Освенцим — Аушвиц. Плывут годы, зарубцевались раны войны, рождаются, растут и старятся люди, меняется облик мира, человеческий гений укротил атом и проник в безграничные просторы космоса, но эти слова до сих пор острой болью отдаются в сердцах миллионов людей. Разносится по свету и будет разноситься еще многие годы страшная быль об освенцимском концерне смерти.　

Через 15 лет нам довелось вновь побывать в Освенциме в составе делегации Советского комитета ветеранов войны, которая была приглашена Польским союзом борцов за свободу и демократию на празднование XV годовщины освобождения Освенцима Советской Армией.　

Трудно передать те сложные и волнующие чувства, которые владели нами на протяжении всей поездки в Польшу.　

Эта поездка происходила в знаменательные, исторические для польского народа дни. В 1945 году в ходе стремительного январского наступления, начавшегося с берегов Вислы и охватившего весь фронт от Балтики до Карпат, победоносная Советская Армия и сражавшееся плечом к плечу с ней Войско Польское освободили большую часть польских земель.　

Польский народ был истерзан и обескровлен. Более 6 миллионов поляков сложили свои головы в борьбе с оккупантами, были замучены и сожжены в концлагерях.　

Выступая на митинге в Лодзи, первый секретарь ЦК ПОРП Владислав Гомулка сказал:　

«Гитлеризм хотел не только стереть название Польши с карты Европы. Он хотел уничтожить польский народ как таковой… На нашей земле должны были жить немцы. Поляки должны были исчезнуть. И если бы Гитлер выиграл войну, польский народ, несомненно, постигла бы ужасная участь…　

То, что до этого не дошло и что история пошла по другому пути, является прежде всего исторической заслугой Советского Союза, ибо Советская Армия разгромила гитлеровские войска. Она поставила гитлеровскую Германию на колени, она спасла польский народ от уничтожения, а другие народы от неволи и рабства». Свыше полумиллиона советских воинов отдали свою жизнь на польской земле за освобождение Польши.　

Кровь, совместно пролитая советскими и польскими солдатами, навеки скрепила дружбу между нашими народами. Эти большие, искренние, дружеские чувства к советскому народу мы ощущали повсюду — на собраниях и митингах в Варшаве и Кракове, в задушевных беседах и встречах с нашими гостеприимными друзьями.　

…Мы приехали в Освенцим в ясное морозное утро. Старинный замок в готическом стиле — бывшее владение князей Освенцимских, костел, железнодорожная станция, аккуратные домики с черепичными крышами.　

Символом смерти был этот городок в недалеком прошлом. Сейчас здесь — жизнь и созидание. Повсюду видны плоды героического труда братского польского народа, строящего социализм. Недалеко от Освенцима, в Новой Гуте, выросли огромные корпуса комбината имени В. И. Ленина, ставшего сердцем металлургии страны. В Моновицах, у стен одного из прежних лагерей смерти, по берегам реки Солы, покрытым сосновыми перелесками, раскинулись многочисленные цехи Освенцимского химического комбината. Это — центр большой химии, одна из ведущих строек шестилетнего плана народной Польши. Строить и монтировать комбинат помогали советские специалисты. Он уже выпускает синтетический каучук, бензин, полупродукты для пластмасс.　

Еще поворот — и машина выходит на трассу, которая прямо ведет в Бжезинку — в Биркенау, бывшую зону уничтожения. Все здесь — сама история страданий и борьбы этого куска измученной польской земли, каждая пядь которой смешана с пеплом миллионов людей. Когда-то птицы не летали над этими гиблыми болотистыми местами, ядовитый дым от печей крематориев отпугивал все живое.　

Вот железнодорожная ветка, въездные ворота, проглатывавшие транспорты с людьми, платформа для «селекции»… Из сотен гробообразных бараков женского лагеря в секторе BI и мужского напротив в секторе ВII остались немногие — для показа экскурсантам. У одного из бараков небольшие столбики с надписями. Одна из них на французском языке: «Нашим дорогим детям, исчезнувшим здесь (1942), Марселю и Люсьену, 22 и 19 лет, студентам университета в Кане»…　

Налево через дорогу подобно гигантским ископаемым возвышаются мрачные прямоугольники с нагромождением бетона и железа — взорванные крематории. У подземной газовой камеры 2-го крематория — плита с обелиском мученикам Освенцима, воплощенное в мраморе проклятие убийцам..　

