— Кира, я очень рад нашей встрече. Ты, как всегда, обворожительна, — лил мед мне в уши Леон.

Дело близилось к Новому году. Я успела еще четыре раза привезти эскизы французам, а мсье Клари с сыном прибыли в Москву.

— Мадемуазель, позвольте пригласить вас на наш маленький предновогодний корпоратив, — предложил старший Клари, и, конечно же, я не могла отказаться.

— Кира, где ты остановилась в Москве? Давай встретимся? — интересовался Леон, не выпуская мою ладонь из рук после приветственного поцелуя.

— Нам бы хотелось, чтобы вы сегодня отобедали с нами, — присоединился старший Клари.

— Хорошо, во сколько вы планируете обед? Я подъеду, — дала себя уговорить я.

— Подождите нас немного, мы уже заканчиваем и сейчас выезжаем. Столик забронирован в ресторане "Арагви", — продолжил он.

Это «немного» затянулось на два часа. Была альтернатива — прогулка по морозной декабрьской Москве, но я от нее отказалась, поэтому ждала в компании секретарши, пока семейство Клари освободится.

— Кира, а вы давно знакомы с мсье Леоном? — выпытывала секретарша.

— Полгода.

— А мсье Леон ведь не женат?

— Нет, но у него много поклонниц, — рассмеялась я.

Пусть даже не надеется, — вспомнилась Карла.

— Кто бы сомневался, — потупила взгляд секретарша.

Лексус чинно и важно довез нас до места. Леон галантно помог мне выйти из машины, и мы под руку вошли с ним в ресторан.

Рассевшись за столиком и выбрав блюда, мы стали обсуждать мои эскизы.

— Вы необычайно талантливы, мадемуазель Кира, — начал старший Клари.

— Я присоединяюсь к словам отца. Коллекции по твоим эскизам не задерживаются в витринах наших магазинов, да и членам клуба они пришлись по вкусу, — вторил Леон.

Чуть не съязвила: «Продолжайте, хвалите, я скажу, когда остановиться». Но благоразумие победило.

— Мы бы только хотели, чтобы вы чуть сместили вектор направления в сторону стиля милитари и стиля сафари. Потому как Жюли и Моник вполне справляются с гламурным направлением и стилем нуар, — продолжил Клари.

— Хорошо, — согласилась я. — Я могу работать с любым стилем.

— Именно это мы в вас и ценим, — продолжил льстить старик. Хотя, почему льстить — это была правда.

— Спасибо, — поблагодарила я в очередной раз.

— Кира, а вы стали бы рассматривать Италию в качестве места жительства? Мы поможем с переездом, — предложил Клари.

— Неожиданно... Смотря на каких условиях, — решила я узнать все, что они придумали.

— А прежние условия вас не устраивают? — удивился Клари.

— Модельера кормит имя, вы мое присваиваете, — созналась я.

— Мне казалось, вас устраивает оплата, — напомнил о деньгах Клари.

— Устраивает, но у нас контракт заключен на год, и он продлится до июля, — напомнила я.

Отец и сын переглянулись.

После обеда Клари поднялись в свой номер.

— Леон, зайди ко мне, поговорим.

— Тебя волнует Кира? — понял Леон.

— Да, эта мадемуазель нам нужна, и она, по-видимому, хочет соскочить. Тебе стоит за ней поухаживать, чтобы она стала к нам более лояльна.

— Ты же сам беспокоился о бастардах, — напомнил Леон недавний разговор.

— Пользуйся презервативами. Чтобы пудрить мозги молодой девушке, не обязательно, чтобы она рожала от тебя детей. И попробуй ее уговорить на Италию. Тогда она от нас никуда не денется, — настоял отец.

— Но наши магазины и клуб в Париже. Почему Италия?

— А ты сам не понимаешь? Зачем нам ее светить во Франции? — удивился старик недальновидности сына.

Я вышла из "Арагви" воодушевленная, ехала к Вершининым и думала: стоит ли перебираться в Италию или нет. Леон пригласил меня еще раз слетать в Италию и самой выбрать тот город, который будет мне по душе. Совершить вояж по городам Италии за счет Клари — заманчиво. Я захотела посмотреть Рим, Милан, Верону, Неаполь, Турин, Венецию.

А еще встал второй вопрос — в чем идти на бал. Правда, корпоратив назначен на конец недели, а это значит, я успею подготовиться. Наученная прошлым опытом, я теперь всегда брала с собой запасной наряд — а то мало ли, опять в столице застряну. В Москву стала летать самолетом — это экономило время, и у Вершининых каждый раз появляться не стоило.

