§ 112. Офицер-инспектор не входит в штатную вертикаль командования подразделения, к которому прикомандирован, и не подчиняется его командиру. Все рапорты, донесения и заключения офицера-инспектора направляются исключительно в Отдел общей инспекции Генерального штаба имперской армии.

§ 113. На офицера-инспектора возлагается: надзор за соответствием боевой подготовки личного состава действующим нормативам; оценка морального состояния подразделения и выявление факторов, способных нарушить воинскую дисциплину или боеспособность части; проверка командного состава на предмет соответствия занимаемым должностям, в том числе в части принятия тактических решений, обращения с подчинёнными и соблюдения офицерской чести.

— Устав вооружённых сил империи Юнитум

Я не сразу понял, в чём дело, да и другие офицеры тоже. Потом дошло, что именно в этом зале мне кажется неправильным, и даже захотелось засмеяться. Ну а полковник Моретти из разведкорпуса не выдержал и нервно захохотал, а генерал Владимир Загорский неодобрительно на него покосился.

Генерал занял единственное уцелевшее после обстрелов помещение на базе, но солдат заставили сделать там быстрый ремонт. И не просто убрать битое стекло, а застеклить окна, поменять мебель и принести стол, чтобы Загорский сидел в комфорте в кожаном кресле и прихлёбывал чай из маленькой белой кружки.

Сидевшие напротив офицеры, грязные, оборванные, с исцарапанными лицами, не могли в это поверить. Думаю, многие из них хотели, чтобы прямо сейчас снаружи разорвался снаряд, и толстую спину генерала посекло осколками. Ну или чтобы сюда ворвался его легендарный дед Роман и придушил внука, так позорившего их род.

Но Накамура и Хардален делали вид, что соблюдают перемирие и стреляли везде, но не сюда. Ну конечно, зачем им сюда стрелять, для них это вредно. Ведь такое командование, страшно подумать, будто действует в их интересах.

Ну а рядом с Загорским, кроме начальника его штаба, сидел полный седой мужик в гражданской одежде. Это из того комитета, о котором никто из нас не мог говорить, не добавив пару матюгов. Собралась тут компания, ещё эти мешать будут. Но пока они помалкивали, слушали, до поры до времени не вмешивались.

— В первую очередь, господа, — Владимир Загорский обвёл нас долгим пристальным взглядом и отхлебнул из кружки. — Хочу поговорить о том, как вы выполняете ваш долг перед империей, и как это воспринимают ваши солдаты. Мне доложили о низком боевом духе и противоречивых слухах, которые они между собой обсуждают. Хотелось бы, чтобы офицеры-инспекторы занялись этой проблемой.

— Извините, господин генерал, — сказал Брюс Кеннет.

Здесь были и другие инспекторы, но наш, в грязном мундире и с пятнами чужой крови (он помогал раненым бойцам) выглядел боевым офицером с передовой. Хотя он таким и был.

— Я не очень понимаю, какое это имеет отношение к боевым действиям?

Загорский неодобрительно на него посмотрел.

— Прямое, господин Кеннет. Мы представляем империю в здешних местах, а я смотрю на этих бойцов и не вижу имперскую армию. Честно, у меня впечатление, что это не военная операция, а будто мальчишки собрались попинать мяч. Грязные какие-то, несерьёзные… — он поморщился.

— Эти мальчишки, как вы говорите, — сказал я, — основа нашей армии. И они разгромили Железный легион и Чёрную Стражу. И я не только про свой десант, — я глянул на остальных.

— Это же частная наёмная армия сепаратистов, Дмитрий Михайлович…

Загорский отлично помнил многих огранских офицеров по имени-отчеству, а ещё знал имена и фамилии командиров и из других имперских мест, и очень гордился своей памятью. Правда, больше-то гордится ему было нечем.

Да и вообще он вёл себя, будто снимался в фильме со своим участием. Сейчас ничего не напоминало военный совет, ведь вместо того, чтобы обсуждать боевую задачу, мы занимаемся какой-то ерундой.

И так думал не только я.

— А тот факт, — продолжал Загорский, — что там есть отставные ветераны армии Дискрема, ничего не меняет.

— И крепость они купили? — ехидно спросил я.

— Насчёт крепости попрошу не делать поспешных заявлений.

— А кто её сбил? — раздался чей-то вопрос. — Десантники же сбили.

— Так, давайте уже к делу, — прервал генерал. — Валерий Владимирович, доложите о продвижении? Как прошла высадка, которой вы занялись вопреки моему приказу.

Он посмотрел на своего сына. При этом полковник морской пехоты Загорский сидел так, будто ему было стыдно за всё.

