Битва на реке Ларва (744 год) — одно из последних сражений Второй Гражданской войны. Силы лоялистов, включающие в себя объединённые армии Огрании, Бинхая и Нарландии под командованием генерала Романа Загорского, в ходе дерзкой атаки уничтожили экспериментальный Исполин «Палач», форсировали реку и нанесли поражение войскам мятежного Совета и экспедиционному корпусу империи Дискрем…

После этой битвы исход гражданской войны был предрешён, а захват в плен наследников Высших Домов Хардален и Ямадзаки вызвал политический кризис в империи Дискрем…

— Новейшая история Юнитума, учебник для вузов, 869 год…

Разумеется, что за один момент битва не заканчивалась. Кто-то из врагов сдавался, кто-то паниковал и пытался сбежать на обломках кораблей и самодельных плотах, кто-то держал оборону до последнего, а кто-то укрылся в джунглях вместе с партизанами, которые в один час не собирались прекращать сопротивление.

Эти воевали против нас пятьдесят лет, и одна проигранная битва для них не имела значения. Даже наоборот, теперь они усилят сопротивление, обвинив империю в бедах острова и гибели гражданских. Но сюда прибывали новые соединения имперской армии, а внутренние войска и полицейские силы в зачистке понимают лучше, чем обычные армейцы.

Ну а мы занимали позиции и считали потери. В этот раз потеряли больше, что убитыми, что ранеными, чем во время прошлой битвы, когда мы только прибыли на архипелаг. Но и сражение было куда масштабнее, а десант всё ещё боеспособен, как и другие союзные части.

Я сидел рядом с пунктом узловой связи, принимал отчёты и расставлял людей. А то кто знает, вдруг Накамура начнёт палить со своих кораблей. Но позже разведка доложила, что флот уходил домой, и никаких признаков контратаки не было.

Санитар сменил мне повязку на плече. Уже легче, но я понимал, что с пулевой раной никто не оставит меня в строю, особенно когда стало спокойно. Да и небольшой отдых я заслужил. Несколько дней перерыва, а затем продолжить с новыми силами.

Ну а командование, узнав об этом, засуетилось.

— Твой друг идёт, Лёша, — пошутил я, увидев, как из остановившегося перед нами армейского внедорожника без крыши выпрыгнул толстый штабной полковник в мундире имперской армии.

Мундир чёрный, и к этой жаре, которая снова вернулась, он совсем не подходил, поэтому лицо полковника блестело от пота, а на спине можно было разглядеть тёмное пятно.

Припоминаю, что в прошлый раз он был в мундире огранских РВС, но Владимир Загорский взял его с собой, когда уходил на повышение. И теперь полковник портил всем кровь, но уже на другом уровне.

— Опять он, — простонал Зорин, отвлекаясь от бумаг.

— Это же ему ты машину тогда раздавил на танке? — спросил Бронин. — Когда он твою колонну хотел остановить, ещё во Фледскарте.

— Угу. Он точно это не забыл.

Бронин выпустил дым из трубки, которую сразу закурил, едва закончились активные бои. Дым густой, но запах табака почти не чувствовался. Всё вокруг пропахло игниумом, ведь слишком много военной техники проходило мимо нас.

Сюда даже танки подтянули, а один корабль привёз двух «Уланов» — древних небольших боевых ригг из Бинхая, которые действовали, как мобильные радиоантенны, ПВО и машины поддержки для пехоты. Пятиметровые шагоходы деловито шли через сгоревшие джунгли, а их скорострельные автопушки иногда прочёсывали холмы длинными очередями.

— Господин командор, — произнёс штабной полковник, подходя ближе. Тон очень официальный, а взгляд напыщенный. — Генерал Загорский приказал вам убыть на лечение в госпиталь, — объявил он противным голосом. — Командование над десантом принимаю я.

Зорин издал крякающий звук досады, Бронин приоткрыл глаза шире от удивления. Ну а полковник выглядел довольным. Ещё бы, так и в десант пролезет, и с протекции Загорского ещё станет командором.

