— Как перерезал? — голос Яковлева мгновенно стал ледяным. Он смотрел на тёмное маслянистое пятно под передним колесом «Волги», как на врага народа. — Кто перерезал⁈

— Н-не-е з-н-н-наю… — Водитель, бледный как мел, замотал головой, указывая на обрезок тормозного шланга. — Т-то-оварищ генерал-майор… Его явно ножом отхватили и всю жидкость выпустили. Если бы не заметили… да на скорости… каюк всем, — свистящим шёпотом произнёс Николай.

— А ты куда смотрел, твою……………… — Яковлев так заковыристо выругался, что у Николая дрогнули руки. Честно говоря, я еще ни разу не слышал, как Эдуард Николаевич матерится.

— Так я смотрел… товарищ генерал-майор… — заикаясь от волнения и испуга, затараторил Николай. — И вчера… вечером… и сегодня прямо перед выездом — всё отлично было! И не отлучался я никуда, поверьте, товарищ генерал-май…

— А шланг, выходит, сам себя перерезал? — рявкнул Яковлев, что у меня заложило ухо, которым я был к нему повернут.

— Да не отлучался я никуда — в машине всё время сидел! — продолжал оправдываться водитель. — Только и вылез из салона, чтоб двери гаражные открыть… — Он резко замолчал, видимо, сообразив, что как раз в это время за его спиной кто-то мог провернуть эту диверсию. — Но зачем? Мы же в КГБ?

— Тьфу ты! — Сплюнул в сердцах Яковлев. — Вот именно, что в КГБ! И врагов у нас — немеряно!

Генерал рыскающим взглядом осмотрел пустой гараж. Кроме его персональной «Волги» и потрёпанного хозяйственного грузовика ГАЗ-53, стоявшего в углу гаража, другой техники не наблюдалось.

— И что теперь делать? — Яковлев посмотрел на часы. — 08:45. Встреча в 10:00. Пока поймаем машину…

— На посторонней нельзя, Эдуард Николаевич, — подал я голос, — возможно, наш неуловимый диверсант именно этого и добивается. — А после всего… — Я указал на перерезанный тормозной шланг. — Мы и среди своих не знаем, кому доверять… Может, у него еще сообщники имеются?

— Тогда мы точно опоздаем, черт бы всё побрал! А опоздание к Генеральному — это настоящий скандал! О чём можно с нами говорить, если мы даже на обычную встречу опоздали?

Яковлев резко развернулся и нырнул в салон «Волги». Там, под передней панелью, скрытый от посторонних глаз массивным кожухом, располагался блок автомобильной телефонной системы «Алтай». Генерал вытащил тяжелую черную трубку с толстым витым шнуром, напоминающую обычный телефонный аппарат, и принялся быстро крутить диск набора номера. Механизм щелкал громко, ритмично, отдаваясь сухим эхом в пустом гараже.

— Рэм? Это Яковлев… Выручай, дружище! Мне нужна машина. Чтобы водитель был проверенный… Марат и Николай? Да, прямо сейчас… Адрес ты знаешь… Жду.

Он бросил трубку на крепление и вылез из салона. Лицо Эдуарда Николаевича было тёмным, как грозовая туча, а глаза реально метали молнии.

— Вышлет, — коротко бросил генерал, взглянув на часы. — Но раньше, чем через полчаса, а то и позже они не прибудут. А у нас времени в обрез!

«Владимир, — проворковала в моём сознании Лана, — вероятность срыва встречи с Брежневым при ожидании оперативников „двойки“ — 90%. Рекомендую использовать доступное транспортное средство».

«Это… грузовик что ли?» — мысленно уточнил я, поскольку других автомобилей в гараже не видел.

«Да. ГАЗ-53. Это ваш единственный вариант».

— Эдуард Николаевич, — щагнул я к генералу, — время не ждёт! А на карту поставлено слишком многое… Может, возьмём «Газон»? При условии, что Николай обладает соответствующими навыками вождения…

— Обладает, еще как обладает, товарищ генерал-майор! — Тут же вскинулся водитель, непременно желающий загладить перед высшим руководством свою вину. — Я на таком до армии работал, да и после приходилось.

— Лучше на грузовике, чем опоздать к Генеральному, — привел я единственный, но убойный довод.