— Позиции взяты, — пробурчал полковник. — Потерял двести тридцать пять человек одними только убитыми.

— Это приемлемо, — отмахнулся генерал. — Неприемлемо только то, что из-за низкого уровня ваших офицеров, вы начали высадку, когда вам было приказано перенести операцию. Приказ не дошёл, говорите?

Кто-то заскрипел зубами, а кто-то сжал кулаки. Полковник Загорский начал краснеть, взгляд стал злее.

— Кроме того, довожу до вас вести, — продолжил Владимир Загорский, но отвлёкся. — Кстати говоря, офицеры крепости ещё не знают мои требования к подчинённым. Но вообще, даже имперские силы должны действовать во благо империи, а не сами по себе, — он покосился на Станислава Варга.

— Мы и действовали, господин генерал, — возразил тот.

— Не сомневаюсь, что из лучших побуждений, Станислав Алексеевич. Так вот, о вестях. Крепость отходит на базу для ремонта, в неё попало несколько ракет и снарядов. Десант остаётся здесь. Конечно, у десанта слабо с разведкой, насколько я помню, ведь там командует выпускник академии вместо боевого офицера…

— У нас отлично с разведкой, — прервал его я. — А лейтенант Смирнов героически погиб, лишив глаза полковника Накамуру. Но я нашёл ему замену.

— Какие подробности, — Загорский поморщился. — В таком случае вот мой приказ. Утром, в шесть часов, приказываю всем войскам начать наступление на высоту 14. Карта где?

Собрание загудело, но не из-за того, что генерал не озаботился принести карту заранее.

— В шесть часов? — возмутился полковник императорского разведкорпуса. — Они укрепятся за ночь! И мы их даже крепостью потом не выдавим!

— Люди устали, — сказал капитан Лёвкин из пехотной бригады. — Но если не пойти сейчас, они утром пустят нам кровь. И положат ещё больше наших!

— Это ваш долг, — Загорский начал заметно нервничать. — Капитан, вы что, самый умный? Вам больше всех надо? Приказы слушайте и не умничайте. Устали? Так это ваша работа, вы офицер! Не нравится в армии — так идите на гражданку, раз это не ваше.

— Да я тут уже несколько дней сижу! — взорвался тот. — У меня тут двоюродный брат погиб! Я всех своих друзей здесь потерял! Нас обстреливают с утра до ночи, к нам лезут, а мы держимся! И ещё дальше идти готовы! Но если прямо сейчас не начнём давить, ещё хуже будет!

— Они слабы, — добавил один из офицеров морпехов. — Железный Легион отходит…

— Да нет там никого Железного Легиона! — рявкнул Загорский. — И любые заявления об этом я буду рассматривать, как паникёрство! А ещё как заведомое введение командования в заблуждение, чтобы…

— А это что? — его сын бросил на стол несколько жетонов. — Если уж крепость в небе ты не видел.

Жетоны с глухим стуком ударились о карту, на которой штабисты Загорского разложили фишки. Само собой, неактуальные уже несколько часов.

Эти жетоны с железным черепом быка видели все.

— Надо давить сейчас, — спокойно сказал я. — Мы заняли все позиции вокруг пляжа. Одна общая атака со всех сторон, и мы выдавим их за пару часов. А утром будут огромные потери.

— Вы тоже пойдёте, командор? — спросил у меня смуглый полковник пехоты из Калуросы, только что высадившийся на острове.

— Конечно, полковник.

И спросил он это не просто так. Слухи уже точно шли вовсю, хотя Загорский этой темы не касался.

Но собрание продолжалось. Офицеры начали кричать, требуя давить, пока не поздно, а Загорский орал во весь голос:

— Это мятеж! — ревел он до хрипа. — Да я вас за это… да вас расстрелять за это мало! Вы нарушаете мой приказ!

— А вы отдайте этот приказ в письменном виде, — подшутил над ним полковник разведкорпуса.

Загорский заорал что-то совсем непонятное, брызгая слюной. Его адъютант взял кружку с чаем, пока генерал её не опрокинул. А я заметил чистые и аккуратно подстриженные ногти молодого офицера, ещё и обработанные пилочкой. Находит на это время.

— Вы же офицеры! — начал негодовать седой тип из комитета, вмешиваясь в общий рёв. — Нам нужно соблюдать перемирие и оценить ущерб гражданскому населению, а кроме того, найти того, кто виноват в обстреле деревни рядом с базой.

— У них спросите, — рявкнул один из пехотных офицеров и показал на восток. — Они туда бросали бомбы с игниумом! Прямо на мирняк!

