Вечером повозки остановились в пролеске у ручья на привал. Пол вылез, чтобы размять отекшее от долгого лежания тело и помочь натаскать воды. Солнце садилось, окрашивая деревья всеми оттенками золота.

В их повозке ехали они трое и еще три их клона – старик, его сын и внучка. И если Полу это казалось забавным совпадением, то Иптон прекрасно понимал возможную роль их попутчиков. В любом случае, в телеге можно было разлечься со всеми удобствами.

Впрочем, остальные тоже не были упакованы как сардины – жители ближайших деревень были рады помочь горожанам с переездом, за соответствующую плату естественно. И хотя караван на тридцать телег и две сотни горожан казался Полу огромным, это было лишь каплей в море, по сравнению с населением Рут-Лакрима.

Повозки встали кругом, образуя что-то вроде цыганского табора, с большим костром в центре и десятками по всему лагерю. Упряжные лошади были привязаны к вбитым в землю столбам. А боевые кони двух десятков рейнджеров, сопровождавших караван, свободно щипали травку вокруг лагеря. Эти животные были умны и привязаны к своим напарникам. Они не убегут, а тем, кому хватит слабоумия попытаться их украсть можно только посочувствовать.

В случае же нападения диких зверей, лошади сами прискачут в лагерь. Но не под защиту людей, а им на помощь - чтобы стать их силой и скоростью. Знаменитые степные Аргамаки, взращенные во взаимном уважении с людьми. Каждый такой конь стоил от 500 золотых монет. А особо одаренные и высокоуровневые животные могли стоить тысячи двойным золотом. Ведь лошади, как и большинство живых существ тоже имели Гениев и могли их развивать.

Цены же на местных лошадей выглядели следующим образом.

- Рабочая кобылка где-то за 3 золотых уйдет. Упряжная лошадь стоит от 4 до 8 золотых. Лошади же разные бывают, молодые, здоровые, покладистые, а бывают не очень – объяснял Иптон Полу прописные истины, сидя за костром, - Ездовая лошадь, которая служит для воина запасной, чтобы не утомлять перед сражением боевого скакуна – от 20 до 50 золотых. А хороший натренированный боевой товарищ может стоить от 200 до 300 золотых монет! И все-равно, таким аргамакам нет равных!

Степняки очень неохотно продавали прекрасных животных, которых растили как членов семьи, и заламывали просто астрономические цены. Но в каждой стране были те, кто был готов платить. Ежегодно десятки тысяч животных распродавались во все концы света. Это не в последнюю очередь сделало Каганат одной из самых богатых и сильных держав континента.

На то, чтобы вырастить великолепного коня уходило 3 года и сотни золотых на лучшие корма. Эти лошади питались лучше большинства людей этого мира. Но они окупали себя многократно. Если пересчитать, то в месяц один проданный конь приносил условные 10 золотых, в то время как заработок подмастерья равнялся 17,5 динарам, или меньше полутора золотых в месяц.

Насколько понял Пол, предложение Энэста оказалось очень щедрым – его заработок на должности счетовода был бы больше среднего дохода священника. Хотя, Пол подозревал, что это было просто приманкой еще тогда, для богатых шахт это могло быть в порядке вещей.

Люди сидели вокруг костра на тканых ковриках и подушках, пуховых одеялах и всем прочем, что успели унести из разрушенного города. Несмотря на пережитое горе, они уже изредка пересмеивались и ели бобовый суп с овощами и мягкий хлеб - не чета тому, что поставлялся в шахты.

Смыв с себя запах приключений, вместе с костюмами из слизи, Пол, Иптон и Ирис оделись во вполне приличную одежду. Коричневые шерстяные штаны и серые хлопковые рубашки. Шпоновые сандалии сменили кожаные полуботинки. Кожаные пояса украшали ножи длиной 15 и шириной в сантиметр. Дополняли поясной набор личные серебряные ложки.

