Восстание Небожителя Тэрта (также известен как «Нарландский мятеж») — вооружённое выступление армии Нарландии против центральной имперской власти в 536 году В. Т. В.

Мятеж был спровоцирован гибелью сына Небожителя Тэрта в офицерской академии Сильва Коллис. Тэрта возложил ответственность за случившееся на Таргина Великого и двинул войска на столицу…

Восстание было подавлено объединёнными армиями Огрании и Мидлии под командованием Небожителей Дерайга и Сирд. В битве также участвовал будущий император Павел Громов.

— Имперская энциклопедия, новое издание 870 года

Позиции второго батальона имперского десанта…

— Господин майор, но это же гражданский, — с недоумением сказал лейтенант Смирнов.

— Отс-с-тавить, — прошипел Флетчер и отмахнулся от разведчика. — Что там у него?

— Всё чисто, — десантник махнул рукой и подмигнул мальчику. — Всё равно этот косоглазик ничего не понимает.

Испуганный вусмерть мальчишка что-то пробормотал на своём языке, прижимая к себе лохматого щенка, испачканного в саже. Они только что выскочили из джунглей и чуть не напоролись на мины.

— Дай ему поес-с-сть что-нибудь, — распорядился Флетчер. — И укрой там, где раненые. А то убьют нахрен.

Он подошёл поближе, потрепал скулившую собаку за ухом и пихнул мальчика в спину.

— Иди-иди, чумазик, — велел майор и проговорил: — Гражданских тут немерено с-стало. Тоже из той деревни?

Флетчер показал на холм, где было настоящее пекло после авиатаки. Деревья и дома были объяты красно-оранжевым игниумным пламенем.

— Видать, — десантник закивал. — На неё какой-то штурмовик пасту сбросил. Думали, наверное, что мы там сидим. Пацану ещё повезло.

— Эти козлы ещ-щё потом нас-с-с обвинят.

— Но ведь гражданские же… — начал было Смирнов.

— В прош-ш-шлый раз накамурики веш-шали на гражданских мины и взрывали, когда мы к ним подходили, — отрезал Флетчер и пошёл дальше. — А у вас-с-с тут что? Пикник? Вон отс-с-сюда! Живо копать!

Он прогнал десантников, которые хотели зажарить на костре найденную в лесу змею. Рядовой Чжен всем хвастался, что умеет их жарить, и даже успел снять с неё шкуру.

Батальон поднимали в бой, потому что появилась связь с базой огранцев, и те запрашивали подкрепление. А враг бросал туда все силы, ведь с того холма отлично видно весь остров и обе крепости.

А на пляж тем временем прибывали подкрепления. Десантные корабли выпускали танки, а пехота уже заняла позиции. Окапываться на пляже было сложно, ведь песок осыпался, поэтому люди укрывались за бронетехникой.

Там же лежали дискремские пехотинцы в чёрной форме с повязками частной армии. Их сбрасывали в кучу. Флетчер успел забрать сумку с командовавшего обороной дискремского майора и осматривал содержимое, пока шёл. Проверил найденные там часы, послушал их и застегнул на руке.

— Господин майор, — десантник из его батальона показал находку. — Смотрите! Пустынный «яйцерез»! У сухарей такие же были. С пацанами поговорили, вам решили отдать.

Флетчер принял кинжал с длинным, изогнутым и заточенным с двух сторон лезвием и кивнул в знак благодарности, но когда отошёл, довольно заулыбался, искренне радуясь подарку. И спрятал, пока Смирнов не видел, а то опять будет нудеть. Разведчик постоянно жаловался на всё подряд.

По пути встретил капитан морпехов. И пока оба отряда готовились выступать, смуглый капитан прошёлся по всему командованию.

— Да ну его нахрен! — ругался смуглый капитан. — Этот генерал, мать его, даже не пытается подкрепления отправить!

— Только ваш-ш-ша бригада выс-саживается? — спросил Флетчер.

— Ага. А когда остальные будут? Да хрен его знает. Мы уже из третьей волны, а за нами никого. Потому что генерал, сука охреневшая, в жизни на передке не был! Всё по приёмам своим ходит, да по балам.

— Вот бы его с-сына, вашего командира, главным пос-ставить.

