По развороченному лагерю ходил Гай Дуилий «Квинтэл из Серебряного леса» - лейтенант Рейнджеров Рут-Лакрима, и глава нынешнего отряда. По традиции рейнджеров, в ряды которых набирались и люди, и эльфы и полукровки, урожденный Гай Дуилий получил эльфийский постномен. Он осматривал лагерь, чтобы выяснить потери.

Зрелище было печальным – половина доверенных ему горожан погибла, а большинство выживших серьезно ранены и скорее всего умрут в течение дня. Из его отряда погибли трое – двое вместе со своими лошадьми.

Один из прекрасных аргамаков стоял в стороне, с почти человеческой скорбью в глазах. Алгул – «Пестрый цветок» - конь Кевентила Эллийе «Марка Флора». Марк Флор – «Знак Цветов» - человеческий постномен полуэльфа, теперь будет частью имени его коня. Коня отпустят в степь, и он вернется домой, где за ним будут ухаживать степняки. Никто более не посмеет его оседлать, кроме маленьких детей.

Упряжные лошади либо погибли, либо разбежались – за исключением трех. Повозки уцелели почти все – а толку? Все-равно не хватит лошадей. Раненных было решено разместить в семь повозок, в которые запрягут по аргамаку. Один конь будет тащить повозку, рассчитанную на двух, но они справятся.

Еще больше сокращать количество кавалерии было рискованно, всадников итак останется всего десять – половина от прежнего числа. Еще одну большую повозку с грузом потащат три упряжных.

Таков был план на утро – ибо двигаться ночью слишком опасно. Но это только в случае, если за остаток ночи на них не нападут снова. Повозки выровняли, вновь соорудив из них стены – так называемую «подвижную крепость». Наученные горьким опытом, люди не ослабляли бдительности, даже помогая раненным.

Заканчивая узел, удерживающий вместе две повозки, Гай Дуилий заметил, что Алгул подошел к одному из людей, лежащих на земле – беловолосому худому парню, с переломанным телом. Конь грустно прядал ушами и фыркал в лицо пареньку.

- Чего это ты, старый друг? – обратился Гай к коню, - что так привлекло тебя? Пытаешься ему помочь? Жалко стало парня?

Конь фыркнул в ответ и облизал волосы Пола.

- Разве? – удивился Гай. – Фларниль! Подойти-ка!

Незаметно позади него из тени встала зеленая фигура рейнджера, который только что помогал двигать повозки в другом конце лагеря.

- Что скажешь об этом парне? – не оборачиваясь спросил Гай. Подозванный им рейнджер был магическим следопытом – экспертом в распознании магии и отслеживании магов.

- Убийца. Недавно пролита кровь. Я чувствую гнев души его жертвы. Вот, – указал он на траву между Полом и мертвым орком – здесь след от Последней Воли. Едва заметная волна магии, но трава её еще помнит. Совсем слабый удар – орк был не очень силен… - рейнджер запнулся, ибо это был тот самый орк, что сбил Кевентила с его коня.

- Понятно. Спасибо тебе! Так вот почему Алгул Марк Флора так интересуется им. Мы тоже обязаны ему! Позаботься, чтобы он не умер от ран!

Последний приказ был излишен. Кто бы не отомстил за их товарища – для рейнджеров он почти свой. Фларниль коротко помолился и травы обвили тело Пола, предотвращая любые движения. Получилось что-то вроде гипса на все тело. Вдвоем они аккуратно уложили Пола в повозку.

Гай Дуилий укрыл его овчинным тулупом и разжег рядом успокаивающие травы. После этого он вернулся помогать остальным с делами. Времени на достойные похороны не было и было решено положить тела в повозки и поджечь, предав тела богу Огня. Алгул же стоял рядом с повозкой Пола и прядал ушами.

Пола мучили кошмары. Огромные мясистые муравьи кусали все его тело, а между ними по коже бегали плотоядные мухи, вызывая ужасный зуд. Он пытался отогнать их, но тело не двигалось. Он был закреплен на кресте на манер оригинального римского распятия – не прибит гвоздями, а связан веревками.

Он не мог ничего поделать. Только лежать и дышать, стараясь не причинять себе дыханием боль. Контроль дыхания был почти осмысленным – поэтому сложно было бы сказать спал ли он, или бредил в полусознании.

Вдруг в этот страшный мир ворвалось тепло и одновременная прохлада. Кожа не перестала зудеть и боль не прошла – но даже малое уменьшение было огромным облегчением. К распятому Полу прибежали оранжевые овечки и повалили крест на землю, а потом облепили его со всех сторон. Такие мягкие и теплые оранжевые овечки! С ними даже дышать стало легче и кажется Пол на какое-то время по-настоящему заснул.

