Скай

Я стирала и писала ответ раз сто, даже позвонила Кэс. Она поворчала, что нормальные люди в час ночи спят, а не думают об изменах вымышленным парням. Потом мы рассуждали, является ли просто переписка с другим парнем изменой (не считается, если обе стороны не флиртуют). И в итоге сошлись на том, что лучше вообще не отвечать, чтобы не делать и без того непростую ситуацию с Тайлером еще запутаннее.

Когда в четыре часа утра рассветные лучи проникли в комнату, я все еще не спала, а пялилась в потолок, пытаясь отогнать навязчивые образы прошлого вечера.

…Тайлер, не спрашивая, надевает на меня свои очки, чтобы я не щурилась на солнце.

…Тайлер зовет меня в кино, чтобы «показать» людям или хорошо провести время (я так и не решила, было ли это спланировано).

…Рука Тайлера, прожигающая тонкую ткань футболки на моем плече.

…Шепот Тайлера, от которого бегут мурашки по телу.

Тайлер, который ни в коем случае не должен сегодня победить. Этот год последний, когда я могу перехватить у него должность президента клуба дебатов. Сейчас наш счет 1:1 – он был президентом в прошлом году, я в позапрошлом. Сегодняшний день окончательно решит, кто из нас лучший. И это должна быть я!

Просматриваю школьную группу в «Фейсбуке»[13]. Тайлер лидирует в опросе «Кто станет лучшим учеником 2026 года?», а в голосовании на лучшую пару мы с ним на позорном пятом месте. Нас обошла даже парочка неформалов из параллельного класса, которые только и делают, что прогуливают уроки, тусуясь под трибунами на школьном футбольном поле.

Глаза от недосыпа чешутся и зудят, как будто в них песка насыпали, но пытаться уснуть уже нет смысла. Поэтому в начале пятого утра я стою на кухне, заваривая себе кофе.

– Снова засиделись с Кэссиди?

Отец, зевая, заходит на кухню. Достаю вторую чашку, чтобы сделать кофе и для него.

– Немного волнуюсь перед дебатами. – Это почти правда, я волнуюсь, хотя как раз о них почти ночью не думала, мысли все время утекали к каштановым кудрям и каплям воды на коже. – Сделать тебе яичницу?

– Если не сложно, пуговка.

Пуговка? Отец не называл меня так лет с пяти. Ставлю перед ним дымящуюся кружку и возвращаюсь к плите. Он снова зевает и потирает глаза.

– Уверен, ты всех там победишь, прямо как Бриджит.

Благодарю его, проглатывая обиду за вторую часть предложения. Хотелось бы побеждать реальных соперников, а не соревноваться с прошлыми заслугами старших сестер. Мне Бриджит все равно не перегнать: она была бессменным лидером клуба дебатов три года подряд, а еще – болельщицей и круглой отличницей.

Когда ставлю перед отцом тарелку с глазуньей, он вяло кивает. Под глазами круги, а в спутанных волосах прибавилось седых прядей. Я приглаживаю часть из них, чтобы не так сильно топорщились.

– Когда у тебя отпуск?

Он издает смешок.

– От работы дохнут кони, – напоминаю я.

– Хорошо, что мы не они, – вяло улыбается он, вокруг глаз собираются морщинки. – И кто бы меня поучал, мисс «Я буду совмещать работу и учебу». Возможно, тебе стоит прислушаться к матери и оставить кафе хотя бы до конца года.

– Тогда не смогу вам помогать, – мягко напоминаю я, но он качает головой.

– Ты не должна. Это мы, родители, должны заботиться о вас, детях.

Отец смотрит в свою тарелку, медленно перемешивая вилкой яичницу. Это не первый наш подобный разговор. Он повторяет, что мне необязательно работать, а потом я вижу их с матерью поздним вечером за кухонным столом, где они перебирают бесконечные стопки счетов, бланки с жирной красной печатью «ПРОСРОЧЕНО».

Я подрабатываю с пятнадцати лет, так же, как и мои сестры в свое время. Летом почти каждый день, а в течение учебного года по выходным и иногда несколько часов по вечерам, если нужно срочно заменить отсутствующего сотрудника. Родителям отдаю половину заработанного, остальное трачу на мелочи вроде косметики и редкие развлечения типа похода в кино. Конечно, мой вклад в семейный бюджет мал и не погасит долги, но деньги лишними не бывают, и я рада, что могу помочь хотя бы немного.

