Военно-морской имперский флот входит в вооружённые силы империи Юнитум. Надводный флот включает в себя тяжёлые и лёгкие крейсеры, эскадренные миноносцы, минные заградители, десантный транспорт и суда береговой охраны. Подводные силы представлены торпедными и ракетными подводными лодками.

Флот подчиняется командованию имперской армии. Имперский флот вправе использовать флоты и подразделения морской пехоты РВС всех стран империи.

Флагман флота — тяжёлый ракетный крейсер «Генерал Драган». Командующий — адмирал флота Борис Климов.

— Имперская энциклопедия, новое издание 870 года.

Штаб армии независимой Республики Инфиналия…

— Ты воняешь, — раздался чей-то презрительный голос.

С головы лейтенанта Игоря Смирнова сняли пыльный мешок и пнули его в живот, после чего отошли. Вскоре лейтенант пришёл в себя. Он лежал на грязном и мокром земляном полу. Двое невысоких солдат в чёрной форме и с чёрными платками на шеях смотрели на него.

— Имя, звание⁈ — рявкнул один.

Смирнов промолчал, только сплюнул кровь, и его пнули ещё раз. После враги отошли, переговариваясь между собой на своём языке.

— Пить, — попросил кто-то рядом.

Оба бойца Чёрной Стражи тут же накинулись на попросившего и начали с остервенением его пинать, пока человек не перестал шевелиться.

Смирнов сплюнул кровь, попытался подняться, но мешали верёвки, которыми он был туго связан. Лейтенант огляделся. Один глаз заплыл от удара, но лейтенант всё равно рассмотрел подвал.

Здесь пара десантников из второго батальона, несколько морпехов, офицер в комбинезоне имперского пилота с крепости, но куда больше было обычных пехотинцев из местного гарнизона. Те сбились в кучку.

— Живой, лейтенант? — спросил пилот.

— Где я? — проговорил Смирнов и снова сплюнул кровь.

— В плену.

Рядом раздались взрывы, с потолка посыпалась пыль, а надзиратели начали ругаться. Кто-то из раненых застонал. А один из лежавших рядом странно вздохнул и затих.

— В плену у сухарей, — проговорил пилот. — Но всем заправляют мурики и хардосы. Хотя хардосы куда-то подевались. Получили, говорят.

— Тихо! — рявкнул один из надзирателей и дёрнул затвор штурмовой винтовки.

Кто-то снова застонал. Раздались очередные взрывы, на этот раз ближе.

— Наши идут, — шепнул кто-то с надеждой.

Вошли ещё двое чёрных стражников из Дома Накамура и потянули за ноги одного из бойцов. Тот отчаянно орал и хватался за всё, но его били по рукам. Вскоре его вытащили, и с улицы раздался его крик, который стих на самой громкой ноте.

— Упрямый был, — неодобрительно сказал пилот. — Капитан Синелли, — представился он. — Второе авиазвено крепости. Мы виделись тогда в столовой.

— Не припоминаю вас, — Смирнов застонал. — Хотя я даже не помню, как меня взяли.

— А меня сбили, и я упал на берегу. Но вообще, мой тебе совет, лейтенант. Когда тебя позовут, соглашайся на всё. Так проще.

— Предатель, — шепнул кто-то из пленных.

Пилот с опаской начал озираться.

— Тишина! — приказал охранник. — Следующий, кто нарушит распорядок, отправится на столб.

Доносился рокот тяжёлого пулемёта, бахала танковая пушка. Затем послышался свист снарядов из миномётов, и земля начала трястись. А в подвал вошли новые охранники.

— Тащите его! — приказал офицер в чёрной форме.

Двое человек вцепились в руки Смирнова и потащили его на выход. Он окинул взглядом подвал, глядя, как все смотрят на него.

Его затащили наверх, протащили мимо трупов расстрелянных и двух прибитых к столбу человек. Один из них ещё был жив. Повсюду ходили чёрные стражники и пустынные пехотинцы. Один чёрный стражник лил воду, чтобы потерявший сознание пленный пришёл в себя.

Наконец, Смирнова затащили в светлое помещение и привязали к стулу напротив большого стола. Чёрные стражники вышли, вместо них пришли инфы-пустынники.

Они сразу же уронили лейтенанта вместе со стулом и начали пинать.

— Имя, звание! — требовали они. — Где твоя часть! Где десант?

Смирнов молчал, сжав зубы, хотя по ним прилетело пару раз. Но тут раздался резкий окрик:

— Вон отсюда! — и пара слов на незнакомом языке.

Сухари тут же выбежали из помещения, а двое вошедших офицеров Чёрной Стражи подняли Смирнова.

