Железный легион Высшего дома Хардален первоначально появился в расцвет пороховой эпохи и представлял собой профессиональных бронированных пикинёров и мушкетёров, способных выдерживать натиск тяжёлой кавалерии других Высших Домов.

Название подразделения сохранилось, хотя его роль постоянно менялась одновременно с техническим прогрессом. На текущий момент это танковая дивизия в составе гвардии Высшего Дома Хардален…

— Военная история империи Дискрем, том 1.

Штаб армии Независимой Республики Инфиналия…

— У них большая фантазия, брат, — заметил капитан Саиф, разглядывая столбы. — Даже мы, когда шли бои в городе, такое себе не позволяли.

— Вернуться на пост, — бросил генерал Дайрин и подошёл к группе офицеров Чёрной Стражи. — Что это значит, полковник?

— Генерал, — полковник Накамура обернулся. — Не мешайте. Ваша задача — взять базу. А моё — политика и всё остальное.

— Это не очень логичный поступок, — возразил генерал и посмотрел на столбы, где висели ещё живые люди. — Если бы их отпустили, другие бы тоже ушли, и мы бы взяли базу без проблем.

— А теперь их боевой дух сломлен, и они сдадутся, — Накамура хмыкнул. — Это политика, говорю же. А теперь…

Он собрался было отойти туда, где стояли журналисты, старательно не замечающие столбы с кричащими людьми, а снимающими только то, что нужно.

Все они из земель рода Накамура, и делали всё, чтобы снять полковника в героической позе. Сейчас сюжет был о том, как варвары из Юнитума убивают собственных пленных и отправляют необученных молодых солдат в лобовую атаку на пулемёты, а благородный полковник спасает их от своих же.

Ведь он же один из кандидатов в императоры. Нынешний уже стар, и все пятеро выходцев из Высших Домов делают всё, чтобы занять его место.

— Это усложняет работу, — сказал ему вслед генерал. — Всю работу. Теперь северяне будут держаться до конца. Насмерть. Это их не сломит. Наоборот, обозлит. Я их хорошо знаю.

— Вы, Дайрин, — Накамура развернулся и посмотрел на него, нахмурив брови, — живёте только потому, что вам это позволяют. Вам дают деньги на вашу якобы независимость, чтобы платить этим пустынным бандитам, а то разбегутся.

— Я сражаюсь за свободу, — отчеканил Дайрин.

— Ты сражаешься за право поцеловать императора в зад, — грубо сказал Накамура, — чтобы он позволил тебе и дальше командовать. А когда я стану императором, а я им стану, ты будешь целовать в зад меня. Иначе я найду другого. Желающих много. Хорошего дня, генерал, — он улыбнулся. — Готовьтесь к атаке.

— Никакой политики тут нет, — произнёс Дайрин. — Тебе просто нравится слышать вопли людей. Я тебя насквозь вижу. И это ещё нас называют жестокими.

Накамура уже не слушал его, а пошёл дальше готовить свой сюжет, чтобы северяне расстреляли своих пленных, и чтобы это попало на картинку. Он контролировал эту картинку целиком.

Генерал вернулся в штаб.

— Саади, — обратился к нему майор разведчиков. — Мы взяли их офицера. Он хотел убежать, но далеко не смог.

Дайрин рассмотрел капитана Ларина, переодетого в форму рядового. Это он вёл взвод, якобы уводя его из оцепления, но когда началась стрельба, он убежал, бросив всех.

Генерал сплюнул, а динамики шатунов всё ещё надрывались:

— … генерал Дайрин даёт слово имперского офицера, что все смогут выйти из окружения…

— Верните его к ним на базу, — распорядился генерал. — Пусть отвечает сам за трусость. В империи их вешают. И тех, кого взяли мы в плен, тоже, раненых и прочих. Свяжитесь по рации, пусть заберут, но чтобы Накамура этого не слышал.

— Но саади… — майор посмотрел на него и вытянулся. — Слушаюсь!

А снаружи началась стрельба

* * *

Штаб Железного Легиона…

— Полковник, — генерал Эрик Хардален навис над столом с картами. — Вы обещали, что к обеду высота будет взята.