Еще Полу и Иптону достались льняные куртки, укрепленные изнутри пришитыми стальными пластинками. И кто сказал, что ламеллярная броня не стесняет движений? Пол пытался рассесться в позе ждуна, но куртка отказывалась сгибаться в районе живота, позволяя ему лишь слегка наклониться.

А вот Ирис досталась легкая серебристая кольчуга из очень мелких колец, обшитая вельветом и заменяющая платье. Полу было сложно судить о качестве брони, но разница в ценах на лошадей подсказывала ему, что их доспехи стоили в десятки, если не сотни раз дешевле великолепных лат Хеккерана и уж тем более Силовой Брони Роба. Которая выглядела так, словно её потеряли космодесантники и она рухнула невредимой на эту планету.

Под рубашку Пол повесил на шею кошель с 20 золотыми, еще 20 нес в мешочке из ткани Иптон, а оставшиеся 15 лежали на дне их мешка. Не считая разнообразных украшений, спрятанных под одеждой и зубов в мешке, у них была 61 золотая монета. 60 им оставили наемники, а последнюю Пол хранил в память о почившем цветке. К тому же в каждом ботинке – в том числе у Ирис - было спрятано по аурелю, ценой в 2 золотые монеты – так называемый двойной золотой.

Пол, впервые услышав о двойной монете, почему-то представил что-то вроде отчеканенной цифры 8. Но «двойной» просто означало, что в ауреле вдвое больше золота – и, следовательно, веса – чем в «золотом» витторате. Его спутники весело посмеялись, когда он рассказал, как, по его мнению, должен был выглядеть Двойной – отметив, что его логика безупречна.

Сидевшие рядом люди поддержали их смех. Легенда Пола заключалась в том, что он попал в шахты еще ребенком и поэтому почти ничего не знает о внешнем мире. Окружающие сочувствующе делились с дурачком жизненным опытом, пока Пол любовался лошадьми, стоимостью от Ламборгини до Бугатти.

Пол радовался смене обстоятельств и с непоколебимым оптимизмом представлял, как с веселым караваном доедет до ближайшего Университета Магии и начнет изучать ее природу. Но несколько обстоятельств все же удручали его. Во-первых, и это самое страшное - он должен был следить за языком. Шифроваться! Фильтровать базар!

Иптон долго и настойчиво убеждал Пола больше никогда не обсуждать то, что он услышал в пещерах. Даже наедине с самим собой, ибо у церкви уши растут как грибы – в любом, сыром и прохладном месте. Пол пытался отделаться от старика, заявляя, что прекрасно это понимает и будет молчать.

- Нет! Ты не понимаешь! У тебя язык как помело! Выучи всё, что обычный человек должен знать, а в крайнем случае прикинься слабоумным, понимаешь? – учил его старик на реке, где их не могли подслушать.

- Да понимаю я, Иптон!

- Ничего ты не понимаешь! Если оскорбишь Шестнадцать Владык и Владычиц, тебе придется сменить…

- Да-да, Тэнся – вы с наемниками мне уже все уши этим прожужжали! Учитывая насколько нетерпимо вы относитесь к трансгендерам, мне уже кажется, что Тэнся – вполне прогрессивное общество!

- Вот об этом я и говорю! Захлопни пасть! Хватит и того, что из шахт могли выбраться сотни свидетелей, знающих кто ты такой. Лучше в ближайшем же городе найти мага и перекрасить тебе волосы!

Пол не понимал, зачем такая конспирация – ну подумаешь Призванный, эка невидаль! Местные же сами их пачками призывают, так в чем проблема? Но спорить, со ставшим чересчур резким и серьезным, стариком не стал.

Но не озверевший Иптон был второй проблемой. А то, что Пол остался без Навыков. Совсем. Без магических камней ему неоткуда было черпать ману для зарядки своего резерва в 500 единиц. Он заметил нечто похожее, служившее освещением в городе, но никто ради таких глупостей караван останавливать не стал и Полу вылезти не дал. Иптон успокоил Пола, сказав, что такие магические светильники можно купить в городах. Но пока они не доберутся до ближайшего магического рынка – Пол был никчемнее любого подростка.