Нет уж, мы элита, и нам тыловые крысы не нужны. У нас даже повары и музыканты воевать умеют, а наши собственные штабисты бывали в боях поголовно.

— Невозможно, — отказал я. — У имперского десанта иерархия закреплена в уставе и императорских приказах, командующий группировкой не может её менять. Вместо меня должен быть начальник штаба. Но раз начштаба ранен, то командовать будет самый опытный командир первого батальона, — я кивнул на Бронина.

— Но командор, генерал приказывает… — начал спорить полковник.

Весь бой о генерале Загорском не было слышно, хотя все этому радовались. Но когда дело пошло к победе, генерал прибыл на остров лично и теперь отдавал противоречащие приказы, усложняя всем жизнь.

Хорошо, что это остров, откуда враг большей частью убрался, и контратаку организовывать некому, но даже так беспорядок усилился. А если бы такое началось в бою, мы бы живо поменялись местами с армией Дискрема, и это они бы тут уже хозяйничали, не мы.

— Вы не правы, полковник, согласно уставу… — к нам подошёл Кеннет и сразу вступил в спор.

Устав — это его конёк, так что время на бесполезный спор тратить не буду. Вместо этого я спокойно продолжил объяснять Бронину, что и как делать в моё отсутствие.

Впрочем, он и сам всё знает, да и я не думаю, что буду отсутствовать долго. Знаю по опыту прошлой раны, что через несколько дней я буду свеж, а от раны останется только шрам.

— Мы тут разминулись с подкреплением, — продолжал я. — Но думаю, что та рота с крепости «Молот империи» должна поступить к нам на днях. Наверняка прибудут без меня. Распредели их по уму вместе с Брюсом, чтобы боеспособность не падала, и они поняли, как мы действуем.

— Сделаю, — Бронин кивнул, держа трубку в зубах.

Продолжал говорить о раненых, убитых, пропавших. Раненым помочь, убитых собрать, пропавших найти. Говорили о боеприпасах и военном имуществе, которое в бою исчезало с огромной скоростью, но которое было записано за нами. О наградах и наказаниях, благо, первых ожидалось много, а вторых было мало.

Ну а Кеннет загрузил полковника уставом, и тот злился, что не может просто наорать и приказать Брюсу сделать так, как полковнику хотелось.

— Наградные листы составьте, — говорил я, — подпишу сам. Пусть взводные начинают делать их сразу, как станет спокойно. А если вас начнут переводить на другой остров или на материк, то отправь несколько взводных на обучение, как мы хотели. И Шутника не забудь. Быстрее обучится, быстрее займётся пополнением разведки. А в разведке нам нужен волчара, такой же, каким мог стать Смирнов.

— Да, — Бронин снова кивнул.

— Ну и слушай Кеннета и зама начштаба, ерунды не посоветуют, — дал я напутствие.

— Я знаю.

— И про тыловую службу не забудь, Борис. Леонов тебе списки имущества принесёт на списание, проверяй всё внимательно, чтобы ничего левого не списал. Каждую позицию надо проверять, а то он всю свою недостачу на этот бой спишет.

— Эх, про эту работу кино не снимают, — Бронин усмехнулся.

Вот это точно. А эта работа занимала едва ли не больше всего времени. И за неё порой спрашивали не меньше, чем за боевые задачи.

— А этой работы больше всего. Ту бочку спирта спишите, — вспомнил я. — Но кто её слил — найти надо обязательно. А то ещё одну сольют. Что там ещё было? Зорин говорил, что у него экипаж бросил ракетную бэдээрку, она где-то увязла в болоте и утонула. Верно, Лёша?

— Да, — Зорин закивал, прекращая слушать спор полковника и инспектора. — Танком хотели вытащить, не вышло. Глубоко увязла.

— Вот туда этот спирт и спишите, — распорядился я. — Будто он там был. Но предупреди Леонова, что мы его в последний раз так выручаем. В следующий раз покупать будет за свой счёт. И ракеты с бэдээрки надо достать всё равно, они на вес золота, — передал я Зорину. — Ещё оптику, рацию, прицелы. Сети маскировочные там ещё были… и ящики с ЗИПами обязательно надо забрать.