Ему снилось, что овечки подняли его крест и понесли Пола по прекрасным полям, пахнущим свежескошенной травой в сторону гор, где находилась его пещера – с блэк-джеком и интернетами.

Иногда кто-то звал его издалека и вливал в рот горькие и остро пахнущие отвары, но Пол быстро возвращался сознанием на спокойные луга.

Разбудил его сильный толчок – телега наткнулась на камень. Он упал со своих овец, открыл глаза и увидел, что лежит в повозке. Тело зудело, а в животе словно кто-то все время ковырялся отверткой. Едва дыша, Пол начал хрипеть, чтобы привлечь внимание – ему очень хотелось пить.

- Дядя Пол! Проснулся! Не шевелись, я тебе помогу – заверещала рядом Ирис, - хочешь воды?

- Д-да, в-во… - хрипло выдавил Пол.

Ирис промокнула в воду чистый кусок ткани и положила на губы Пола, как её научил рейнджер. Вливать тяжело раненному воду в рот – опасно для жизни – он может захлебнуться. Пол посасывал воду из тряпки мелкими глотками, а Ирис периодически наливала сверху по десятку капель. Это длилось несколько минут и наконец Пол перестал ощущать жажду и захрипел, чтобы с него убрали тряпку.

Очередной толчок о перееханный камень судорогой прошелся по телу Пола. Боль была словно его снова сбил грузовик. Пытаясь отвлечься от боли, Пол ткнулся лицом в мягкую теплую овчину, представляя, как его катают по полям, усеянным голубыми цветами, крылатые оранжевые овцы.

Долгие болезненные часы он лежал и представлял себе красивые поля и фантазия стала бредом, а еще спустя несколько часов бред сменился сновидением. Не осталось ни боли, ни зуда – только крылатые мягкие овцы, пахнущие луговыми цветами.

Вновь проснулся Пол уже глубокой ночью. Караван встал лагерем, костер отбрасывал языки света сквозь доски и ткань повозки. Боль стала меньше. Полу казалось, что Гений несколько раз известил его о поднятии Сопротивления Боли. Но весь день он провел в сонном бреду и не мог сказать было ли это взаправду, или было просто сном, тешащим его надежды.

Снова хотелось пить. Пол прохрипел что-то нечленораздельное, но никто не откликнулся. Переживая, что снова случилось что-то плохое, Пол попытался оглядеться. Его больше не сковывала магия, но каждое движение било словно удар тока. Боль с живота перешла на спину. Пол пытался немного приподняться, и боль взорвалась в плечах и шее.

Он бессильно повалился на спину и полчаса просто дышал, представляя, как боль, словно вода стекает с него на землю. Боль вернулась в живот, подмышки, пах и прочие лимфоузлы. Но по крайней мере оставила шею и спину – её Пол терпеть не мог и пытался хоть как-то сдвинуться. Все тело и лоб были в холодном поту, но подмышки и шея горели и зудели.

Пол пытался хотя бы пошевелить руками, но все, что ему удавалось – с хрустом сжимать пальцы. Но это приносило свою кроху облегчения в напряженном теле и Пол лежал и хрустел пальцами, пока ткань, закрывавшая вход повозки не откинулась и свет костра не ослепил Пола, вызывая тошноту и головную боль.

- Прости, дядя Пол! Ты снова проснулся? Вот – я ходила за едой. – Ирис приподняла его голову, и подложила под нее мягкий сверток из чьей-то одежды.

Полу же казалось, что ему ломают шею и отрывают голову. Пальцы на руках растопырились в стороны, а пальцы на ногах напротив – с хрустом сжались, вызывая судороги в икрах. Пол болезненно застонал и Ирис оставила его отдохнуть на пару минут.

- Вот, попей – чуть не плача сказала девочка, которой было больно смотреть на мучения Пола, подавая ему чашу - а это чечевичная каша. Рейнджеры сказали, что тебе нельзя есть горячее и поэтому отдали кашу только когда она остыла. Поэтому я так долго не возвращалась! Прости меня!

- Ничего. Всё хорошо. – прошептал Пол, глотая разваренную теплую кашу.