— Господин генерал, они закрепились, — робко произнёс седой полковник, — и удерживают…

— Я сам вижу, что удерживают.

— Но пустынники воюют слабо, а нас очень мало.

— Возьмите второй полк и захватите точку, — распорядился Хардален. — Пока Накамура там красуется, всю работу сделаем мы. И не забудьте взять журналистов, чтобы они засняли наши танки, а не Чёрную Стражу.

— Слушаюсь!

Полковник ушёл, а в штабную палатку вскоре вошла женщина в военном мундире. Генерал Хардален криво усмехнулся и пошёл ей навстречу.

— Ты никак уговорила седого толстячка сидеть на мягком месте, сестрёнка?

— Верно, Эрик, — сказала Анна Хардален и поправила амулет. — Взамен на обещание, что мы его поддержим, когда он сам захочет стать императором, он будет откладывать основную атаку, сколько сможет. Ещё я пообещала ему, что мы ограничимся только одним островом, но… какой вес имеют мои обещания? — она улыбнулась.

— Отлично, — Эрик кивнул. — В таком случае, я продолжаю. Вряд ли ему разрешат сидеть долго, и скоро столица начнёт задавать вопросы, почему он не атакует. Но к тому времени…

— А что насчёт тебя, Эрик? — спросила Анна. — Так и будешь подбирать объедки со стола отца?

— Какие объедки? Этот стол весь будет моим.

— Ты сам знаешь, что не станешь императором. Никто не позволит одному Дому занять титул два раза подряд. Но… всегда есть обходной вариант.

— Что ты предлагаешь?

— Пока сражайся, дорогой брат. Но уже скоро у тебя будет другая возможность занять трон. Куда более серьёзная…

— И какая это?

— Нерская промышленная зона будет на стороне твоей армии. Мы отдадим её тебе, когда вернёмся в Юнитум.

— Анна, — тихо и медленно, как ребёнку, сказал Эрик, — никто не признает тебя императрицей. Пока Алексей Громов, или как его там звали на самом деле, был жив, это ещё могло случиться, но когда его убили…

— Уже скоро ты всё узнаешь. Главное — не упусти свой шанс.

Анна улыбнулась и снова тронула амулет.

* * *

База Пятой бригады…

— Вперёд! — кричали командиры.

Громыхали выстрелы, взрывы, ревели двигатели техники. Бойцы шли в бой, а в них летели пули. Кеннет чувствовал, как в этот момент всё сжимается внутри.

Трассирующие пули, злые, как осы, летали над головой и грозили убить. Он упал в яму, и ему хотелось остаться там. Но надо продвигаться, и он встал.

Хуже всего были шатуны, которые палили из своих скорострельных пушек. Даже деревья в джунглях не особо спасали, когда их разносило в щепки.

Кеннет держал автомат во вспотевших руках. Бойцы растянулись цепью, стреляли наугад, очередями, не жалея патронов. Кто-то рядом кричал: «Суки», а кто-то: «А-а-а!». Кеннет не сразу понял, что это орёт он сам.

Враг тоже стрелял длинными очередями, отбивая атаку. Сидели, как в тире.

Кеннет упал, куда-то выстрелил, сильно ударился плечом. Но ушиб — не пуля, синяк пройдёт быстро. Выстрелил, и автомат сухо щёлкнул, Кеннет перезарядил и выдохнул.

— Суки! — орал боец впереди, раненый в ногу.

Где же там разведка? Они же были там. А шатуны выдвигались на новые позиции.

Раздался грохот за спиной. Оба стоящих на базе огранских танка выдвинулись вперёд и прикрывали пушками наступающих, как могли. Кеннет снова выстрелил во врага.

— Вперёд! — крикнул он осипшим голосом.

На мгновение ему показалось, что он остался один, но из кустов и из-за деревьев пошли люди. Они его видели и слышали, и он не мог спрятаться, ведь тогда и бойцы остановятся.

Впереди зарокотал пулемёт, засвистели скорострельные пушки шатунов. Над головой пролетела ракета, и башня одного танка оторвалась, подлетела вверх, как игрушечная, и упала на землю.

Огонь становился сильнее, люди залегали. От порохового дыма слезились глаза.