В Освенциме I — «Штаммлагер» сохранено все так, как было. Два ряда колючей проволоки, бетонные вышки с пулеметами, экспериментальный крематорий и циничная надпись над входными воротами: «Труд делает свободным»…　

Здесь сейчас музей-памятник Сопротивления фашизму, трагедии и великого мужества. Он, как сама история, беспощадно хранит имена палачей и их злодеяний, делает свое грозное и святое дело.　

В первом зале польской секции музея через всю стену огромная надпись: «Их было четыре миллиона».　

…Разве изгладятся из памяти серое, мокрое освенцимское небо со зловещими отблесками пламени крематориев, автоматные очереди и душераздирающие вопли, отдающиеся эхом в тревожные ночи, парады живых скелетов и «селекции», истребительные аппели, зверства капо, «научные» эксперименты, дорога смерти к газовым камерам.　

Сотни экскурсантов из всех стран мира посещают этот музей нацистских зверств. Приезжают разные люди, с разными чувствами, некоторые с недоверием или только с равнодушным любопытством. Но все они уходят отсюда одинаково потрясенные, оставляя свое безразличие и сомнения после того, как пройдут путь, проложенный миллионами узников Освенцима, от брамы по дороге пыток до печей крематория.　

Директор музея Казимир Смолен (тот самый польский паренек, который выполнял роль разведчика подпольной антифашистской организации на «шрайштубе» СД) рассказал, между прочим, такой эпизод. Летом 1959 года Освенцим посетила группа американских туристов, среди которых находилась жена одного чикагского миллионера. Осматривая экспонаты музея, она с волнением говорила: «Как жестоки и безжалостны были эти люди… Нет, не люди, а звери». Но вот американка увидела груды женских волос и кос, лицо ее побелело и она с криком «Это, наверно, отсюда!» упала в обморок. Придя в себя, миллионерша отправилась на почту и телеграфировала своей дочке в Чикаго, чтобы та немедленно спалила накладную косу, которую мать купила ей после войны в Западной Германии.　

…Освенцим живет вовсе не «музейной» жизнью. Это не только памятник жертвам фашизма, это непримиримый Борец, предостерегающий людей и омолаживающий их память. Это не только символ величайших человеческих страданий, но и символ мужества, победившего смерть. Польская, венгерская, чешская, советская секции музея рассказывают о «солдатах малой войны», о тех, кто встал на путь сопротивления, на путь тайной и смертельно опасной борьбы. Вот блок № 4, где в подвале у Эрнста Бюргера встречались герои Сопротивления, проходили заседания подпольного интернационального комитета и откуда разносился по всему лагерю клич непокоренных борцов.　

Сегодня многие из них встретились вновь в Освенциме. Они постарели, годы идут, но дружба, рожденная в лагере смерти, не стареет. С глубоким волнением они вспоминают о суровых днях борьбы с фашизмом, об интернациональном содружестве, рассказывают о себе, жизни и труде в послевоенные годы. Бруно Баум — член ЦК Социалистической единой партии Германии, он работает секретарем потсдамского окружкома СЕПГ. Леон Стасяк — заведующий отделом пропаганды и агитации ЦК Польской объединенной рабочей партии. Тадеуш Холуй стал видным польским писателем, он — генеральный секретарь Международного освенцимского комитета. Доктор Владислав Фейкел — доцент Краковской медицинской академии. Австрийский коммунист Генрих Дюрмайер работает адвокатом в Вене, Оскар Бетлен — известный венгерский партийный публицист. Он подарил нам свою книгу об Освенциме, попросив обязательно прочесть главу «о русских товарищах, советских коммунистах, которые в тяжелые годы освенцимского подполья были самыми надежными друзьями в борьбе».　

…Их было 4 миллиона — людей разных национальностей, разной веры, воинов и стариков, детей и женщин.　

Торжественно и скорбно льются звуки траурного марша. Словно в бесконечном почетном карауле стоят десятки тысяч людей, пришедших почтить память погибших, стоят, обнажив головы, сжав кулаки. Делегации 12 европейских стран, сыны которых своей кровью завоевали победу над фашизмом, возлагают венки около «черной стенки» 11-го блока, где были казнены тысячи борцов движения Сопротивления. Каждый, кому довелось ступить на этот маленький кусочек залитой кровью земли, получил от нее свою долю скорби, гнева и новых сил.　

