Мы спускались куда-то все ниже и ниже по запутанным коридорам. Женщина несла в одной руке тяжелую кастрюлю вроде ведра с ручкой, а во второй – факел. Когда она останавливалась передохнуть, я тёрся об углы, оставляя по дороге свой запах.

Наконец, раздался лязг и скрип открывающейся двери. Мы пришли. Женщина воткнула факел в торчащее из стены металлическое кольцо и прошла за открывшуюся металлическую дверь. Я скользнул следом, отметив про себя, что замка на двери нет. Видимо, тут ничего не опасались, считая, что достаточно далеко и глубоко спрятаны.

Мне тут не нравилось. Тяжелый запах смерти и страданий ощущался повсюду. В маленькой каморке в начале коридора дверь была открыта нараспашку – там находились двое охранников. Они резались в карты, но когда увидели вошедшую, обрадовались и прекратили игру.

– О, еда! – радостно воскликнул один из них и потянулся куда-то за глубокими мисками.

Пока женщина наливала им в тарелки суп, выкладывала хлеб, я отправился дальше по коридору – в разведку.

В крохотных камерах, больше похожих на клетки для зверей, мимо которых я проходил, находились люди. Они сидели по одному. Хотя чаще не сидели, а лежали и не всегда было понятно, живы ли они еще или там уже лежат трупы. Впрочем, судя по запаху, совсем разлагающихся трупов там не было.

Я шел и боялся обнаружить своего хозяина в столь же плачевном состоянии. Наконец, в самой дальней клетке я обнаружил его. Он сидел, уныло облокотившись о стену. Я выдохнул: живой!

Протиснулся между прутьев решетки. На этот раз это произошло легко. Или тут прутья шире расположены, или я похудел. Что не удивительно – на нервах, да еще и несколько часов ничего не ел. Хотя кость по-прежнему пушистая. Ой, то есть, широкая.

Я подошел к Лютику, ткнулся в него носом. Тот поднял голову и удивленно посмотрел на меня.

– Навь? Все, начались глюки! – обреченно сказал он.

Я куснул его за руку. Легко, но ощутимо.

– Больно! – возмутился хозяин. – Так ты не глюк?

Ну слава богу, дошло, что глюки не кусаются!

– Мяу! – ответил я.

Лютик погладил меня по голове.

– Долго я тут не продержусь, – обреченно сказал хозяин. – тут в камерах везде антимагический камень, даже наручники надевать не стали. Кормить нас тут не кормят. Я-то тут недавно, а вот соседи стонали, просили еды и воды. Им крикнули, чтобы заткнулись, все равно на них продукты переводить не собираются. Даже не знаю, отчего быстрее загнусь: от обезвоживания или от воздействия этого камня. Тяжело оно магам дается.

Я вздохнул, лизнул хозяина в морду, мол, ты держись, мы спасем тебя.

– Жалко только, что Любе помочь не смог, – продолжал сокрушаться Лютик. – Но хотя бы ты беги отсюда. Забирай дракошу и возвращайтесь домой. Может быть, удастся сообщить кому-нибудь. Но я вряд ли доживу до прихода спасателей.

Я еще раз лизнул его в морду и пошел на выход. Надо было возвращаться к Любе.

Обратно я возвращался уже один. Женщина с кастрюлей ушла, но дверь в эту часть подземелья она прикрыла неплотно, оставив небольшую щель, в которую я и протиснулся. Бежал по коридорам, кое-где ориентируясь на собственный запах, и, наконец, проскользнул в камеру к Любе.

Она обрадовалась, увидев меня. Песни она уже не горланила.

– Берегу голос, – объяснила она мне, – может еще пригодиться. Ты нашел Лютика?

– Да. Он жив, хоть и настроился уже на худший вариант. Дорогу я запомнил. Дверь в ту часть коридора на замки не закрывается, но на камерах везде ключи. И там двое стражников.

– Ты молодец! – похвалила она меня. – А теперь следующая часть программы.