Я по-прежнему от всех скрываю свою французскую подработку. А для конспирации в папку с эскизами вкладывала картины с пейзажами Италии и Франции. Но сегодня я приехала к кумовьям еще и по другому поводу: Вершинин закончил расследование по делу Аллы Кариновской и обещал мне все рассказать.

***

2036 год

— Привет, — поздоровалась я с вошедшими родственниками.

— Привет, мама, — поздоровалась дочь и чмокнула меня в щеку.

— Как погода в Норвегии? — спросила я.

— Тепло, но не жарко, — сказала Маша.

— Мам, а бабушка хочет сделать перестановку. Папа, помоги дедушке переместить её кресло подальше от кондиционера, и столик с диваном надо сдвинуть. Вот, я уже нарисовала на компьютере новую планировку, — командовала Василиса.

Мужчины стали послушно перемещать мебель в соответствии с планом, нарисованным моей внучкой.

Василиса с сожалением собирала вещи.

— Ничего страшного, приедешь в гости, и я тебе дорасскажу историю полностью, — пообещала я.

— И про то, как с дедушкой познакомилась? — спросила Василиса.

— Я сам расскажу, — пообещал дед.

***

Квартира Артёма Куприна

— Бабушка, а какой подарок ты хочешь на Новый год получить? — спросил Никита.

— Хочу, чтобы твой дядя обзавёлся семьёй: женой и детьми. И тогда у тебя появятся двоюродный братик или сестрёнка.

— Ты хочешь, чтобы он женился на тёте Кире? — удивился внук.

— Нет, как тебе это вообще в голову пришло? Она очень странная, ещё ведьмы нам дома не хватало, — в сердцах высказалась Элеонора Витальевна, памятуя, как та выдала информацию о смерти дочери. Никто не жалует гонца с плохими новостями.

— А мне тётя Кира понравилась, и она не ведьма, она волшебница, — выдал Никита.

— А ты что хочешь получить на Новый год от Деда Мороза? — перевела разговор бабушка.

— Я уже сказал папе, что хочу получить, так что он передаст от меня Деду Морозу мою просьбу, — неопределённо ответил Никита.

Звук отпирающейся двери отвлёк их от беседы.

— Дядя Артём пришёл! — обрадовался Никита.

— Привет, чем занимаетесь? — спросил Артём.

— Бабушка не хочет, чтобы ты женился на тёте Кире, она считает её ведьмой, а я говорю, что она волшебница, — сдал Никита бабушку с потрохами.

Артём поперхнулся слюной и закашлялся.

— С чего вдруг? — удивился он.

— Никита спросил о моих мечтах, а я сказала, что хочу, чтобы ты обзавёлся семьёй, — пояснила ситуацию мать.

— Мам, опять? Я сам решу этот вопрос, — недовольно буркнул Артём.

— Почему именно Кира? — спросил он Никиту.

— Я видел, как ты на неё смотришь, подглядываешь за ней, когда она отворачивается, — заметил наблюдательный племянник.

— Неужели она тебе нравится? — удивилась мать.

— Да, — признался, прежде всего самому себе, Артём.

Все эти дни Кира не выходила у него из головы. Её взгляд карих глаз — такой внимательный, цепкий. Ему казалось, что она видит его таким, какой он есть, настоящим. Он вспоминал, как они встретились, как он устроил разборки, когда прилетел к ней в Петербург, зачем-то притащив с собой и Никиту, и мать. Тогда казалось, что это верное решение, единственная зацепка узнать правду, куда исчезла его сестра. И никак не мог понять, почему она скрывает от него, где Алла, ведь уже выяснили, что они знакомы. Она нарисовала её очень точно, настолько, что даже мимику Аллы передала. Невозможно нарисовать человека так, если ты с ним не знаком лично. Он был зол на то, что она ему врёт, из-за этого начал угрожать. А потом решил выяснить в милиции, как идёт расследование по делу пропажи сестры. Старший лейтенант Вершинин показался ему очень разумным, держал его в курсе расследования. И когда Артём рассказал ему о Кире, он ответил:

— Да, это именно она передала мне сведения о пропавшей женщине, она экстрасенс, у неё было видение, как погибла Алла. — И показал тот самый рисунок, который Кира рисовала в самолёте.