— Население утверждает, что дома и людей поджигали ваши солдаты…

— Да пошли они нахрен! Верить ещё им… они всё на нас валят!

— Это мятеж! — орал генерал Загорский. — Сейчас позову солдат, вас тут всех расстреляют за мятеж! Прямо сейчас! Это приказ!

— Вы офицеры или кто? — спросил полковник Варга и поднялся.

— Тихо! — рявкнул я приказным голосом и встал рядом.

Просто так Станислав говорить ничего не будет. Офицеры замолчали, даже Загорский, хоть и покраснел, заткнулся. Стало тихо так, что слышно пальбу на другом конце острова.

— Мы офицеры имперской армии и региональных вооружённых сил, — спокойным голосом сказал Варга. — Мы не должны вести себя как на базаре.

— Господин полковник, — сказал один из командиров морпехов с перевязанным лбом. — Накамуры понимают в обороне. Если укрепятся, мы их не выдавим. Утром потеряли многих, но если будем ждать, потеряем ещё больше…

— Я знаю.

На мгновение мне показалось, что Станислав сейчас встанет на сторону Загорского. Чтобы все сделали, как хочет генерал, чтобы войска потерпели поражение, и ставке пришлось его снимать. Ведь это будет огромное поражение после успешной победы имперского штаба крепости и самого Варга.

Но Станислав был порядочным человеком и не собирался из-за своих амбиций гробить людей.

— Атаковать нужно сейчас, — сказал он, и собрание согласно загудело. — В ближайший час, пока они этого не ждут. И крепость отводить рано, она ещё может стрелять.

— Станислав Алексеевич, — сквозь зубы проговорил Загорский. — При всём уважении к вам и вашей семье…

— Кстати говоря, господин генерал. Мне стало известно, что ставка обсуждает визит жены покойного узурпатора в штаб имперской армии на архипелаге, — жёстко произнёс Станислав. — И я опасаюсь, что это могут принять как договорённость с покровителями узурпатора.

Ого, что за визит и откуда о нём прознал Варга. Но генерал замер, значит, Станислав сказал правду, и надо его прикрыть.

— Всем известно, — подыграл я, — что узурпатора поддерживал Дискрем. И это могут понять, как попытку дать врагу отступить или закрепиться. Это будет даже не мятеж. Это будет как…

— Предательство, — закончил за меня Варга.

Стало тихо. И будто даже стрельба стихла, хотя это длилось совсем недолго. Кто-то из офицеров хмыкнул.

— А что насчёт перемирия? — спросил седой тип из комитета.

— Перемирие с наёмниками? — Варга посмотрел на него. — С частной армией? Оно не стоит ничего. Они вне закона, чтобы договариваться с ними о перемирии.

— А вы берёте на себя ответственность за операцию, полковник? — спросил генерал через несколько мгновений раздумий.

— Полную.

— В таком случае мне нечего добавить. Атакуйте хоть сейчас.

Офицеры вышли из кабинета в приподнятом настроении, но пока не расходились далеко, ведь надо ещё спланировать атаку в условиях отсутствующей связи. Ведь чужой и таинственный снег хоть и прекратился, но мороз никуда не делся, а радио всё ещё не работало.

— Благодарю вас, Дмитрий, — тихо сказал Станислав. — Вы вовремя вступились.

— А вы откуда это узнали? — спросил я. — Я о таком даже не слышал.

— Вы военный, Дмитрий, — Варга улыбнулся. — А мне иногда приходится думать о политике и размышлять не только о манёврах. Ведь война идёт не только здесь.

Значит, у него есть свои люди в штабе Загорского. Правда, теперь и сам Загорский это понимает.

* * *

Долго не обсуждали. Станислав обозначил цели, каждый из присутствующих командиров высказался. Я тоже предложил манёвр, и меня слушали.

На меня вообще многие смотрели со смесью удивления и недоверия, но и надежды. Слухи ходят повсюду, поэтому и я пойду в бой. Главное, чтобы наша разведка справилась с задачей, которую я им поставил.

Правда, приходилось говорить не только с офицерами. Когда мы закончили, я приказал найти мне транспорт. И тут ко мне подошёл тот седой тип из комитета.

— Господин командор, нужно ваше разрешение, — он протянул кожаный планшет с бумагами. — Ознакомьтесь и подпишите, — тон приказной.

— А это ещё что? — я не стал брать бумаги.

— Согласие на проведение расследования в вашей части, — седой паршиво усмехнулся, но руку не убирал. — Как мне стало известно, подполковник имперской армии Ван Ли, начальник штаба имперского десанта, отдал незаконный приказ императорскому гвардейцу-снайперу убить солдат огранских РВС, попавших в плен. Это военное преступление.

