Тарик Дайрин. Отставной полковник имперской армии, ныне полевой командир пустынных сепаратистов. Военный преступник и предатель.

— Министерство внутренних дел империи Юнитум. Список самых разыскиваемых преступников.

Генерал Тайрик Дайрин по прозвищу «Гроза Пустыни», главнокомандующий армией Республики Инфиналия и герой войны, сражающийся за независимость своей страны от тирании.

— Надпись на портрете в газете «Хроники Дискрема».

База Пятой бригады РВС Огрании…

— Как это ушёл? — негодовал подполковник Ван Ли. — Остановите его!

— Да как я его остановлю? — возмущался пехотный капитан Лёвкин. — Ларин взял один взвод и ушёл. Уже поздно!

Им приходилось орать, потому что прямо сейчас шёл артобстрел. Земля тряслась, в подвале с потолка сыпалась пыль, раненый в живот боец просил пить, но ему не давали, только протирали губы мокрой тряпочкой.

— Кричал, — продолжал капитан, — что людей выводит из мясорубки.

— Да врёт он, — возразил другой капитан. У него на лбу был повязан свежий бинт, закрывающий и правый глаз. — Срать он хотел на людей. Трус он, умирать не хочется здесь. Но хоть не всю роту вывел, а только взвод. Прикрыться потом хочет, якобы не сбежал, а их выводил. Или поверил сухарям.

— Нельзя верить пустынникам, — сказал Брюс Кеннет. — У них обмануть врага — это поступок чести. А попадать к ним к плен нельзя. Лучше уж на гранате подорваться. Но если выбирать между сухарями и накамуриками… вторые ещё хуже.

Взрывы закончились, но теперь доносился лязг из динамиков подошедшего к базе шатуна:

— Говорит комитет по надзору за соблюдением воинского права. Объявлено перемирие. Генерал Тарик Дайрин даёт слово имперского офицера, что пропустит всех, кто хочет уйти, без боя. Объявлено перемирие. Говорит комитет…

— Им-то тут что надо? — недовольно проговорил раненый капитан с повязкой на глазу.

— Политика, — хмыкнул Кеннет. — Это всё политика. Будут потом кричать, что спасли солдат от бойни. И покажут даже по телевидению. Тут почти всем нужна политика.

— А вам, офицер-инспектор? — ехидно спросил капитан.

— А мне, — Брюс ненадолго задумался, подумав, что пафос сейчас не сработает, а честность не поймут, — хочется спокойно спать по ночам, зная, что никого не предал.

— Ну, — капитан задумался. — Неплохое желание. Я бы тоже так хотел. Вот только думаю… Вот сейчас Ларин ушёл, потом никого не выпустят. А потом уже за нами придут. И что тогда будет…

— Что там со связью? — тем временем спросил Ван Ли у радиста.

— Никто не отвечает, кроме сухарей.

Говорили и по рации:

— Комитет объявляет перемирие…

Следом началась новая канонада, а после — очередной штурм. Командиры поднимали бойцов для обороны.

— На позиции! — приказал Ван Ли. — Держимся дальше. Наши близко.

* * *

Я осмотрел вертолёт. Таких я в академии не видел, явно совсем какая-то новая модификация. Поэтому нам и нужен пилот из их людей. Такой и управлять такой техникой умеет, и все коды знает, чтобы не сбили на подлёте.

— Мне нужно десять человек, — сказал я. — Добровольцев.

И пойду с ними сам, потому что это дело мог сделать только я. Недостатков в людях не было, вызвалось даже больше, чем нужно. Поэтому выбирать пришлось тех, на кого налезла трофейная форма десанта.

Надел кожаную куртку с погонами майора и фуражку офицера вражеского десанта. Раненый офицер, захваченный вместе с вертолётом, пучил глаза, глядя на меня, и мычал сквозь кляп. А разведчики привели пилота.

— Я военнопленный! — с акцентом заявил тот. — И требую соблюдения моих прав! Я офицер армии Дискрема и военнопленный! И я требую…

Я достал пистолет и приставил ему ко лбу.

— Какой ты военнопленный, если ваша империя здесь не воюет? — спросил я. — И по новостям говорят, что это частная компания. Вот, — я ткнул стволом пистолета повязку на его плече с надписью M. O. R. T. — А что такое частная компания?

