Впервые влияние сил Небожителя на радиоволны было зафиксировано в битве у озера Реймира в 536 году от В. Т. В. Передовая панцирная бронеколонна Огрании столкнулась с пехотой Хитланда. Находившийся там Небожитель Фойл применил свои силы, не только нарушив радиосообщение между отрядами северян, но и помешав наступать своей собственной армии.

Впрочем, на тот момент радиосвязь только зарождалась, и войска быстро перешли на привычные им средства в виде сигнальных ракет и флажков.

— Профессор Анри Дейр, «Дихотомия души Небожителя», том 9.

Мы не ожидали такого, но все поверили в это сразу. К лейтенанту Игорю Смирнову раньше относились настороженно, и он сам держал дистанцию. И всё же он был командиром разведки, умел учиться, и когда мы узнали новости, то сразу поняли, что кто-то, а он на такое был способен.

Когда загнали в угол, он ждал возможности ударить и напал. Теперь наша задача — доделать его работу.

Казалось бы, когда видишь столько трупов вокруг, к ним привыкаешь. Но иногда в голове что-то щёлкает, и видишь, какая на самом деле дикость вокруг.

Это происходит совсем ненадолго, вскоре отвлекаешься. И всё же было сожаление. Ещё бы полгода, и он бы стал капитаном, возглавил разведроту, затем батальон, а то и весь десант крепости. У него для этого было всё: и обучение, и твёрдость характера, и даже происхождение. Просто не умел себя подать. А каким человеком был в обычной жизни этот вежливый симпатичный парень двадцати пяти лет, просто холодный и официальный в общении.

Но нельзя сказать, что мы его недооценивали. Мы его видели в деле, и у меня тут случайных пассажиров нет. Всех офицеров десанта знаю лично, если бы он нам не подошёл, он бы остался в Огрании. Смирнов подходил, я его взял и задачи ставил ему под стать.

Он всегда справлялся. Настоящий имперский офицер.

Солнце скрылось за тучами, и жара спала. Кто знает, в этих краях дожди могут зарядить на месяцы, и в этой грязи мы можем засесть на месяцы. А я сидел на корточках у завёрнутого в белый мешок тела. Это саван, инфы хоронят в таких своих покойников. В нём они и принесли лейтенанта.

Я посмотрел ему в лицо. Спокойное, будто спит.

— Да найдёт твой дух путь домой, лейтенант, — сказал я, как полагалось.

— А с-с этими что делать? — спросил Флетчер, показывая на несколько безоружных пустынников, которые пришли с носилками.

— Отпустить, — приказал я.

Никто не возмущался, ведь это они принесли тело. Надо же, вспомнили забытую традицию времён Первой Гражданской войны, ещё когда воевали шагоходы.

Тогда было не принято стрелять в кабину, чтобы не убить другого пилота, не стреляли, если был риск задеть мирняк, а тела павших в бою героев возвращали. Впрочем, уже во Вторую Гражданскую это всё забылось.

Пустынники, которые нас ненавидели, всё же принесли тело. Не для того, чтобы запугать, а чтобы выказать уважение. Такое казалось самым невероятным. Но Смирнов это заслужил.

Один из инфов, офицер с большим шрамом от ожога на пол-лица, бежать к своим не торопился, а смотрел на нас.

— Вы, северяне, удивляете, — сказал он хриплым голосом. — Думал, у него воли нет, сдался. А он… показал этим крысятам.

— А зачем вы тогда за них воюете? — с усмешкой спросил я. — Раз так не уважаете.

— А мы не за них воюем, а против вас, — отрезал пустынник, и лицо тут же стало злее.

Мы его узнали. Это брат генерала Дайрина, он уже был у нас в плену во время боёв на другом острове. Но отпустили и разрешили забрать своих покойных. Впрочем, они забрали только свои жетоны, потому что трупов было много.

Офицер ушёл, а мы склонились над телом Смирнова.

— Таким командиром мог стать, — Кеннет снял фуражку. — Всё для этого было. Опыта надо было только поднабраться и всё.

— Согласен, — сказал я. — Брюс, с бумагами разберёшься?

— Конечно!

Он вёл книжку, в которой отмечал всех, кого надо наградить, кого наказать, кого отметить. Вообще, этим должен заниматься штаб, но в нашем десанте сейчас даже штабисты были на передке.

В десанте все должны уметь прыгать с парашютом и воевать, даже повара, снабженцы, механики и музыканты.

— И на Шутника тоже составь, — продолжил я. — С этого часа он исполняет обязанности командира разведвзвода. А потом получит звание, и мы будем формировать роту разведки.

Офицеры кивнули, а тело Смирнова, разведчика, который дрался до последнего, мы забрали.