— Что же они творят? — возмущался кто-то. — Дайте ему воды. Он же офицер, вы что? Как вы это допустили⁈

— Извините, господин полковник, — один из стражников очень сильно склонился в поясе. — Это моя вина, что я недоглядел.

— Вон!

Смирнов разглядел говорившего. Это был невысокий и смуглый усатый житель Дискрема из тех мест, где находится Дом Накамура. На нём была чёрная форма и погоны полковника императорской армии Дискрема и платок Чёрной Стражи на шее.

— Я бы хотел принести извинения за своих людей, лейтенант, — спокойным голосом сказал полковник. — Моё имя — Кадзуки Накамура, я полковник Чёрной Стражи. Могу узнать ваше имя?

— Игорь Смирнов, — проговорил лейтенант.

Кто-то подал ему воды, и он сделал жадный глоток, но половину пролил на грудь.

— Эти пустынники меня поражают, — неодобрительно сказал Накамура. — Такие дикари. Вы видели, что они творят? Столько смертей по их вине.

— Они там всех убили, — Смирнов посмотрел на него. — Казнили пленных. Так же нельзя!

— Я буду жаловаться, — пообещал полковник. — Напишу рапорт… вот, кстати, он уже здесь! Генерал, что вытворяют ваши люди? Это нарушение всех правил и конвенций!

— Так это мои люди так делают? — раздался новый голос. Он усмехался.

Этого человека Смирнов знал, ведь его портреты висели на крепости, как одного из предателей. Звали его Тарик Дайрин, и он был генералом армии сепаратистов из Инфиналии, хотя до этого служил имперским полковником.

— Займитесь штурмом, генерал! — приказал Накамура. — Что вы здесь сделаете? Пришли издеваться над пленным? Вон!

Дайрин приподнял бровь от удивления, но вышел.

— Пустынные дикари, — посетовал полковник. — Но если им не давать проливать кровь и резать головы, им станет скучно, и они уйдут. Увы, это политика, лейтенант.

— Что вам нужно? — спросил Смирнов, подозрительно глядя на него.

— Сохранить вам всем жизни, — полковник наклонился к нему. — Объявлено перемирие, но ваши сослуживцы не получили приказ прекратить огонь. Люди умирают впустую, или, что хуже, попадают в плен к таким, как Дайрин.

Приоткрылась дверь, заглянул человек в гражданском, держа в руках камеру. Накамура помотал головой, и тот вышел.

— Смотрю я на всё это, — продолжал полковник, — и понимаю, что мало что могу сделать. А ведь объявлено перемирие, хоть мы и побеждаем. Но ваши сослуживцы продолжают бессмысленную борьбу.

— У нас такой приказ, — сказал Смирнов.

— Приказ умереть? — Накамура усмехнулся. — Вы же имперский офицер, порядочный человек. Неужели вы не видите, что в вашей армии большинство ребят не старше двадцати. Никакого опыта, совсем дети. Столько людей умирает впустую, а вы… может быть, кофе?

С улицы раздался истошный вопль. Затем прозвучал резкий хлопок выстрела, и крики прекратились.

В помещение начали вносить еду и воду. Полковник сел на краешек стола и протянул лейтенанту сигарету.

— Ну же, берите. Мы с вами не враги, лейтенант…

* * *

В это же время…

— Свяжитесь с ними немедленно! — проговорил я в трубку радиостанции. — Пусть прекратят обстрел!

— У нас нет с ними связи, Орёл, — отозвался кто-то из штабистов на крепости.

— Организуйте! Потому что пока идёт обстрел, мы не будем наступать.

Если бы командовал генерал Загорский, он бы это проигнорировал и отдал бы устный приказ продолжать. Но, благо, мы ещё пользовались независимостью от него, вот и торопились занять позиции лучше. Правда, ещё неизвестно, сколько эта независимость продлится.

— Есть связь с Прибоем! — произнёс другой голос в рации, очень радостный.

— Говорит Прибой-1, — раздался третий голос. — Орёл, почему вы находитесь в квадрате обстрела?

— Это почему вы по нашему квадрату палите? — спросил я.

— Но по нашим картам тут находится враг.

— У нас наступление, идёт, Прибой! Всё меняется каждый час. Перенесите огонь!

Наступление чуть не сорвалось. Хорошо, что у нас разведка поставлена и связь организована с каждым подразделением, а то бы наши колонны обстрелял бы наш собственный флот.

Пронесло. Хоть здесь мы среагировали быстро. А флот подошёл на дистанцию огня. Как раз прибыл посыльный из штаба, привёз новые позывные для связи с флотом.

Ну и рассказал новости, что в акватории острова находилась наша ударная группа во главе с самим флагманом. Хотя вряд ли мой дальний родственник был на борту, он занимается политикой в столице.