– Роуз и Бриджит тоже работали, – произносит он прежде, чем я успеваю сказать, что все в порядке и работа меня не сильно утомляет. Это неправда. Утомляет, отвлекает от учебы и добавляет стресса, потому что покупатели редко бывают приятными воспитанными людьми.

Очередное сравнение с сестрами лишает меня дара речи, и я молча иду за сливками к холодильнику. Они даже со мной не разговаривают. Роуз и Бриджит упорхнули из дома сразу после окончания школы, и как я ни старалась наладить общение через соцсети, встречала лишь прохладные отписки.

У них там своя взрослая интересная жизнь. Никто не хочется возиться с младшей сестрой, которая, помимо прочего, не дотягивает до их уровня. Роуз, может, и не была так успешна в учебе, как Бриджит, зато дружила почти со всей школой. Самая популярная, самая красивая. Ей бы в голову не пришла идея о фиктивных отношениях – она могла просто взять и выбрать лучшего парня.

Я не спрашиваю у отца, придет ли он сегодня посмотреть на мое выступление. Конечно нет. У него работа, от которой зависит вся семья. Было бы эгоистично просить его взять отгул ради такой мелочи, как школьные дебаты.

Когда отец уходит, я устраиваюсь на заднем дворе, закутавшись в старый шерстяной плед. Пью вторую подряд чашку горячего кофе и перебираю ворох заметок по всем возможным темам. Никто заранее не знает, что попадется. В прошлом году мы дискутировали о глобальном потеплении и роли каждого человека в нем, в позапрошлом – о культе потребления. Летом я без конца накидывала бесчисленное множество аргументов по самым популярным темам. Репетировала перед зеркалом выступление, но все равно сердце предательски учащало ритм. Я сделала недостаточно, Тайлер подготовится лучше.

От горького вкуса кофе на языке начинает подташнивать. Хотя, может, всему виной нервы.

В начале восьмого я переодеваюсь, кручусь перед зеркалом, одергиваю юбку. Слишком короткая. Под глазами темные круги, а губы выглядят бледными.

«Не спишь, кроха?» – вспыхивает в голове.

Ничего не могу с собой поделать. Я должна сосредоточиться на дебатах, но беру со стола телефон и листаю ленту. Фотография, которую вчера сделал Тайлер в кинозале прямо перед тем, как погас свет, собрала уже сто лайков и десятки комментариев. Мои глаза кажутся почти черными из-за слабого освещения, а улыбка Тайлера – широкой и естественной. Наши щеки так близко друг к другу, что вот-вот соприкоснутся.

В профиле Зака всего три фотографии. На первой его рука на руле мотоцикла, на фоне ночь и огни заправки, на второй концерт местной группы в маленьком баре, а на третьей кто-то сфотографировал его в профиль на фоне океана. Видны татуировка на шее и уголок улыбки. Все три поста без подписей.

Он старается быть загадочным или действительно такой?

Задумавшись, едва не сталкиваюсь на лестнице с мамой. Она держится одной рукой за перила, а другой – за уже ставший заметным живот. Предлагаю ей опереться на меня, и мы медленно спускаемся в гостиную.

– Сделаю тебе чай, – говорю я, помогая ей присесть на диван.

Она кивает и тяжело вздыхает. Время поджимает, мне пора выходить из дома, но я быстро кипячу чайник и завариваю специальный отвар, который вроде как должен облегчить ее состояние, судя по заверению врача. Третий триместр беременности всегда дается ей тяжело.

– Тебе стоит использовать коричневую тушь, детка, черная слишком вульгарна, ты же блондиночка, – произносит мама, принимая чашку из моих рук. Рядом на столик я ставлю блюдце с бутербродом, чтобы она могла перекусить и перебить сыром утреннюю тошноту. – Спроси у Роуз, она все время смотрела какие-то обучающие видео и очень красиво красилась.

– Конечно. – Надеюсь, моя улыбка не выглядит гримасой, но мама на меня уже не смотрит, поглядывает на лестницу.

– Ты сделала ланч для братьев?

– Да.

Они могли бы есть то, что дают в школе, как все остальные дети, но слишком придирчивы в еде, поэтому приходится каждый день собирать им контейнеры.