Яковлев поморщился, глядя на потрепанный борт грузовика.

— Ты прав, Родион. Главное — результат! Коля, проверь, вдруг эта колымага тоже не на ходу!

— Есть, товарищ генерал-майор! — Николай козырнул и стремглав бросился к грузовику.

Через мгновение послышался лязг запускаемого стартера, короткая очередь газов в выхлопной трубе, а затем двигатель грузовика «раскрутился» и заработал ровно и уверенно, выпуская клубы сизого дыма. Водитель высунулся из кабины и радостно крикнул:

— Всё в порядке, товарищ генерал-майор! Рабочая машинка! Вмиг до Кремля домчим!

Яковлев кивнул, но тут же нырнул обратно в салон «Волги». Снова громко защёлкал диск набора номера телефона «Алтай».

— Рэм, это снова я. Планы поменялись — выезжаем на грузовике. Пусть твои парни встретят нас на пересечении Садового и Ленинградского. Да, сопровождение… Почему не своих — объясню позже… Всё, спасибо, друг!

Вылезая из салона, Яковлев открыл бардачок «Волги» и достал оттуда пистолет.

— Возьми, Родион. На всякий случай… А у меня есть, — произнёс он, тряхнув кожаной папкой-портфелем, — наградной.

Я запихал пистолет в карман кителя, и мы с генералом полезли в высокую кабину грузовика, пропахшую бензином и машинным маслом. Яковлев устроился посередине, рядом с водителем, а я — с краю, крепко зажав между коленями металлический кейс с образцами биоматериалов. Николай включил передачу, и тяжёлый ГАЗ-53, набирая скорость, выкатился из гаража.

Москва встретила нас ярким утренним солнцем, почти летним, заставив меня болезненно прищуриться. После нескольких дней, безвылазно проведенных в подвале, я совсем отвык от солнечного света. Но Москва, проплывающая за окном грузовика, широкая и просторная, с деревьями, чуть тронутыми желтизной и багрянцем, радовала взор.

Прямые проспекты, не забитые постоянными пробками.Машины шли здесь свободным потоком. Редкие «Чайки», солидные «Волги», трудяги-«Москвичи», весёлые разноцветные «Жигули», архаичные «Победы», горбатые «Запорожцы» — всё это двигалось размеренно, без нервной суеты и бесконечных сигналов, к которым я так привык в своём времени.

Воздух за окном кабины был удивительно чистым для такого мегаполиса, как Москва, прозрачным, без той серой пелены выхлопных газов и пыли, что накроет город плотным одеялом уже через пару десятилетий. А сейчас воздух столицы был насыщен кислородом и ароматами подступающей осени.

Красные и золотые листья медленно кружились в воздухе, покрывая широкие тротуары разноцветным ковром. Люди спешили по делам, но никто не бежал сломя голову. Внешне всё выглядело стабильным, надёжным, вечным. Но этой видимой стабильности и надёжности оставались лишь считанные годы, если я ничего не смогу изменить.

Грузовик уверенно шёл по Ленинградскому проспекту. Москва плыла мимо, красивая, спокойная, ещё не знающая грядущих потрясений, тотального безденежья и пустых полок. Я ловил себя на мысли, что хочу сохранить её такой, какой вижу её сейчас, навсегда. А пока хотя бы запечатлеть этот солнечный день, этот чистый воздух, эту уверенность в завтрашнем дне, которая читалась в лицах прохожих.

А для того, чтобы это осталось неизменным, мне нужно попасть сегодня на прием к Брежневу во что бы то ни стало!

«Владимир, — произнесла Лана, — фиксирую положительные изменения в нейрохимическом фоне. Пока вы любуетесь видом, в организме запустился оптимизационный процесс, критически важный перед стрессовой нагрузкой».

«Что именно происходит?» — мысленно спросил я, не отрывая взгляда от золотых куполов, временами вспыхивающих на солнце.

«Мозг начал активно вырабатывать нейромедиаторы. Дофамин вызывает чувство восторга и предвкушения. Серотонин дарит ощущение спокойствия и гармонии. Эндорфины создают легкую эйфорию».

«Звучит неплохо».

«Более чем. Также активирована парасимпатическая нервная система. Уровень кортизола снижен. Пульс замедлился, давление нормализовалось. Дыхание стало глубже и ровнее, кровь насыщается кислородом эффективнее».