— У него были родственники, — я напряг память. — Там было записано в личном деле. Я ему на другое жильё в гарнизоне подписывал согласие, а то у него одна комната была, чтобы выдали вторую.

— Жена и дочка, — напомнил Бронин. — Он же особо не общался ни с кем, у него всегда всё по уставу было. Но я их видел.

— Написать им тоже? — спросил Кеннет.

— Нет, это я сам сделаю, — я поднялся, опираясь на колени. — Потом к ним приеду, когда вернёмся. Много к кому приеду. Тело на крепость, — приказал я. — Похороним дома.

— Есть! — два бойца отсалютовали и переложили лейтенанта на носилки.

Само собой, сначала увезём живых раненых, пока ненадолго восстановилось сообщение на вертолётах, но его не забудем.

— Надо это припомнить Накамурам, — сказал Бронин, поправляя каску. — У нас ещё Саня погиб, командир третьей роты.

— Он в бою погиб, — возразил Зорин и напялил шлемофон. — А тут в плену убили. А тут ещё перемирие придумали, — он покосился в сторону крепости.

— Разберёмся, — пообещал я.

Оба на меня посмотрели и переглянулись. Зорин вытер нос рукавом. Он так перепачкан маслом, что лица почти не видно. Чуть дальше стоял занятый им танк, который придётся вернуть к неудовольствию капитана.

Приказ остановиться и занять позиции пришёл только что. И даже в голосе штабного связиста слышалось удивление и негодование. Ещё бы, ведь мы начали их давить, по уму, всеми силами, так что эта псевдочастная армия бежала, и тут…

Пришёл приказ от генерала Загорского, который через какие-то бюрократические нормы смог заполучить себе крепость. Я дважды просил повторить этот приказ, и всё же он был твёрдый.

За кого он вообще воюет?

Но пока генерал играет в свои игры, мы работаем.

— Капитан, перебрасывай своих сюда, — я показал на карте. — И охраняй вот этот район.

— Людей мало, — сказал Зорин. — А мне ещё надо за дорогами смотреть, чтобы без топлива не остаться.

— А тебе штурмовать и не требуется, капитан. Только занять позицию. А если они полезут, то сбить их оттуда.

— Приказ же пришёл, запретили стрелять, — напомнил Кеннет.

— Устный приказ, — я отмахнулся. — Как и всегда. А позиции займём, потому что завтра нас всех в бой всё равно отправят. Будет проще. Короче, Лёша, — я посмотрел на Зорина, — даю тебе нашу роту МТО в помощь и наших самых отчаянных головорезов. Поставишь их на блокпосты и отправишь патрулировать.

— О нет, — протянул он, догадавшись, о ком я. — Только не их.

Бронин хмыкнул. Мы говорили про музыкантов из оркестра нашей десантной части. Нет, мы не посылаем их на убой. У них такая же военная подготовка десантников, как и у всех.

— А поваров тоже мне отдашь? — спросил Зорин с усмешкой.

— Они уже при санитарной команде.

— А жрать-то чё тогда будем, раз они все здесь? — он покачал головой.

— Капитан, за дело! — приказал я.

— Есть! Разрешите идти?

— Иди.

Опыта этим музыкантам не хватает, поэтому будут охранять тылы и патрулировать, а проверенных людей из боевых отрядов поставим на подходящие места. Да и среди тыловиков хватает отчаянных ребят. Один наш разведчик по прозвищу Музыкант как раз был из оркестра.

Стрельба всё равно продолжалась, со всех сторон сыпались приказы то атаковать, то стоять на месте. Привычный по Инфиналии бардак, говорящий о том, что сменилось командование. Хоть крепость по нам не палит, как тогда.

И вместо слаженной военной машины, которая работала, когда в деле был имперский штаб на крепости, начался хаос. А казалось бы, совсем недавно, что штаб на крепости действовал как единое целое, и даже упрямый контр-адмирал Извольский не мешал, а всячески помогал нам.

Всё это построил штабной полковник Варга, но тут явился генерал и начал делать по-своему.

А потом вдруг стало тихо, когда рация замолчала, а мои пальцы начали зудеть. Стрельба ещё слышна, как и гул двигателей самолётов, но все радиостанции заглохли. Радист даже аккумуляторы проверил, но всё было в норме.

Бойцы с удивлением смотрели на затянувшееся тучами небо. Проливной дождь вдруг закончился, а вместо него… посыпались снежинки.

Зорин вылез из танка, вытянул руку, поймал одну на ладонь, потом посмотрел на меня с удивлением.

— Я сам не знаю, что случилось, — совершенно честно сказал я.

Но могу догадываться, потому что в голове снова будто начал шевелиться тот железный шар. Я глянул в сторону востока, и мой глаз будто что-то царапало, будто видел там свечение, но сложно сказать, что именно там происходит.

