Скай

Колокольчик над дверью звенит, объявляя о приходе нового посетителя. Я отрываю глаза от телефона, в который таращилась последние полчаса, пытаясь решить, написать ли Тайлеру, и вот он заходит в кафе.

В пятницу после химии мы не смогли нормально поговорить. После звонка все повскакивали со своих мест и понеслись на обед, а меня перехватила Кэс и утащила в медкабинет перевязывать руку. Порез был неглубоким, но кровь текла не переставая.

Медсестра заклеила его пластырем, а потом выписала нам обеим освобождение от последнего урока, физкультуры, потому как, очевидно, плавать с открытой раной было бы глупо. Кэс уболтала ее, что мне нужно сопровождение до дома, потому что по моему бледному лицу и синим губам (это было явным преувеличением) видно, что я вот-вот свалюсь в обморок.

Я отправила Тайлеру сообщение, что ушла домой с Кэс, он поставил лайк и больше ничего не писал. Почти двухдневное молчание в нашей переписке после ежедневного общения последних недель ставило в тупик. Особенно тем, что, как оказалось, мне есть до этого дело.

Я могла бы написать ему сама, но не знала о чем. Его перекошенное от гнева лицо стояло перед глазами. Тайлер явно терпеть не может Зака и даже не пытается это скрыть. Логика подсказывает, что у такой сильной неприязни должна быть очень серьезная причина. Стоит ли спросить кого-то из них напрямую?

Может, он ждал, что я попрошу учителя поменять нас парами? Но это выглядело бы глупо, словно я влюбленная дурочка… Вообще-то, именно ее я и должна отыгрывать. В итоге я решила, что разозлился он на меня, а убрать стекло помог только для того, чтобы не потерять очки в глазах окружающих за «помощь девушке».

И все же он здесь. Проглотил раздражение и неприязнь ради короны?

– Привет.

– Привет.

Просто тарантиновский диалог! А теперь еще и неловкое молчание.

Тайлер осматривает лотки с мороженым, будто выбирает, какой вкус хочет. Но выражение его лица слишком отстраненное, а взгляд блуждающий.

– Во сколько ты заканчиваешь?

– Ты будешь баллотироваться в этом году?

Мы задаем вопросы одновременно и непонимающе глазеем друг на друга. Снова звенит дверной колокольчик, и в кафе вваливается толпа младшеклассников.

Я быстро кладу в вафельный рожок два шарика – двойной шоколад и сырное – и протягиваю Тайлеру.

– Осталось полчаса до конца смены. Это мои любимые вкусы, надеюсь, тебе понравится.

Он кивает и, взяв рожок, тянется за карточкой. Я мотаю головой, отгоняя Тайлера прочь от стойки вместе с его попытками заплатить. Он не спорит и занимает один из столиков у окна. Я обслуживаю посетителей, периодически посматривая на него, и каждый раз встречаюсь с ним взглядом. Удивительное дело, Тайлер Харт не залипает в телефоне, а спокойно ест мороженое и ждет меня.

Сменщица, как всегда, опаздывает на десять минут, но Тайлер ни разу не торопит меня, все так же сидит в углу. Закончив с мороженым, он принимается разглядывать улицу за окном, расслабленно откинувшись на спинку стула. Его задумчивость начинает напрягать, поэтому подхожу я к нему уже настроенная сразу на все возможные плохие новости и слова, которые он может мне сказать.

– Прогуляемся?

Отказываться было бы невежливо, особенно после того, как он прождал меня сорок минут, поэтому вешаю рюкзак на плечо и следую за ним.

– Так о чем ты спрашивала?

Тайлер придерживает мне дверь, и я проскальзываю мимо, пытаясь сообразить, о чем речь. Спрашивала?

– А! Про выборы президента клуба дебатов.

В прошлом году он обошел меня всего на один голос, но, пожалуй, задавать этот вопрос сегодня первым делом было грубо. Как будто меня вообще ничего, кроме должностей и призовых мест, не интересует.

Судя по всему, он подумал именно так, потому что кривит губы в подобии улыбки и со вздохом проводит по кудрям на затылке. Интересно, они такие же мягкие на ощупь, как на вид?

На место этой нелепой мысли сразу приходит другая. А что, если на химии он настолько хорошо пообщался с Шелли, что они решили сойтись? Это объяснило бы, почему Тайлер выглядел таким раздраженным (пришлось мне помогать) и не писал все выходные.

От этой мысли неприятно екает сердце. Конечно, все дело в упущенном шансе получить корону, а вовсе не в том, что мне еще ни с кем не было так легко общаться. Не считая Кэс.

– Мы ведь можем дружить? – выпаливаю я, и он резко останавливается.

