Тайлер

Не стоило ее касаться, зачем я вообще полез в этот чертов бассейн?! Она уже плавает достаточно хорошо для зачета. Ей больше не нужны мои уроки. Техника, конечно, все еще ужасна, но если она не собирается на соревнования (а она о них и не думает), то пойдет и так.

Но я позвал ее сегодня, а потом полез трогать.

Ты идиот, Тайлер Харт, и-ди-от.

Скай вылезает из воды злая и растерянная – или смущенная – и практически падает на лежак напротив меня, хватает упаковку лапши и начинает есть. Молча.

Может, стоит извиниться? Но я ведь спросил разрешения.

– Я безнадежна, – выдает вдруг она, тяжело вздохнув, а потом рассматривает надпись на упаковке. – А это просто восхитительно! Почему после плавания кажется, что можешь съесть слона?

– Ты бы видела, как мы объедаемся после соревнований. Накидываемся на еду, как дикари.

Скай смеется. Что ж, видимо, я неправильно понял ее выражение лица. Она думает и переживает только о плавании, так что можно считать тему с прикосновением закрытой.

Хотя ладонь все еще горит. У Скай нежная кожа и тонкие запястья, касаться ее приятно и быть близко тоже.

Скай забирается с ногами на лежак, и взгляд невольно падает на тонкий браслет из ракушек у нее на правой лодыжке. Белый перламутр на контрасте с загорелой кожей выглядит ярко и приковывает внимание.

– Нравится? – Она мотает ногой, почти касаясь пальцами моего колена.

– Что?

Уверен, мой тон невозмутим, а выгляжу я безразличным. Что на самом деле правда, я ведь вовсе не пялился на ее лодыжку, просто обратил внимание на ракушки.

– Так рассматриваешь внимательно, хочешь, и тебе сплету? – Ее тон насмешлив, а глаза озорно блестят.

– Детский сад, – бормочу я, опуская взгляд в свою лапшу.

Это не должно иметь никакого значения. Ни то, как она замерла, стоило мне ее коснуться, ни то, как восхитительно приятно пахнут ее волосы, ни то, как сложно было удержаться, чтобы не провести пальцами по ее щиколотке прямо сейчас, над этими дурацкими ракушками, чуть сдвинуть их в сторону, проверить, действительно ли кожа там чуть светлее по сравнению с остальной, загорелой…

Но это имеет значение.

Шелли сегодня на парковке разве что с поцелуями не лезла, звала к себе поболтать. Догадываюсь, о чем были бы эти «разговоры». Я две недели думал о том же, до того как Скайлер Фокс впервые оказалась в моем бассейне, отряхиваясь от воды, как щенок. До того как она посмотрела на меня своими огромными глазами и с невинным видом стащила картошку фри из моей порции. Теперь она делает так каждый раз, и каждый чертов раз я только этого и жду. Как она протянет руку и возьмет что-то у меня, а я отдам ей все.

– Ты будешь? – спрашивает она и, не дожидаясь ответа, уже тянется к маленькой кукурузе. И я не говорю «нет», ничего не говорю – просто смотрю, как она захватывает овощ палочками, а потом отправляет в рот.

Я не должен смотреть на ее рот.

Черт, возможно, мне нравится Скайлер. Это проблема.

Кроме очевидного «отношения отвлекают» есть еще «я не нравлюсь ей». Она едва терпит мои прикосновения, а стоит появиться на горизонте Заку, все ее внимание переключается на него. Как сегодня в столовой. Едва он вошел, как Скай тут же повернула к нему голову, словно кто-то за нитку потянул.

Раздражает.

– Сколько я тебе должна?

– Ты не устала спрашивать? Ответ тот же – «ноль».

Скай хмурится, и мне хочется поцеловать ее прямо в морщинку между бровями. Это глупо, мы просто проводим много времени вместе, так было бы с любой другой девчонкой. Это просто гормоны.

Точно! Мы с Шелли расстались несколько месяцев назад, мне просто не хватает женского внимания.

– Но это неправильно.

– Ты приносила пирожные.

– Не считается.

Скай продолжает недовольно хмуриться, вяло ковыряя палочками в лапше. Какая же упрямая.

– Сделаешь мне браслет, и мы квиты.

