы над головой и переломил их. Хруст прозвучал как выстрел.

Сволочь! Их не так-то просто создавать, вообще-то. Кристаллы, древки, оперение — каждая стрела требовала времени и труда.

Хобгоблин отдал команду гоблинам гортанными, рычащими звуками, в которых угадывалось что-то похожее на язык. Мелочь схватила останки сородичей и утащила в подъезд с выбитой дверью.

Получается, ими руководят вот такие ребята. И их наверняка не один. И я должен справиться с этим один?

Я сел и прислонился спиной к машине, за которой прятался. Сердце колотилось, но не от страха, а от расчёта вариантов.

Что я могу сделать один?

Прикрыл глаза, погрузившись в состояние медитации, которое давала Прокрастинация. Позволил мыслям течь спокойно, ни на что не отвлекаясь. Ментальное щупальце ещё несколько раз пыталось меня отвлечь, но Ясность мысли не позволяла сбиться, тем более в состоянии глубокой концентрации.

Раньше я настолько привык полагаться на свое мастерство, высокие уровни и мощные навыки, что совершенно позабыл, каково это — быть слабым. Сейчас я слаб. По меркам будущего — даже не младенец, а эмбрион.

Но у меня есть голова. Есть опыт. И есть понимание врага.

Сила гоблинов — в количестве, слабость — в неорганизованности. Этим можно воспользоваться, особенно учитывая их голод и мутации, превращающие их скорее в монстров, нежели в полуразумных гуманоидов. Они дерутся друг с другом. Жрут друг друга. Если подбросить им дровишек, если раздуть этот огонь…

План начал складываться.

Я отошел подальше, в поисках гниющих останков монстра или кого-нибудь свеженького. Мне нужно было мясо. Много мяса. И крови.

Вместо этого встретил старых знакомых — демонических псов. Теперь они вновь мутировали.

На холках выросли щупальца — тонкие, гибкие, с острыми шипами на концах. Стало шесть лап — по три с каждой стороны, отчего бегали чудовища сейчас стремительно, едва касаясь земли. Сами увеличились до размеров крупного теленка и заметно озверели. Глаза горят алым огнем, изо ртов струится дымная слюна.

Заметили меня еще издалека. Наверное, почуяли запах, или услышали ушами своими этими, как локаторы.

— Ну что ж, — вскинув арбалет, прицелился я. — Посмотрим, на что способно новенькое ранговое оружие.

Было их трое. Псы мчались широким полукругом и старались обойти сбоку. В прежней жизни я уничтожал таких десятками, но тогда имел скорость, силу и молниеносные рефлексы… да и вообще, чего я вспоминаю то, чего уже нет?

Сейчас — только арбалет и надежда, что кристаллические наконечники пробьют их шкуру.

Стрела ушла точно в голову переднему псу, вошла в глаз и пробила череп, с обратной стороны показался наконечник, а пес рухнул и даже не взвизгнув.

Второй выстрел получился чуть левее, в того, что заходил справа, и стрела попала в плечо — пес взвизгнул, затормозил, но не упал. Это вот плохо, потому как раненый зверь опаснее здорового.

Третий пес был уже слишком близко, я бросил арбалет на ремень и выхватил кинжалы.

Пес прыгнул, но я ушел в сторону, чтоб пропутить тушу мимо, и всадил оба кинжала ему в бок. Один пробил шкуру, второй застрял в ребрах. Пес закрутился, он пытался достать меня щупальцами. Одно хлестнуло по руке и оставило глубокий порез.

Боль пронзила тело острой вспышкой, а адреналин хлестнул по нервам, от чего я с шипением сжал зубы, выдернул кинжал и добил тварь ударом в основание черепа.

Раненый пес тем временем пришел в себя и снова бежал на меня, он припадал на переднюю лапу. Хромает, но злой — страшное и крайне неприятное дело.

Я не стал ждать. Сам рванул навстречу. В последний момент — прыжок в сторону, кувырок, и с разворота удар кинжалом по щупальцам. Два отрубил, пес взвыл. Третий удар — в горло.

Готов.

Я стоял, тяжело дыша, среди трех туш. Арбалет висел на боку, кинжалы в руках, на правой руке — глубокая царапина, кровь течет по пальцам, капает на асфальт.

— Неплохо для начала, — прохрипел я сам себе.

Собрал стрелы — две целые, одна сломалась при попадании. Кристаллы с наконечников можно будет использовать повторно, если аккуратно достать.

Разделал туши. Кровь слил в пластиковую бутылку, это мне пригодится. Мясо… Его тоже возьму. Нет, не для еды, конечно, а как приманку — самое то.

Через полчаса я стоял у дома гоблинов, держа в руках окровавленное мясо собаки.

— Ну, ребята, — прошептал я, размахнувшись. — Угощайтесь!

Кусок перелетел через забор и шлепнулся прямо посреди двора, в кучу мусора и костей.

Я затаился и стал ждать.

Из подъезда показалась морда и понюхала воздух. Это оказался худощавый маленький гоблин с безумными глазами. Он увидел окровавленное мясо и дернулся, но подходить не рискнул. Огляделся и крикнул что-то в тёмный подъезд.

Выбрались ещё трое, потом их было уже пятеро, а через минуту их был уже десяток. Они окружили тушу, принюхивались к ней и постоянно переглядывались между собой. Потом один не выдержал и впился зубами в мясо.

И тут наконец началось нечто, что описать словами было сложновато.

Драка вспыхнула мгновенно. Крики, визг, летят клочья шерсти и кожи. Они рвали друг друга за право жрать, забыв обо всём.

Из подъезда вышел хобгоблин, рыкнул, но никто не обратил внимания. Он рыкнул громче — двое отскочили, но остальные продолжали драку.

Тогда он подошел и просто разорвал одного из дерущихся пополам.

Кровь хлынула фонтаном. Гоблины замерли. А потом, вместо того чтобы разбежаться, они набросились на хобгоблина.

— Ого, — прошептал я. — Вот это поворот.

Хобгоблин был силён, но гоблинов было много. Они лезли на него, кусали, царапали, рвали. Он отбрасывал их, убивал одного за другим, но они лезли и лезли, обезумев от запаха крови.

Я достал гранату.

— Добро пожаловать на войну, уроды.