Загадка потребления маны все еще не была решена. Пол уже подготовил несколько гипотез, самой вероятной из которых считал, что Церкви проводят какой-то обряд.

- Может это благословение местных богов, убирающее у Навыков потребление маны? – бубнил Пол, - не то, чтобы я настолько антиклерикал и ни за что не позволю себя крестить в местную веру. Если их благословения работают – даже если это просто магия и никакие боги тут ни при чем, то почему бы и нет?

Иптон, вычленив из его бубнежа очередную хулу Церкви Валаар, дал Полу подзатыльник.

Еще одной гипотезой было повреждение его тела или гения при переселении, но так как это почти наверняка означает, что поделать с этим ничего нельзя – эта гипотеза будет принята в оборот в последнюю очередь.

Ирис вместе с другими детьми, вместо того чтобы играть и дурачиться, таскала воду, поленья и занималась прочими делами. «Маленькие люди» как их называли, вовсе не сидели на попечительстве взрослых и должны были отработать и свое место, и свой паек. Став свободным человеком, Ирис приняла на себя и эту часть жизни обычных детей. И хотя Пол был против, Иптон считал, что так оно к лучшему.

«Понятно. Заткнуться и не лезть со своими изнеженными представлениями о мире в их средневековый быт».

Кстати, быт их очень отличался от того, что Пол себе представлял. Видевший только вонючие засранные шахты - словно оказался в фильме «Трудно быть богом» 2013 года - и бородатых деревенщин, поднимавшихся в горы, он представлял себе цивилизацию диких бомжей. Может ему просто повезло и в Рут-Лакрима жили самые чистые люди в мире, но выглядели они вполне пристойно даже по меркам 21-го века. А если сравнивать с хиппи и прочей гопотой – даже пристойнее.

Аккуратная чистая одежда, пусть и не хранящая такие яркие цвета, как синтетические краски. Шерсть и хлопок, которые Пол мог оценить по своей одежде были мягкими и без толстенных нитей. Чистые лица и волосы, ухоженные бороды, а также запах цветкового масла, выдавали культуру, в которой люди следят за своей гигиеной.

Пол даже нашел в сумке палочки, разлохмаченные с концов, чтобы чистить ими зубы. Обратным концом нужно было перетереть смесь сухих растений - в которых Пол узнал только мяту по запаху – на специальном мыльном камне. Так себе зубная паста – но Пол удивился, что у них и такая есть. После чистки, зубы полоскали спиртным – Пол считал, что только эта часть процедуры хоть как-то да работает.

Местные оказались вполне себе амишами, в естественной среде обитания. Правда в отличие от последних, они не были унылыми протестантскими сектантами и одевались в яркую и красивую одежду.

Пока Пол радовался, что реальность оказалась красивее его ожиданий, его Гений обрастающий интеллектуальным жирком, отмечал про себя, что местные беженцы выглядят лучше, чем большинство людей в Индии, Африке и Северной Корее, страдающие от недоедания и годами носящие одну и ту же одежду, судя по данным, которые Пол не хотел помнить и поэтому забыл.

- Кстати, Иптон! Лучше расскажи мне как в вашей культуре с ухаживаниями, ну цветочки там, платочки – выпытывал у старика Пол, строя глазки молодой симпатичной девице, с рыжими волосами. Девушка хихикала и театрально стеснялась, за что на нее накричала какая-то старуха. Это вызвало взрыв хохота среди горожан и под улучшившееся настроение кто-то завел песню.

- А-а-уу! – раздалось со стороны полей.

- Всем держаться в круге! Не разбегайтесь! Мы защитим вас! – закричал командир рейнджеров, вскакивая на подбежавшего к нему коня.

- Это не просто волки! Это варги! Значит, на нас напали орки! – громко переживал пухлый купец, тряся своего соседа за плечо.

- Иптон, разве мы не на территории империи? Что здесь делают орки? – удивлялся Пол.

- Как что делают? Живут! Или ты думал империя под каждый камень залезла, чтобы их всех вытравить?