Мы успели спуститься к пляжу. Даже подошва босоножек не защищает от жара песка. Солнце слепит глаза, я щурюсь, чтобы посмотреть на Тайлера. А он вдруг надевает на меня свои солнцезащитные очки.

– И с чего бы нам быть друзьями, Скай? Или ты решила меня бросить?

На слове «бросить» он показывает пальцами кавычки.

– Нет, с чего бы…

– С татуированного придурка, с которым ты хихикала пол-урока.

– Я не… – Но тут же запинаюсь, вспоминая химию.

Пока я пыталась справиться с удивлением оттого, что попала в пару с Заком, он уже успел поменяться с Тайлером местами и оказался слишком близко ко мне. Я чувствовала его одеколон, видела каждую букву татуировки на шее, и он смотрел на меня так… словно видел насквозь. И то, что он видел, его заинтересовало?

Он отпустил пару шуток про нового учителя и заявил, что несказанно рад оказаться в паре именно со мной. «Несказанно» Зак произнес как-то нараспев и мурлыкающе, прекрасно осознавая, что это слово совершенно выбивается из его обычного лексикона. И почему-то это меня рассмешило. Не само слово, а его тон.

Только теперь, после слов Тайлера, осознаю, как это выглядело со стороны. Я и правда хихикала как дурочка.

Но это ведь Зак. Этот парень нравится мне уже несколько лет, как бы я это ни отрицала. Просто я и он – вещи несовместимые, нереальные. Я, можно сказать, просто любовалась им со стороны и точно не ожидала, что он по невероятному стечению обстоятельств окажется рядом, да еще и начнет говорить, шутить, улыбаться.

Уверена, он проявляет любезность только ради того, чтобы я сделала за него все задание. Знал бы он, что я в любом случае не жду от него помощи. Я всегда все задания выполняю сама, работа в команде мне не очень удается. Кто-нибудь неизбежно лажает, проще и безопаснее справиться самостоятельно.

А потом и вовсе, по обыкновению, повела себя как растяпа, разбив пробирку и порезав руку, и привлекла к себе непрошеное внимание.

– Почему ты так его ненавидишь?

Снова не тот вопрос. Это понятно по тому, как раздраженно цокает языком Тайлер и устремляется к кромке воды. Следую за ним, на ходу стаскивая босоножки. Песок здесь влажный и приятный, а накатывающие на берег волны мягко ласкают уставшие после смены стопы.

– Отвечая на твои вопросы: да, я буду баллотироваться, и нет, я его не ненавижу. Он мне не нравится, и тебе лучше держаться от него подальше.

– Спасибо за совет, но…

– Но ты его не просила, – перебивает меня Тайлер, резко останавливается и разворачивается ко мне, а я едва не влетаю в его грудь, споткнувшись о собственные ноги.

Он ловит меня за предплечья, держа мягко, но крепко. Убедившись, что я стою, тут же отпускает. Слишком быстро, на мой взгляд. Не то чтобы мне хотелось держаться с ним за руки… Все равно сейчас на нас никто не смотрит.

– Скай, поверь мне, он не стоит твоего времени.

Его тон слишком серьезен. Теперь я практически уверена, что между ними что-то произошло, нельзя же без причины так плохо относиться к человеку. Хотя, может, все дело в разных статусах? Тайлер живет в роскошном доме с собственным бассейном, отличник и окружен друзьями, а Зак из неполной семьи, отец сидит в тюрьме, живет он с мамой в трейлерном парке на окраине города, оставался на второй год и, кажется, ни с кем особо не общается. Не считая девчонок, которых он меняет с немного напрягающей частотой.

Всю эту информацию выдала мне Кэс еще в пятницу, пока мы добирались до дома, а потом задала сто вопросов: что я почувствовала, когда он сел рядом, собираюсь ли прекратить фиктивные отношения с занудой ради горячего красавчика. Как будто этот красавчик мне уже что-то предложил.

Зак назвал меня «крохой»… Нужно выкинуть это из головы, он не всерьез.

– Так, значит, мы не расстаемся? – Я показываю кавычки на последнем слове – так же, как недавно делал он.

– С чего бы нам расставаться?

– Я подумала, вдруг ты хочешь снова сойтись с Шелли…

Только озвучив это предположение, я понимаю, насколько оно глупое. И вовсе не потому, что Тайлер раздраженно выдыхает. Если бы все было так, он бы просто позвонил мне или написал – незачем приходить лично, чтобы сообщить такую новость. Мы ведь друг другу никто.

– Нет. Я просто хочу дожить до конца года, забрать корону и забыть о школе.

Он опускается на песок, я сажусь рядом и перевожу разговор на клуб дебатов. Мы обсуждаем возможные темы и насколько нормально будет участвовать в этом как пара, пусть и фиктивная. Приходим к выводу, что иного от нас и не ждали бы. Первые дебаты в году всегда привлекают внимание, потому что проводятся в зале, а внимание нам только на руку.