Но я знал. Где-то там ещё один Небожитель, владеющий силами холода.

Радиосвязь окончательно вырубилась через час, самолёты прекратили летать, а крепость отошла в сторону базы Третьей огранской бригады и села, чтобы провести хоть какой-то ремонт. А снег начал сыпать сильнее.

Почти как дома… вернее, там, в Огрании, где я прожил всего несколько месяцев, но уже давно привык.

— Ничего себе, — проговорил вернувшийся Шутник, наклонился и собрал снежок. — Господин командор, — он вытянулся, увидел меня, и отбросил снег в сторону. — Разрешите доложить? Задача выполнена, разведка проведена, взяли языка!

Я их оглядел. Два десятка разведчиков, увешанных автоматами и брониками. Вид у них как у матёрых волков. Смирнову не хватало опыта, и не всегда он умел правильно себя поставить, но всё же разведвзвод был создан почти с нуля.

Конечно, в нём были самые умелые десантники, которые знали свою работу. А Шутник, Музыкант, Краб и Гвоздь были со мной во время городских боёв, и я до сих пор на них полагался.

Но всё же лейтенант проделал большую работу.

— Сержант Шульгин, — сказал я официально. — Вы новый командир разведывательного взвода имперского десанта взамен погибшего лейтенанта Смирнова.

Шутник замер, приоткрыв рот, но быстро взял себя в руки.

— Так точно, господин командор! — неуверенно выпалил он.

— Исполняете все его задачи, а вопрос со званием решим после боя, — рядом со мной встал Кеннет, занимающийся всем этим, ведь без его подписи приказ о назначении не утвердят. — Вам же ещё учиться.

— Служу империи, — Шутник не знал, что ответить.

— Лейтенант Смирнов погиб с честью, — добавил Кеннет. — Даже враги были впечатлены и вернули его нам для похорон. Так что вам нужно соответствовать такому уровню, — добавил он официально.

— Вольно, — я махнул рукой и подозвал сержанта к себе. — Павел, что там?

— Хардосы грузятся на корабли, — начал шептать Шутник. — Весь Железный Легион. Их там на пляже скопилось — во! Чуть ли не дивизия. Танки ещё, шатуны, грузовики. Хотели артиллерию на них вызвать, да вот связь пропала.

— А войска Накамуры?

— Те занимают позиции, вот здесь и здесь, — сержант начал водить пальцем по карте. Ноготь неровно пострижен. — И вот здесь хотели пробиться, но там наши перделки… виноват, господин командир, наши станковые…

— Перделки и перделки, я знаю, что это такое. Не отвлекайся.

Это мы про ротные автопушки, пробивающие лёгкую броню, но бесполезные против «Преторианцев». Зато против масс пехоты они действовали отлично.

Шутник продолжил доклад, иногда дуя на пальцы. А ведь холодно стало, даже пар изо рта шёл. Впрочем, пока нет разведки с воздуха, людям разрешили разводить костры.

Ещё хуже были дела у местных беженцев, попавших в дробилку между двух армий. Но тут голова болела у штаба и офицеров-инспекторов, я же их просто отсылал дальше, чтобы не мешались.

Этот снег взялся не просто так. Будто кто-то прикрывал отход Железного Легиона. Вот сейчас в самый раз надо давить, чтобы сломать им хребет, но командование резко против.

Но это не значит, что я не хотел что-то делать. В последний раз я вызывал вулкан давно, уже восстановился. И что-то могу сделать с новыми силами, надо просто сосредоточиться на них.

Правда, вражеский Небожитель спать не будет. И вряд ли он тоже прикован.

Но была одна возможность, которой я давно не пользовался. Ещё тогда, при штурме банка, когда я смог уничтожить целое здание.

— Павел, ещё поручение, — я похлопал его по плечу.

Мы засели в окопе, дно которого завалил снег. Очень тесно, все сидели впритык друг к другу, потому что и места нет, да и погреться можно. Прямо здесь перевязывали раненого, а через него кто-то переступал, и раненый ругался. Но все привыкли. Ещё и вспоминать потом будут эти дни. Лишь бы вернулись домой.

— Найти свечу предка? — тихо спросил Шутник. — Я видел одну, в храме. Хотел принести, но там какой-то старик с вилами был, прогнал. Ещё побоялся, что пацаны его застрелят. Потом проблем будет.

— Поговори с ним, предложи его семье эвакуироваться, еды дай. Но добудь мне её.

— Сделаю, — твёрдо пообещал он.

Можно устроить один сильный удар, который им здорово помешает. Потому что враги из этой битвы сделают выводы и к следующей войне подготовятся лучше. А вот у нас всё не так просто…

* * *

Я продолжал свою работу. Мы наладили связь с помощью посыльных и уже представляли, что творится на островах без радио. Тут у нас было много опыта, во время городских боёв тоже сидели с тишиной в эфире.