— Всё ценное сразу вытащили, — доложил Зорин. — Командир машины — пацан грамотный, ничего не бросил.

— И всё равно их спишите. Пусть лучше лежат сверх нормы, запас не помешает.

— Это точно. Ракеты, кстати, хорошо «Преторианцев» жгут. И шатунов тоже.

— И пленных пока придержи, — вспомнил я. — У нас их больше, чем у морпехов. Пусть пока под присмотром, чтобы их никто себе не присвоил. А то сами знаете, мы их брали, а какая-нибудь особая бригада связи у нас их перехватит, и себе все заслуги присвоят. Всё строго по спискам. А давить партизан не лезьте, пусть внутрянка их давит, мы им дорогу освободили.

— Принято, командор, — произнёс Бронин.

— И сам в одиночку всё не делаешь, у тебя офицеры есть и штаб для этого. А ты контролируешь.

Но он это и так знал. А про всю эту бюрократию забывать нельзя, её никто не отменял. А то вдруг Загорский пропихнёт своего командира через министерство, тогда он каждый мой косяк искать будет. И это ещё не говоря о трибунале, который хотят начать против Ван Ли.

Над землёй начала подниматься пыль, обугленные ветки обгоревших деревьев начали трепыхаться. А над нами завис вертолёт, и говорить из-за шума стало невозможно. Едва он сел, оттуда выпрыгнул Станислав Варга и его зам, оба направились к нам. Ну а спор уже утихал, у полковника уже почти не было аргументов, а тут ещё поддержка нам пришла.

— Господин полковник, — официально сказал Варга. — Пришло сообщение из столицы. Приказ о назначении генерала Загорского вышестоящим руководством над крепостью отменён.

— Но генерал… — начал было снова спорить полковник.

— И его приказы о новых назначениях офицеров крепости считать недействительными, — закончил Станислав и подошёл ко мне. — У вас было жарко, Дмитрий?

— Неплохо вышло, даже без связи, — сказал я.

— И неплохо вышло с этим, — он кивнул и посмотрел на море.

Вулкан замолчал, извержение закончилось, и он просто торчал чёрным камнем далеко от берега. Только дым шёл из вершины, а у его подножия скопились обломки транспорта флота империи Дискрем.

Наш собственный флот был там, зачищал остатки, брал в плен оказавшихся в море матросов. Но уверен, что все экипажи с опаской смотрят на вулкан, боясь, что он снова проснётся.

— Но приказ об убытии на лечении имперский штаб крепости оставляет в силе, командор, — продолжил Варга официальным тоном и добавил спокойнее: — Не имею права оставлять вас в строю с такой раной, Дмитрий.

— Да понимаю, Станислав. Я всё передал. Но если что — зовите. Работаем, Борис, — сказал я на прощание Бронину. — Алексей, — я пожал руку Зорину. — Брюс, — кивнул Кеннету. — Станислав, — кивнул и Варга. — Флетчеру привет.

Все офицеры десанта умеют замещать старшего по званию, и даже при моей смерти часть сохранит боеспособность, над этим я работал долго. И сейчас был уверен.

Попрощавшись, я перешёл в вертолёт, а офицеры вскинули руки в знак воинского салюта.

В вертолёте были офицеры из других частей. Был раненый в руку пилот вертолёта, штурмовой командир нарландцев с перевязанной головой, один из пехотных офицеров, раненый в обе ноги, и какой-то штабист в новеньком, но уже грязном мундире, рука у него висела на перевязи.

Этот штабист замахал целой рукой, когда в вертолёт начали ставить носилки с ранеными бойцами.

— Этот вертолёт для офицеров! — возмутился он. Судя по певучему выговору, он из Мидлии. — Рядовые летят на другом…

— Господин капитан, это тяжёлые, — начал оправдываться сержант медицинской службы, — их приказал разместить здесь…

— Заноси, — приказал я и посмотрел на штабиста.

Тот сглотнул, но спорить со мной не решился. Вертолёт взлетел, а я смотрел на десантников на своих позициях через иллюминатор.