Здесь же, у бывшего блока смерти, начинается митинг. Торжественный пафос митинга — клятвы — это не простой обряд. Пепел Освенцима громко стучит в сердца людей, напоминая о чудовищных злодеяниях фашизма, взывая к величайшей бдительности.　

Это не должно повториться! От имени павших и живых слова эти повторяют с трибуны бывшие узники Освенцима: поляки — Председатель Совета Министров ПНР Юзеф Циранкевич и Тадеуш Холуй, француженка Симона Вель и немец Бруно Баум, глава английской делегации лейборист Хуг Делар и представитель нашей Родины летчик-герой Алексей Маресьев. И словно стоит за ним сам советский народ, могущественный и　великий, сломавший хребет страшному фашистскому зверю.　

Ничто в Освенциме не воспринимается как музейное, как что-то исчезнувшее. В Западной Германии недобитое фашистское охвостье вновь поднимает голову. Оно наглеет, действует открыто, без маски, устраивает расистские вылазки, чертит изображения паучьей свастики на стенах домов, ратушах и церквах, на памятниках жертвам гестапо, устраивает эсэсовские сборища со смрадным дымом факелов и визгливыми фашистскими песнями. Народы мира помнят, как все это начиналось и чем кончилось. Они знают, что от свастики на стене до газовой камеры — один шаг.　

Как могучий клич священной справедливости прозвучали на митинге слова сынов и дочерей 12 стран, подвергшихся гитлеровской агрессии:　

Мы, объединенные Освенцимом, этим символом страдания народов, с земли, залитой кровью и слезами, в которой лежит прах замученных, от имени погибших в газовых камерах миллионов мужчин, женщин и детей, которые уже никогда не заговорят, от имени всех борцов Сопротивления против фашизма и милитаризма в XV годовщину освобождения Освенцима снова взываем, как когда-то из-за колючей проволоки, ко всем людям доброй воли, к правительствам и парламентам, ответственным за мир:　

— Избавить человечество от угрозы возрождения фашизма, преградить ему путь в Западной Германии.　

— Выполнить завещание миллионов, погибших и замученных, наказать и обезвредить всех фашистских преступников, палачей Освенцима.　

Совесть человечества требует этого возмездия. Однако при прямом попустительстве со стороны западных держав многие гитлеровские палачи до сих пор не понесли кары. Разгуливают еще по свету и более тысячи эсэсовских убийц из Освенцима. Правительства империалистических стран— участниц НАТО и других агрессивных военных группировок не принимают мер для розыска, выдачи и наказания нацистских преступников, грубо попирая декларацию, принятую Генеральной Ассамблеей ООН 13 февраля 1946 года, которая рекомендовала всем членам ООН «принять немедленно все нужные меры для того, чтобы военные преступники, которые несут ответственность за вышеуказанные преступления или принимали в них непосредственное участие, были арестованы и высланы в те страны, где они совершили свои ужасные деяния, для суда и наказания, согласно законам этих стран».　

До сих пор не наказаны за свои злодеяния лагерфюрер Гоффман и рапортфюрер Кадюк, унтершарфюрер СС Дулевски, принимавший участие в расстрелах на 11-м блоке, главный фармацевт лагеря Капесиус, разработавший на практике технику применения «Циклона», Элизабет Рупперт, старшая надсмотрщица 10-го «экспериментального» блока, обершарфюрер Йозеф Клер — бывший начальник «дезинфекционной» команды в Биркенау, который руководил засыпкой «Циклона Б» в люки газовых камер, убивал заключенных инъекциями фенола, и многие другие преступники.　

Вот почему Международный комитет Освенцима выдвинул в своей программе требование не забыть, не простить кровавые злодеяния гитлеровских извергов, всеми силами бороться за сохранение мира, против возрождения германского фашизма и милитаризма.　