Корабли сразу начали обстрел, и стоило немалого труда их заткнуть. Ещё и вражеская авиация иногда летала несмотря на ПВО. Мы их давили, и по земле продвигались, но грамотно, занимая позиции, а не бросаясь в лобовые штурмы.

А те позиции, где мы не могли выбить врага, заливали точечными залпами с крепости.

— Здесь будет командный пункт, — распорядился я, увидев подходящее место.

Радист тут же полез устанавливать антенну на полуразрушенную стену древней постройки. Кстати, эти руины напоминали один из старых храмов, но сам я не чувствовал здесь всплесков силы.

Зато вскоре понял одну вещь — перемещение Таргина работает не только вперёд, но и назад.

— Командор, ложитесь! — десантник вскинул автомат.

Я не лёг, а просто закрыл глаза, понимая, куда боец хочет стрелять.

И оказался позади, в нескольких шагах от своего старого места. Несмотря на жару, стало холодно, только в голове будто набух раскалённый железный шар.

Но сейчас я был позади напавшего. Вражеский боец в форме нашего десантника выстрелил из пистолета туда, где я только стоял, и не мог понять, что случилось, а я рубанул его со спины новым мечом.

Тело упало, как мешок с дерьмом.

— Снял с трупа форму и прорвался, — я посмотрел на зарубленного, затем оглядел остальных. А те уставились на меня. — Чего встали? У нас наступление! Работаем.

А сам посмотрел на карту. Враги засели на юго-востоке, и тратить людей впустую я не собирался, а артобстрел пока ничего не давал. Надо думать, как их выкурить оттуда.

* * *

Мостик крепости «Императрица»…

— Вы видели? — спросил полковник Станислав Варга.

Приказ уже видели все. Он только что пришёл из министерства флота и гласил, что крепость «Императрица» со всем личным составом переходит под командование имперской армии в регионе, то есть под крыло генерала Загорского.

— Это незаконно, — недовольно проскрипел контр-адмирал Извольский. — Крепость — часть флота только формально, они не могут нами командовать.

— И тем не менее, — Варга задумался. — И тем не менее, в уставе она записана частью имперского флота. Вот они и воспользовались лазейкой. Пронесли это через министерство, а не через совет, где было бы голосование.

— И что будем делать? — спросил Извольский.

— Запрошу ставку, чтобы приказ отозвали, но это будет небыстро. А пока… надо думать.

— Что приказывает Загорский?

— Приказывает остановиться, — Варга поморщился. — Чтобы враг точно закрепился.

— На чьей стороне он воюет? — Извольский покачал головой.

— На своей, — мрачно ответил Станислав.

* * *

Штаб армии независимой Республики Инфиналия…

— Да вы поймите, — с жаром продолжал полковник Накамура. — Вы проигрываете эту войну, а империя теряет множество молодых и здоровых мужчин. И ваша ответственность, как командира — предотвратить гибель хотя бы своего отряда.

— И что вам нужно? — спросил лейтенант Смирнов, крутя в руках ручку, которую ему дали, чтобы он подписал обращение.

— Обратиться к своим людям, к имперскому десанту. Объявить, что лучше сдаться в плен, а я даю вам слово офицера, что ваших людей доставят ко мне, а не к пустынникам!

Снова вошедший в кабинет генерал Дайрин усмехнулся, но ничего не сказал.

— В смысле, обратиться? — Смирнов приоткрыл рот.

— Вот, сказать на запись, — Накамура достал из ящика стола прибор с магнитной кассетой. — И на камеру. И подписать, всё уже записано. Вот даже, вам свою ручку дал.

— Но я не могу.

— Это ваш долг, как имперского офицера. Вам нужно сохранить жизни ваших ребят. Иначе они все погибнут. Вот капитан Синелли, сбитый лётчик, уже согласился со мной, записал обращение. Осталось вам.

Смирнов задумался. Взрывы снаружи то затихали, то разгорались с новой силой. Иногда кто-то кричал от боли, иногда в кого-то стреляли.

А полковник Накамура сидел и вежливо улыбался. На нём идеально выглаженная чёрная форма, но на рукаве можно заметить красное пятнышко.

Смирнов выдохнул.

— Я не могу, — сказал лейтенант. — Это нарушает присягу, и я, как имперский офицер, не имею…

Бах! Из-под него выбили стул, и кто-то пнул его по голове тяжёлым сапогом. После его подняли, а Накамура, всё так же улыбаясь, плеснул ему в лицо чай, который пил. После достал ножницы и направил их к глазам Смирнова.

— Ты не понял? — проговорил полковник с угрозой, а после поморщился. — Оттащите подальше, он воняет.

Смирнова оттащили к стене, кто-то ударил его в бедро ногой, целившись в пах, затем ударили в живот, попав в солнечное сплетение, и какое-то время он не мог вздохнуть.

