Если знать особенности современной войны, то нет и не может быть никаких сомнений в превосходстве нашей победоносной императорской армии над устаревшей системой региональных вооружённых сил и имперской армии Юнитума…

— Дитрих Хардален, военный историк, генерал императорской армии Дискрема в отставке.

— Да что там происходит? — Зорин выглянул из танкового люка, но тут же спрятался.

Стоящий на другом холме бункер начал поливать огнём из пулемётов наступающих штурмовиков. Через оптику видно, как трассирующие пули накрыли цепь. Волынка замолчала, но всего на мгновение, и заорала вновь.

— Игниумный! — рявкнул Зорин и ткнул пальцами наводчику в бок.

Тот вздрогнул, щёлкнул на пульте, и автомат заряжания забрал один из последних оставшихся снарядов с выкрашенным в красный кончик. На нём видно нарисованное краской предупреждение, что без приказа командира роты такие снаряды использовать нельзя.

Бах!

Снаряд с прессованным игниумным сердечником прошил толстую стену из бетона. Из бойниц бункера пошёл дым, затем повалило пламя. Штурмовики оживились и пошли вперёд, но остановились.

— Что там? — Зорин снова глянул в сторону моря, затем увидел сигналы флажками и дымовые следы сигнальных ракет.

Это сигнал остановиться и удерживать позиции. Но глядя на то, что происходит, Зорин решил действовать дальше и скомандовал:

— Задний ход! — и поставил обе ноги на плечи мехводу, оттягивая его назад.

Тот понял, танк поехал задним ходом, другие машины повторяли манёвр. Зорин высунулся с флажками и начал показывать, что пора отступать.

Над головой ударила ещё одна красная молния.

— Как в том фильме, помните, господин капитан? — с восторгом воскликнул наводчик, выглянув из своего люка.

Зорин отвесил ему подзатыльник, чтобы тот скрылся.

— Огонь! — рявкнул он. — Прикрываем отход!

Нарландские гвардейские штурмовики и огранская пехота отходили на старые позиции. Пустынники на холме радовались и стреляли в них, но недолго. Увидели, что началось на море, и попытались уйти сами.

Но им было некуда уходить.

* * *

Это было буднично, как в прошлый раз, в Инфиналии, когда я помог Шутнику выбраться из-под завала, а в меня попала пуля, и я чуть не умер.

А сейчас я смотрел на море, а кто-то будто ударил меня кувалдой в плечо. Меня развернуло, но упасть не успел, стоящие вокруг люди меня подхватили.

— Командор ранен! Санитара!

— Не уносить меня! — приказал я. — Оставить здесь!

Десантники начали палить по кустам, я увидел, как несколько пуль прошили тень, и вскоре оттуда вывалился убитый боец в чёрной форме, оскаливая зубы. Дурак ты, пацан. Сопляк ещё, прожить мог, если бы не стрельнул, а сдался. Меня-то всё равно не достал.

Я глянул на свою левую руку, и увидел, как кровь пропитывает рукав. Боли снова не было, но это временно. Просто ощущение, что рука ледяная, будто её отлежал. Потом стало тепло. Это кровь разливалась, и она кажется очень горячей.

А вот сейчас начнётся боль, будто кто-то будет вкручивать раскалённое сверло мне в руку. Это я помнил.

— Убери! — приказал я, заметив, что санитар достал тюбик-шприц. — Оставь другому.

Потерплю. Я смогу. Если не умер сразу, то пуля меня не убьёт. Небожителя убить не так-то просто. Ян Варга выжил с оторванной рукой, Король-Спаситель оставался жив, когда взрывом ему оторвало нижнюю часть тела, Таргин выживал, получив пулю из мушкета в грудь.

Будет больно, но я потерплю. Сейчас самое время давить.

— Что с продвижением? — спросил я.

— Приказы переданы, господин командор, — доложили мне в ответ.

Чувствовал, как рану начинает жечь. Нет. Ещё рано отдыхать. Ну а медики возились. На плече порвали форму, приложили ватные тампоны с двух сторон сквозной раны. Испуганный санитар одёрнул руку, дотронувшись до моей кожи. Да я сам чувствовал, как она горит.

— Ты посмотри, — сказал я, наблюдая за морем. — Знаешь, что это?

— Как в старых фильмах, — ответил санитар, на мгновение прервавшись.

— Нет. Мы заканчиваем битву раньше. Без больших потерь.

Парень неловко кивнул и снова начал бинтовать. У него своя работа, у меня своя.