В своей справедливой и благородной деятельности комитет опирается на широкое международное сотрудничество бывших узников — участников движения Сопротивления. Членами комитета являются национальные организации 10 европейских стран — Австрии, Бельгии, Венгрии, Франции, Польши, Англии, Чехословакии, Голландии, Советского Союза, Югославии. С комитетом сотрудничают организация бывших узников Освенцима в ГДР, а также отдельные группы в Израиле, Швеции и ФРГ.　

За 3 года Международный освенцимский комитет разоблачил более 200 бывших эсэсовских палачей из Освенцима, скрывавшихся на территории Западной Германии, и потребовал привлечения их к суду.　

* *

*

Много больших и малых эсэсовских «фюреров» из Освенцима свили себе гнездо в Западной Германии. И дело не только в том, что их разоблачению чинит препятствия боннская полиция. Как уже упоминалось, нацистские преступники пользуются широкой поддержкой и покровительством правительственных кругов Бонна, многим из них предоставлены руководящие посты в государственном аппарате. О каком уж преследовании может идти речь?!　

В Западной Германии многие годы вообще предпочитали не говорить и не писать об Освенциме, ибо там виновников и участников освенцимского преступления много раз больше, чем пострадавших — бывших узников. Некоторые высокопоставленные лица пытались даже обелить кровавый гитлеровский режим, перейти к реабилитации фашистских преступников; они оспаривали историческую правду об Освенциме, уверяя, что факт гибели четырех миллионов людей — это, мол, «пропаганда», «оскорбление немецкого народа», что если и умерло в этом лагере, то несколько сотен тысяч человек, и то по своей вине. А какая возня была поднята вокруг издания в ФРГ «Дневника-исповеди» главного коменданта освенцимских лагерей Рудольфа Гесса (в апреле 1947 года по приговору Варшавского военного трибунала он был повешен на территории Освенцима). И первыми «опровергателями» откровенных признаний обербандита выступали господа из концерна «ИГ — Фарбен», которые вместе с эсэсовцами мучили и убивали заключенных.　

Не раз в Западной Германии раздавались знакомые голоса — «забыть прошлое», проявить «терпимость» к тем, кто виновен в гибели миллионов людей, что бывшие эсэсовцы прошли якобы «интеллектуальное перевоспитание» под сенью боннской демократии. Нетрудно было догадаться, кто был инициатором этих призывов: главные организаторы нацистских преступлений, занимающие высокие посты в боннском государстве. Был разработан проект закона о так называемом «истечении срока ответственности за давностью преступления».　

Большая часть преступников, арестованных ранее под напором общественного мнения, была выпущена на свободу. В их числе: Вильгельм Богер — один из руководителей политического отдела СД освенцимского лагеря, кровавый палач, осуществлявший массовые расстрелы на 11-м блоке смерти; эсэсовский доктор Бруно Бегер, «обработавший» 115 узников в коллекцию скелетов для музея антропологии, и другие.

Боннская юстиция, применяя тактику затяжек, отложила на неопределенное время предполагавшийся франкфуртский процесс над эсэсовцами из Освенцима, объявив, что «к судебной ответственности можно будет привлечь не более 30 человек».　

Но вот грянул гром…　

Весной 1960 года в Аргентине был схвачен и тайно доставлен в Израиль крупный нацистский военный преступник Адольф Эйхман. Официальные лица в Бонне, и прежде всего ближайший помощник канцлера — статс-секретарь Глобке, были буквально обескуражены этим событием. А в самый канун нового года был арестован еще один фашистский волк — Рихард Бер — последний эсэсовский комендант Освенцима, исполнитель секретного гиммлеровского плана уничтожения всех освенцимских лагерей вместе с заключенными.　

Какая связь между этими событиями? Очень большая.　

И тут и там попались избежавшие в свое время возмездия кровавые гитлеровские палачи, для которых убийство было профессией, всего лишь одним из видов «нормальной» деятельности. Разница между ними лишь в масштабности и рангах. Если Эйхман числился в категории «высших руководителей» СС, занимался планированием и организацией уничтожения миллионов людей в размерах всей Европы, то оберштурмбаннфюрер Бер — сошка чуть помельче — был исполнителем, специалистом по эксплуатации газовых камер в Освенциме. Какая из этих функций гнуснее — трудно сказать. Но известно, что Бер, заменивший главного коменданта Освенцима Тесса, вполне оправдал надежды фашистских заправил. Он жестоко расправился с участниками словацкого национального восстания, когда их доставили в Освенцим, казнил руководителя лагерного подпольного интернационального комитета Сопротивления Эрнста Бюргера и его боевых товарищей, лично руководил в январе 1945 года эвакуацией всех филиалов лагеря на последнем этапе освенцимской трагедии. Более 30 тысяч оставшихся в живых заключенных, голодных, истощенных, больных, в том числе и детей, эсесовцы построили в колонны и погнали на запад, в глубь Германии. Этим чудовищным «Тоденмаршем» руководил лично Бер. Всех, кто не мог быстро идти, он приказывал пристрелить. Канавы по обе стороны шоссе были забиты телами мужчин, женщин и детей.　