Я заметил, что действительно с наслаждением дышу полной грудью.

«Кроме того, — продолжила Лана, — созерцание даёт отдых префронтальной коре мозга. Несколько дней вы были заняты планированием встречи с Генеральным секретарём и анализом возможных угроз. Накопилась ментальная усталость. Сейчас ментальная усталость снята, префронтальная кора работает эффективнее — улучшена креативность и способность концентрироваться».

«И это всё от того, что я посмотрел на осенние деревья?»

«Да, и не только: в организме носителя снижен уровень воспалительных цитокинов [1] . Субъективно даже время замедляется. Вы меньше тревожитесь о будущем и прошлом, фокусируясь на моменте. Это состояние идеально для встречи с Брежневым».

«Понял. Постараюсь не растерять это состояние».

«Рекомендую сохранить текущий нейрохимический баланс до входа в кабинет. Вероятность успешного прохождения переговоров повышена на 15%».

Я улыбнулся, а грузовик тем временем вывернул на Садовое кольцо. Николай вёл машину уверенно и аккуратно, опыт у него действительно имелся, и немалый. Яковлев молчал, глядя в окно, но я чувствовал, как напряжение его немного отпустило. Мы должны были успеть вовремя.

Грузовик уверенно приближался к пересечению Садового и Ленинградского проспектов, где мы должны были встретиться с парнями Красильникова. Впереди показался широкий перекрёсток, залитый солнцем. Николай заблаговременно сбросил скорость, готовясь к повороту, и включил указатель.

— Коля, берегись! — неожиданно рявкнул Яковлев: из-за поворота, прямо на встречную полосу, вынесся огромный «КАМАЗ».

Он шёл словно на таран, не сбавляя хода. Решётка радиатора с узнаваемой надписью росла на глазах. Николай, проявив чудеса реакции, доступные разве что гонщикам или смертникам, выкрутил руль до упора. Грузовик занесло, задние колёса сорвались в юз, взметнув клубы пыли и черного дыма — резина горела от трения.

Деревянный борт тоже чудом избежал столкновения с КАМАЗом, разминувшись на какие-то сантиметры.

Тяжёлый грузовик, не сумев вовремя затормозить, пронёсся мимо на всех парах и с размаху влетел в витрину продуктового магазина. Раздался грохот и железный лязг. Осколки стекла, консервные банки, бутылки и прочая «витринная выкладка» посыпались на мостовую, сверкая на солнце, как россыпь драгоценностей.

— Пронесло… — облегченно выдохнул Николай, утирая рукавом холодный пот, выступивший на лбу.

— Это не случайность, товарищ генерал! — крикнул я, но Яковлев это сообразил и без моих подсказок.

— Газуй, Коля! — заорал он. — Это диверсия!

— Есть, товарищ генерал-майор! — четко произнёс Николай, утопив «тапок в пол». Двигатель истошно взвыл, грузовик дёрнулся и понесся дальше, как угорелый. Я оглянулся посмотреть назад через заднее стекло кабины. Из клуба пыли, поднятого КАМАЗом, вынырнула чёрная «Волга», каких хватало в Москве, но она отчего-то мне сразу не понравилась. Она набирала скорость резко и агрессивно, явно пытаясь нас догнать.

«Внимание, — предупредила Лана. — В транспортном средстве зафиксировано оружие. Угроза обстрела. Рекомендую укрыться».

«Куда ж нам с подводной лодки?»

Словно в подтверждение её слов, заднее стекло «Волги» опустилось, и оттуда высунулась рука в чёрной перчатке с пистолетом. Раздались сухие хлопающие звуки выстрелов, едва слышимые из-за шума мотора и свиста ветра.

— Пригнитесь! — крикнул я. — Стреляют!

Коля втянул голову в плечи, но продолжал уверенно вести грузовик. Яковлев обернулся и, заметив преследователей, достал из папки свой наградной пистолет. Но стрелять в его положении было бесполезно. Поэтому он лишь крепче сжал оружие, не переставая следить за преследователями.

— До перекрёстка ещё немного! — крикнул я Николаю. — Там должны быть наши! Держись!