* * *

— Стоим! — взревел Бронин. — Стоим, бойцы! Не лезем! Что с танкистами? — спросил он у связного. — Связались с Зориным?

— Остановились, — доложил тот. — И немного отходят!

Бронин взял бинокль, посмотрел, как танки и бронемашины десанта медленно ползут назад, прикрывая огнём отступающий штурмовой отряд. Но по ним не стреляли.

Всем стало не до этого.

А на море… Бронин посмотрел туда. Там, вдали, вода за рифами начала подниматься, и это казалось неестественно. Будто это было желе, а не вода, и под ним росла гора. Но это ощущение неестественности быстро ушло, а вода начала пениться.

И под ней всё равно что-то росло.

— Предки, да что это? — раздался голос рядом.

— Снова вулкан, — кто-то нервно засмеялся.

А затем из воды ударил пар! Целая стена белого пара прорывалась через толщу воды. Но внизу видно чёрное и красное зарево, будто что-то горело.

Земля начала трястись.

— Ну нахер, — сказал десантник с ручным пулемётом и с опаской посмотрел на остальных, но никто не убегал.

— Отходим на холмы, — приказал Бронин. — Передайте всем! Отходим!

Он пошёл сам, но оглянулся. Ракетный катер Дома Накамура, который пытался уйти в открытое море, вдруг остановился, будто во что-то врезался, и его нос отломился.

Катер врезался в выросший перед ним камень.

— Отходим! — прокричал Бронин и взял связиста за плечо. — Флетчеру передай, чтобы тоже отходил!

Тот пустил в небо сигнальную ракету.

А впереди видны три красные ракеты, которые медленно горели в тёмном небе. Старинный регламент переговоров использовался до сих пор, и это был один из первых сигналов — в бой вступил Небожитель.

* * *

Береговая линия, восточная бухта…

Эвакуация превратилась в свалку. Мало того, что не было радиосвязи, так ещё и обстрел вёлся с холмов, из джунглей и прямо с неба.

На белом пляжном песке толпились солдаты-пустынники, местные партизаны, остатки Чёрной Стражи и Железного Легиона, кто не успел уйти, моряки с разбитых катеров и штабные офицеры, которые пытались пробраться на последние корабли. Рядом с ними горел танк «Преторианец», и густой жирный чёрный дым опустился на толпу.

— Сначала грузим раненых! — кричал офицер медицинской службы, стоя на берегу недалеко от транспортной баржи.

— Сначала штаб! — рявкнул толстый полковник в чёрной форме, отталкивая его. — Сначала эвакуируется штаб!

Он наступил на живот перевязанному бинтами человеку, который лежал на носилках, и тот отчаянно заорал. Но полковник не обратил на это внимания.

— А ты куда? — он взял за шиворот бойца, который лез на борт.

Бах! Паникующий боец выстрелил ему в рот из револьвера, и полковник молча упал. Бойца тут же обезоружили, но вслед за ним бросились другие, и умирающего полковника затоптали вместе с тем раненым, на которого тот наступил.

Вскоре на десантную баржу набилось слишком много людей. Раздавались крики паникующих, стоны раненых и приказы офицеров, которые пытались хоть как-то навести порядок.

Люди лезли и на соседнюю баржу для бронетехники, куда пытались загнать «Гладиатора». Возникла толчея, один боец упал под гусеницы, а танк проехал прямо по нему. Командир танка начал палить из пулемёта в небо, но это никого не отгоняло.

Паника усиливалась. Вокруг огонь, позади имперцы, доносился рёв волынок, и это не была смешная мелодия из пропагандистских фильмов, где бравые войска Дискрема каждый раз побеждали дикарей-нарландцев. Сейчас эта издевающаяся мелодия вызывала настоящий ужас.

И тут море начало отступать. Показался мокрый песок, камни, бьющиеся рыбы, обломки ящиков и тела в чёрной форме частной компании.

— Назад! — заорал старый моряк на десантном корабле. — Из воды!

Его не услышали. А баржа села на мель. Но паникующие продолжали на неё лезть.

Моряк обернулся. На фоне чёрного неба почти не видно ничего, но вскоре он заметил, как за рифом появилась тёмная полоса, которая приближалась к ним, начиная расти. Вода возвращалась.

— Ложись! — закричал он, будто это могло помочь.

Волна пришла очень быстро. Севшую на мель транспортную баржу подняло и бросило в песок со всеми, кто там находился. Смяло грузовик, сбивало с ног людей, всё перемешивалось в кучу. Почти заехавший на платформу танк перевернулся набок.