Но есть и другие детали, которыми различаются биографии этих палачей.　

Эйхман, улизнув в мае 1945 г. из американского лагеря в Альт-Аусзее, более 10 лет скрывался в Аргентине под именем синьора Рикардо Клемента — скромного служащего автозавода западногерманской фирмы «Мерседес-Бенц», пока не был выслежен и схвачен агентами израильской разведки. Что касается эсэсовца Бера, то он никуда не убегал и не скрывался, а все послевоенные годы припеваючи жил в Западной Германии, в лесных угодьях князя фон Бисмарка. Жил на широкую ногу, регулярно поддерживал семейные и коммерческие связи со своей женой Марией Бер, проживающей под Гамбургом, ежемесячно клал в карман доходы от своего поместья. После якобы случайного разоблачения преступника в Бонне была создана специальная комиссия, которая должна была доказать, что в полицейском ведомстве министра внутренних дел ФРГ Герхарда Шредера (получившего воспитание в гитлеровских штурмовых отрядах) ровно ничего «не знали» о местопребывании Бера.　

От внимания наблюдателей не ускользнул тот факт, что арест Бера был произведен с нарочитым шумом и преследовал, как и другие акции боннских реваншистов, далеко идущие политические цели: отвлечь внимание в связи с процессом Эйхмана, выгородить его главных нацистских соучастников по убийствам, которые занимают сейчас высокие посты в боннском государстве и органах НАТО. В Бонне пуще огня боятся, что Эйхман проболтается о том, чем занимались эти «демократы» при фюрере.　

Поэтому с первых же дней появления Эйхмана в тюрьме вблизи Тель-Авива вокруг него началась упорная тайная политическая борьба. Аргентина обращается с жалобой в Совет Безопасности ООН и требует от Израиля возвратить похищенного Эйхмана. Происходит осечка. Затем следует солдафонский окрик бывшего американского президента из Вашингтона. Наглые требования выдвинул Бонн: отказаться от процесса над Эйхманом, который-де «причинит огромный моральный ущерб Федеративной Республике Германии», или во всяком случае «судить его по законам ФРГ».　

Кто же такой Эйхман, что это за человек, процесса над которым так боялись в Западной Германии?　

Это, вероятно, самый гнусный убийца в истории человечества. Еще Международный военный трибунал в Нюрнберге, судивший главных гитлеровских военных преступников, установил, что Эйхман является не только исполнителем нацистской политики человеконенавистничества, но и непосредственным организатором уничтожения миллионов людей в концлагерях.　

Эйхман был ближайшим помощником Гиммлера и Кальтенбруннера. В главном управлении имперской безопасности (RSHA) он возглавлял специальный отдел IV А, занимавшийся «окончательным решением» еврейского вопроса, начатым после нападения фашистской Германии на Советский Союз. Основной индустриальной базой этого «решения» Эйхман избрал освенцимский концерн смерти. Наделенный особыми полномочиями, Эйхман лично отдавал распоряжения главному коменданту освенцимских лагерей Рудольфу Гессу об уничтожении прибывающих со всех концов Европы транспортов.　

Обратимся к официальным документам, регистрам эсэсовских архивов и показаниям очевидцев — бывших узников Освенцима.　

Сентябрь 1941 года. Эйхман вместе с Гессом настойчиво ищут «экономичного» способа массового уничтожения людей. По заданию Эйхмана освенцимский комендант едет на «усовершенствование» в лагерь смерти в Треблинке, и по возвращении проводит «эксперименты» на 900 советских военнопленных. Палачи нашли газ — «Циклон Б» и способ его применения…　

Вот дальнейшая статистика смерти — уничтожения наиболее крупных транспортов по телеграфным приказам Эйхмана, проходившим под шифром «особая обработка», «мрак и туман»:　

1942 год из Греции —80 тысяч человек, 1943 год из Лодзи и Верхней Силезии — 90 тысяч, из Терезина — 20 тысяч, 1944 год из Венгрии и Закарпатской Украины— 400 тысяч человек.　