– Вернешься пораньше, чтобы помочь мне с ужином?

Перевод: «Приготовишь ужин?»

– Хорошо.

Поправляю рюкзак на плече и спрашиваю, нужно ли ей что-нибудь еще, пока я не ушла.

– Нет-нет, все в порядке. – Она делает глоток чая и морщится. – Как у тебя дела в школе?

– Сегодня дебаты, баллотируюсь в президенты клуба.

– Уверена, у тебя все получится, вы у нас такие умненькие все. – Мама кивает и кидает взгляд на стену, где висят фотографии Бриджит. Три победы три года подряд. – Давай-ка сходим в выходные в магазин, купим тебе хорошую тушь.

– Конечно, мам! – Быстро целую ее в щеку и, пожелав хорошего дня, выскакиваю из дома, уже немного опаздывая.

Жаль, что к выходным она забудет о своем предложении, мне бы хотелось устроить с ней шоппинг. Даже просто погулять только вдвоем было бы замечательно. Мы не делали этого с начальной школы.

Первые два урока пролетают как в тумане. Я слишком волнуюсь, чтобы сосредоточиться хоть на чем-то, хотя старательно делаю конспекты и даже отвечаю на вопросы учителей. Но все мои мысли уже в актовом зале, где готовятся тумбы для выступающих и заполняется зрительный зал.

Клуб дебатов – не просто кружок. Наша школа последнее десятилетие держится в топе национальных соревнований. Поэтому первые дебаты года всегда проводятся со зрителями. Президента выбирают по итогам дебатов голосованием учителей и школьного совета из семи учеников. В этот день даже делают окно в три урока, чтобы все желающие могли прийти поддержать своих друзей.

– Волнуешься? – тихо спрашивает Тайлер, когда мы стоим за кулисами. Он тянется к моей руке, но я мотаю головой. Ладони вспотели, я (надеюсь, незаметно) вытираю их о юбку.

Мы выходим в зал и занимаем свои места. Всего десять претендентов на должность, меньше, чем в прошлом году.

– Вы что, оба будете соревноваться? – уточняет рыжеволосая девушка, одна из членов студсовета. – Вы же парочка.

– Это будет весело, такие страсти! – подхватывает ее соседка.

Я занимаю место за трибуной и осматриваю зал. С первого ряда мне подмигивает Кэс, чуть дальше сидят родители Тайлера. Его мама мне машет, а отец кивает, я улыбаюсь им и перевожу взгляд на директора Уолтона, который заканчивает приветственную речь.

Первые этапы пролетают быстро, соперники выбывают один за другим, пока наконец, как и в предыдущие два года, не остаемся только мы с Тайлером.

Вместо обычной отбивки между раундами вдруг играет мелодия из вестерна, а директор шутит, что не хватает только перекати-поля между нами. Зал взрывается смехом.

– Сегодня необычный финал, не просто противостояние двух светлых умов, но трагедия в стиле Шекспира. Пара в жизни, соперники на сцене.

Народ в зале свистит и улюлюкает, софиты слепят, а изнутри поднимается волна раздражения. Совершенно неуместная подводка. Он же директор, в конце концов, а не один из наших одноклассников.

– И ваша сегодняшняя тема… – Он делает драматическую паузу, звучит перебивка барабанов. – Современный феминизм ослабляет или укрепляет отношения в паре? А чтобы было интереснее, за феминизм у нас будет выступать Тайлер, против – Скай. У вас десять минут на подготовку, время пошло.

Какая несусветная глупость! Зато теперь понятно, зачем он сделал акцент на нашу связь. Не удивлюсь, если финальную тему поменяли пять минут назад.

Стрелка на часах бежит по кругу, Тайлер делает пометки, я рассматриваю бордовую штору за его спиной, позволяя мыслям нестись.

Аргументы наскакивают один на другой, я отбрасываю все те, что кажутся слишком простыми. Он не будет их использовать. Я знаю его стиль.

Когда раздается отбивка к началу раунда, я готова.

Тайлер напоминает, что благодаря феминизму женщинам теперь доступно образование, и приводит исследование, в котором изучали связь между образованностью и умением выстраивать зрелые гармоничные отношения. Люди, получившие качественное образование, лучше понимают себя и других, умеют слушать, договариваться.