— Я думаю, это простые бандиты, — заметил капитан Самохвалов, командир первой роты.

— А что мы делаем с бандитами в военное время? — я снял пистолет с предохранителя. — Решай, бандит. Полетишь… или в расход?

— Но он же не имеет права, — где-то рядом тихо возмутился лейтенант Смирнов.

Но Самохвалов отвёл его в сторонку объяснить, на что я имею права, а что нет.

— Летим, — согласился пилот, разглядывая ствол пистолета.

— Правильный выбор. А вот вернёшься ты или нет — зависит от тебя.

А тем временем на борт вертолёта погрузили обе бомбы.

* * *

Штаб армии Независимой Республики Инфиналия…

Помимо пустынных офицеров здесь были люди в чёрной форме со знаками M. O. R. T. на нарукавных повязках. В основном это офицеры и рядовые пехотинцы из дома Хардален и Накамура. Их офицеры распоряжались многим, а вот рядовому составу приходилось идти в бой, чтобы обеспечить численное преимущество, ведь пустынников было не очень много.

Вот только несмотря на это, остатки армии РВС на холме всё равно держались. После очередного штурма генерал Дайрин отошёл на свои позиции и не продолжал, хотя от него требовали начать новое наступление.

Но генерал сидел за столом с картами и раздумывал.

— Саади, — обратился к нему штабной офицер. — Около взвода северных собак покидает территорию.

— Взять их и кастрировать, — брат генерала, капитан Саиф, радостно засмеялся.

Его лицо было изуродовано ожогами. Это последствия того внезапного извержения вулкана во время битвы на другом острове. Едва выжил.

— Отставить, — велел генерал.

— Почему? — возмутился Саиф. — Эти же северные…

— Отставить! — приказал Тайрин громче.

Капитан больше не спорил, все вернулись к работе, но этому очень удивился присутствующий в штабе полковник Кадзуки Накамура.

— Вы их отпускаете из-за обещания. Но разве у вас, пустынников, не принято, что имеет значение только слово, данное другому пустыннику? — спросил он, когда генерал вернулся за стол с картами. — А слово врагу не учитывается?

— Я давал слово не пустынника, а офицера, — возразил генерал, делая пометки в записной книжке. — Но тут у меня расчёт простой. Ушёл один взвод — уйдёт другой. И вскоре оборона посыпется. Остальных возьмём с боем.

— Интересный расклад, — Накамура заулыбался. — Но ваши люди могут принять это за слабость.

— Со своими людьми я разберусь сам, полковник, — отрезал Дайрин.

Он продолжил записи, а его брат оставался рядом, слушая передачу по рации, как люди из имперской комиссии уговаривают обороняющихся уходить.

— Им тоже платит Дискрем? — спросил Саиф. — Поэтому они всем так мешают?

— Не знаю, — сказал генерал. — Может и нет. А вообще, у них там в империи установились свои правила. Каждый хочет что-то заработать на этой войне. Деньги… или политический балл.

Но их разговор прервали.

— Саади, — произнёс вошедший в штаб офицер. — Тех северян, кто отходил, захватили люди полковника Накамуры.

— И что делают?

— Снимают их на камеры, — с удивлением проговорил офицер. — И копают ямки под столбы. Опять.

* * *

База пятой бригады…

Стрельбы пока не было, стих артобстрел. Бойцы смотрели в сторону севера, и офицеры тоже. Подвал разбили, штаб перенесли в другое место, но Ван Ли оставался на поверхности и слушал доклад едва спасшегося бойца, лёжа на носилках.

— Мы сначала прошли, — раненый в плечо парень скрипел зубами от боли, но говорил, — а потом капитан на нас глянул и побежал в джунгли. А по нам как давай стрелять! Кто назад побежал, кто вперёд, кто остался. А кого… они взяли.

Со стороны вражеских позиций донёсся истошный громкий вопль, и боец зажмурился. Санитар, помогающий ему, замер, глядя туда. Кого-то начало тошнить.

— Это Накамуры, — прошептал один из офицеров. — Это они всегда так делают. Нравится им так.

Доносился стук и крики с каждым ударом. Это с того холма, до которого примерно километр. Кеннет посмотрел в бинокль и увидел врага, различая смех на их лицах.

— Суки вы, — проговорил он.

