Каждую весну мы вместе с женой и дочкой, худенькой светловолосой девочкой, навещаем бабушкин школьный сад. Раннее утро. В голубом небе ни облачка, ни дымки, воздух словно из хрусталя, все кругом полно весеннего обаяния. За зеленой оградой разлив пушистых белоснежных яблонь. Вот девочка добежала до рядка молодых саженцев и встала, как завороженная, обомлев от густого весеннего воздуха. Она нагибается к нежным, лепесткам и ласково приговаривает: «Вот так, яблоньки, растите, живите, вам ведь хорошо»…
Потом бежим под любимые старые липы и долго наблюдаем за птицами. Среди пушистых ветвей прыгают, посвистывая и цокая, черно-сизые скворцы. Они много путешествуют по белому свету, но нет роднее этого маленького деревянного домика, прибитого робкой детской рукой на старой, развесистой липе, где выращено не одно поколение птенцов…
Прошло много лет, как мы у себя дома. Живем, трудимся, страшные годы военных испытаний превратились в далекие воспоминания.
Когда мы приехали домой, отвыкшие от человеческого обращения, первые дни не могли, конечно, не оставить в нас неизгладимого следа. Сложное чувство тревожной радости, минутных сомнений и робости охватило нас. Многих считали погибшими, и семьи получали пенсии за убитого кормильца; других ожидал разоренный очаг, и не одна скупая горькая слеза упала на землю. Впереди жизнь, которую надо начинать почти заново, трудные дороги…
Мы увидели Родину свою, омытую кровью и слезами, героически залечивавшую раны войны. Прекрасен труд советского человека, воина-освободителя, строителя нового мира, но для восставших из мертвых он казался особенно прекрасным. Прошло несколько лет, и на месте пепелищ вырастают новые и лучшие, чем прежде, города и села, а новое поколение молодежи покоряет целину, возводит огромные плотины электростанций на сибирских реках, управляет освобожденной мощью атома и штурмует космос.
…Прошло 15 лет. Где же они, бывшие «солдаты малой воqны», узники Освенцима, люди, натруженные в борьбе, все вытерпевшие, все пережившие?.. Такие, как они, не забываются. За годы жизни там они стали братьями, хорошо узнали характеры, привычки, слабые и сильные стороны каждого, дополняя друг друга всегда и во всем. Они не участвовали в Сталинградской битве, не форсировали Вислы и Одера, не брали Берлина. Но они отважно удерживали безымянную высоту, выдвинутую далеко за передний край и обложенную со всех сторон противником в страшной ночи гитлеровского плена.
Вернувшись в родные места, внешне незаметные солдаты эти словно бы растворились в ярком, солнечном утре жизни. Они скромно трудятся, не торопясь с рассказом о своих делах. Да, были и обиды. Далеко не все понимали, даже некоторые друзья, что не по своей воле ты был в плену, и борьба твоя, самая тяжелая, оказывалась самой неблагодарной. Но они, эти обиды, маленькими и ничтожными кажутся сейчас, когда все встало на свое место.
По-разному сложилась жизнь у каждого.
В Воронеже живет полковник Кузьма Евгеньевич Карцев (Василий — это было его подпольное имя). Он все такой же сосредоточенный и серьезный, с мягкой улыбкой. Ушел в отставку, приучается отдыхать на пенсии, но без работы не может — читает лекции по военному делу студентам мединститута. Когда узнал, что я надумал писать об Освенциме, ответил: «Ты хочешь окунуться в мир страшных воспоминаний… Пожалуй, надо, особенно сейчас, когда угроза возрождения фашизма в Западной Германии становится реальной… Надо до конца разоблачить нацизм, показать его во всей варварской наготе, чтобы это никогда не повторилось… Только об одном прошу: в освенцимских делах обо мне ничего особенного не расписывай…»
Виктор Александрович Иванов, боевой летчик-штурмовик, наш «бременский парашютист», как мы его в шутку прозвали (последний раз бежал из концлагеря, спустившись с пятого этажа на стареньком электропроводе), — в Ленинграде. До 1948 года летал, первым освоил аэросъемку местности со скоростного самолета, но ослабло зрение. «Крылья теперь подрезаны, брат, прочно приземлился…» — и перешел работать техником-лаборантом. Виктора сильно взволновал рассказ М. Шолохова «Судьба человека». «Знаешь, — пишет он, — такое впечатление, когда читаешь, что словно писатель был там, среди нас, беспощадно избитых жизнью… Да, подумаешь, браток, о месте человека в жизни и борьбе…»
…В Мансуровской средней школе (на Орловщине) идет урок литературы. Учительница Нина Савельевна Гусева обращается к ребятам:
— Сегодня мы поговорим о любимых литературных героях. Подумайте и вспомните ваших героев.