Она закатывает глаза, но не спорит. Я знаю, что ей некомфортно, но не брать же с нее деньги, которые она с таким трудом зарабатывала все лето, или не кормить? Но она так мило выглядит, когда уплетает что-нибудь вкусное…

– Ты знал, что длина самого большого бассейна больше километра?

– Теперь знаю.

Скай начинает рассказывать про этот бассейн в Чили так, что я начинаю думать о том, чтобы предложить родителям полететь на Новый год туда, а не в Альпы, как обычно.

– Не думала о профессии гида?

Скай замолкает на полуслове, фыркает и закатывает глаза. Обиделась? А я похвалить хотел…

Расправившись с едой, мы переходим в тень под навесом, где стоят стол и плетеные кресла с подушками. Скай натягивает на себя футболку и открывает учебник, болтая голой ногой в воздухе. Я почти готов попросить ее надеть шорты, но тогда вслух признаю, что смотрел на нее, разглядывал.

Мы делаем домашку, и ей приходится объяснить какой-то пример дважды, потому что мои мысли продолжают крутиться вокруг браслета на ее щиколотке и глазах, похожих на растопленный молочный шоколад. Кажется, жара окончательно расплавила мне мозги.

Скай вдруг поднимает голову, ее глаза округляются.

– Твои родители идут сюда!

Я оборачиваюсь. И правда, отец машет рукой, а мать прикладывает ладонь к глазам, щурясь от солнца. Так задумался, что даже не услышал, как во двор заехала машина, а теперь вместо того, чтобы просто зайти в дом, они оба направляются к нам.

– Все нормально, не волнуйся. Наверное, хотят поздороваться, – говорю я Скай, которая выглядит растерянной, оттягивая пониже край футболки.

Родители подходят ближе, быстро осматривая нас и разложенные на столе учебники с тетрадями.

– Здравствуй, ты, должно быть, та самая Скарлетт, – произносит мама, протягивая ладонь. Скай осторожно ее пожимает.

– Скайлер, – поправляю я.

– Ох, прости, детка, наверное, я неправильно расслышала, когда ты рассказывал о ней. Конечно, Скайлер. Правда забавно, дорогой? Тайлер, Скайлер, ваши имена так похожи.

Отец кивает. Они по очереди представляются, все обмениваются стандартными любезностями, а Скайлер зачем-то извиняется за свой внешний вид.

– Брось, на улице жара, и вы у бассейна. Не в деловом же костюме тебе быть!

Мама машет рукой, отметая все возражения, хотя сама одета в дизайнерское белоснежное платье, широкополую шляпу и туфли на высоком каблуке. На отце хлопковые бежевые штаны, мокасины и белая рубашка с коротким рукавом. Должно быть, оба только из офиса.

– Не слишком жарко для учебы? – спрашивает отец, беря со стола учебник и листая пару страниц. – Надеюсь, Скайлер, ты правда подтянешь Тайлера. У Эллиота никогда не было проблем с алгеброй.

– У Тайлера и так почти самый высокий балл в классе.

– «Почти» не считается, – улыбается отец, мать кивает, а по лицу Скайлер пробегает тень.

– Мои родители определенно с вами согласились бы.

– Наверное, именно поэтому у них такая умная дочь. – Мать обмахивается ладонью и смотрит на дом. – Поужинаете с нами?

Мы вежливо отказываемся, и они наконец уходят, но осадок остается. Родители были вежливыми и не сказали ничего плохого, но это сравнение с Эллиотом…

Они не задали ни одного провокационного вопроса, но, я уверен, оценивали Скай. Тон голоса, позу, слова, которые она подбирала. В свое время про Шелли я наслушался достаточно. Да, красивая, да, из хорошей семьи, но этого недостаточно. Они сказали, что между нами нет искры. Какая глупость.

Родители ждут, что я пойду по их стопам. Влюблюсь в выпускном классе, потом университет, свадьба, дети. Все по четкому плану. Они уверены, что счастливая жизнь возможна только при балансе семьи и карьеры.

Эта корона мне даром не нужна, но они ждут, что я получу ее и приведу в дом хорошую порядочную девушку, достойную фамилии Харт.