Даже без меня не пропадут. Хотя, конечно, что-то подобное вулкану сделать не смогут. А вражеский Небожитель ушёл. Я его не чувствовал. Одного мы убили на крепости, но был другой, призывавший метель. И кто он, я пока не знал…

Вертолёт взмыл в небо, и вскоре под нами было море, которое простиралось во все стороны. А я смотрел назад, насколько мог, пока остров не скрылся из виду. Там же сотни моих людей, которых уже язык не поворачивается называть простыми пацанами. Заслужили, чтобы к ним обращались уважительно.

Знал, что будет хорошо, а всё равно волновался. Летели почти час, над десантными кораблями, которые шли к острову, и эсминцами. В какой-то момент увидел всплывшую подлодку, с которой давал световые сигналы транспортникам. Их видно хорошо, ведь уже сгущалась темнота.

Я сидел, а лежащий на носилках паренёк с перевязанным окровавленными бинтами лицом так плотно, что только глаза сверкали, смотрел на меня. Да все смотрели, кто тайком, кто пялился.

Теперь уже скрываться бесполезно. И свои знают, и враги.

Вертолёт сел, капитан нарландских штурмовиков издал стон от боли. Ему перед полётом воткнули укол, и его действие проходило. Он с трудом выбрался, охнул, и, качаясь, пошёл вперёд.

— Как вы под эти волынки ходите в бой? — спросил я, придержав его, когда он споткнулся.

— Так привычно, господин командор, — выдохнул он. — Зато громко. И не страшно. А когда враг боится до усрачки, нам легче.

Медицинская служба развернулась здесь по полной, на базе госпиталя нарландских штурмовиков принимали раненых с острова. Увидел нашего лейтенанта Савушкина, комвзвода одной из рот банды Флетчера, и нескольких рядовых. Пара человек была со мной на вражеской крепости, мы их вытащили. Были рядовые-пехотинцы, командиру которых я обещал их вытащить, и слово сдержал. Были гражданские лица, оказавшиеся меж двух огней, некоторых вывезли сюда.

У палатки меня быстро осмотрел один из докторов, которого я не знал, и сразу же нарушил привычный порядок.

— Командора вперёд, — тут же распорядился он и жестом руки остановил двух санитаров с носилками, на которых был раненый в живот парень.

— Заноси его, — мрачно сказал я, показав на раненого, и сам сел в общую очередь легкораненых.

Парня занесли, а в палатке, кажется, я увидел сестру Станислава с окровавленными руками. Она же хирург, а у них там операция. Мы пересеклись взглядами, но не более того. Нечего мешать, особенно когда предстоит операция на животе. Это куда жёстче, чем те случаи, о которых она тогда рассказывала на балу.

В медслужбе не должно быть разделения по званиям, и помощь должна оказываться по состоянию раненых. Но офицерам вроде меня и потомкам старинных домов всё же поблажка была. Вскоре меня позвали в другую палатку, где фельдшер сменил повязку. Хирург посмотрит позже, когда освободится.

Здесь спокойнее, заодно увидел знакомое лицо. Когда со мной закончили, я поднялся и сел на край кровати, где лежал подполковник Ван Ли из нашего штаба. Он что-то забурчал, и я тут же встал. У него же ноги сломаны, любое движение вызывает боль.

— Ну что, и тебя зацепило, командор? — раздался его мощный несмотря на ранения голос. — Как там эти желторотики без тебя теперь будут?

— Какие желторотики, Ли? — спросил я. — Которые разнесли Железный Легион и ещё Чёрную Стражу на сдачу?

В палатке прозвучал смех от тех, кто мог смеяться.

— И то верно, — промычал Ван Ли.

Обе его ноги были перевязаны, а взгляд мутный из-за укола, но сознание он не терял.

— Чая бы попить, — сказал он. — Там бы санитара крикнуть, пусть кипятка принесёт. У меня был где-то в кармане пакетик…

— Слушай, Ли, — тише произнёс я и наклонился над ним. — Там недоброе начинается. Эта сволота из комитета пронюхала, что ты снайпера звал, когда там ребят пытали. Теперь пытаются эту тему поднять, будто ты приказал пленных убивать.

