Для захвата подготовленных к обороне сооружений, объектов и территории создаются штурмовые группы. Их основу составляют подразделения десанта численностью до роты.

Для усиления штурмовых групп используются бронемашины десанта и приданные им танковые, пехотные и иные подразделения…

— Общая тактика имперского десанта. Учебник для офицеров, военная академия Сильва Коллис.

— Справились, сержант? — официально спросил я.

— Так точно, господин командор, — выпалил Пашка Шутник и, как самую дорогую реликвию, протянул мне свечу. — Едва отдали. Там бомба ещё упала, всё разрушила. Пол-деревни нахрен снесло. Но я забрал, нашёл в обломках.

Эта свеча предка была перемазана в воске и пахла ладоном. Но серо-синий огонёк всё ещё светился.

— Впервые вижу такую красную, — произнёс сержант, восторженно глядя на неё.

— Красная? — переспросил я.

— Да, — он удивился. — Они обычно желтоватые или оранжевые, как горящий игниум. А тут красная.

А мне всегда казалось, что пламя серо-синее, и сейчас то же самое. Впрочем, это может быть результатом моих сил с детства. Я видел всё иначе, чем другие.

Но пока некогда ей заниматься, ведь атака идёт вовсю. Связи нет, поэтому связь у нас по старинке, с флажками и сигнальными ракетами. Но и у врага положение не лучше. А мы его давим.

Завернул свечу в тряпку, зная, что огонёк ничего не подожжёт, и пошёл дальше. Мы продвинулись ещё, до траншей, прокопанных десантниками из Дискрема. Они копали хуже нас, ещё и почва не подходящая, поэтому стенки осыпались, и укрытие работало хуже.

Не смогли они тут удержаться. Разведчики уже спрыгивали в траншею.

— Оружие на землю! — орали они. — Оружие бросай, дебил! — следом сыпалась куча мата.

Шутник направил автомат на прорытую землянку.

— Кто там есть? — крикнул он.

Когда никто не ответил, он бросил туда гранату. Бах! Из дыры пошёл дым. Намёк поняли, и из следующей землянки враги выходили без оружия.

— Мурик! — раздался крик, и следом раздались два одиночных выстрела.

Один из бойцов Чёрной Стражи рухнул замертво, двое его товарищей упали на колени, умоляя не стрелять. Наши десантники оглядели их, отобрали всё, что можно, и пинками сгоняли всех в кучу.

Даже фанатики не хотят быть смертниками, когда проигрывают.

— Первый батальон продвинулся! — докладывали мне посыльные.

Рация всё ещё не заработала, поэтому артиллерия била осторожно, только по береговой линии, где шла посадка и скопились большие массы живой силы противники. А отвечать они особо не могли, ведь большие корабли не могли подойти близко из-за рифов, да и без связи невозможно корректировать огонь. Ещё и наши войска глубоко вклинились в их позиции.

А я забрался на холм, чтобы оглядеть поле боя. Отсюда не было видно пляжи и холмы, где пытались засесть люди Накамуры, но зато видно ракетные катера, оказывающие им поддержку в бою. Правда, большого влияния на бой это не оказывало.

— Тащи!

Снег уже кончился, холод пока уходил, но этим бойцам всё равно было жарко. Отделение десантников, кажется, они из второго батальона, банды Флетчера, пытались затащить на холм двуствольную зенитку, которую забрали на пехотной базе.

Трое тащили зенитку вверх на ремнях, двое толкали, ещё двое везли на тележке ящик со снарядами.

Распоряжался всем сержант, которого я отметил в памяти, ведь руководил он грамотно. А для пушки здесь хорошее место, как раз подавит накамуриков на том холме.

— Толкай!

Вспотевшие бойцы запихали пушку выше.

Ну а я огляделся. Внизу видны бронемашины Зорина: несколько БД и БДР, самоходные миномёты, БТР и три танка. Один Зорин забрал себе на базе, два нашлись вокруг. Танки работали каруселью, уже опробованной нами тактикой во Фледскарте. Гром залпов был слышен и здесь.

Они давили. Но чтобы закончить до вечера и без больших потерь, пора задействовать свои козыри.