Если и есть что-то, в чем Эллиот прокололся, так это в расставании со своей «идеальной» девушкой в выпускном классе. Теперь он меняет подружек как перчатки. Мне такое вряд ли простят, ведь я и так уже во всем второй после него.

– Та самая? – Скай смотрит на меня, постукивая карандашом по губам.

– Я рассказал немного про тебя. Ты им понравилась больше Шелли.

– Почему? – Она удивленно распахивает глаза, как будто такой ответ даже представить не могла, а мне он кажется совершенно очевидным.

– Ты занята учебой и планируешь поступать на экономический, в их глазах это гораздо ценнее, чем какой-то хор. Они убеждены, что творческие профессии – слишком большой риск.

– Шелли очень талантлива. Уверена, она не просто поступит в Джулиард, но и преуспеет там, – замечает Скай.

Я с ней соглашаюсь. О планах Шелли знает вся школа, и в ее успехе мало кто сомневается. Про то, что родители не верили в чувства между нами, я умалчиваю. Как я буду выглядеть в глазах Скай с такой гиперопекой?

– С ней у тебя было бы больше шансов на корону: вы оба популярны и встречались друг с другом. Притворяться бы не пришлось.

А вот с этим я согласиться не могу. Скай почему-то считает себя хуже Шелли, хотя у нее самый высокий средний балл (после меня, разумеется), способность переспорить любого (иногда даже меня), а что касается внешности… Что ж, на этой мысли лучше не зацикливаться.

Перевожу тему на задание. Не нравятся мне все эти разговоры и сравнения. Не нравится, что я ждал услышать в ее голосе хоть каплю ревности, а не безразличное холодное суждение. Не нравится, что не удержался от мысленного перебора всех знакомых девчонок и Скай внезапно оказалась на первом месте по всем параметрам.

Между нами чувствуется взаимная неловкость и в этот день, и в несколько последующих, но к концу недели она сходит на нет. Скай больше не дергается, когда я утром обнимаю ее на парковке. Это становится привычной рутиной. Я встречаю ее перед уроками, провожаю до класса, а потом мы вместе обедаем. На нейтральной территории наше общение и правда ощущается лишь ловким притворством.

А тот момент у бассейна, когда я вдруг увидел в ней девушку, а не соперницу или просто одноклассницу, кажется ошибкой, случайностью, навеянной жарой.

А потом наступает пятница…

День начинается с химии. Я занимаю место рядом со Скай. Мы всегда были соперниками в лабораторных, вели себя как одержимые, чтобы сделать лучше и быстрее друг друга. Нашим напарникам почти не приходилось участвовать.

Ощущаю прилив азарта от желания проверить, на что мы способны вместе. Скай смотрит прямо перед собой, но на ее губах легкая улыбка. Интересно, она думает о том же?

Новый учитель выглядит молодым, явно вчерашний студент, представляется мистером Симонсом и сразу переходит к делу. Его речь на середине прерывается открывшейся дверью. Зак вальяжно идет через весь класс, даже не подумав извиниться за опоздание.

На него оборачиваются сразу несколько девушек. Скай наклоняет голову и бросает быстрый взгляд из-под ресниц. Зак снова игнорирует школьную форму. Рубашка расстегнута на половину пуговиц, галстука нет, а штаны по-идиотски подвернуты несколько раз над высокими кедами. На правой руке штук десять кожаных черных ремешков. И эта татуировка на шее… штрихкод, как на упаковке полуфабрикатов. Кого он пытается впечатлить этим нелепым видом?

Симонс Зака игнорирует и объявляет задание на четверть. Кинетика химических реакций. Мы со Скай переглядываемся: звучит неплохо.

– Меня предупредили, что вы привыкли разбиваться на пары самостоятельно, но в этом году доверимся рандому.

Симонс открывает ноутбук и отправляет проекцию на экран позади себя. В классе раздаются обреченные вздохи и раздраженные перешептывания. Пара на лабораторной – это серьезно, от второго человека зависит твоя оценка, и это не считая того, что минимум дважды в неделю придется целый час взаимодействовать друг с другом на протяжении всего учебного года.

Скай пододвигает ко мне тетрадь, в которой карандашом написано: «Чего хмуришься, боишься, я тебя снова уделаю?»