Твердые комочки были не больше рисинок, но он все равно их сдавливал языком о небо и едва шевеля челюстью перетирал зубами. И полезнее, а самое главное – ему сейчас очень хотелось хоть на что-то отвлечься от боли. Ощущение перетираемых между зубами горошин приносило ему несравненное удовольствие! Есть чтобы жить – сейчас он ощущал эту прописную истину своими зубами, и это было ощущение, словно он возвращает себе жизнь с каждым съеденным кусочком.

С приподнятой головой, он смог наконец оглядеть повозку. Оказалось, что помимо него в ней лежало еще 3 человека, в таком же плачевном состоянии. Все трое болезненно стонали во сне. Вид мучающихся людей вызывал у Пола ответные болезненные спазмы.

- Очнулся, парень! – крикнул над самым ухом рейнджер лет 25, отдергивая занавеску и вновь ослепляя Пола, который лежал головой к выходу. – Это хорошо! Значит смерть отступает! Если не погиб в первые двое суток – считай выжил! Но на всякий случай оставлю это здесь - успокоить боль.

Рейнджер запалил смесь сухих трав и положил под лежанкой Пола. Тлеющие травы окуривали его голову.

- Спасибо! – выдохнул Пол и закрыл глаза.

- Ахаха! Не за что! Ты отомстил смерть одного из нас! Помочь тебе в столь малом – меньшее, что мы можем!

- Неправда! – вскинулась Ирис, - весь первый день рейнджеры давали тебе и дедушке свои зелья! Ухаживали за вами и дали свою лечебную мазь!

- Иптон! Как он? – опомнился Пол.

- С ним все лучше, чем с тобой, не переживай! – ответил рейнджер, - Его хорошо подранили, но оказалось, что он бывалый вояка – а на таких все заживает, как на собаках! Он отдыхает в другой повозке – для слабо раненных.

«Не помню их в первый день… Выходит то был второй, а я больше суток пролежал без сознания» - пытался вернуть себе ощущение времени Пол. – «Надо будет потом отдельно поблагодарить их главного. Всё, что мне пока известно о местной магической медицине – она просто писец какая дорогая! Нога того парня – как же его звали? – стоила несколько золотых, если я не путаю…»

- Зато посмотри кто еще пришел тебя повидать! – с этими словами рейнджер откинул занавеску и в проеме показалась рыжая лошадиная голова. Грустный конь смотрел на Пола со смесью печали и заботы.

- Это Алгул Марк Флора! Конь нашего погибшего друга. Мы просили его вернуться в степи, но он не отходил от тебя и даже отказывался от еды и воды. Для него очень важно знать, как ты. Можешь двигать рукой? Давай я помогу, - рейнджер аккуратно взял Пола за правую руку и согнув, положил на морду лошади, - он хочет, чтобы ты погладил его! Это поможет! Наши кони разделяют с нами жизнь! И это не просто байки – я и сам на себе это прочувствовал однажды! В их силах облегчить боль и усилить стремление жизни в теле их напарника! И пусть ты – не всадник аргамака, я думаю он стоял здесь, чтобы помочь тебе пережить все раны!

Пол ощутил, как оранжевые волосы щекочут его лицо, прогоняя боль и даря покой. Он гладил голову лошади, расчёсывая пальцами огненную гриву. Конь нес его по полю оранжевых барашков в сторону прекрасных гор. Предгорья были покрыты маковыми цветами насколько хватало глаз! За ними начнутся далекие степи – Великое Травяное Море, где Пол будет ухаживать за Алгулом пока конь не умрет от старости. Ибо таков Гиасс – древний зарок между этими лошадьми и людьми!

- Пойдем, – сказал рейнджер девочке, - пусть они поспят!

Очнулся Пол уже следующим вечером. Невдалеке громко разговаривали и смеялись люди. Кроме него в телеге никого не было - раненные уже выздоровели, что не могло не радовать. Рыжий конь лежал неподалеку от повозки, мирно спящий. Страшно хотелось напоить Иисуса, и несмотря на легкую боль и сильную слабость, Пол вылез из телеги и обойдя её справил насущное дело. А заодно полил луговую травку – тоже польза.

Возвращаясь обратно он увидел и источник шума - большой дружный костер, вокруг которого сидело полсотни человек. Почти все уже выздоровели, если пережили первые двое суток. Но никто не хотел вспоминать трагедии и плакать – все ели и радовались еще одному дню, рассказывая байки и напевая песни.

- Эй, Пол! – заметили его рейнджеры, - Очнулся? Айда к нам! Тут вкусно и весело!

Улыбнувшись машущим ему веселым ребятам, Пол сел рядом с Иптоном и Ирис, которые подбежали, чтобы крепко его обнять. Стараясь беречь ребра, Пол и сам радостно прижимал к себе друзей.