«Да что же это такое? Римляне этого мира тоже просто втыкают штандарт в землю и объявляют это своей территорией, даже не заботясь о безопасности? Шахты эльфийские, дороги орочьи – дальше что?!»

Его рассуждения прервал низкий рокочущий звук, раздавшийся совсем близко. Упряжные лошади начали испуганно вырывать вбитые в землю колья.

- Лошадей держи! – крикнул один из возниц. Подбежавшие к лошадям помощники начали отводить животных ближе к костру, как вдруг один из них упал с длинной стрелой в шее. В тот же момент вокруг Пола засвистел воздух. Еще не успев ничего понять, Пол уже падал, сбитый с ног Иптоном. Оглядевшись он заметил, что Ирис тоже лежит на земле, прикрыв руками голову.

«Вот и славно!»

Рейнджеры и их скакуны, облаченные в зеленые ткани, казалось вообще не боялись этих стрел, и скакали вокруг лагеря, координируя оборону и готовя контратаку. Вот командир отдал какой-то приказ, взмахнув рукой и пять рейнджеров ускакало в ту сторону. Остальные выхватили луки и на скаку начали обстреливать темноту, прикрывая этот отряд.

Пол жалел, что у него нет маны даже на первый уровень Ночного Зрения. Уж рейнджеры то наверняка видят все так же прекрасно как днем. Словно в ответ на его мысли из темноты раздался жалобный вой и хриплые крики – стрелы настигли врагов.

Отряд, выдвинувшийся вперед, обстреливал орков на ходу, огибая их силы по правому флангу и отвлекая часть стрелков от обстрела лагеря на себя. Рейнджеры кружили вокруг орков на почтительном расстоянии, когда из рядов врага выбежали огромные волки, с сидящими на них верхом орками.

Еще несколько команд и на помощь первому отряду выступили еще десятеро. А точнее двадцать – судя по тому, как один из скакунов убил ударом копыта прыгнувшего в круг света огромного волка – лошади могли считаться полноценными боевыми единицами.

Повторяя тактику малого отряда, выдвинувшиеся на подкрепление рейнджеры обстреливали орков с луками, а приблизившись к кружащим вокруг холма рейнджерам и наездникам варгов – начали обстреливать и их. Орки, зажимаемые с двух сторон, под непрерывным огнем отступали под прикрытие своих лучников, теряя все больше и больше бойцов.

Из рейнджеров не пострадал никто. Накидки из эльфийского шелка надежно защищали даже от могучих орков-лучников, каждый из которых держал лук с силой натяжения в полторы сотни килограмм.

Вопреки расхожему мнению орки были великолепными лучниками, благодаря своей огромной силе. Намного превосходя в этом умении и людей, и эльфов, которым молва приписывала невероятную меткость. Меткость эльфов не была просто выдумкой. Но невероятной могла считаться только по сравнению с людьми. Орочьи же луки, натянуть которые мог не каждый Великий эльф, тысячелетиями набиравший силы, стреляли на огромные расстояния огромными стрелами толщиной в три пальца и весом чуть более пондуса.

Даже без наконечников они могли пробить быка и смертельно ранить того, что за ним. Но сейчас, снаряженные бронебойными шиловидными наконечниками, грозные прутья смерти легко отскакивали от накидок из эльфийского шелка. Редкая стрела могла оставить в прочнейшей ткани маленький разрыв, обнажая серебряный блеск туранамила – эльфийского серебра, аналога гномьего мифрила.

Вне города боевая экипировка рейнджеров включала в себя полный латный доспех трёхмиллиметровой толщины, которые шли внахлест на груди и плечах, что давало совокупную толщину в 6 миллиметров зачарованного металла. Дополняли их экипировку боевые личины-забрала, с ликами королей древности.