Я сжал свечу и потянулся к ней мыслями. Пламя отшатнулось, как испуганное затем выпрямилось. Звук вокруг меня изменился, будто я всё слышал через подушки. Да и мир размылся, зато свеча стала чётче.

— Ты меня слышишь, дух? — спросил я.

— Они вас ждали! — раздался его яростный голос с эхом, будто мы были в пустом зале. — Они ждали, что придёт империя и спасёт их. А империя разбомбила их дом!

Тон был обвиняющим.

— Битва ещё идёт, — сказал я. — И мне от тебя кое-что нужно.

— Я не буду тебе помогать! — заявил он. — Люди погибли. А я же их предок, я должен был их защитить… их засыпало в подвале, где они прятались, а дом разрушился.

— Ты не их предок, верно? — догадался я.

— Да. Я вообще не из этих краёв, — сказал дух спокойнее. — Я из Грайварда, у меня там была сапожная мастерская. И умер в старости. А оказался здесь. Где-то летал, увидел свечу… но какая теперь разница! Они в меня верили, молились мне, просили защиты! А ты хочешь меня добить? Я вижу твои души. Ты хочешь меня сожрать?

— Лейтенант! — позвал я, убрав свечу от себя подальше.

Офицер-связист оставил бесполезную сейчас рацию и бросился ко мне.

— Там была деревня, с храмом, откуда пришла разведка, — сказал я. — Отправь людей, пусть проверят подвалы. Там могут укрываться мирные жители, и их могло засыпать. Надо проверить.

— Есть! — он тут же подозвал к себе сержанта и дал поручение ему.

Отчитались мне через пятнадцать минут. И правда нашли людей. Выжили не все, но большинство. А если бы мы не пришли, так бы и остались в земле.

— Ты слышал? — спросил я, снова взяв свечу. — Знаю, что далеко не видишь. Большинство уцелело. Тебя это устроит?

— Устроит, — обречённо сказал дух. — И что ты хочешь? Сожрать меня за это?

— Бой продлится ещё долго, и кто-то из твоих новых родичей всё ещё может погибнуть. А чтобы всё закончился сегодня, мне нужно кое-что сделать. Поддайся, и я сделаю, что должен. И битва закончится.

— А если откажусь?

— Тогда погибнет ещё больше. А когда восстановится связь, враг начнёт бомбить здесь всё, сожжёт весь остров. Решайся, дух. Я всё равно сделаю, что нужно.

Он молчал несколько минут. Хотя пока я с ним говорил, время шло странно. Будто прошло всего несколько мгновений или часов, я вообще не мог сказать, что творится со временем.

— Так и быть, — обречённо сказал он.

— Да и разве ты не устал? — спросил я. — Столько лет смотреть через свечу?

— Время здесь странное, — дух задумался. — Будто прошла неделя или две после моей смерти. Хотя я же видел, как дети становились стариками, и потом их внуки и внуки их внуков старели.

— Духи не чувствуют времени? — спросил я.

Он не знал ответа, но вскоре я почувствовал, как он поддаётся. Сущность пожирателя схлопнулась вокруг него, и дух исчез, получая покой.

Свеча потухла.

Но что-то будто загорелось во мне, и мне стало жарко. Так уже было раньше, и теперь во мне бурлила сила, которую нужно было выпустить. Я поднялся ещё выше на холм, глядя на море.

Где-то там водолазы разведкорпуса хотели поставить магнитные мины, для этого и просили помощи, но они туда ещё не добрались. Но я могу поставить туда нечто большее. И потопить не один эсминец, а намного больше кораблей.

— Всем остановиться! — приказал я. — И в штаб передайте. Я требую от войск остановиться и держать позиции.

Связной удивился, но спорить, само собой, не стал. Он достал сигнальную ракетницу и выпустил её в воздух. Яркая жёлтая точка повисла в небе.

А погода начала портиться. Над островом начали сгущаться ещё тучи. Раздался звук грома, а десантники, которые ставили зенитку, с тревогой смотрели на только что мелькнувшую в небе красную молнию.