Она поднимается, подходит к окну, задумчиво смотрит на заснеженные поля. Школьница с задней парты встает и негромко читает:
«Я никогда не забуду руки дружбы, которую протянула мне в тяжелую годину каторги русская девушка Нина Гусева, учительница из Орловской области, боевой участник нашей подпольной организации… Я не забуду руки этой девушки, как не забуду лицо первого советского солдата — моего освободителя».
Это — слова француженки Мари Клод, активной подпольщицы в освенцимском лагере Биркенау. Все школьники знают эти слова, и учительница для них — лучше всех литературных героев.
Нина Савельевна ласково смотрит на учеников, и ей вспоминаются те далекие дни. Фашистские палачи расстреляли ее мужа, отняли маленького сына, а саму партизанку бросили в лагерь смерти. Но смерти пришлось отступить… Из дымной мглы Освенцима встают мужественные, непокоренные люди. Надя Котенко и Соня Милаковская, польская коммунистка Ванда Якубовская, французские патриотки Мария Диамант и Одет Елина, чешка Власта Беерова. Вместе они боролись за жизнь узников и умирающих детей, распространяли сводки с фронтов, проводили подпольные собрания. Член секретариата Международного освенцимского комитета Одет Елина сообщает своей подруге: «Пиши мне, Нина, на русском языке. Я теперь свободно читаю, так же как и на своем родном французском». А первые русские слова Одет узнала в Освенциме. Нина Гусева была ее первой учительницей, помогла ей на всю жизнь полюбить великие творения русских писателей.
После нескольких лет разлуки мы увиделись и с майором Петром Сидоровичем Махурой. Такой же «колючий», с огоньком в глазах, до смуглоты обожженный горячим украинским солнцем. Живет в Жданове, на пенсии по инвалидности (шутка сказать — три войны, более десяти тяжелых ранений), построил свой домик, воспитывает ребят. Но полноценная жизнь — это не только дом, семья, личное счастье. Поэтому также преподает в средней школе. Врач Нина Федоровна Харламова работает в городе Бабушкине. Время посеребрило ее голову, стали еще глубже морщинки на лице, но неугасимо счастье ее радостных глаз.
Достойно награждена придавленная в концлагерях комсомольская юность. Костя Сорокин экстерном сдал на аттестат зрелости, затем окончил институт и работает учителем в Молдавии. Не отстали от своих сверстниц и три подруги, московские комсомолки-парашютистки, бывшие узницы Биркенау. Все они получили высшее образование: Женя Сарычева — инженер, Викторина Никитина — океанограф, Ира Иванникова — филолог.
Лидия Окольская (Резвых) окончила Донецкий индустриальный институт и работает в Караганде инженером. Лидия Дмитриевна вспоминает:
— Да, это мы тогда, в феврале 44-го, переплыли ледяную Вислу и за три часа свободы едва не расплатились жизнью. Это было героическое безрассудство, побег не был подготовлен… Сейчас у меня двое ребят — сын Саша и дочурка Леночка. Оба еще малы, несмышленыши, и ничего они не знают даже о своей маме. Я боюсь за них, за маленьких. Даже сейчас наше небо не безоблачно, и самое мое большое желание, чтобы наши дети были счастливы, берегли, как святыню, свою Родину, были богаты нашей выстраданной мудростью.
Прислал весточку и Володя Вязьмитинов, откликнувшись на письмо бывших узников гитлеровских концлагерей, опубликованное в «Правде». Володя окончил лесной факультет и работает в лесничестве на Полтавщине.