Отстреляв запас стрел, рейнджеры убрали луки за спины, перехватывая с седельных ремней двухметровые таранные копья и двинулись конным клином на ряды врага. Орки, словно ожидая этого, снова выпустили свою кавалерию из-за расступившихся щитов. Огромные орки несли столь же огромные копья – трехметровые древка венчали пятнадцатисантиметровые трехгранные клинья из грубой черной стали. В отличие от эльфов, полностью полагавшихся на свою броню, орки держали огромные прямоугольные деревянные щиты или скорее двери, вынесенные из разграбленных домов.

Отряды столкнулись, ломая щиты и копья. Осколки дерева и металла вонзались в шкуры варгов и лица орков, отскакивая от лат рейнджеров и их коней. Стальные наконечники гнулись о туранамил, не оставляя даже царапин. Копья же рейнджеров ломались в щепы, застревая в телах врагов. Но орки брали огромной массой. Врезаться на полном ходу в скачущую на тебя на скорости в полсотни километров в час полутону мяса – все-равно, что выпасть с пятого этажа.

Даже непробиваемая броня не спасет от перегрузок и ударного шока. Но рейнджеров защищашли не только мягкие поддоспешные гамбезоны. Их поддерживали аргамаки – их скорость и сила. И их живучесть. Быть всадником это не просто уметь не упасть с коня – это сродство. И чем выше навыки всадника и его коня, тем они сильнее, как одно.

Выстояв оглушительный удар массивной орочьей кавалерии, лишившиеся копий рейнджеры выхватили из ножен последнее оружие, что у них было в запасе – изогнутые скимитары, светящиеся голубым светом от близости орочьей мрази. В отличие от серебра Дроу, этот адамантит был зачарован против орков намеренно. Конечно мечи также были зачарованы на большую прочность и урон атрибутами, но свечение было просто косметическим эффектом, эксплуатирующим легенды о светящихся мифических мечах дроу - Оркорезах. Ну и в каком-то виде - немного служили сигнализацией. Сея ужас перед голубым свечением в рядах врага, рейнджеры прорывались сквозь поднятые навстречу копья.

В это время уцелевшие в столкновении кавалерии орки разворачивались для удара им в спину, выхватывая сабли. Но из лагеря орков раздался гул трубы, и главный наездник повел свой отряд в сторону повозок. Они ударят по слабому месту людей, пока рейнджеры завязли в бою.

- Что делать? Что нам делать? – в панике бегал внутри стен из телег какой-то щуплый горожанин, деланно подняв ручки к груди. Лежавшие у него под ногами люди пытались схватить его и повалить на землю, но худосочный паникер оказался удивительно прытким и ловким. Немыслимым образом уворачиваясь и от хватающих его рук и от продолжающих летать вокруг стрел, он продолжал истерить и бесцельно бегать кругами.

Но всякая удача кончается, если продолжать её испытывать. Пробив тюк с зерном, очередная вестница смерти прошила живот паникера насквозь и прибила его к телеге. Несчастный не мог даже кричать – только всхлипывал и плакал, смотря на свой живот и пытаясь не ерзать на приколотившей его к телеге огромной стреле.

Но похоже удача оставила его однажды и насовсем. Следующая стрела нашла его всего через несколько секунд, пробив правое бедро. Потом ему пригвоздило левое плечо. Пол, с ужасом глядя на то, как умирает нанизанный на стрелы человек, продолжал отползать к костру, где как ему казалось, приземлялось меньше стрел. Это было разумно - орки целились не в костер, а в территорию вокруг. Люди, лежавшие по сторонам, тихо вскрикивали. И пусть эти крики не ужасали также, как зрелище, прибитого к доскам, словно бабочка в энтомологической коллекции, щуплого мужчины – они тоже означали смерть.

Когда мужчина затих, а стрелы перестали звонко свистеть, Пол подумал, что они отбили нападение. И в этот момент, прорвав оборону из пяти рейнджеров, внутрь лагеря ворвались орки и варги.

Бегая между людьми, они что-то выискивали. Пол свернулся калачиком, пытаясь спрятать волосы руками. «Точно перекрашу!». Орки и волки не ставили себе целью убивать лежащих людей, но и отказывать себе в этом удовольствии не спешили.