Мы пронеслись мимо места встречи на бешеной скорости. Грузовик подпрыгивал на ямках, меня иногда подбрасывало так высоко, что я втыкался макушкой в крышу. К нашей удаче, оперативники Красильникова — Марат и Николай — уже ждали. Они стояли у своей машины, припаркованной у обочины.

Увидев наш бешеный манёвр, а также преследующую нас машину, еще и ведущую стрельбу по грузовику, парни не стали раздумывать, а тоже открыли стрельбу на поражение. Ответный огонь был точным и профессиональным, без всякой суеты. Стекло преследующей нас «Волги» пошло трещинами, превратившись в матовую паутину.

Машина дёрнулась, её занесло — видимо, пуля попала в водителя, либо он потерял управление, утратив обзор. «Волга» перевернулась на бок и, скрежеща металлом, заскользила по асфальту, разбрасывая искры по сторонам. Но мы не остановились — мало ли еще какие сюрпризы нам подготовил неведомый противник.

Марат и Коля запрыгнули в свою машину и рванули следом за нами, видимо, передав по рации о случившейся боевой ситуации. Парни посчитали наше сопровождение более приоритетным, чем осмотр подбитой «Волги». Они пошли за нами, как тень, прикрывая тылы.

До Кремля оставалось совсем немного, когда нас попытались остановить патрульные милиционеры. Здесь, у самого сердца нашей Родины — Красной площади, Николай все-таки затормозил, подчинившись распоряжению генерала.

— Документики предъявите, граждане! — зло потребовал сержант ГАИ, подходя к кабине грузовика. — Устроили тут гонки по городу? Да еще и на грузовике… — Он заглянул внутрь и замер, словно превратился в соляной столб.

Его глаза округлились и вылезли из орбит, когда он увидел генеральские погоны Яковлева и мою форму майора госбезопасности в тесной кабине, пропахшей бензином и маслом. Да еще и Эдуард Николаевич так и не убрал пистолет в папку, продолжая сжимать его в руке. Цвет лица милиционера мгновенно сменил окрас с «вальяжного» на смертельно бледный.

— Т-т-оварищ генерал-майор… — прохрипел сержант, вытягиваясь в струнку и совершенно забыв про протокол. Фуражка чуть не свалилась у него с головы. — Как же…

— Всё в порядке, сержант, — спокойно произнёс Яковлев, поставив пистолет на предохранитель. — Государственная необходимость!

Подлетевшая «Волга» парней затормозила рядом с нами с визгом покрышек. Марат, выскочивший на дорогу, быстро показал ГАИшникам удостоверение.

— Вопросы есть?

Милиционеры побледнели ещё сильнее.

— Никак нет, товарищи! Счастливого пути! — прокричал сержант, беря под козырёк.

Яковлев кивнул, и Николай снова тронул грузовик с места. Мы подъехали к Боровицким воротам.

— Вот и прокатились… с ветерком, — выдохнул Яковлев, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Век бы таких покатушек не видать!

— Это ещё цветочки, — буркнул я, выбираясь из кабины. Ноги немного дрожали после такой встряски, но Лана уже блокировала лишние «нервные сигналы», возвращая телу уверенность. — Ягодки будут, когда войдём туда… — Я кивнул в сторону кремлёвской стены.

— Ну, да… — согласился Яковлев, бросив взгляд на мавзолей. — Там еще тот… серпентарий… Почище иных диверсантов.

Охрана на КПП уже заметила наш нестандартный транспорт. Несколько солдат с автоматами наперевес двинулись к нам, но, увидев выходящего из кабины Яковлева и его погоны, замерли на месте. Подполковник комендантской службы выбежал из будки:

— Товарищ генерал-майор! — гаркнул он. — Прошу прощения за неудобства! Но грузовик… на территорию…

— Моя техника вышла из строя, — отрезал Яковлев, протягивая пропуск. — Государственная важность, товарищ подполковник. Время не ждёт.

— Пропустить грузовик! — Ознакомившись с документом, махнул рукой подполковник, и шлагбаум, перегораживающий проезд, пошел вверх.

[1] Воспалительные (провоспалительные) цитокины — это небольшие сигнальные белки, вырабатываемые иммунными клетками (макрофагами, лимфоцитами) для инициации, поддержания и усиления воспалительной реакции, а также разрушения чужеродных агентов. Они работают как «информационные молекулы», передавая сигналы между клетками.