«Разве это можно забыть? — пишет он. — Рабство, лагеря смерти, печи крематориев. Вы были тогда взрослыми, а я еще почти ребенком, узником под № 181953… Но в наших воспоминаниях не только доля скорби и гнева, но и новых сил в борьбе за мир, за счастье и радость на земле…»
Пишут нам и наши дорогие побратимы — чешские друзья Иосиф Груби из Ольшан и Ярослав Мнедилек из Костельцы. До сих пор они помнят, как «помогли милым братьям, когда бежали как пленники из германского рабства через Злинский край в свою Родину»…
Мы встретились в Советском комитете ветеранов войны, товарищи по трудной судьбе, бывшие узники Освенцима и Бухенвальда, Дахау и Заксенхаузена, Равенсбрюка и Маутхаузена. Мы хорошо научились запирать свои чувства и не обращались к давно не тревожившим нас воспоминаниям, но оказались очень чувствительными к тому, что волнует мир сегодня.
Кому могла прийти в голову мысль — французу, поляку, чеху, бельгийцу, голландцу или норвежцу — в светлый час освобождения из фашистского ада, что всего через несколько лет в Западной Европе найдутся люди, которые посмеют забыть ужасы минувшей войны, и руины, и миллионы жертв, и газовые камеры, и слезы матерей.
Горькие уроки истории не пошли впрок кое-кому на Западе. И что самое чудовищное — Англия и Франция, пострадавшие от гитлеровского нашествия, упорно подталкивают Западную Германию с ее крупным экономическим потенциалом к перевооружению, своими руками помогают создать реваншистскую армию и оснастить ее новейшим оружием, вкладывают меч в руки тех, кто вверг человечество в две кровавые бойни. Своей политикой систематических поощрений западные державы широко открыли путь возрождения фашистских и милитаристских сил боннской Германии. Она становится главным очагом военной опасности в Европе.
Трубадуры империалистической пропаганды пытаются успокоить мировое общественное мнение тем, что нынешняя ФРГ будто бы не является той Германией, которая была побеждена антигитлеровской коалицией, что, дескать, это вполне демократическое государство. Но такое утверждение никем не принимается всерьез даже в самой Западной Германии. Да и в самом деле: какое же это «демократическое» государство, когда основу его составляют те же силы, которые привели к власти Гитлера, — круппы, тиссены, мессершмиты и хейнкели, когда вновь верховодят те же люди, которые помогали нацизму и до самой роковой развязки выкачивали с его помощью баснословные прибыли. Сегодня они снова располагают более чем 70 процентами акционерного капитала ФРГ!
Находя полную поддержку за океаном, немецкие реваншисты наглеют, стучат кулаком по столу, стремятся любой ценой заполучить оружие массового уничтожения, открыто говорят о планах насильственного поглощения ГДР, отторжения польских и чехословацких земель. А чего стоят неоднократные заявления самого канцлера Аденауэра о том, что бог возложил на немцев миссию «спасти Европу от коммунизма». Разве не о том же кричал в свое время бесноватый фюрер?!
В правительстве Аденауэра засели головорезы из «старой гвардии» Гитлера, матерые нацисты типа Шредера, Глобке, Зеебома и им подобные. Из 17 боннских министров и статс-секретарей 12 занимали руководящие посты в аппарате нацистской Германии. Более 40 генералов и адмиралов бундесвера являлись помощниками Гитлера в организации разбойничьего нападения на страны Европы. У них надежные подручные — полицейские комиссары, «высшие руководители СС, которых
мы помним по концлагерям, люди с высшим знаком отличия за особые заслуги перед Гитлером — золотой булавкой и свастикой с венком.
В Западной Германии есть и руки, которые готовы снова схватить банки с «Циклоном Б», снова убивать, вешать, жечь, специалисты по эксплуатации газовых камер и крематориев, садисты высокой эсэсовской квалификации типа Палича из Освенцима или Ильзы Кох из Бухенвальда, которая нередко убивала людей и снимала с них кожу только потому, что ей нравилась красивая татуировка. Многие из них живы и здоровы, слоняются по боннским пивным и по кафе Западного Берлина и скучают по своей прежней профессии…
Десятки и сотни милитаристских организаций, возглавляемых бывшими крупными нацистами, отравляют сознание людей ядом реваншизма и расизма; на так называемых «встречах боевых друзей» восторженно приветствуют генералов типа Дитриха, убийцы военнопленных, или Леммердинга, палача Орадура, или Мейера, кровавые преступления которого никогда не забудут жители острова Крит!