Так значит, она тоже переживает о его сестре, даже не зная её, сообщила информацию в милицию. Хотя могла и промолчать.

— Ты идиот, она шарлатанка и просто хочет с тебя побольше денег вытянуть, я не буду связываться с экстрасенсами, — вспомнил он высказывание Стаса. И даже заподозрил, что муж что-то знает о погибшей жене и скрывает.

— Ну что? Шарлатанка, говоришь? Милиция без неё не смогла бы раскрыть дело быстро, до сих пор бы искала тело Аллы, — высказался в сердцах Артём зятю.

— Хорошо, не все экстрасенсы шарлатаны, я согласен, Кира нам помогла, я готов её отблагодарить. Сколько она берёт за свои услуги, узнай у неё, — согласился Стас.

— Она не подрабатывает шаманизмом, — вспомнил он вслух слова Киры.

Позже Стас сам передал Кире конверт, сам с ней договаривался, вроде бы даже они нашли общий язык. И только мама испугалась этой ведьмы, как она заявила, и ведь не постеснялась высказать своё мнение Никите.

***

Июнь 1998 года

— Алла Филипповна, можете проверить договоры? Их Станислав Валерьевич хотел с собой в командировку взять, — попросила секретарша.

— Ты не видишь, я по телефону разговариваю? — прикрикнула Алла, прикрывая ладонью трубку. — Оставь на столе.

— Мымра, — пробубнила Диля, закрывая дверь кабинета.

На ресепшене завибрировал телефон.

— Привет, Гуля, что случилось? Какой у тебя шум, перемена что ли? Дети галдят, ничего не слышно, — переспрашивала Диля, прячась в туалете.

— Конечно, это ты из школы сбежала. Нравится секретаршей работать? Тоже мне профессия — кофе директору подавать. Стоило иняз заканчивать, — не унималась подруга.

— Гуля, что тебе надо? У меня мало времени, — окоротила её Диля.

— Зайди сегодня в общагу, разговор есть, — попросила Гульнара.

Диля торопливо заскочила в метро — дорога до общежития занимала два часа. Не хотелось обратно возвращаться по темноте. Что же такое случилось, что не терпит до выходных?

— Привет, подруга, что-то ты редко стала заходить, с тех пор как уволилась, — посетовала вечером Гульнара.

— Работы много. Что случилось, говори, — переспросила Диля в очередной раз.

— Зазналась, что ли? Просто так и прийти к подруге нельзя? — высказала претензию Гульнара. — Да ладно, ладно. Брат младший у меня приехал, Жасур. Помочь ему надо — устрой его к Кариновскому садовником.

— Как я его устрою? Он работников в дом только по протекции берёт, да и мигранта вряд ли возьмёт, — пошла в отказ Диля.

— Дилара, у нас идёт война, и сестра твоя, как и мои, бегают от дома к дому под автоматной очередью. Работы в Душанбе нет, мне нужно на что-то жить, и я вполне могу работать садовником. Вот и устрой мне протекцию.

— Какая война? Мир подписали в 1997 году, — уставилась на него Диля.

— Расскажи про этот мир “зелёным”, — хмыкнул Жасур.

— Попроси сестру. Гуля, ты что, не можешь его устроить к себе в школу, например, разнорабочим?

— Там копейки платят, а ему жильё надо снимать, к нам в общежитие его не пропишут. К тому же, в школу тоже мигрантов не берут, так что помогай, — настаивала Гульнара.

— А к тебе можно переехать жить? Гуля сказала, ты в двушке живёшь, — спросил Жасур.

— Нет, я не одна живу, с подругой. К тому же у нас с Леной хозяйка строгая, сказала, выгонит, если мужиков приведём, — возразила Диля.

— А что за Лена? Русская? Красивая? Сколько лет? Я бы познакомился, — заулыбался Жасур.

— Бухгалтерша из нашей фирмы, мы вдвоём снимаем квартиру, — рассказала Диля.

— Диктуй адрес, я завтра загляну, — настроился на романтику Жасур.

— Я же сказала, ко мне нельзя, — строго проговорила Диля.

— А я не к тебе, я к Лене. Она, небось, одинокая, москвичи не торопятся, я смотрю, вас замуж брать, — снова начал приставать парень.

“ Ага, она всю жизнь мечтала о безработном таджике”, — подумала про себя Диля, а сама стала собираться домой.

— Куда ты, мы ещё чаю не попили, — задержала её подруга.

— Домой надо, поздно уже, — оправдалась Диля.