На мгновение это лишило дара речи всех, кто это услышал. Я знал эту историю, когда Ван Ли просил снайпера добить нескольких истязаемых солдат, чтобы не мучились на столбах, куда их прибили накамурики.

Обошлось без этого, наши провели атаку, большинство пленных спасли. Но кто-то передал.

— Это… — с трудом произнёс Кеннет, услышав его слова. — Это… — он так кипел от возмущения, что не мог ничего сказать. — Да за это… да я…

— И хотелось бы понять, офицер-инспектор, — седой повернулся к нему, — почему вы это допустили?

Кеннет шумно выдохнул через нос.

— Кажется, обстрел будет, — сказал я, прислушавшись. — Вы знаете, что бывает, когда человеку в живот попадает осколок?

— Кровь идёт? — предположил седой.

— Не только кровь. Дерьмо льётся потоком, а человек умирает в жутких муках и вони. Вот вы там где-то сидите в тылу, там и сидите. А здесь линия боевого столкновения. А если вам в живот прилетит… лучше валите подальше отсюда.

Седой побледнел и торопливо ушёл в подвал. Мы с Кеннетом замолчали и посмотрели в сторону. А там начинался новый цирк. Пригнали журналистов, те включили камеру, а генерал Загорский нашёл взвод пехотинцев и начал их гонять.

— Смирно, — гаркнул он. — Направо! Вперёд, шагом марш! За империю!

Кеннет хлопнул себя по лицу.

— Не повезло ему, — шепнул Брюс. — На него наткнулись, салаги. А он тут раскомандовался перед камерами. Чтобы картинка красивая была.

— Ты же знаешь, что надо делать. Покрасуйся, — я кивнул на камеры.

— Сейчас устрою. А что делать с Ван Ли? Не так всё там было, — у него вспотел лоб. — Совсем не так. А они хотят выставить…

— Будем думать. Поговори с пехотинцами, они тебе верят. Надо, чтобы все одно и то же говорили.

Ещё не хватало, чтобы моего офицера арестовали за это. Хотя кто-то же передал, хотя, быть может, не со зла. Вскоре узнал, кто именно.

— Я случайно сказал, — оправдывался очередной увиденный сегодня Загорский.

Это самый молодой из них. Сержант-гвардеец смертельно побледнел, но подошёл ко мне сам.

— Просто сказал при нашем командире, он кому-то ещё передал, там и до этих дошло…

— Тут кто-то целенаправленно против нас копает, — я задумался. — Обрывок услышали, остальное додумали. Потом подойди к офицеру-инспектору Кеннету, обсуди.

— Есть! — он вытянулся.

Отпустил его. Даже если пошло от него, за нас могли взяться конкретно. И это точно за тот случай с вертолётом. Они же все злопамятные.

Надо заниматься и ими, а у нас тут бой идёт. Транспорт мне подогнали, я собирался ехать, но мне тут махали рукой ещё двое знакомых. А как ещё видеться, раз связи нет.

— О, никак в отпуск не отправят? — спросил я, подходя к ним.

— Да какой отпуск, командир? — Ермолин из разведкорпуса развёл руками. — Мне уже на пенсию пора, да не пускают.

— Ты и сам уходить не хочешь, — добавил стоящий рядом с ним Джамал. — Рапорт даже не писал.

— Ну, что есть, то есть, — Ермолин махнул рукой. — Не могу я на гражданке, я там вечно дерусь с кем-то. Ну и народец там. Видят увальня вроде меня, со шрамами и злой мордой. И первым делом что делают? Сразу на меня наехать хотят. Что за привычка дурацкая? А я потом виноват, ещё лечение дебилам оплачивай.

— Да это тебя любой косой взгляд сразу злит, кулаками машешь, чуть что, — Джамал помотал головой и посмотрел на меня. — Командор, тут помощь твоих разведчиков нужна.

— На задании все, — отозвался я. — Что случилось?

— Да тут бы нам до воды добраться с восточного берега, — Ермолин кивнул на третьего разведчика, невысокого парня с большой сумкой, который держал в руках ласты. — Плавун у нас есть.

— Водолаз?

— Мы же спецы широкого профиля, — с гордостью сказал Ермолин. — Правда, Загорский нас в атаку хотел кинуть, едва начальство отмазало. Но надо нашему пацану сплавать к ним, пока там погрузка идёт. Глядишь, мину где поставит.

— Дам сопровождение, — я кивнул.

Распорядился и поехал к своим. До конца дня решится многое.