Широко известно, что в боннском государстве возрождена фашистская партия, именуемая «Германской имперской партией». Неофашизм набирает силу и все больше претендует на руководящую роль в политике Западной Германии. На арену выходят живые тени нацизма — Вильгельм Мейнберг, командир отряда телохранителей Гиммлера, д-р Нойман, которого Гитлер прочил на место Геббельса, «теоретик» нацизма Гейнц Кунстман, Отто Гесс, племянник небезызвестного заместителя фюрера Рудольфа Гесса, и другие недобитки.
Но германские реваншисты ошибаются, воображая, что народы, простые люди, те, кто вынес на своих плечах всю тяжесть войны, забыли о фашизме, забыли об его кровавых деяниях.
По всей Европе до берегов Атлантического океана тлеют кости павших и замученных наших солдат и офицеров, братьев и сынов наших, отцов малых детей. Сколько прекрасных человеческих душ погибло за колючей проволокой концлагерей. У них нет могил. Их общая братская могила — в установленной в Бухенвальде черной чаше, где собраны ржавые комья земли и пепла из всех концлагерей. Сколько тысяч матерей и вдов еще хранят пожелтевшие, не просыхающие от слез листки с коротким «пропал без вести». Сколько наших соотечественников, заброшенных бурей войны на чужбину, еще скитается в Западной Германии, США, Бразилии, Канаде, Австралии и других странах на положении «перемещенных лиц» — рабов, униженных и бездомных, придавленных нищетой и бесправием, обманутых лживой империалистической пропагандой…
Народы мира помнят и знают, какой ценой крови и жизни советских людей были вырваны из гитлеровского рабства страны Европы.
Народы мира никогда не простят тем буржуазным политикам, которые кощунственно забывают события недавнего прошлого, снова плетут нить измены и предательства.
Давно ли гитлеровцы распинали на крестах французский народ? Начальником штаба германского военного командования в оккупированной Франции был Ганс Шпейдель. Это он автор «тактики сожженной земли». Это он выносил смертные приговоры французским патриотам, ссылал участников Сопротивления в Освенцим и Бухенвальд, а французских рабочих — на фашистскую каторгу. В Биркенау были задушены Мари Полицер, генералы Дюваль и Вернон, профессор Леон Динвер и тысячи других героев освобождения Франции. Когда смертников увозили в газовые камеры, они кричали оставшимся товарищам: «Подумайте о наших маленьких детях, которые находятся во Франции!»— и пели «Марсельезу».
И вот один из злейших вешателей европейских народов подвизается ныне в роли главнокомандующего войсками НАТО в центральной зоне Европы. Дети французских патриотов — участников движения Сопротивления, расстрелянных Шпейделем, дети заложников, казненных гитлеровским палачом, становятся солдатами Шпейделя…
Реакционные политики снова предают интересы своих народов, они потворствуют стремлениям западногерманских милитаристов разместить военные базы и опорные пункты бундесвера по всей Западной Европе.
Осенью 1960 года, во время заседания Международного комитета Освенцима в Страсбурге, мы были свидетелями нового нашествия на французскую землю немецких оккупантов, на землю, где все напоминает о подвигах борцов Сопротивления, павших в борьбе с фашизмом. Буржуазные правые газеты уверяли, будто во Францию входят вовсе не те немцы, что терзали ее, а чуть ли не «борцы с гитлеризмом». Но на мундирах у многих парашютистов и танкистов бундесвера были нацеплены… гитлеровские кресты и медали. Впрочем бывшие эсэсовцы получили строжайшую инструкцию — не насиловать французских девушек, не заводить разговора о войне, оккупации, по любому поводу говорить о своей любви к Франции. Это было по существу издевательством над лучшими чувствами французских патриотов.
Немногим более 16 лет назад на головы лондонцев обрушивались немецкие ракеты «ФАУ», унося тысячи жизней. И по сей день еще видны следы разрушений в Сити и в южном Лондоне. А теперь наследники мюнхенской предательской политики Чемберлена не только согласны передать преемникам гитлеризма управляемые снаряды, во много раз мощнее, чем ракеты «ФАУ», но пытаются всячески обелить агрессивную политику боннских милитаристов. Они забыли Дюнкерк, Ковентри, «блитц над Лондоном», они принимают в качестве гостя английского правительства бывшего подручного Гитлера — генерала Хойзингера, обхаживают его, ведут с ним переговоры о размещении на Британских островах баз бундесвера — хотят сделать сторожем своего дома того, кто пытался поджечь и разграбить этот дом, а хозяев его превратить в рабов!