Бойцы Чёрной Стражи веселились, стоя рядом со столбом и ямкой для него. После начали его поднимать. И уже все на базе видели высокий столб с приколоченным и ещё голосящим бойцом, изуродованным до неузнаваемости.

Затем подняли ещё один. Накамура действовали быстро, но очень жёстко.

— Вперёд, ***! — хрипло сказал Ван Ли, приподнимаясь на носилках. — Отбить!

Но враг этого ждал. Палили снайперы, пулемёты, били миномёты. Завыли скорострельные пушки шатунов. Били по нейтралке, чтобы никто не покинул базу, но по самой базе не стреляли.

Враг хотел, чтобы все наблюдали за пытками.

Потеряв несколько человек убитыми и ранеными, северяне вернулись на позиции. Кеннет слышал, как кто-то скрипит зубами. Потом понял, что это он сам.

А крики продолжались, враг готовился поставить новый столб. Кто-то хотел стрелять по холму, но там было много пленных из того взвода, который уводил капитан Ларин. Их выставили как живой щит, а заодно чтобы видели, что ждёт и их.

— Сдавайтесь, — вопили динамики шатунов. — Или с вами будет то же самое.

Люди ругались вполголоса, злились от невозможности что-то сделать.

— Ты же взялся командовать, подполковник, — проговорил раненый в глаз капитан. — И чё делать будем?

— Они мучиться не будут, — тихо сказал Ван Ли.

Кеннет посмотрел на него и вздрогнул. Зубы сжаты, кулаки аж хрустят, глаза красные, на грязном лице видна борозда от скатившейся слезы. Это от боли, но не от своей сломанной ноги, а от чужой. И от ярости, что не может что-то сделать для них.

— Снайпера сюда, — приказал Ван Ли. — Быстро!

Привели одного из гвардейцев-шарфов. Молодой сержант Загорский открыл рот, глядя вперёд. А люди в чёрной форме уже ставили третий столб.

Он влетел в выкопанную яму и дёрнулся, из-за чего боец на самом верху заорал ещё громче и оторвался, упав вниз под смех Накамур. Но добивать они его не спешили, а начали тащить на столб по новой.

А живой щит из других пленных мешал стрелять по врагу. Они притащили туда всех.

— Видишь их? Сделай, что надо, — тихо попросил Ван Ли.

— Нет, — сержант замотал головой.

— Сделай, кому говорят. Слышишь? — он показал вперёд. — Пусть успокоятся уже. Дальше ещё хуже будет. Для них только хуже будет.

— Да я не могу… да вы чего? — возмутился молодой Загорский. — На меня всё хотите спихнуть?

— Ты их не слышишь разве? Не слышишь⁈ — рявкнул подполковник.

Крики слышали все. А до сих пор звучавшее предложение о перемирии и отходе казалось издевательством.

— Там ещё новых отсюда видно, — сказал следящий за позициями врага боец. — Ещё пять человек, головы их торчат. Их чё, на камеры снимают? На камеры снимают, суки, наших пацанов?

— Они хотят, чтобы мы их тоже расстреляли, — проговорил Кеннет. — А потом покажут, как мы своих убиваем, чтобы в плен не попали. Долбанная, сука, политика.

— Стреляй уже! — рявкнул Ван Ли. — Или…

Сержант опустил взгляд, после подошёл к краю окопа и направил винтовку в ту сторону. Руки дрожали, глаз покраснел, дыхание стало прерывистым.

— Промахнусь, — проговорил он. — Ещё хуже сделаю…

— Да стреляй ты уже! — срывающимся голосом взревел Ван Ли. — Я это тебе приказал, мне и под трибунал идти. Но чтобы они не мучились больше. Я…

Кеннет взял бинокль. Смотреть туда не хотелось, но он себя заставил, молясь предкам, чтобы хоть что-то случилось. Правда, не знал, что именно может помочь.

— Ничего не поделать, — шептал он. — Ничего…

И замер, увидев людей в кустах.

— Тихо, — прошептал он, и все посмотрели на него. — Там наши разведчики! Вижу, в кустах. Готовятся атаковать. Но их мало, умрут же всё.

— Но если их поддержать, — Ван Ли вырвал бинокль и приподнялся. При этом сжал зубы, потому что задел что-то сломанной ногой. — Надо поддержать.

— Надо, — Кеннет кивнул.