Наиболее зловещими были уничтожение целого семейного лагеря в Биркенау и так называемая «венгерская операция Эйхмана». 23 января 1943 года Эйхман телеграфировал Гессу о «чрезвычайно секретном и важном деле» — из Терезина будет направлено в Биркенау первые 5 тысяч евреев чешского происхождения, которых надлежало разместить пока в семейном лагере. 6 марта Эйхман посетил этот семейный лагерь и приказал подвергнуть всех его обитателей «особой обработке», то есть отправить в газовые камеры, что и было осуществлено 8 марта. Высокопоставленный палач лично руководил этой операцией. Однажды, возмутившись, что в газовые камеры впихивают одетых людей, Эйхман распорядился немедленно переоборудовать камеры под «душевые», чтобы жертвы обязательно раздевались, и всю одежду поновее отправлять в Германию…　

В марте 1944 года «оперативная» группа Эйхмана прибыла в Будапешт. По согласованию с государственными секретарями Эндером и фон Баки — венгерскими Квислингами, Эйхман начал отбор для «специальной обработки» 450 тысяч «неарийцев». Начиная с апреля по июнь в Освенцим ежедневно приходило по 12–16 эшелонов, ими были забиты все подъездные пути от станции до крематориев. Мы помним эти страшные дни. Печи крематориев не успевали перерабатывать живое топливо, и трупы жгли в глубоких рвах.　

Человекоубийство для Эйхмана было не только профессией, но и отхожим промыслом. Через его руки прошли огромные суммы денег, несметные драгоценности. Ложью, шантажом и посулами он вымогал у своих жертв валюту, золото и драгоценности.　

В Греции Эйхман открыл специальные конторы по продаже земель на «новом месте жительства». Уплатившим деньги выдавались квитанции, которые обманутые жертвы должны были предъявить по прибытии на «обетованную» землю в Биркенау… Во время «венгерской операции» Эйхман получил от представителя венгерского «сортировочного комитета» доктора Кестлера выкуп в 3 миллиона пенге, которые тут же обратил в золото. В начале мая 1945 года, когда главарь гестапо Кальтенбруннер порекомендовал Эйхману скрыться в нацистском «подполье», последний признавался, что у него было несколько ящиков с золотом.　

С циничностью одержимого убийцы Эйхман хвастался своему поверенному Дитеру Вислицени, подвизавшемуся в свое время с ним в Братиславе: «Я жил не зря. На моей совести 5 миллионов убитых. Я это сознаю с удовольствием и готов хоть сейчас с улыбкой прыгнуть в могилу…»　

Но прыгнул тогда Эйхман не в могилу. С помощью своих друзей, занимающих сейчас видные посты в Бонне, он бежал из американского лагеря и до 1950 года скрывался в Люнебургской пустоши на северо-западе Германии, годами выжидал удобного момента, чтобы махнуть за океан. В этом ему посодействовали неонацистские и ватиканские организации, переправив эсэсовского палача в Италию, где он скрывался в немецком колледже св. Марии в Риме, ректором которого был в то время монсиньор Худаль — фашист и ярый поклонник Гитлера. Получив в Риме фальшивые документы, Эйхман бежал в Аргентину. Только спустя почти 16 лет он оказался на скамье подсудимых.　

…И вот сидит в зале суда в специальной пуленепроницаемой будке этот кровавый палач и садист, неторопливо поясняет, как во имя фашистской «идеи» в годы второй мировой войны по его санкции в печи освенцимских крематориев были брошены миллионы мужчин, женщин и детей.　

Вместе с Эйхманом в здание «Народного дома» в Иерусалиме вошли не только призраки миллионов жертв, замученных и погибших в газовых камерах, — рядом с ним явственно возникают тени других, живых нацистских соучастников Эйхмана по убийствам, которые подвизаются на руководящих постах в боннском правительстве и органах НАТО, проводят наглую реваншистскую политику, разрабатывают черные планы западногерманских милитаристов.　