Иллюзорными являются надежды, что Англия, Франция, да и США смогут удержать вооруженную ими до зубов Западную Германию под своим контролем. Где гарантия того, что она, набравшись сил, не пойдет по стопам Гитлера? Ведь коварство германского империализма хорошо известно…
Задыхающийся от страха и злобы дряхлый капиталистический мир лихорадочно хлопочет, чтобы оживить труп фашизма, бросить его против всего нового, прогрессивного, растущего. Но замыслам этим не сбыться.
В мире многое изменилось, мир помолодел. От Эльбы до Южно-Китайского моря раскинулся могучий социалистический лагерь — оплот, надежда и авангард всего прогрессивного человечества. В нем более миллиарда человек. Люди этого лагеря — герои и труженики моей Родины, великого Китая, братской Чехословакии, всех социалистических стран — сплочены нерушимым единством и дружбой в борьбе за мир.
Символический факт: на немецкой земле впервые в истории Германии существует и крепнет с каждым днем государство рабочих и крестьян, ставшее бастионом мира в Европе, о который разбиваются волны фашизма и милитаризма. Это Германская Демократическая Республика, где 18 миллионов немцев с корнем вырвали империализм, совершили переход от антифашистско-демократических преобразований к преобразованиям социалистическим.
Свершилось то, о чем мечтали, за что боролись и умирали в концлагерях немецкие коммунисты. И это закономерно.
Можно многое вспомнить о 1945 годе. Мы покидали тогда Германию — полуразрушенную угрюмую страну, побежденную в жесточайшей войне, разочарованную в прошлом и мало верившую в будущее. Многие немцы видели в разгроме гитлеровского райха лишь непоправимую национальную катастрофу. Это были для них мучительные дни позора и тревоги, горя и слез, ненависти и муки. Но народ, как бы ни были велики его испытания и заблуждения, остается, и грядущее счастье его неотвратимо. Передовые люди нации глубоко верили в разум народа и вели героическую борьбу за души людей, для которых крах человеконенавистнической, бредовой идеи о мировом господстве оказался поучительным и отрезвляющим трагическим уроком.
Спустя 10 лет нам, пятерым бывшим узникам нацистских концлагерей, привелось близко встретиться с немцами вновь, когда мы получили согласие правительства ГДР основать в Берлине советский «Комитет за возвращение на Родину». Мы увидели возрожденные города и заводы, мы увидели величайшие демократические преобразования, новых людей и новые жизненные идеалы, сложный, во многом болезненный процесс очищения умов от чудовищной лжи фашизма, процесс обновления политической и духовной жизни.
На ГДР лежит историческая миссия в определении судеб страны. Немецкие империалисты и помещики в Западной Германии бредят «днем икс», мечтая вернуть фабрики и заводы, земли, переданные крестьянам.
С помощью реакционных кругов США они направляют против ГДР огонь всех своих пропагандистских и шпионско-диверсионных орудий. Но миллионы рабочих и крестьян на востоке Германии живут и будут жить без капиталистов, они создают новый мир, строят его с любовью и воодушевлением и готовы грудью защищать свои исторические завоевания. Вместе со всеми народами лагеря социализма они не допустят, чтобы территория от Рейна до Эльбы покрылась атомным пеплом.
Нет, история больше не повторится! Время движется вперед и работает против поджигателей войны. Простые люди земного шара берут в свои руки судьбы мира.
В священной борьбе за мир их воодушевляет великий пример народов Советского Союза, строящих коммунизм, гуманные, согретые заботой о судьбах всего человечества предложения выдающегося борца за мир и дружбу народов Н. С. Хрущева о мирном соревновании, о всеобщем разоружении, с тем чтобы навсегда исключить войну из жизни общества. Предупреждающе звучат его слова:
«Надо полагать, что Аденауэра не могут прельщать конечные «лавры» Гитлера. Со всей определенностью следует заявить, что если бы взяли верх в Западной Германии оголтелые фашисты, которые сейчас допускаются к власти и командованию, к созданию бундесвера, к командованию вооруженными силами НАТО, и если бы эта гадина захотела заползти за пределы своих границ, то ей не только не удалось бы доползти до Москвы и Сталинграда, как это было во время гитлеровского нападения, она была бы раздавлена на своей территории».