— Ты не понял, куда попал, — с угрозой проговорил Накамура. — Если будешь со мной спорить, тебе вырвут ногти, отрежут язык и кастрируют. И срежут веки с глаз, чтобы ты всё это видел. Вон, как с того сопляка…

Лейтенанта подвели к окну, и он наблюдал, как бойцы чёрной Стражи, а не пустынники, прибивают к столбу того десантника из подвала.

— Он мёртв, — сказал Смирнов.

А про себя подумал, что сказал это с облегчением. Потому что для живого это было бы слишком больно.

— Дрался до последнего, — произнёс генерал Дайрин, тоже наблюдавший за этим. — Вот его и застрелили. Что-что, а вы, северяне, иногда можете себя показать.

Смирнов покосился на него. Ему показалось, что он услышал уважение в голосе мятежника. Но генерал отошёл и достал сигарету.

— А ты так легко не отделаешься, — с угрозой сказал Накамура. — Обращайся к своим, пиши эту запись. Или я позабочусь, чтобы ты дотянул до рассвета.

— Вас давят, а ты всё думаешь о своём, — с усмешкой добавил генерал Дайрин. — Покажешь по своему телевидению пленного имперского офицера. Думаешь, это даст тебе шансы стать императором?

— Займитесь наступлением, генерал, — сквозь зубы произнёс Накамура. — У вас своя работа. А у меня своя.

Он наблюдал за тем, как его люди мутузят Смирнова, а те били долго и обстоятельно. Разведчик свернулся калачиком, пытаясь защититься, но те всё равно находили уязвимые места.

После Накамура поднял руку и склонился над лейтенантом.

— Скажешь, что нужно? Или хочешь на столб?

Смирнов посмотрел на него снизу.

— Да, — прошептал он. Изо рта полилась кровь. — Сделаю то, что нужно.

Лейтенант выплюнул обломок зуба.

— Помыть ему лицо, — приказал Накамура. — Готовьте камеры.

Уже вскоре он сам стоял перед журналистами, сложив руки за спиной. А лейтенант Смирнов сидел на стуле, пока ему наносили на лицо грим, чтобы спрятать кровоподтёки.

— Как видите, — говорил Накамура на дискренто, который понимали во всём Дискреме, — боевой дух даже имперских офицеров находится на низком уровне. И в данный момент командиры крепости призывают всех своих сослуживцев сдаться.

Сначала выступил пилот, говоря, что с ним обращаются хорошо, а война проиграна. А сам Накамура, встал за спиной лейтенанта Смирнова и дружески положил руку ему на плечо. При этом дружелюбно улыбался.

Журналисты направили на них камеры и свет. Один восстановил пудру на побитом лице Смирнова, пару раз взмахнув кисточкой.

— В данный момент лейтенант Смирнов возглавляет взвод разведки имперского десанта, — продолжил Накамура. — И обращается ко всем своим сослуживцам с речью…

Один из помощников оператора начал показывать текст на карточках. Смирнов сощурил глаза, глядя вперёд. И что-то пробормотал.

— Громче, — шепнул Накамура. — Не порти мне момент.

Лейтенант снова что-то проговорил.

— Ещё громче! — потребовал полковник.

— У меня есть сведения о маршруте крепости, — шепнул Смирнов.

Накамура наклонился ниже, направив ухо к нему.

И заорал в следующую секунду.

Ведь лейтенант выхватил из рукава спрятанную там ручку и всадил её полковнику в лицо и вцепился зубами в ухо. Накамура попытался вырваться, но кровь хлынула сильнее, а Смирнов вцепился ему в шею пальцами.

Оба упали на пол, стул опрокинулся, Смирнов всем весом насел на Накамуру и принялся его душить, а у того хлестала кровь из правого глаза, где торчала ручка.

Вбежала охрана, один тут же вскинул пистолет. Выстрелил три раза, Смирнов обмяк и упал на полковника. Его оттащили, а телохранители Накамуры начали со злостью пинать мёртвое тело, пока сам Накамура верещал от боли.

Наконец, его утащили в госпиталь, журналисты убежали, а в окровавленном кабинете лежало только тело лейтенанта в луже крови. Генерал Дайрин склонился над ним и закрыл глаза.

— Северянин чуть не забрал своего врага, саади, — с одобрением проговорил командир разведки, склонившись над трупом. — Ещё бы немного, и ему бы удалось.

— Верно, — генерал Дайрин кивнул и поднялся. — Имперский офицер всё-таки. Как и мы с тобой. Верни его тело десанту.

— Накамура будет зол, — предупредил разведчик.

— Он и так зол, — генерал усмехнулся. — Зато потом будет красоваться с повязкой на глазу. Если ещё доживёт до возвращения.

Он подошёл к окну, глядя на вспышки света на горизонте, где могла быть имперская крепость.