Успеваю нарисовать чертика и дописать «ХА!», когда программа, запущенная Симонсом, выдает результат и он начинает зачитывать его вслух. Пара Фокс-Колтон оказывается пятой в списке.

Скай выглядит ошарашенной и быстро бежит глазами по перечню фамилий на экране, словно проверяя, верно ли услышала.

– Двигай, Харт, это моя партнерша. – Зак говорит это, глядя прямо на «мою» девушку, особенно выделяя последние два слова.

Я отхожу в сторону, освобождая место за столом. Не устраивать же сцену посреди урока из-за этого. Скай хмурится и прикусывает нижнюю губу.

Симонс продолжает называть пары:

– Харт-Эванс.

Шелли довольно улыбается мне со своего места. Мы были с ней в паре последние три года, она ничего не понимает в химии, но не мешает и аккуратно ведет записи – не худший вариант. Бонусом были домашние задания у нее дома, которые всегда прерывались поцелуями. В этом году, конечно, обойдемся без них.

Зак склоняется к Скай и что-то ей говорит, а она… хихикает. Что он ей сказал, чтобы вызвать этот смущенный смешок? Я даже со своего места через два ряда парт вижу, как покраснели ее щеки.

– Если будешь так буравить их взглядом, все решат, что ты ревнуешь, – замечает Шелли.

– Может, и ревную.

– Боже, Тай, что с тобой летом произошло? Ты прямо помешался на этой всезнайке. Если это твой способ привлечь мое внимание…

– Нет.

Шелли обиженно поджимает губы и отворачивается, мне тут же становится стыдно за слишком резкий ответ. Она хорошая девушка, но сама ведь бросила меня. Так к чему сейчас все эти разговоры?

– Дело не в тебе, Шел. Прости, я не хотел грубить.

Она кивает и бросает взгляд на стол в первом ряду. Скай еще стоит, а Зак уже сел на стул и, подперев рукой щеку, разглядывает ее. В какой-то момент он поворачивает ко мне голову и ухмыляется, заметив, что я все еще смотрю. Он снова что-то говорит Скай, и та смущенно мне улыбается.

Пытаюсь сосредоточиться на задании, но пропускаю половину объяснений Симонса. Даже реальные отношения с Шелли не отвлекали меня так, как то, что происходит сейчас.

Но что происходит? Они просто напарники по лабораторной, это ни о чем не говорит. Скай же не испортит весь план из-за влюбленности в этого неудачника.

Прямо сейчас она не выглядит заинтересованной, без остановки строчит в тетради пояснения Симонса, в отличие от Зака, который вертит карандаш между пальцами и пялится на нее. Он снова что-то говорит, Скай замирает на секунду, но потом продолжает писать. А он вдруг протягивает руку и касается ее запястья. Она отшатывается так резко, что сбивает мензурку с края стола.

– Мисс…

– Фокс! Простите… – Скай присаживается на корточки у разбитой мензурки. – Я уберу.

– Не вздумайте делать это руками… – начинает Симонс, но она успевает схватить осколок и тут же с шипением отдергивает руку, – порежетесь.

Я беру из шкафа совок и щетку, смачиваю бумажное полотенце. Симонс кивает мне и продолжает урок, словно ничего не произошло. Я присаживаюсь рядом со Скай и протягиваю ей мокрое полотенце. По ее руке течет кровь, но порез не выглядит большим и опасным.

– Я могу сама, – шепчет она. Ее глаза блестят от сдерживаемых слез, словно случилось что-то серьезное, а не просто разбилась дешевая вещь. Испугалась или растерялась? Мне хочется ее подбодрить, но говорить прямо сейчас, сидя на корточках, когда нас может услышать полкласса… Ей станет еще некомфортнее, поэтому произношу только:

– Все хорошо, садись. – Киваю в сторону стула, и она послушно отходит.

Я сметаю осколки щеткой, а самые мелкие убираю влажной тряпкой. Когда прохожу мимо Зака к мусорке, он присвистывает и лениво вполголоса замечает:

– А ты не промах, кроха, заставила поработать ручками этого избалованного богача.

Девчонки, сидящие позади него, хихикают, а я думаю, какого размера должна быть медаль, врученная мне за невероятную выдержку. Потому что не врезать ему прямо сейчас стоит нечеловеческих усилий.