И Кеннет почувствовал, как наваливается чувство безысходности. Всё пропало, потеряли людей, и захваченных не спасли. Не нападёт разведка, никто не поможет.

— Вперёд! — где-то рядом раздался тонкий голосок. — Вперёд! Я приказываю идти вперёд!

Коллега Кеннета, офицер-инспектор Круглов, наставил пистолет на бойца, который торопливо копал землю лопаткой. Взгляд у него дикий. Да он у обоих дикий.

— Вперёд, кому сказано! — кричал Круглов.

Боец не реагировал, у него работали только инстинкты. Он мог только копать, думая только о спасении.

— Отставить! — рявкнул Кеннет, отталкивая Круглова. У того аж пистолет выпал. — Там наши! Умрут все, если будем стоять! Вперёд! Вперёд! За мной!

Он, не веря сам себя, перепрыгнул через корень. И за ним другие, бежали, будто ничего не понимая, даже тот паникующий солдат бежал, держа лопатку, а не автомат. Некоторые падали и больше не вставали. Пулемёт впереди замолчал, но только для того, чтобы нацелиться на них.

Но долго он стрелять не смог. Всего один выстрел откуда-то сзади, и он замолк. Палили снайперы, дал залп уцелевший танк, накатывалась новая цепь пехоты.

— Вперёд, — орал Кеннет.

И тут он увидел шатун и его пушки. Две тридцатимиллиметровые, две двадцатьпятки, пулемёты, и самая страшная штука, что офицер-инспектор когда-либо видел в жизни — вращающиеся шесть стволов скорострельного авиационного пулемёта.

Из динамиков доносился треск, в них играл какой-то гимн. Кеннет зажмурился, но не удержался и открыл глаза, когда услышал взрыв. Увидел только дымный след откуда-то со стороны, а шатун уже пылал.

Пылали и другие машины. Где-то рядом раздавался слаженный автоматный огонь. Сухари и мурики, сидевшие в обороне, разворачивались навстречу новой угрозе.

Но разведчиков слишком мало, и их раздавят за секунды.

— Вперёд! — заорал Кеннет и побежал.

— Вперёд! — где-то рядом приказал капитан, командовавший наступлением. — Вперёд!

Ободрённые прибытием союзников, пехотинцы усилили натиск. И уже обороняющиеся почувствовали безысходность, начиная отходить. Не убегать, а отходить, отстреливаясь.

Но свои позиции они теряли, а столбы и брошенные пленные из живого щита, кто уцелел, оставались на местах.

Кеннет споткнулся об корень, выбежав на поляну, и упал. Фуражка слетела. Кто-то наступил ему на спину, он выругался и перевернулся лицом вверх. А в небе…

Там самолёты и ракеты, воздушный бой кипел вовсю. Они делали манёвры, пускали ракеты, уворачивались, стреляли из пушек. Враг делал то же самое.

И всё небо расчёркивали снаряды зенитных пушек. А над холмом, где располагалась база, висела летающая крепость. Она подошла очень близко, стреляя куда-то за горизонт.

— Какая красивая, — пробормотал Кеннет.

Она двигалась медленно, а из её люков высаживался десант из резерва. Раскрывались новые купола, сбрасывали бронетехнику и припасы.

Это самая малая высота для высадки, но десант её отрабатывал, и получалось без проблем.

— Это вы, господин офицер-инспектор? — раздался знакомый голос с картавым выговором. — Целы?

Сержант с автоматом склонился над ним и протянул руку.

— Это ты, Шутник? — Кеннет откашлялся.

— Так точно! Вот это вы попёрли! — с восторгом сказал Пашка. — Я уж думал, хана там, а пацаны как выйдут из джунглей. Это вы вовремя.

— Где раненые?

— Забираем.

Он показал на тот холм, где уже не было столбов, и достал что-то из кармана, чтобы моментально сжевать.

— У тебя осталась твоя знаменитая фляжка? — спросил Кеннет.

Шутник покачал головой и показал её. Сбоку во фляжке была видна дыра, откуда всё утекло. Чувствовался запах спирта.

— Живы, офицер-инспектор? — мимо прошёл капитан Лёвкин, перезаряжая автомат. — Отходить будем.