- На, держи! – ему подали чащу с разбавленным вином и лепешку, которую в него нужно макать. Вино было похоже на вишневый сок, с тоником. А лепешка - что-то между печеньем и кексом, размером с ладонь.

– И вот еще! – едва он доел лепешку, следующим предметом в его руках оказалась шестиструнная лютня.

- А это чего? Вы чего? Я же не умею играть!

- Ну тогда пой! Лежал значит, слушал, а сам не хочешь? Не – так не пойдет! – шутливо подначивали его окружающие. Лейтенант подошел и сев рядом взял у Пола инструмент. – Говори, что наиграть, а сам споешь!

Пол немного опешил, но решил, что почему бы и нет. Вино уже ударило в пустой желудок и пустую голову. И он решил поделится с местными еще одним богатством его мира - бесчисленным количеством творчества. Даже если выбрать только легендарные песни, не хватит и нескольких жизней, чтобы прослушать их все. Его знания реморского языка хватало с лихвой на легкое рифомплетство, к тому же еще и Адъютант одолжил свои вычислительные мощности на эквиритмический перевод одной из его любимых песен: Eagle Eye Cherry – Save Tonight.

Напев лейтенанту аккорды, которые нужно играть, он начал барабанить веточками по пустым блюдцам и радостно делился с этим миром песней, обгоняя радиоволны, которые принесут её в этот мир со скоростью света, сквозь космическое пространство через тысячи, а может и миллионы лет:

[Eagle Eye Cherry – SaveTonight | Вольный поэтический перевод]

Иди зашторь… все окна.

Все что нам нужно - это свет свечей!

Ты и я… и бутыль вина.

Ночью ты моя! О-е!

Знаем мы… он меня заберет.

Как бы хотел… чтоб было не так!

Возьми вина… и пей со мной!

И ночью не найдем покой!

Ночь спаси! И побори рассвет!

Солнце всходит! Под ним мне места нет!

Ночь спаси! Накрой этот мир тьмой!

Вновь рассвет! Гони его долой!

Брось бревно в наше пламя!

Пусть горит, как я для тебя!

Завтра придет. С одним желаньем!

Забрать меня. О да.

Это непросто: Сказать прощай!

Только родная, прошу не плачь!

Ты знаешь, что рассвет мой враг!

Хотел бы чтоб было не так!

Save tonight! And fight the break of dawn!

Come tomorrow! Tomorrow I’ll be gone!

Slavi nocte! Pugnare contra aurora!

Solis ortu! Ego relinquam cras era!

[Гитарное соло Полу пришлось отыгрывать а-капела.]

Завтра придет! Чтоб меня забрать!

Хотел бы я вернуть все вспять!

Ты знаешь, что рассвет мой враг!

Хотел бы чтоб было не так!

Save tonight! And fight the break of dawn!

Come tomorrow! Tomorrow I’ll be gone!

Slavi nocte! Pugnare contra aurora!

Solis ortu! Ego relinquam cras era!

Ночь спаси! И побори рассвет!

Солнце всходит! Под ним мне места нет!

Ночь спаси! Накрой этот мир тьмой!

Вновь рассвет! Гони его долой!

Ведь завтра я уйду!

Ночь спаси…

- Получен Навык Бард 1 ур.

Их инструментальный дуэт вышел очень даже ничего. К тому же основная аранжировка песни создается голосом, поэтому получился вполне хороший кавер. Вторую половину песни Пол пел, закрыв глаза и предаваясь ностальгии. Но когда открыл их, увидел странное зрелище.

Женщины ожидаемо протирали платочками глаза. А вот мужчины отреагировали как-то неоднозначно. Половина рейнджеров сжимали луки, пронзительно глядя в ночное небо, остальные смотрели на Пола со смесью напряжения и недоумения.

Иптону не оставалось ничего иного, как дать ему подзатыльник. И только тут до Пола дошло во скольких смыслах можно интерпретировать эту песню. Мало того, что герой его баллады вполне сойдет за нежить, боящуюся рассвета, так еще и Ночь – легендарный мотив эльфов. Они верят, что эльфы пришли в этот мир задолго до появления Солнца и Луны, и тысячелетиями жили под Звездами. В Ночи.

Убив все веселье лагеря, Пол молча съел овсяную кашу, откланялся и вернулся в свою повозку. Ложась спать, он надеялся, что, хотя бы никаких богов этой песней не оскорбил, зарекшись если и переводить для местных хиты 90-х, то хотя бы аккуратнее выбирать тексты.