Поняв, что их убивают, люди взбесились и прыгнули на огромных тварей - в среднем втрое сильнее их - с невиданной яростью бешенных хорьков. Несмотря на то, что их застали врасплох, каждому было чем ответить неприятелю – длинным ножом, богатым кинжалом и изредка даже коротким мечом.

«Всё или ничего!» - понял Пол, и вынув из-за пояса нож, ударил ближайшего двух-с-половиной метрового орка сзади в шею, вгоняя лезвие между костями плечевого пояса. Он пытался перерезать орку аорту, но нож прошел всего 3 сантиметра и застрял в огромной мускулистой туше. Яростно ругаясь от боли, орк схватил Пола за правую руку и с размаха швырнул в телегу, как недовольный ребенок - куклу.

Сосновые доски треснули. Кости Пола тоже. «Я ж вам не каскадер Джеки Чана! И да я знаю, что Том Круз - сам себе каскадер!» - ныл Пол, лежа на земле. Огромный орк и не думал его так отпускать. Оскалив шестисантиметровые клыки, тварь ростом два с половиной метра и спиной Арнольда Шварцнеггера, двигалась в сторону Пола, поигрывая огромной саблей.

Он уже успел попросить прощения у слизняков, которых бил по голове, как последний хулиган и ограбленных гноллов, хотя им их добро было уже ни к чему. Особенно того, которого съел – но он был такой вкусный… Уходить надо с легкой душой, поэтому Пол завещал всё свое движимое и недвижимое Ирис. Иптон слишком старый и ворчливый, чтобы ему что-то завещать!

Пытаясь найти их глазами, он не заметил, как сквозь орков пролетел отряд кузнечиков, верхом на лошадях. Умные животные ступали аккуратно – пытаясь не наступить на лежащих людей. Орк, уже заносивший над Полом саблю, отвлекся на то, чтобы парировать скимитар всадника.

Из последних сил Пол прыгнул на отвлекшегося орка, вонзая в глаз свою серебряную ложку – нож так и застрял в его шее. Орк взвыл и повалился на спину, выронив саблю. Он начал колотить Пола, пытаясь снять его с себя. Пол же, борясь как никогда, вбивал ложку в глазницу орка, пытаясь сломать большое крыло клиновидной кости, отделяющее мозг от глаза.

К счастью ли, но рукоятка ложки была толстой, украшенной полудрагоценными камнями – а вот рабочая часть наоборот, была узкой и уплощенной. Для супа не годилась совершенно, но зато – как выяснил Пол – ковыряться в глазах самое то! Пол схватил ложку обеими руками и подтянул тело, под истошные завывания орка. Он упал грудью на рукоять и наконец услышал хруст костей.

Но орк только отчаяннее закричал и ударил Пола с такой силой, что тот отлетел вместе с ложкой, которую сжимал в руках, как соломинку утопающего… или утопающий соломинку. Ярость орка стала для него фатальной – он практически помог Полу разворотить себе глазницу.

Орк бился в судорогах, зажимая разорванный глаз, из которого толчками хлестала кровь – повреждена средняя мозговая артерия. Пол отрешенно смотрел на это жестокое зрелище. Земля под орком окрасилась темным - огромная тварь обмочилась от конвульсий, не в силах сдерживать мочевой пузырь. Орк перестал биться и теперь просто лежал, судорожно и хрипло дыша.

«Агония. Орк уже мертв, но его тело еще не знает об этом. Или может это борется за жизнь его Гений? Я только что убил два существа… два… прости! Подожди!» - Пол смотрел на последние минуты жизни орка и его Гения, и рыдал. Его тошнило. Хотелось убежать, но все его тело было переломано. Хотелось отвернуться – но он не мог. Не мог не смотреть…

Наконец орк перестал мучить его, сделав последний вдох. И Пол почувствовал удар по самой своей сути – кажется Гений орка все же решил отомстить, атаковав его своей магией. Пола наконец вырвало, у него закатились глаза, и он остался лежать в беспамятстве посреди кровавого лагеря.

Бой заканчивался.

Люди победили.