— Ох, если бы, — капитан закурил. — Нам с тобой хотя бы с непосредственными командирами повезло. И у вас в крепости хотя бы сидят умеющие. А нам тут из штаба недавно говорят: вы жетоны не торопитесь собирать.

— А почему?

— Экономить хотят на выплатах, и потери списать, чтобы отчёты не портить. Если без вести пропал, то и платить не надо. Я его чуть не придушил, этого толстожопого. На него потом наш полковник рапорт написал. Но это ладно. Короче, что старый император, что новый, один хрен, что морда одинаковая, так и всю армию в этой мясорубке положить хотят…

Бах!

Крепость, зависшая над холмом, дала оглушительный залп, и её аж откинуло назад. С деревьев взлетели яркие птицы, едва успокоившиеся после предыдущего выстрела.

И в джунглях вдруг пошли взрывы, целые цепи. Это рвались укрытые там противотанковые мины, когда по ним поехали вражеские танки, атакующие холм. Над деревьями начал подниматься удушливый чёрный и жирный дым.

А вонь сгоревшего игниума уже никто не различал.

— Идиоты, — сквозь зубы проговорил Флетчер и достал пакетик из пайков дискремской гвардии. — С-сколько там с-сгорело, и вс-сё равно лезут, как проклятые.

— Командуют ими такие же дебилы, как наш генеральчик, — язвительно сказал капитан морпехов. — Но один хрен, потом научатся. Дискрем, сука, всегда учится.

— Угу, — промычал Флетчер.

* * *

Крепость «Донар»…

Бой вёлся прямо в реакторе. Пули летали повсюду, попадали в блестящие трубы. Обслуживающие реактор техники падали, попав под перекрёстный огонь с двух сторон, но и у нас не обходилось без потерь.

Одного десантника застрелил дискремский гвардеец, другого залило раскалённой игниумной пастой из простреленной трубы, и он умер с диким криком.

Но остальные не дрогнули, вели бой. А бородатый человек, прикованный к трубам, орал от боли и умолял его убить.

Ну а я заметил, что у него были не простые цепи. Один из техников добрался до пульта управления. В него тут же выстрелили, но он успел нажать.

Человек на цепях закричал и начал биться в конвульсиях. От его цепей пошёл дым, зашипела обожжённая кожа, запахло палёным. Его били током. И это приносило результат, ведь температура в реакторе стала выше. И тут…

И тут раздался грохот, будто ударил гром, а мы были в самом эпицентре. Прямо в помещении начали бить молнии. Они были яркие, красного цвета. Одна задела нашего бойца, высокого бритоголового парня по прозвищу Череп, и убила на месте, вторая задела своего же техника, пробив ему защитный костюм.

Красные молнии неестественной природы шли от человека, прикованного на цепи, а он кричал от боли ещё громче.

И одна ударила в меня.

Но не смогла ничего сделать.

Будто что-то стояло между мной и им. Это какой-то барьер, невидимый, но сейчас он ощущался чуть ли не физически. Казалось, будто молнии давили на стеклянный купол вокруг меня.

— Ко мне! — приказал я, укрывая бойцов.

Это невидимое стекло трещало от натуги и покрывалось трещинами, которые уже видели все, не только я. Но когда напор силы стихал, оно восстанавливалось.

Ну конечно, ведь сила одного Небожителя не может навредить другому, я читал об этом. Только призванное оружие может его убить…

И тут молнии стихли, как и удары током. Человек без сил упал на колени.

— Я не хотел, — кричал человек на цепях. — Я не хотел, я…

— Бомбу! — велел я, а сам побежал вперёд.

Снова запахло как перед грозой. Но пока молнии будут бить в меня, они не заденут никого.

Да и кем бы ни был этот человек, но от таких мук его надо спасти. Я уже был близко. Руку оттянуло от призванного оружия, и я ударил глефой. И последнее, что я видел, как этот человек выдохнул от облегчения перед ударом.

И всё померкло. Я стоял посреди чёрного ничего, а вдали, как звёзды, светили далёкие свечи духов. Я уже был здесь, когда говорил с Моктаром.

И этот человек из реактора тоже был рядом.

— Я умер? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Я срубил тебе голову. Ты умер.