Но смотрели без испуга. Наоборот, ведь они думали, что все эти силы на их стороне.

* * *

Тем временем…

— На каком основании меня остановили? — возмутился полковник в форме имперской армии. — Я еду в штаб!

— Приказано проверять всех, господин полковник, — на пути внедорожника стоял молодой сержант из огранских РВС.

— С дороги! — рявкнул полковник и нажал на гудок. — Или я…

Он замер, ведь бойцы на блокпосту наставили на него автоматы.

— Это мятеж, — возмутился он. — Это…

— У них такой приказ.

Из-за полуразрушенной стены вышел Брюс Кеннет, придерживая фуражку, чтобы её не унесло порывом усилившегося ветра.

— Поэтому, господин полковник, — произнёс Кеннет с лёгкой улыбкой. — Рекомендую вам остановиться и подождать здесь завершения операции. Потом можете продолжить путь.

— У меня приказ из штаба!

— Можете дать его мне. Я, как офицер-инспектор, имею допуск к таким сведениям на основании распоряжения №17 Генерального штаба…

— Тогда… — полковник замер, открыл дверь машины, будто собирался вылезти.

Кеннет напрягся, чуть ли не затылком чувствуя, что что-то не так. А полковник тут же вскинул пистолет, который держал в руке, направив его в сторону солдата, который стоял ближе всех.

Та-та-та-та!

Молодой боец с торчащими ушами и веснушками на лице зажал спусковой крючок. Пули из автомата АВР отбросили не успевшего выстрелить полковника на сиденье, прошивая его насквозь, разбили стёкла, пробили дверь и чуть не попали человека, лежавшего на заднем сиденье под грудой одежды. Стоявшие позади машины пехотинцы успели рассыпаться, чтобы их не задело.

Вскоре автомат издавал щелчки, но испуганный боец всё равно нажимал на крючок.

— Сынок, всё, — спокойно сказал Кеннет. — Конец ему. Ты быстрее был.

Боец, переживший несколько атак на базу, был на взводе, поэтому и среагировал так быстро. Кеннет похлопал его по плечу, сержант вставил втык за беспорядочную стрельбу, а люди начали осматривать тело полковника и того, кто был в машине.

Он был накрыт шинелями, и снаружи его не было видно. Так бы и не заметили, если бы не остановка. Шинели сняли, Кеннет увидел чёрную шевелюру и смуглое лицо с толстыми щеками. Из машины вытащили невысокого человека в майке и военных штанах, но на плечах видны татуировки в виде иероглифов дома Накамура. Один глаз был перевязан чёрной повязкой.

— Вы кто? — спросил Кеннет.

— Я офицер, — сказал тот, выпрямляясь.

Кто-то пошарил по карманам расстрелянного полковника, но никаких документов не нашёл. Да и погоны, если присмотреться, были старого образца, ведь на них был вензель императора Михаила Громова, отца нынешнего императора Алексея.

На современных погонах, которые утвердили в войсках с этого года, вензеля не было вообще, все погоны унифицированы, даже у гвардии.

— И что за офицер? — спросил Кеннет.

— Такаси Симадзу, — сказал он с лёгким акцентом. — Капитан разведки Высшего Дома Накамура. Вы взяли меня в плен, господин офицер-инспектор.

— Хотели сбежать, значит? — Кеннет усмехнулся. — Неудачно. И маскарад не сработал. А что, на берегу жарко, эвакуироваться там не выходит?

— Господин офицер-инспектор, — пришедший в себя боец-автоматчик показал пальцем с грязным ногтем на пленного. — Я его видел.

— Где?

— Там, когда они наших к столбам прибивали! Он стоял и смеялся. Я его запомнил!

Вид у всех бойцов тут же стал мрачнее. Один демонстративно передёрнул затвор автомата.

— Я пленный, — напомнил Симадзу, начиная бледнеть.

Кеннет оглядел бойцов, сам вспомнил, что там было. Кулаки сжались против воли. Он присмотрелся к его лицу.

— У тебя другое имя, — он напряг память. — Я тебя знаю. Видел по ящику. Ты же Кадзуки Накамура! Наследник Высшего Дома!