Старый моряк даже не успел вскрикнуть, как его сбила волна и с силой ударила о танк.

Море отступило, оставив за собой следы разрушенных кораблей, техники и множество трупов. Выжившие убегали. Но гора в море поднималась, росла прямо из воды, продолжала плеваться огнём и паром. Из глубин горы вылетали камни.

* * *

В это же время. Авианосец «Дай Рюдзин», флагман «Божественного» флота Высшего Дома Накамура…

Адмирал Йошито Накамура смотрел в сторону острова. На его лице ничего не менялось, хотя офицеры вокруг него даже перестали делать вид, что справляются со всеми проблемами.

Палуба заставлена самолётами без всякой системы, никакой связи так и не было, а между кораблями и островом рос гигантский вулкан.

— Отвести транспорт, — приказал адмирал.

— Господин адмирал, часть войск ещё…

Накамура посмотрел на офицера, и тот сглотнул, но начал выполнять приказ. Прожекторы начали передавать волю адмирала.

Он оставался спокоен. Хотя бы флот уцелеет и часть самолётов. А что до армии, так её придётся оставить. Но набрать новых дешевле, чем построить новый флот.

А вот Хардален эвакуировал большую часть своего Легиона заранее, хоть и потерпел поражение. Будто знал, к чему всё идёт.

— Полковник Кадзуки не давал о себе знать? — спросил адмирал.

— Нет, господин…

Накамура поднял руку, чтобы офицер замолчал. Сам же он вспомнил старую историю, которую ему рассказывал дед, тоже адмирал. Как внезапно поднялся шторм, били красные молнии, и сорвалась высадка с моря.

И историю, которую все знали, как легенду. Как Таргин Великий силой мысли разорвал пополам бронированный дредноут Дома Ямадзаки.

— Это ещё что? — спросил он.

На фоне тёмного неба к ним шла волна. И она росла. Адмирал опустил бинокль, но не успел отдать приказ.

Красная молния ударила прямо в палубу. Раздались крики паники, заревела сирена, но ничего не случилось. Накамура понял почему. Потому что в машинном отделении стояла свеча с душой предка, такие были на всех крупных кораблях, чтобы улучшить работу двигателей и усилить топливо.

Силы Небожителей не могут пробить такую защиту.

А вот эсминец это попадание не пережил, у него свечи не было. В него ударила молния, а через какое-то время раздался взрыв, и было видно, как в воздух подлетело тяжёлое орудие.

Ну а волна приближалась.

— Развернуться носом к волне, — приказал адмирал Накамура. — Затем полный назад. Бросить транспорт, если мешает. Мы возвращаемся.

Волна настигла авианосец, но мощный корабль пережил столкновение, хотя несколько незакреплённых самолётов и членов экипажа было смыто в открытое море. Затонуло несколько эсминцев и тяжёлый крейсер «Цуруги». Начал тонуть и лёгкий крейсер «Курано». Транспортам досталось ещё больше, много из них были опрокинуто вместе с войсками на них.

Но основная часть флота отходила.

* * *

Вулкан я видел хорошо. И усилившаяся боль не мешала. Не так больно, как тогда, новые силы меня спасают. А если бы я в этот момент не вызывал вулкан, то было бы ещё легче.

Я не мешал санитарам и наблюдал, держа в руке потухшую свечу предка, которая медленно остывала. Он получил свой покой, и сущность его души тоже ушла, я больше не чувствовал силы, которую она давала.

Вулкан не родился сам по себе, он был здесь, я чувствовал. Однажды он бы проснулся. Завтра или через тысячу лет, или вообще через десять тысяч. Но я ускорил процесс.

Все наблюдали за происходящим. Уже видели подобное дважды, но тогда это могло казаться случайным вмешательством. Но третий раз, это уже система. А ещё тактическое преимущество, если использовать это вовремя.

Ео мне шло несколько человек. Один, увидев меня, перехватил автомат и побежал.

— Ты как, Дима? — спросил Флетчер, наклоняясь надо мной.

— Жить буду. Что у тебя, Юджин?

— Вс-с-сё отлично, — он улыбнулся. — С-сдаются мурики и хардос-с-сы. Только с-сухари что-то не хотят, с-стоят на мес-с-сте.

— Господин командор, — радист широко улыбался. — Связь вернулась. Цитадель спрашивает, что происходит.

— Пусть посмотрят в окно, — я усмехнулся.