— Наконец-то я свободен, — его голос стал тише.

— Откуда ты вообще взялся?

Он не успел ответить, исчез, и я остался один. Но его сущность была рядом, и она потянулась ко мне. Я взял её.

Это чистая душа Небожителя, без личности предыдущего владельца. Просто сила с отголосками почти забытой памяти. Будто этому человеку на крепости внедрили чистую душу совсем недавно, а сам он не успел оставить на ней свой отпечаток.

Я всматривался в эту черноту, а моя собственная сущность её пожирала. Я смотрел и видел осколки былой истории, в которых когда-то участвовала эта душа.

— Для чего здесь вообще нужен человек? — спросил старик в военном мундире.

Я его знал, ведь его портрет висел в нашей академии, когда я там учился. Император Дискрема принимал доклад лично.

— У нас нет доступа к камерам сгорания оригинальной крепости, Ваше Императорское Величество, — сказал седой учёный. — И мы не видели их чертежи. Поэтому, не зная эти особенности, нам придётся задействовать более мощную сущность для усиления реакции. Не свечу, а живого Небожителя. Вот мы и задействовали один из осколков.

— А если он вырвется на волю? В Юнитуме такое не привело ни к чему хорошему.

— У нас есть противодействие.

И оба посмотрели на меня. Нет, не на меня, а на того человека, который носил душу Небожителя. Я видел его глазами. Но совсем недолго.

Были и другие сцены, более старые. Я видел воспоминания этого осколка, но в обратном порядке, от новых к старым.

Единая душа Пожирателя, забравшая себе почти всех изначальных Небожителей Таргина во время войны Небожителей, была раздроблена на несколько кусков, пустых душ и оболочек. И минимум две из них было украдено.

Я видел меч, состоящий из сегментов, как хлыст, и как им орудовала девушка, спасающаяся от врагов, но это воспоминание было совсем мутным.

И было другое, более яркое, оставившее отпечаток сильнее всего. Битвы.

Армады шагающих ригг шли в бой в плотном строю, а с неба лился красный огонь и молнии. Затем начались более старые времена. Я видел войска, идущие в бой со старыми винтовками в руках, древние танки без башен и снова красные молнии, льющиеся с неба.

А тот, через чьи глаза я смотрел, стоял на холме под дождём, сжимая в руке меч-хлыст.

— Нарландия! — слышались крики со всех сторон.

Пехота под рёв волынок врезалась в не ожидающих атаки северян. Танки без башен палили из пулемётов, но молнии с неба поражали и их.

— Господин, — передо мной остановился гвардеец с повязкой на лбу. — Небожитель Сирд и его армия бежали, но северяне идут в контратаку. Их ведёт в бой Дерайга!

У этого гвардейца такой знакомый вид. А не предок ли это Флетчера? Вылитый он, только говорит без проблем.

— Инжи Дерайга слишком труслив для этого, — сказал глухой голос человека, через глаза которого я смотрел.

— Там есть ещё один, — гвардеец кашлянул и вытер мокрое от дождя лицо. — Разведка говорит, что он тоже Небожитель.

— Вот как.

Я почувствовал в руке меч. Рукоятка нагревала ладонь, как живая, а сегменты хлыста свисали вниз. Но я взмахнул им, и с громким щелчком гибкий клинок собрался воедино, став твёрдым.

— Моктар был прав, — сказал тот же голос. — Он говорил, что я следующий на очереди.

— Господин? — с недоумением спросил предок Флетчера.

— В бой!

Я шёл в леса, в простых военных штанах и рваной рубахе, а капли дождя катились по лицу. Но в руке сжимал меч Небожителя, а войска вокруг бежали в бой, выкрикивая моё имя:

— Тэрта! Тэрта! Тэрта!

А против меня вышел Небожитель с топором, который меня и убил.

Это было самое яркое воспоминание, но было ещё одно, уже совсем из древних времён. Как в бой шла конница, но её встречали пиками и мушкетами. Мы победили.

А после ко мне подошёл мужчина с большим горбатым носом.

— Ты силён, Тэрта, — оценивающе сказал он. — Я набираю людей.

— За море? Ты же Таргин? Нужны мои пикинёры? Они дорого стоят.