— Вы ошиблись, — заявил пленный.

— Зря ты так много везде снимаешься. Сержант, — позвал Кеннет. — Он ваш. Делайте с ним всё, что…

— Нет, подождите! — тут же спохватился одноглазый. — Да, вы правы, я Кадзуки Накамура. Но я — будущий император Дискрема! И когда я стану императором…

Подтягивались десантники и пехотинцы, с ними пара гвардейцев, кто тоже был на базе. Вид у всех был мрачный, и их мало интересовало, что будет, если Накамура станет императором.

Да и они всем видом показывали, что императором он не станет.

— Сбежал, значит, — проговорил Кеннет. — Здорово вас прижали.

— Можете меня обменять, — продолжал Накамура. — Мой отец пойдёт с вами на переговоры, а мой отец — сам адмирал Йошито Накамура! Самый богатый человек в мире. А когда я сам стану императором…

— Повесить его, — тихо сказал сержант. — Прямо здесь. Или прибить к дереву. Как они нас.

— Вы забыли устав, сержант? — строго спросил Кеннет. — Расстреливать пленных запрещено.

Он посмотрел на свои руки. Снова начали дрожать. Но на этот раз от злости.

— Нет, но господин офицер-инспектор, он же вернётся, — затараторил сержант. — И снова будет…

— Молчать, — Кеннет посмотрел на часы. — Посадите его в машину.

Бойцы переглянулись, но начали выполнять приказ, хоть и с явной неохотой. Накамура улыбнулся с довольным видом.

— И о том, что вы здесь увидели, — сказал Кеннет. — Никому ни слова до самой смерти. И заткните ему рот.

Улыбка на лице Накамуры пропала, но ему вставили кляп и связали руки. Тело его водителя из машины никто не убирал.

— Руки пачкать не нужно, — произнёс Кеннет. — И чтобы кто-то посторонний узнал, нам тоже не надо.

— Но господин офицер-инспектор, — начал сержант. — Я не понимаю.

— Накройте его, как было!

На Накамуру набросили шинели. А вскоре все услышали гул двигателей. С другой стороны показалась колонна Т-12 «Волк» из трёх танков, а следом ехали две бронемашины десанта.

Колонна остановилась, люк на командирской машине откинулся, высунулся перемазанный маслом капитан Зорин.

— О, офицер-инспектор, тоже здесь? — он улыбнулся, и на грязном лице было видно только белые зубы и глаза.

— Инспектирую блокпосты, капитан, — Кеннет выпрямился и поправил фуражки. — А ты вовремя, как раз по графику. Хоть часы сверяй.

— А как ещё? Так, пацаны, надо это убрать, я не проеду… — Зорин посмотрел на машину.

— Времени мало, а ты же на танке, капитан, — напомнил Кеннет. — Раздави их, а то спину ещё надрывать.

— А кто там? — Зорин приложил руку к глазам. — Там кто-то сидит? Не вижу, окно грязное.

— Ездят тут всякие шпионы. Расстреляли.

— Ну и правильно. Понял.

Он запрыгнул внутрь. Танк выпустил облако вонючего игниумного дыма из труб и с рёвом рванул вперёд. Передок машины тут же был смят с мощным лязгом, но назад её не откинуло.

Раздался обречённый крик, но танкисты крик не услышали.

Мощные гусеницы наехали на машину, разорвали корпус внедорожника, деформировали двигатель, и он лопнул. Танк своим весом вдавил машину в грязь. Стёкла лопались, рама складывалась, с громким хлопком взрывались колёса.

Вскоре осталась искорёженная куча металла, по которой проехали следующие бронемашины, превращая её в бесформенный железный лист.

— Господин офицер-инспектор, — обратился сержант, широко раскрыв глаза. — Что касается…

— А что было? — спросил Кеннет. — Застрелил диверсанта в машине, а потом по нему проехали танки. Так всё и было.

Он отошёл, сложив руки за спиной, и проговорил:

— Всё равно никто и ничего не найдёт.

* * *

Бронеколонна ехала дальше. Зорин высунул голову из люка, глядя вперёд, и морщился. Даже внутренняя связь в танке не работала, не говоря о связи между машинами.