Почему же вместе с Эйхманом на скамье подсудимых нет сейчас Глобке, Шпейделя, Хойзингера, Шредера, Зеебома, Ферча, Оберлендера, Штрауса и других фашистских бандитов, которые также несут ответственность за кровавые злодеяния, совершенные ими во время второй мировой войны?　

Вот, к примеру, Ганс Глобке — в прошлом приближенный Гитлера, а ныне правая рука Аденауэра. Глобке очень не любит, когда интересуются его личностью, но всякий раз, когда заходит речь о злодеяниях гитлеровских выродков, оказывается в фокусе внимания мировой общественности. И это не случайно.　

Кто идейно вооружал фашистских погромщиков, узаконил массовые убийства во имя «Великой Германии», «освобождал» убийц от страха перед ответственностью? Ганс Глобке — автор и комментатор человеконенавистнических расистских «Нюрнбергских законов» 1935 года об «имперском гражданстве» и «защите германской крови». Не вытравить из людской памяти и то, что Глобке был личным другом, ближайшим соратником оберштурмбаннфюрера СС Эйхмана по претворению в жизнь разбойничьей программы массового уничтожения неарийцев. Сколько общего в их лозунгах того времени:　

«Наша обязанность уменьшить чужое население…» (Глобке).　

«Всеми средствами физически уничтожать неарийцев…» (Эйхман).　

Или взять Адольфа Хойзингера, бывшего гитлеровского штабного генерала, ныне одного из военных заправил НАТО. Среди его кровавых преступлений есть такие, которые долгое время оставались неизвестными. А ведь он не только разрабатывал фашистские планы агрессии, нацеливал удары на Париж и Лондон, Киев и Москву, но и был организатором уничтожения советских военнопленных. Секретные директивы и инструкции о казнях и селекциях советских военнопленных, о создании в лагерях так называемых «дежурных отделов», которым предписывалось «не допускать каких-либо сентиментальностей в отношении русских военнопленных», были разработаны и подписаны не штабом СС, как лживо утверждают адвокаты германского генералитета, а начальником оперативного управления генштаба Хойзингером. В ноябре 1944 года «в соответствии с приказом верховного командования» Хойзингер издал новую инструкцию о передаче всех военнопленных в ведение главного управления имперской безопасности (Кальтенбруннера и Эйхмана) для ликвидации в концлагерях. Да и не только советских военнопленных. В Освенциме после этой директивы Хойзингера было уничтожено 600 английских солдат и офицеров с африканского фронта. Вот кого господа английские правители принимают ныне в качестве почетного гостя!　

Нынешний боннский министр внутренних дел Герхард Шредер прошел богатую школу провокаций и убийств в гитлеровских штурмовых отрядах. После 1945 года Шредер поспешно сменил коричневую рубашку штурмовика на мантию «доктора права», а членский билет нацистской партии — на удостоверение члена ХДС, партии Аденауэра. Став министром, он приютил в боннской полиции гитлеровских выкормышей — штурмовиков и эсэсовцев — и развил такую бурную деятельность по подавлению демократических организаций, что ей мог бы позавидовать сам Гиммлер. Он бросает на скамью подсудимых борцов за мир, подвергает гонениям такие прогрессивные организации, как «Объединение лиц, преследовавшихся при нацизме».　

На посту федерального министра по делам переселенцев в течение длительного времени подвизался бывший гауптштурмфюрер СС, палач и вешатель Теодор Оберлендер. Это он в годы войны выпрашивал у фюрера кровавый орден за свои злодеяния в качестве политического фюрера карательных батальонов, орудовавших во Львове и на Кавказе. Руки Оберлендера обагрены кровью тысяч поляков, украинцев, евреев, русских. Спасая своего коллегу, в Бонне были вынуждены убрать Оберлендера с министерского поста, но военный преступник остался депутатом бундестага от правящей партии ХДС.　

А разве матерый немецкий милитарист, военный министр ФРГ Штраус не является в глазах всего мира нацистским сообщником Эйхмана и Оберлендера?!　