— Нужен ты. Я дам тебе такую силу, Тэрта, которую ты себе даже не представляешь.

И рука этого человека загорелась жарким пламенем.

Так и появился первый Небожитель рода Тэрта, и его душа передавалась от одного потомка к другому, пока её не сожрал пожиратель и не взял его силы себе. Но едва я подумал, что это всё, как…

Я даже не знаю, где и когда это было. Я видел огромную площадь, покрытую кострами, на которых горели люди. На этих же кострах горели книги, свитки с чертежами, а ещё странные чёрные блоки, блестящие в свете огня. Это же наследие Переселенцев, их техника, о которой говорили в легендах.

И сам я был на этой горе книг, привязанный к столбу. А внизу стоял молодой человек, сложив руки на груди. Его глаза светились очень ярко и неестественно, как у Небожителя.

— Палачам положено гореть, — сказал молодой человек, и костёр подожгли. — Только так вы спасётесь.

Всё оборвалось резко. Стало темно, даже душ свечей не было. Но я здесь не один, со мной есть кто-то ещё. Кто-то, кого я знал очень давно, с самого детства, но никогда не видел.

Это та самая душа Пожирателя, которую когда-то в детстве внедрили мне. С личностью предыдущего владельца. Он решился на разговор.

— Здесь темно, как в могиле, — сказал мягкий, но уверенный голос.

— Что я только что видел? — спросил я.

— Отголоски чужой памяти. Когда ты умрёшь, моя личность исчезнет навсегда, но отголоски былого всё равно останутся. Это радует. Будет не только забвение. Может, кто-то увидит, какой на самой деле была моя история.

— Этого нет в твоих записях, — сказал я и добавил: — И об этом ты не писал, Ян Варга.

— Я не знал этого раньше. Но это успокаивает. Даже факт пожирания не уничтожает всё. И мне хочется, чтобы однажды люди выяснили, что же было на той площади. Потому что я помнил её, но смотрел с другой стороны. И ты, быть может, тоже вспомнишь.

— Там был Король-Спаситель? Так все Небожители связаны? Будто пришли из другого мира. Из какого-то одного?

— Не знаю, мой друг, — печально сказал он. — Времени мало. У меня появилось больше сил, и у тебя тоже. Но и Таргин не сидит спокойно. Он копит свои силы, чтобы вырваться. Он слишком хитёр.

— Бой идёт, — напомнил я. — Я и так здорово рискнул, раз пришёл сюда.

— Я знаю. Но это твоё дело, я не вмешиваюсь в чужую жизнь, ведь свою я прожил. Ты двигаешься в правильном направлении. Но кое-что хочу добавить. У Таргина был простой план. Он создал Небожителей, разделив свою душу, чтобы они захватили для него империю, но не смог уничтожить их потом. Потому он создал Пожирателя. И когда тот победил всех, Таргин хотел вернуть себе его, но проиграл сам. А сущность Пожирателя осталась, став почти единой.

— Это я знаю. Но её, оказывается, снова разбили? — спросил я. — Для чего?

— Как ты думаешь? — он усмехнулся. — Люди хотят бессмертия и силы, даже лучшие из нас. А если стать Небожителем, можно жить вечно. Вот и император Константин нашёл способ отковырнуть несколько душ от той сильной сущности Пожирателя. Потому что сама по себе она была слишком большой, и мало кто мог выжить, получив её целиком.

— А я думал, что он был хорошим человеком.

— Он был одним из лучших среди всех, кого я когда-либо знал. Настоящий сын своего отца. Но он был правителем, и думал, как правитель. В итоге несколько осколков пропало. Хотя основная душа уцелела, и ей пользуются до сих пор. Только осколки исчезли.

Он замолчал.

— Ты сам в этом участвовал? — догадался я.

— Я же Варга, забыл? — голос усмехнулся. — Тот самый упрямец, отдавший империи всё. Пока я дрался за империю в гражданской войне, то потерял родного брата, руку и глаз. И я не отомстил за брата, ведь империя важнее мести. И Варга не могут нарушить приказ императора. Даже мои потомки соблюдают это правило.

— Твой сын может ответить, сколько всего было украдено душ?

— Вряд ли он сам знает до конца. Зато знают два вражеских Небожителя.