Проконтролировал, как эвакуируют раненых на кораблях, ведь перебросить их по воздуху из-за усиливающейся бури невозможно. Хоть море не замёрзло. Ещё разведка морпехов доложила, что враги нашли ровное место, где можно было сажать самолёты, правда, часть при этом поломали.

Хотел поговорить со Станиславом Варга, но без связи не выйдет. Зато, наконец-то, начало прибывать пополнение, которое мы ждали ещё утром.

— Полковник Грэм Сантек, — пробасил высокий мужик в тяжёлом чёрном бронежилете штурмовика. — Вторая штурмовая бригада гвардии Его Императорского Величества.

Бронежилет был надет на чёрную гвардейскую форму с золотым шитьём, а на шее висел чёрный с жёлтым шарф. Да, нам же обещали прислать штурмовиков из столицы.

У него, как и у его бойцов, был внушающий врагу ужас автоматический дробовик АКР-98 — «Автоматическая картечница Риггера». Ствол внушительного калибра, здоровенный барабанный магазин и дикая скорострельность.

Если заряжать пулями, то залпом из такой пушки можно остановить грузовик. Но их заряжали крупной рубленой дробью и стреляли в упор, разрывая цель на куски.

Это оружие нарландских штурмовиков, а полковник Сантек был их командиром.

— Командор Климов, — я пожал ему руку.

— Мы дальние родственники, — проговорил он. — Мой дед со стороны матери — Анатолий Варга, а он сам дальний родственник Климовых.

— Буду знать, — сказал я.

Да, Сантек, как представитель одного из родов старой знати, любил при случае покопаться в родственных связях.

— А сестра Станислава Варга не с вами? — спросил я. — Она служила в вашей части.

— Медицинская служба ещё не высаживалась, — сказал полковник. — Бои же идут.

Бригада без особого боевого опыта, ведь сидели в столице, зато с серьёзной выучкой. Потому что после того, как императорская гвардия понесла большие потери во время городских боёв, за их обучение взялись серьёзно. Не всё же этим парням из местного гарнизона отдуваться, вот они-то показали себя достойно. Теперь дело за гвардией.

Подполковник Ван Ли сопротивлялся и хотел остаться, но я всё равно отослал его в госпиталь на другой остров. А как ещё делать, с его-то травмой? Ещё организовал перевозку пехотинцев, как обещал их командирам.

Когда отошёл узнать доклады, ко мне подошёл Флетчер и вместо слов молча потопал ногами. На них были новые кожаные ботинки с толстой подошвой.

— Где взял, Юджин? — спросил я.

— Кто-то ящ-щ-щики с-с их крепос-с-сти с-сбросил, пока она не рванула, — прошипел тот, хитро смотря на меня. — Мы пару наш-ш-шли, я тебе выбрал получше, Дима. Удобные, нога отдыхает.

А, точно, мы же успели сбросить парочку ящиков перед взрывом. А чтобы Флетчер, да такое не забрал?

— Благодарю. Что по задаче, майор? — мой голос прозвучал строже.

— Заняли позиции, гос-с-сподин командор, — отчитался он.

Снег продолжался, задувал холодный ветер, а наша разведка ещё не вернулась. Зато появился адъютант генерала Загорского. Командующий, который как-то умудрился заполучить себе под крыло нашу крепость, был готов продолжать бой.

Но как он воюет, знали все. И народ заметно приуныл.

Генерал высадился на базе пехоты, а за мной отправили транспорт. Пока не было стрельбы, офицеры стояли и курили за руинами одного из корпусов.

Там был сегодняшний штурмовик Сантек, он говорил со своим начштаба. Увидел полковника Загорского из морской пехоты, и он тоже особо не радовался прибытию отца. Полковник говорил с сыном-снайпером, тот стоял, припрыгивая на месте от холода.

Пехотные офицеры собрались кучкой, слушали Зорина, который размахивал сигаретой. В стороне расположился Станислав Варга. Хоть у врага тоже связи нет, а то накрыли бы. Но генерал Загорский подобное игнорировал.

— С приземлением, — пошутил я, подходя к Варга.

— Сейчас сверху ничего не видно, Дмитрий, — вежливо, как и всегда, сказал Станислав. — Буду смотреть на земле.

— Как обстановка?

— Знаете, пока шли бои, всё было намного понятнее, — посетовал он.

— Господа офицеры, — объявил полковник из штаба Загорского. — Прошу на совещание.

— Отправит на убой, — тихо сказал один из пехотных командиров. — Будет ещё хуже, чем утром.

— А какие планы у генерала? — тихо спросил я у Станислава.

— Их знает только он… — он промолчал, а я закончил за него:

— Если они ещё есть, — произнёс я, и Варга обречённо кивнул.