– Значит, никаких поблажек? – уточняю я, хотя это именно он обошел меня в прошлом году.

– Хочешь, чтобы я поддался? – На губах Тайлера вновь игривая улыбка, но я больше не чувствую в ней насмешливости, как раньше. Просто радуюсь, что его непривычно угрюмое настроение прошло.

Я медленно качаю головой. Он обещает играть честно, в полную силу, и просит меня сделать то же самое. В любом случае я не собиралась ему поддаваться. В этом году я обязана выиграть любой ценой.

Вечер медленно опускается на пляж, закат окрашивает алым каштановые кудри Тайлера. Пользуюсь моментом, пока он смотрит на горизонт, и делаю снимок. Пальцы зависают над экраном. Как подписать фото и стоит ли выкладывать?

– Пойдем в кино?

– Зачем? – на автомате спрашиваю я, продолжая листать смайлики в поисках подходящего. Красное сердце – это про любовь, а розовое – слишком ванильно?

– Смотреть фильм?

Тайлер передразнивает мою интонацию.

– Можно просто сделать фотографию у стойки с поп-корном.

Он не отвечает, и я поднимаю на него глаза. Ну вот, улыбка опять пропала. Что я не так сказала? Неужели он правда зовет смотреть фильм без всякого подтекста? Но что это ему даст?

– Эм… Вообще-то, я бы сходила в кино, если у тебя есть время.

Он щурит глаза в подозрении, и я быстро опускаю взгляд на телефон, ставлю смайлик заката, отмечаю Тайлера и выкладываю пост.

– Ты слишком много думаешь, Скай. Это просто кино. И не ты ли полчаса назад предлагала быть друзьями? Друзья проводят вместе время не только для тренировок по плаванию и репетиторству.

Мы возвращаемся к кафе, чтобы забрать мой велосипед. Тайлер не позволяет убрать его в багажник, а делает все сам, мне же остается только стоять рядом и не мешать.

– Необязательно быть таким джентльменом, нас ведь сейчас никто не видит, – замечаю я, оглядывая улицу. Она полна людей, как и в любой другой теплый вечер, но среди них нет ни одного знакомого лица.

– Ты считаешь, что любое мое действие вызвано жаждой общественного одобрения?

– А разве не так? Мне казалось, такие люди, как ты, всегда следят за своим статусом и ничего не делают просто так.

– Такие, как я?

Мы уже успели сесть в машину, но вместо того, чтобы завести ее, Тайлер поворачивается ко мне, ожидая пояснений. Под его взглядом я тушуюсь, поэтому он делает предположение сам.

– Богатенькие, избалованные вниманием придурки?

– Ну, я бы не назвала тебя придурком.

– Раньше называла.

Туше́. Как я его только не обзывала и за глаза, и в глаза. Щеки горят, и я прикладываю к ним ладони. Я была неоправданно груба с ним. Тайлер усмехается и заводит наконец машину.

– Я тебя раньше не знала, прости.

– Не извиняйся, колючка, мне нравится иглоукалывание, – бросает он, смотря на дорогу.

Разглядываю его профиль, пытаясь понять, что за человек передо мной. Я привыкла считать Тайлера занозой в заднице, мальчишкой, крадущим у меня победу прямо из-под носа. Заносчивым, высокомерным, насмешливым.

В седьмом классе, когда ему вручали награду за лучшую успеваемость, он станцевал прямо на сцене и показал мне язык. Справедливости ради, в восьмом классе я со сцены посоветовала ему плакать потише, чтобы не мешать мне праздновать. Он не плакал, но надулся, как индюк, стоя в переднем ряду актового зала.

С ним были его родители. Я слышала, как они спрашивали, где он хочет отпраздновать окончание учебного года. Меня никто ни о чем не спрашивал, потому что мои родители были на работе.

В восьмом классе нас выбрали ведущими на школьном конкурсе талантов. Я написала и выучила весь сценарий наизусть, репетировала дома перед зеркалом несколько недель, даже придумала пару смешных фраз, чтобы оживить зал.

А Тайлер… Тайлер просто был собой. Вышел на сцену и начал импровизировать, смеша всех – и одноклассников, и учителей. Он перехватил инициативу, перетянул на себя все внимание, а мне оставалось просто стоять рядом и молча улыбаться. Я чувствовала себя униженной, незначительной.

Стоило нам уйти за кулисы, как он широко улыбнулся и сказал: «Хорошо справилась, Фокс», хотя всем было очевидно, что это не так. Этой псевдопохвалой, кинутой мне как кость голодной собаке, он лишь подчеркнул, что не только умен и харизматичен, но еще и добр к своим соперникам, ведь я никогда не говорила ему ничего подобного. Позже, в туалете, я скомкала свою речь и выбросила в мусорку. Жаль, нельзя так же выбросить и забыть свои чувства.