— Один умер, — сказал я. — Я про узурпатора.

— А ты уверен, что он умер? — спросил он. — Я не знаю, откуда он, но он не из них, у него другие. Мне пора.

— Мне тоже. Идём воевать дальше, лорд Ян, — я хмыкнул.

— Верно. Моя последняя битва.

Старый вояка продолжал сражаться даже после смерти, но благодаря ему я жив, а Таргин ещё не штурмует столицу в моём теле. У каждого свой бой.

Я очнулся. Крепко меня вырубило, хоть и ненадолго. Но меня вытащили из реактора. А вот отряд не смог уйти далеко, их сильно прижали. Отделение засело за трубопроводом и отстреливалось, весь пол был завален гильзами. А враг напирал.

— Командор, вы живы? — надо мной склонился сержант.

На шее у него висело несколько жетонов, тех, кто погиб на этой крепости.

— Сколько ещё времени? — спросил я.

— Три минуты до детонации, — ответил он, посмотрев на часы.

Времени мало, но ещё можно успеть.

— К вертолёту дойти не успеем, — сказал я. — Надо захватить парашюты и прыгать с технической палубы. Раненые смогут прыгнуть?

— Да.

— Помоги тем, кто не сможет.

— Есть!

Я поднялся на ноги, а руку оттянуло новое оружие. Длинный меч, чьё лезвие могло разделяться на сегменты. Десантники переглянулись между собой, и во взгляде их было, от страха до восхищения, а враг почувствовал себя уже не так уверенно.

— За мной! — приказал я, направляя оружие вперёд.

* * *

Крепость «Императрица», мостик…

— Залп! — рявкнул старпом.

Крепость содрогнулась, у штурмана в очередной раз слетел карандаш, но на этот раз он его поймать не успел.

— Третье авиазвено возвращается, — докладывали по рации.

— Вторая орудийная башня готова стрелять, — зашипело из динамиков.

— Высота — тысяча шестьсот! — приказал старпом, дождавшись кивка Извольского.

— Есть высота тысяча шестьсот! — отозвался оператор-высотник.

И тут крепость дёрнулась куда сильнее. Моргнул и выключился свет, загорелся красный, завопила сирена.

— Пожар, третий отсек, — доложил равнодушный голос по рации, будто говорил о чём-то совсем обыденном.

— Мы горим! — другой человек кричал во весь голос. — Третий маневровый двигатель вышел из строя! Горит топливо!

— Пожарную команду, — отдал распоряжение Извольский.

— Есть пожарную команду! — отозвался старпом и схватил трубку. — Никольский, пожарную команду в третий отсек! Нужно… — он замер на мгновение, выслушав ответ, и заорал: — Да *** твою мать, кому говорят, пожарную команду в третий отсек! Сам иди тушить тогда, раз некому!

— Попали по нам, — заключил контр-адмирал, глядя на карту.

Он не видел сам бой, перед ним был только мостик и карта острова, расчерченная пометками. Даже перископы были бесполезны. Но бой кипел повсюду.

— Взлётная палуба, что у вас? — спросил старпом в другую трубку.

— Истребитель врезался в палубу, — закричали с той стороны. — Выгружаем ракеты, пока не рвануло…

— Машинное, почему мощность упала? — старпом уже связался с другим отделением.

— Трубопровод повреждён. И в реакторе снизилась температура. Занимаемся ремонтом.

— Пятая батарея готова к огню! — донёсся голос из динамиков.

— Залп! — рявкнул старпом.

Крепость содрогнулась, а балансировщики долго не могли выровнять её после отдачи. Но тут завопил связист.

— Прямое попадание! Есть прямое попадание!

— Да даже снаряды ещё не долетели! — возразил дежуривший на мостике офицер-артиллерист, замеряя время секундомером.

— А что тогда взорвалось? — спросил старпом.

Затрещал счётчик игниумного излучения и прочие детекторы, зашумели радары. Извольский посмотрел на связистов.

— Вражеская крепость горит! — доложил один из них, опуская трубку. — Что-то взорвалось у них на борту.

— Диверсия удалась? — воскликнул один из офицеров, а второй заулыбался.

— Оставить шум, — Извольский поморщился. — Наблюдайте за обстановкой. Продолжаем бой.