— Пойдёшь? — спросил подполковник. — Всем придётся идти. Людей мало, не хватает, тут одни только желторотики эти и всё. Сопляки. Но больше никого. Всем, кто умеет, придётся идти.

— Я пойду, — сказал Кеннет, не веря сам себе. — Прикрой, сынок, — он посмотрел на снайпера и хотел сказать это с гордостью в голосе, но голос дрогнул. — А то не дойдём. В этих-то попадёшь?

— В этих попаду, — твёрдо сказал сержант Загорский, начиная целиться в другую сторону.

* * *

Летающая крепость Донар…

Я отдал все распоряжения, чтобы бой продолжался даже без меня. Машина отлажена, у батальонов есть свои цели, штаб на крепости действовал, как и её экипаж.

Но эту цель нужно выполнить мне самому, или конец всей битве. Причём не в нашу пользу.

Вертолёт летел к крепости, пилот назвал позывные и приблизился.

— Скопировали всё, — проговорил один из разведчиков в трофейной форме.

Раненый майор, которого мы взяли с собой, замычал сквозь кляп. На нём моя форма и мой берет с кокардой в виде дракона.

А в иллюминаторы была видна вражеская крепость. Они скопировали «Императрицу» целиком, вплоть до винтика. Явно, чертежи украли давно, потому что такую даже за год не построить.

Но копия такая полная, что даже платформы для вертолётов десанта были на тех же местах. Но я велел пилоту воспользоваться другой, технической, для грузовых вертолётов, а не десантных.

Иначе не пройдём. А так будет шанс.

— Я подбит, я подбит! — кричал пилот на дискренто. — Упаду. Теряю управление.

Он дёргал штурвал, будто и правда мог упасть. Машину дёргало из стороны в сторону. Опасное делает.

— Посадка запрещена, — отозвался диспетчер крепости. — Посадка запрещена. Уходите за землю!

— Упаду сейчас! — заорал он. — Упаду на радар. Вижу площадку. Мне нужно сесть, я подбит.

— Садитесь на техническую площадку, — нехотя согласился диспетчер.

Пилот уклонился в последний момент, потому что крепость начала выпускать ракеты, которые скрыли её в дыму. И вскоре начали палить зенитные пушки куда-то в сторону острова.

У меня каждая минута на счету. Ведь чтобы у нас всё получилось, чтобы диверсия удалась, наша собственная крепость прямо сейчас подходит ближе, чтобы атаковать вражескую всеми своими силами и всей авиацией.

Поэтому каждую минуту будут гибнуть люди не только на земле, но и в небе.

Станислав Варга отнёсся к этой операции серьёзно, и разработал план атаки. А мне придётся действовать во всю силу, иначе нас сомнут, и все смерти будут напрасны.

Мы сели, и закреплённые в тележках бомбы чуть не покатились по полу. От них бил жар, ведь я, пока мы летели, держался за них, отдавая свою силу.

Реакция внутри началась. Она не происходит быстро, но когда рванёт…

Платформа опустилась внутрь, мы высадились и вышли на площадку. На нас смотрели матросы из охраны крепости. Оружие было наготове.

Я вытащил пленного майора их десанта. Мой берет с его головы упал, я нахлобучил его назад. Его окровавленное лицо было туго стянуто бинтом, будто он получил туда пулю или осколок.

— Мы взяли их командора! — воскликнул я на дискренто и толкнул захваченного майора к ним. — Уведите его на мостик!

— Есть, господин майор!

Пленный взвыл через кляп, но матросы, которые его повели, даже не поняли, что у него под формой взрывчатка.

Это нарушение правил, и за такое мне грозит трибунал, если об этом станет известно. Вот только враг на все правила давно наплевал, а люди гибнут.

И чем быстрее я справлюсь здесь, тем меньше их погибнет там.

Тележки выкатили из вертолёта, мои бойцы встали рядом со мной. Враг ещё не понял, в чём подвох, но уже догадывался, что что-то идёт не так.

А я оглядел технический ангар. Полная копия, а это значит, что реактор уже рядом. Бомбы грелись, от них шло тепло. В них бурлил игниум, а во мне — сила Небожителя.

— Работаем, парни, — сказал я. — Огонь.

И мы начали нашу диверсию…

Сапёр из нашего отряда нажал на пульт.

Бах!