Недавно Штраус назначил на пост главнокомандующего бундесвером бывшего гитлеровского генерала Фридериха Ферча, переданного в 1955 году советскими органами правительству ФРГ в числе военных преступников, не подлежавших помилованию. В Бонне вновь облекли властью того, кто в недавнем прошлом давал распоряжения об уничтожении мирного населения, о разрушении советских городов, о варварских артиллерийских обстрелах Ленинграда.　

А кто организовывал массовую отправку транспортов из Балканских стран с человеческим топливом для освенцимских крематориев? Крумель, Бекерли, Мертен. После вмешательства Международного освенцимского комитета преступник Мертен был арестован в Греции,　но… вскоре отпущен на свободу как подданный ФРГ. Боннские власти всячески выгораживают и Крумеля, прикидываясь наивными, доказывая, что этот господин не имел никакого отношения к истреблению миллионов людей.　

Глобке, Хойзингеру, Шпейделю, Ферчу и другим гитлеровским последышам сидеть на скамье подсудимых вместе с Эйхманом. От фактов кровавых злодеяний им не уйти. Их не скрыть и не опровергнуть. Они все причастны к тому, что олицетворяет в глазах всего мира нацистский палач Эйхман!　

Боннский канцлер предпринял отчаянные дипломатические и пропагандистские усилия, чтобы одновременно отмежеваться и защитить Эйхмана, выгородить бывших гитлеровцев, входящих в его правительство, все сделать для того, чтобы процесс над Эйхманом не превратился в новый международный суд над нацистской Германией, не продемонстрировал, какую роковую опасность повлечет за собой предоставление ядерного оружия западногерманским реваншистам. В этих делах у правящих кругов Бонна нашлись союзники среди израильской правящей верхушки, которая пошла на сговор с западногерманскими реваншистами и стремится не допустить изобличения в ходе процесса над Эйхманом его боннских сообщников — гитлеровских военных преступников.　

Премьер-министр Израиля Бен Гурион в угоду Аденауэру дал указание сократить публикацию материалов следствия и предварительно знакомить с ними… правительство ФРГ. Мировая общественность так и не узнала, что же написал Эйхман на 4 тысячах страниц, пока сидел в бомбоубежище военного форта Кэмп-Лияр и кто те 387 его соучастников, занимающие в настоящее время высокие посты в ФРГ, о которых он был готов дать показания.　

Разве не примечательно, что правительство Бен Гуриона вопреки израильским законам разрешило «защищать» Эйхмана пресловутому западногерманскому адвокату Серватиусу и взяло на себя все расходы в связи с этим делом. Глобке еще в прошлом году спешно направил в Тель-Авив этого адвоката, являющегося агентом и доверенным лицом недобитых гитлеровцев. Серватиус имеет опыт по «мокрым делам» — 15 лет назад он выгораживал на Нюрнбергском процессе гитлеровского преступника Заукеля. На процессе Эйхмана Серватиус пытался свалить всю вину на нацистское государство, которое, видите ли, «вовлекло» Эйхмана в преступление…　

Взяв в свои руки «управление» всем процессом, правящие круги Израиля добились, что в обвинительном заключении по делу Эйхмана ни словом не говорилось о его сообщниках — бывших нацистах, легализовавшихся в ФРГ. Имена, фамилии, должности были заменены стандартной формулировкой — «Эйхман вместе с другими (?!!)… убил миллионы евреев»…　

Бен Гурион пытается даже обелить западногерманских реваншистов, чтобы заработать 500 миллионов долларов, обещанных Аденауэром в качестве займа. Просто диву даешься такому вероломству: заработать 30 сребреников на крови 6 миллионов евреев, убитых нацистскими палачами!　

Но известно, что по-настоящему обманывается тот, кто думает, что обманывает других. Чем бы ни окончилась зловещая возня империалистических кругов Израиля и ФРГ — кровавые преступления гитлеровских палачей вновь будут разоблачены, человечество, сама история вынесла им свой приговор, и рано или поздно наступит час справедливого возмездия.　

Народы мира на собственном опыте знают цену мира, жизни и свободы, сознают, кто их друзья и кто враги. Они не позволят стоящим у власти в Бонне соучастникам и вдохновителям эйхманов вновь занести кровавую лапу над Европой, над миром, погубить в новом, атомном Освенциме миллионы людей.　

Обуздать темные силы фашизма и реакции, не допустить войны — такова непреклонная воля народов.