Флетчер заржал.

Звуки боя затихли, все смотрели на столб пепла и дыма, поднявшегося над морем. Ещё били молнии, но уже неохотно, хотя и так же сильно.

Радиосвязь вернулась, я отошёл, слушая эфир. Теперь можно заняться тем, чем положено заниматься командованию. Я слушал, отдавал приказы.

Враг массово сдавался в плен, но и пытался уйти разными путями.

А мы не давали. Это же не последняя битва. Они вернутся.

* * *

Полковник Сибадзу из штаба Чёрной Стражи торопился на укрытый в джунглях вертолёт, один из последних. Но внимательно следил, кто ещё эвакуируется.

— А вы куда собрались? — он увидел шатающегося генерала Дайрина. — Вам запрещено отходить. Охраняйте береговую линию.

Генерал потерял фуражку, на лице кровь, форма местами обгорела. Он будто не слышал рёва офицера.

— Вы глухой? — рявкнул полковник. — Остаётесь и…

— Саади, — прошептал начальник разведки пустынной армии, подбегая к генералу. — Ваш брат скончался.

— От молнии? — Дайрин пришёл в себя.

— От раны. Не успели увезти к санитарам, весь транспорт был у Накамур…

— Генерал! — рявкнул Сибадзу. — Вам приказано…

— Я разгромлен, — спокойно сказал Дайрин, глядя на него. — Мои люди бегут.

— Пусть защищаются и бьются до конца! Покажите им пример!

— Пример? — на лице генерала просияла улыбка. — Я покажу им пример. Я покажу им такой…

Бах! Полковник дёрнулся, по лицу побежала тёмная кровь, ноги подломились, и он упал в странной позе, уткнувшись лицом в песок. Генерал направил револьвер на телохранителя штабиста, но его застрелил разведчик. Сопровождавшие генерала бойцы открыли огонь по Чёрной Страже.

Но тех было немного, а генерал смотрел, как в небо поднимается очередной самолёт. Вернее, последний. А имперская армия наступала, уже даже можно было различить крики: «Вперёд!» и звук волынок.

Встречали их жидким огнём, а остатки пустынников собрались на холме. С ними небольшое количество местных партизан и горных сепаратистов из Хитланда, оставшихся со времён войны двадцатилетней давности.

Этим пощады не будет.

— Сдаёмся, саади? — спросил начальник разведки.

В былое время генерал ответил бы резко, но сейчас достал револьвер.

Море бушевало, видны обломки катеров и спасательных шлюпок. Видно пляж, где сдавались в плен не успевшие эвакуироваться части Железного Легиона и Чёрной Стражи.

— Свяжись с имперским штабом, — он проверил барабан. — Передай им условия капитуляции. Только с ними. Лично полковнику Варга. Этот может согласиться. Люди выживут.

— А вы, саади?

— Меня они повесят. Так что… — генерал перехватил револьвер.

— Стой! — раздались крики. — Куда идёшь? Стоять!

Дайрин с начальником разведки обернулись. Пустынники рядом с ним готовили оружие, нацеливая на вышедшую из леса группу людей.

Они увидели женщину в чёрном мундире Железного Легиона и несколько человек, её сопровождающих. Они шли к ним на холм. Телохранители остановились, а женщина подошла к ним одна.

— Господин генерал, — произнесла она и легко кивнула.

— А. Ты же невеста узурпатора, — Дайрин усмехнулся. — А когда-то мы воевали против него.

Про себя подумал, будто прошло очень много времени после этого. Будто прошли годы, а не месяцы.

— Это неправда, господин генерал. Вы всегда воевали за Дискрем, даже не зная этого. Цели разные, но суть всегда была одна. Вы окружены, думаете о том, чтобы застрелиться, но вас останавливает только то, что вы не знаете, что будет с вашими людьми. И знаете, что Накамура поступит с ними ещё хуже, чем имперцы.

— Что вам нужно? — спросил генерал.

— У нас остался небольшой флот из катеров. Есть несколько вертолётов. Пока всё утихло, есть возможность убраться отсюда.

— И для чего?

— Чтобы служить истинному императору, — сказала Анна Хардален. — Тому, кто должен был править сразу двумя империями. А он вознаградит тех, кто был за него. Вы получите свободу для Инфиналии. А сейчас же вас и ваших людей вывезут отсюда. Нужно только сказать «да».

Дайрин посмотрел в её холодные глаза, а затем окинул взглядом остатки своих людей…