Поэтому действовал он дедовским методом, который обычные танкисты-срочники не изучали в учебных частях, но понимали интуитивно.

— Влево! — и пихнул ботинком мехвода в левую лопатку.

— Вперёд! — и лёгкая затрещина по затылку рукой.

— Бронебойный! — и оператор-наводчик получил тычок кулаком в спину.

Пинок означал залп. Зорин легонько пнул наводчика, затем отвернулся, открывая рот, ведь защита для ушей не работала.

Бах!

Стоящий впереди повреждённый шатун вспыхнул, затем одна из его ног подломилась, и он упал, даже не успев ничего прокричать через свои динамики.

— Фугас! — Зорин хлопнул оператора-наводчика по спину раскрытой пятерней.

Следом взорвался сухарь-мобиль — внедорожник пустынников с зенитной установкой, установленной в кузове.

Они там крепко окопались. Танки остановились, начали палить из пушек и спаренных пулемётов, подавляя сопротивление.

— Третий, — сказал Зорин, потом вспомнил, что рация не работает, и сматерился.

Достал два красных флажка и сделал сигнал, чтобы третий танк обошёл их с фланга.

— Ну и сухарей там, пацаны, — произнёс капитан.

Оглохшие от залпов наводчик и мехвод его не слышали. Зорин пожал плечами и пихнул ногой мехвода, затем подал знак флажками — делай как я. Танк поехал дальше, остальные следовали за ними.

Этот опорный пункт пустынников вскоре пал. Танки двинулись дальше, но завидев пару сигнальных ракет, они остановились. Впереди свои.

— Лёша! Зорин! — один из десантников махал передней машине левой рукой.

Зорин высунулся из танка и узнал махавшего.

— Связи так и нет, Бронин? — спросил он.

— Один шум, — посетовал майор Бронин. — Вообще, чуть ли не на ощупь идём. А мне твоя броня нужна, чтобы пробиться!

Его форма была перемазана в грязи, погон не видно, а каска и автомат у него такие же, как у всех остальных.

— Там одни сухари, — продолжал Бронин. — Засели крепко, пулемётов наставили. Зенитка ещё есть.

— А мурики с хардосами там же?

— А сам как думаешь? Как до дела дошло, так и сбежали, как крысы. Прикроешь? У меня штурмовики есть, но надо их поближе подвести, они там всё зачистят сами. Там ещё наши снайперы их щёлкают, гранатомётам не дадут пострелять. Но подобраться ближе не можем.

Нарландские гвардейские штурмовики были поблизости. Проверяли броню, свои грозные дробовики и связки гранат. Настроены решительные, хотя для многих это был первый бой. Пара человек с деловитым видом собирали волынки. Нарланды без них в бой не ходят.

— Не зассут пацаны? — спросил Зорин. — А то знаешь, эти гвардейцы на парадах хороши, а как до дела дойдёт…

— Ты тоже в гвардии. Забыл?

— Забыл, — капитан хмыкнул. — Ладно. Погнали! — он показал большим пальцем назад, затем достал два флажка, отдавая приказы…

Танки поехали в обход. На броне сидели штурмовики, пригибая головы, остальные шли следом. Зорин, выглядывая из люка, иногда пихал наводчика, показывая, куда и чем стрелять.

Трассирующие пули летели вперёд, пушки стреляли, и вспышки взрывов появлялись впереди. Сухари держались, ведь с одной стороны имперские силы, с другой — море, где пытались эвакуироваться вражеские войска.

Этих оставили прикрывать отход.

— Залп! — рявкнул Зорин и пнул наводчика.

Бах! Пушка выстрелила. Танки остановились, выпуская дымовую завесу, и вперёд устремились штурмовики. Тут же заорала волынка, оглушая хуже танковых выстрелов.

Зорин пнул мехвода, танк поехал вперёд, но Зорин, увидев сигнальные огни над своими позициями, хлопнул его сверху по голове ладонью.

Танк остановился через пару секунд.

— Это что там происходит? — удивился Зорин, глядя на море.

А в чёрном от туч небе били красные молнии.