Он говорит это спокойно, без нажима, тем самым тоном, который всегда звучит убедительно, – как будто истина по умолчанию на его стороне.

Я парирую ростом одиночества у обоих полов. Напоминаю, что образованные люди позже вступают в отношения, реже заводят семьи. Что высокие стандарты и аналитичность делают выбор партнера мучительно избирательным. Что любовь все чаще тонет в бесконечном сравнении, страхе быть недостаточно подходящим.

Он кивает, но не сдается. Цитирует писательниц третьей волны, неожиданно тонко, знает, где моя слабость. Я ссылаюсь на исследования о тревожности и дистанции между людьми, которые боятся зависимости сильнее, чем одиночества.

Мы словно играем в настольный теннис: мяч на моей стороне – отбиваю новым аргументом, на его – отбивает он. Это могло бы быть даже приятно, если бы на нас сейчас не смотрело полшколы и не имело бы значения, кто победит.

Мы не перебиваем друг друга и не повышаем голос. Хотя я согласна с каждым тезисом Тайлера, внутренне сжимаюсь от отвращения, произнося высказывания на грани мизогинии, но это срабатывает. Зал кивает, члены жюри делают пометки.

Необходимость сдерживать эмоции играет мне на руку, мои доводы звучат убедительнее. Парадокс в том, что, если бы нам достались другие роли, я бы снова вспыхнула. Слишком лично, слишком остро, а так я просто делаю свою работу.

Я побеждаю.

Легкий туман наполняет голову, я едва могу кивнуть и произнести благодарность, когда директор вручает золотой значок президента клуба, а потом поворачивается к Тайлеру, жмет ему руку и хитро подмигивает.

– Молодец, сынок, любимой девушке надо уступать.

– Но я ей не поддавался.

Злость бурлящей лавой поднимается во мне, вмиг стирая все удовольствие от победы. Фразу директора, сказанную в микрофон, слышали все, а вот ответ Тайлера потонул в смешках.

– Я не поддавался тебе, Скай, – повторяет Тайлер, глядя на меня.

– Ты умница! – кричит выскочившая прямо на сцену Кэс, сжимая меня в объятиях. – Просто растоптала его!

– Это точно, молодец! – Миссис Харт, потрепав сына по плечу, подходит ко мне, а когда Кэс отпускает, обнимает меня. От шока я едва могу выдавить «спасибо». – Никогда не давай мужчине расслабляться, у них и так слишком много прав.

– Хэй! – возмущается мистер Харт, но на его лице играет широкая довольная улыбка, и в этот момент их схожесть с Тайлером очевидна. – Хотя моя дорогая жена, конечно, права. Я влюбился в нее, когда она отругала меня при всей школе. По фактам, ее аргументация была восхитительна и продолжает восхищать меня каждый раз в суде.

Миссис Харт ласково хлопает мужа по плечу и едва заметно краснеет. Он смотрит на нее нежным взглядом и мягко приобнимает за талию. Даже не верится, что они вместе со старшей школы – сколько уже, лет двадцать пять? А выглядят влюбленными подростками.

– Не подлизывайся, дорогой, мы все равно не поедем в «Тако Белл». Сегодня ресторан выбирает Тайлер. А где вы с родителями будете отмечать, моя дорогая?

Я проглатываю горечь и произношу с улыбкой, от которой уже болят щеки – так долго удерживаю ее на лице:

– Сегодня у них не получится, работают.

– Ох, детка, мне жаль, но вы, наверное, все восполните в выходные.

– Да.

Нет.

– Сегодня у нас девичник! – Кэс, как всегда, спасает меня, перехватывая инициативу разговора.

– Чудесно! – Миссис Харт переводит все внимание на сына. – Тайлер сказал, что ты собираешься поступать на факультет экономики, но мне кажется, право тебе подошло бы лучше. Считай, что место для практики в нашей фирме у тебя уже есть. Можешь попробовать свои силы следующим летом. Разумеется, серьезных заданий не будет, обычная секретарская работа, но посмотришь, как все устроено изнутри.

Она продолжает говорить, а я едва могу дышать от волнения. Получить приглашение на практику в крупной юридической фирме? Неожиданный эффект от школьных дебатов. Это помогло бы моей карьере. И, откровенно говоря, экономический – не мечта всей моей жизни. Не уверена, что она у меня вообще есть. Я просто хочу профессию, которая обеспечит финансовую стабильность.