— Уходим, — с облегчением согласился Кеннет, поднялся и прокричал бодрым голосом. — Ну что, бойцы? Показали им, где раки…

Он осёкся, да и другие тоже замолчали.

Ведь с этой высоты видно, как из леса выезжали и разворачивались для атаки вражеские танки. Массивные силуэты «Преторианцев» и «Гладиаторов» Кеннет узнал сразу.

— Возвращаемся! — раздавались приказы.

В небе продолжались множество схваток истребителей, а союзная крепость «Императрица» лупила куда-то в сторону горизонта, будто всеми силами навязывая бой вражеской летающей машине.

* * *

Крепость Донар…

Раздался всего один взрыв, прямо в лифте, куда увели майора, но очень громкий в замкнутом помещении.

Шахта заблокирована намертво. Затем раздался ещё один взрыв, более мощный снаружи. Захваченный вертолёт передавал координаты крепости, куда приземлился, и теперь по нам палят из всех пушек.

Но это даёт нам шанс.

— Огонь! — приказал я.

Со мной мои люди, уверенные во мне, а я в них. Десять разведчиков, ветеранов штурма Фледскарта, в который пришли неопытными пацанами, а вышли матёрыми волками, которых боится враг.

Охранявшие технический отсек матросы не были для них противником, умирали быстро. А подкрепление пока не прибудет, ведь лифт мы взорвали.

— Бомбы! — крикнул я.

От них бил жар, как от печек. Я сам был детонатором и потратил на это часть силы. Но без собственного Небожителя они не смогут их остановить.

Взрыв неминуем, но мы можем сделать его намного сильнее.

Одну бомбу мы сбросили в шахту лифта, а вторую покатили вслед за нами. Где реактор, я знал, мне показали чертежи.

Эту крепость не должны починить, и от неё не должно остаться ничего, что можно использовать для постройки новой. И в первую очередь, мы уничтожим реактор.

Орала тревога, крепость трясло от попаданий. Бил пар из труб, лилась вода и масло из систем охлаждения, моргал свет.

А мы двигались в сторону реактора. На пути попадались враги, и, к чести железных легионеров и матросов, они не пытались сбежать, а охраняли сердце крепости ценой своих жизней.

Но против Небожителя им не устоять, а я собирался действовать на всю катушку. Завидев нескольких врагов, я напрягся, и шар в голове стал твёрже.

Один шаг, второй… а на третий я оказался среди них. Руку оттянула глефа, и я начал рубить. Красное полупрозрачное лезвие рассекало тело, даже не встречая сопротивления.

И всё равно они не отступали. Один враг с отрубленной рукой даже полез за гранатой, но я его добил.

— Вперёд! — подогнал я своих.

Те замялись всего на мгновение. Одно дело слухи, другое — видеть всё своими глазами. Но тут не до сантиментов.

Крепость трясло сильнее, где-то начался пожар, двигатели работали громче, а мы были близко. Показались ещё враги. Я заметил трубу и, не касаясь её, почувствовал, насколько она горячая.

Её вырвало из креплений, и она полетела во врага, сбив сразу троих.

Ещё немного. Я чувствовал жар впереди. Реактор там, за этой дверью. И сила чужого Небожителя тоже там.

— Шнур! — приказал я.

Бойцы подкатили тележку к массивной стальной двери и заложили на неё игниумный шнур. И странное дело, но шнур горел куда сильнее, чем принято.

Слишком много тут было силы, и это влияло на игниум.

И вот, реактор открыт. Мы оказались в секретном помещении, тайну которого империя хранила долгие годы, но враг её украл.

— Это ещё что? — спросил сержант, замерев на пороге.

В помещении было очень много толстых чёрных труб и датчиков. Вдоль стен стояли пульты управления. Здесь было крайне жарко, поэтому техники ходили в защитных костюмах, и сильно воняло тухлым яйцом.

Но в центре этого помещения не было механизмов или двигателей. Не было и свечи Небожителя.

В кресле, стоящем в центре, был прикован грязный бородатый человек, полностью голый, покрытый ожогами, чьи глаза светились так, что меня ослепляли.

Они не ставили сюда свечу. Они для чего-то создали живого Небожителя и поместили сюда.

— Убейте меня, — взмолился измученный человек.