Очевидно, что Тайлер так же помешан на соревнованиях, как и я. Так что его вежливость и внимание ко мне – просто игра. Способ завоевать мое доверие, ведь я нужна ему для победы.

Этот вывод кажется логичным и успокаивает меня, поэтому, когда Тайлер спрашивает, какой я хочу попкорн, не начинаю с ним спорить из-за оплаты, а выбираю сырный. Он берет себе сладкий.

– Если смешать пятьдесят на пятьдесят, получится еще вкуснее.

Я соглашаюсь, и он просит продавщицу сделать нам микс-вариант. Этот парень – настоящий сладкоежка. Удивительно, как, поглощая столько десертов, он все еще имеет пресс.

Мотаю головой, отгоняя картину, всплывшую перед глазами: Тайлер, выходящий из бассейна, капли воды стекают по гладкой загорелой коже. Пловцам определенно нужна более закрытая форма, эти маленькие кусочки ткани, которые они называют плавками, совершенно ничего не способны скрыть.

– Скай, прием, кола или севен-ап?

– Кола! – выпаливаю я. Голос срывается, Тайлер удивленно приподнимает бровь, и я, кашлянув, повторяю спокойнее: – Колу, пожалуйста.

От размышлений о прессе Тайлера меня отвлекают появившиеся в очереди Шелли и Бо. Она выглядит просто восхитительно в белом платье. Огромные красные маки по подолу широкой юбки тон в тон совпадают с красными босоножками на шпильках. Хотелось бы мне уметь ходить на каблуках так же элегантно, чуть покачивая бедрами. Но единственный раз, когда надела туфли на каблуке (взяла старые Бриджит), закончился подвернутой щиколоткой, и я едва не слетела кубарем с лестницы.

Мы киваем ребятам и отходим от кассы с напитками и попкорном, а по дороге в зал встречаем еще нескольких знакомых. Что ж, сегодня воскресенье, вечер, премьера фильма. Очевидно, что здесь будет много людей, но я об этом даже не подумала. Кошусь на Тайлера, но он выглядит как всегда невозмутимым и здоровается с каждым вторым человеком.

И это значит две вещи: просто посмотреть фильм не удастся, придется снова изображать влюбленность, и Тайлер позвал меня не по-дружески, он все спланировал. Очередное появление пары, чтобы напомнить всем, что мы встречаемся. «Хэй, смотрите: Тайлер и Скай проводят так много времени вместе, такая милая влюбленная парочка, надо за них проголосовать». План отличный, но, когда я отпиваю колы, она кажется безвкусной, а настроение портится. И я ведь еще предложила ему быть друзьями. Какая жалкая дура! Сдалась ему моя дружба. Зал почти полон. Когда мы занимаем свои места, я закидываю горсть попкорна в рот и настроение немного улучшается. Тайлер был прав, так гораздо вкуснее. Насыщенный вкус сыра и карамельная сладость – отличное сочетание.

Он наклоняется ко мне и спрашивает, можно ли меня обнять. Я соглашаюсь, стараясь не обращать внимания, как от его горячего дыхания на моей щеке тело охватывает предательская дрожь. Приходится приложить всю силу воли, чтобы не отстраниться, когда его ладонь опускается на мое плечо и он придвигается ближе. Фильм интересный, но я постоянно сбиваюсь с сюжета, отвлекаясь на ощущения. Их слишком много. Ладонь Тайлера все еще лежит на моем плече. Он поднял подлокотник, и я оказалась практически прижата к нему всей правой половиной тела. Мое бедро соприкасается с его. Тепло его тела сливается с моим. Он пахнет попкорном и ментоловым гелем для душа.

Пара перед нами целуется почти всю первую половину фильма, позади и сбоку то и дело раздаются смущенные смешки, игривые шепотки. Когда я немного поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Тайлера, встречаюсь с ним взглядом. Он тут же отводит глаза к экрану, будто бы ничего не было. Кажется, неловко не только мне. Это радует.

Когда в зале включается свет, Тайлер потягивается, а потом проверяет время на телефоне. Взгляд невольно цепляется за заставку – моя фотография, где я сижу на капоте его машины со стаканом молочного коктейля в руках.

– Почему у тебя моя фотография на заставке?

Он беззаботно пожимает плечами.

– Потому что ты моя девушка.

Уже дома, лежа в кровати, я просматриваю соцсети, раздумывая, стоит ли мне тоже сменить заставку, когда вдруг всплывает уведомление о новом запросе в друзья.

Зак Колтон.

«Не спишь, кроха?»