– А вот тебе, сын, стоит подождать, сегодня выступил не очень. Бери пример со своей девушки и готовься лучше, а не валяйся с книгой у бассейна, иначе юрист из тебя выйдет слабый. Эллиот себе такого не позволял.

– Я собираюсь стать тренером, – отвечает Тайлер.

Его тон спокоен, но я успеваю заметить, как дернулся уголок рта и как он чуть склонил голову, словно готовясь напасть на собственного отца.

Миссис Харт встает между ними, прерывая едва начавшийся спор. Кэссиди вовлекает ее в разговор, пока мы все идем к выходу. И я ей очень благодарна, потому что растерялась. Эмоции переполняют: радость победы, гордость от похвалы миссис Харт и… обида за Тайлера.

Я лучше всех понимаю, что он чувствует от прилюдного сравнения с кузеном, да еще и не в лучшую сторону. И не только с ним. Неприятно, что меня использовали, чтобы его унизить.

Зал уже почти опустел, но в дальнем ряду я вдруг замечаю Зака. Он поднимает два больших пальца и довольно громко произносит:

– Это было незабываемо, кроха!

– Фанат? – уточняет миссис Харт.

Я теряюсь с ответом, а Тайлер вдруг кладет ладонь на мою поясницу и загораживает собой от Зака.

– Отвали, Колтон!

– Колтон? – задумчиво переспрашивает мистер Харт, всматриваясь в лицо Зака. – Неужели сын того Колтона, который…

– Да! – резко обрывает его Зак, а потом поднимается с места. – Спасибо за представление, Скайлер. Получил невероятное удовольствие от того, как ты размазывала этого заносчивого придурка.

Он проходит мимо нас, а мистер Харт кривится.

– Яблоко от яблони…

Не успеваю спросить у Тайлера, о чем речь, потому что он быстро чмокает меня в щеку и уходит с родителями, чтобы проводить их до машины.

Щека горит от прикосновения его губ. Мы же договаривались только в экстренных случаях. Этот не был таким! Нас почти никто не видел. Я оглядываю коридор, заполненный учениками. Ладно, может, и видели. Перемена в самом разгаре, все спешат на обед.

Едва сдерживаюсь, чтобы не прижать кончики пальцев к месту, которого коснулись его губы. Если бы мне еще несколько месяцев назад сказали, что меня поцелует Тайлер Харт, я бы рассмеялась и представила слизняка или улитку. Но его губы были мягкими и теплыми, а прикосновение – легким, как крылья бабочки.

Он целовал мою руку перед вечеринкой, это тоже ощущалось странно, но даже не близко к тому, что я испытываю сейчас. Этот день похож на бредовый сон при высокой температуре: слишком много неожиданных слов и странных действий.

– Если бы не знала, ни за что бы не догадалась, что вы притворяетесь. Тайлер выглядит по-настоящему увлеченным тобой, – тихо произносит Кэс, пока мы идем к столовой.

– Тоже считаешь, что он поддался мне? – хмуро уточняю я.

– Нет конечно! Просто он… не знаю. Видимо, ему стоит попробоваться к нам в театральный, актер из него прекрасный. Но, знаешь, он будет полным идиотом, если на самом деле не влюбится в тебя. – Кэс обнимает меня, заставляя остановиться и посмотреть на нее. – Потому что ты не только красивая, но еще умная, добрая, внимательная и отзывчивая.

– Ты так говоришь, потому что ты моя лучшая подруга.

– Точно, а еще ты самая лучшая подруга, и мне с тобой невероятно повезло!

– Кэ-эс… – смущаюсь я. – Пойдем уже, на нас все смотрят.

– Да и пусть! – Кэс хватает меня за ладонь и поднимает наши руки, а потом кричит на всю столовую: – Это моя лучшая подруга, и сегодня она всех уделала на дебатах! Скайлер Фокс!

– Фокс! Фокс! Фокс! – раздается вдруг громкий голос Зака, и к нему присоединяются все остальные.

Люди хлопают и кричат мое имя, пока мы идем через столовую к раздаточному столу, где мне с улыбкой вручают самый большой кусок торта бесплатно.