— Вот суки какие.

— Не то слово. Но мы тебя отмажем, ты же их вытащил в итоге. Когда здесь кормят? — я огляделся.

— Ещё не кормили.

Вскоре принесли кашу для тех, кто мог есть. Каша старая и холодная, но зато хлеб мягкий и свежий, из офицерского пайка, ещё тёплый. Я сидел на кровати, вслушивался в нывшее плечо и жадно слушал новости, которые рассказывал только что поступивший к нам офицер-инспектор из морской пехоты.

Но всё было тихо. Враг сдавался, на остров уже высаживались журналисты, которые тут же окрестили это крупнейшей победой империи со времён императора Константина Великого. Даже большей, ведь во время той битвы Железный Легион в плен не сдавался. Вспомнили даже битву столетней давности, когда имперская армия разгромила мятежников и армию Дискрема, который им помогал.

Поток раненых всё равно большой, хирурги до сих пор оставались на ногах. Но повязку мне меняли регулярно. Настал вечер, наступила ночь, я лежал, хотя сон мне не шёл. Иногда только проваливался в темноту, и мне снились обрывки памяти душ Небожителей, привязанных ко мне. В основном видел огонь…

— Господин командор, — услышал я шёпот.

Открыл глаза и увидел Крыса. В палатке все спали, но кто-то стонал от боли сквозь сон. Где-то кричали. Снаружи ночь, горел фонарь, видно силуэты часовых и курящих санитаров. Запах спирта, крови и лекарств всё так же сильно бил в нос, но скоро к нему привыкну.

— Вы ранены? — удивлялся Крыс. — Не ожидал, что это возможно.

— Не так серьёзно, как в прошлый раз. Доложи, Крыс. Обо всём. Сначала десант.

Крыс не отправлялся с нами в бой. Остался с двумя взводами охранения на этом острове, но на деле выполнял мои поручения. Ну и занимался разведкой. Не военной, а другой, не менее важной.

— Кое-что выяснил, — тихо начал говорить Крыс, постоянно оборачиваясь. — Десант погрузят на крепость. Сама крепость требует ремонта, поэтому ей проведут обслуживание на островах, а после она вернётся на материк, в Нерск. Десанту тоже приказано вернуться на отдых и доукомплектование. Но это будет не скоро.

— Ладно. Что по моему поручению?

— Насчёт профессора, — Крыс зашептал тише. — Я смогу перевезти его на материк, пока охранке не до этого. Но сам же он очень интересуется тем, что произошло. Я ему ничего не говорил. Хотя наверняка услышит, тут весь архипелаг обсуждает тот вулкан. Уже не первый.

— Ладно. Обсудим что нужно. Мне есть что ему сказать. А почему охранке не до этого? — я посмотрел на него.

— Они готовят визит императора на архипелаг, — сказал он. — Его откладывали, потому что Дискрем слал ноты протеста. Но господин Анатолий Варга убедил Его Императорское Величество, что появление перед войсками здорово всем поможет. Заодно проведёт награждения.

— Знаешь, там обо всех этих делах и не помнишь. Что ещё?

— Генерал Владимир Загорский очень хотел убедить столицу, что победа стала возможной только благодаря ему, несмотря на сопротивление со стороны офицеров, — Крыс криво усмехнулся. — Но послание Станислава Варга дошло до столицы быстрее.

— Понятно. Ладно, свободен, боец. Возвращайся.

— Хотел зайти к нашим, — произнёс Крыс на прощание.

— К охранке? — уточнил я.

— Нет. Тут из моего взвода лежат парни, — он смутился. — Проверить их хотел, ранило же. Раз сам не с ними был.

— Иди, — разрешил я.

Сам же осторожно лёг, чтобы не бередить раненую руку. А ведь если подумать, то сейчас снова начинается то, с чем сложнее всего бороться. Интриги за власть среди множества фракций. И если раньше их привлекал командир десанта, то теперь некоторые захотят заполучить на свою сторону живого Небожителя, о котором уже никто не будет молчать.