— Жасур тебя проводит, — настаивала Гульнара.

— Ему лучше не шастать по Москве вечером, побьют или менты оберут до нитки, — предупредила Диля.

— Что, кто меня оберёт? Да я братьям-таджикам позвоню, они тут быстро всех построят! Нас много, и мы сила, — возмутился Жасур.

— Не в Душанбе, поутихли, — испугалась Гульнара воинственно настроенного брата.

— Извини, он после войны такой взвинченный, работы нет, жить не на что. Ты сама знаешь, у нас ещё две сестры младшие, тоже надо содержать, — давила на жалость Гульнара.

— У меня тоже сестра и мать в Душанбе, я тоже им помогаю. У вас в доме есть мужчина, он может о вас заботиться, а у нас нет, — возразила Диля.

Подруг после московского иняза каким-то чудом распределили в московскую школу преподавателями иностранных языков. Видимо, сказались крошечные зарплаты учителей, на которые москвичи не позарились. Девушкам предоставили комнату в общежитии одну на двоих, в 1994 году они её приватизировали — другого жилья у подружек не было.

И теперь они имели российское гражданство и московскую прописку, а родственники их считались иностранцами.

После того как Диля перешла в фирму Кариновского работать секретаршей, она сняла себе жильё, а Гуля осталась жить в комнате одна. До последнего момента всех всё устраивало. Но сейчас как будто коса на камень нашла.

— Я думала, раз ты в фирму крутую ушла, мужика там себе богатого найдёшь. Что тебе от моей комнаты в общаге? — начала Гульнара.

— Не твоей, а нашей. И мужика у меня нет, зарплата больше, но я её трачу на съёмное жильё и матери часть отправляю. Ты прекрасно знаешь, как я живу, — удивилась Диля неприятному началу.

— Диля, нам уже по тридцать три, кто нас замуж возьмёт? Может, хотя бы любовницей к богатею какому пристроиться, — снова начала Гуля.

— Так пристраивайся. Или вас с братом обоих надо пристраивать: его к Кариновскому садовником, а тебя — любовницей, — усмехнулась Диля.

— Я просто не понимаю, почему ты такую возможность упускаешь?

— С ума сошла? Он женат, — удивилась Диля.

— Так не замуж и предлагаю, а в любовницы. Он тебя содержать станет, ты красивая, стройная, на тебя смотрят мужики, — завела пластинку Гуля.

— Что тебе надо? — не выдержала Диля и повысила голос.

— Я нашла на комнату покупателей. В области я смогу купить квартиру на эти деньги и брата туда прописать, гражданство сделать, — наконец-то сказала Гульнара и шумно выдохнула.

— Во-первых, комната общая. Если ты её продашь, то деньги пополам, а половины суммы на квартиру не хватит, так что не вижу смысла её продавать, — жёстко сказала Диля.

— Жадная ты, Дилара, не хочешь хорошим людям помочь, — разозлилась Гульнара.

— Ты дура? Скажи, кто тебя оставит работать в Москве без московской прописки? Ты вообще не найдёшь себе хорошую работу, — пыталась вразумить подругу Диля. — Я не даю разрешения на продажу комнаты.

— Ты тут не живёшь, — возразила Гуля.

— Это и моя комната, захочу — вернусь, — стала собираться Диля домой.

— Хочешь больше зарабатывать — поменяй работу, — выдала на прощанье Диля.

— Кем я должна работать? Секретуткой, как ты? Я себя не на помойке нашла! — выкрикнула Гуля подруге вдогонку.

Вышла из комнаты, в коридоре стоял Жасур.

— Я провожу, — пошёл следом парень.

Диля молча прошла мимо него и свернула в сторону метро.

— Дай телефон, мне надо позвонить, — потребовал Жасур.

— У тебя свой есть, — эта семейка окончательно её достала.

— У меня деньги кончились.

Подошли к терминалу на ближайшей остановке.

— Называй номер, я тебе денег положу, — достала девушка сотню.

— Знаешь, я ведь могу всем рассказать, что ты своим не помогаешь, когда домой вернусь, — начал шантажировать Жасур.

— Знаешь, я тоже могу рассказать, как ты пытался со своей сестрой меня жилья лишить, продать мою комнату, а меня вышвырнуть на улицу. Очень мужской поступок. Как думаешь, как к этому наши знакомые в Душанбе отнесутся? — не сдавалась Диля. Разговор всё больше заходил в тупик.

Диля вспомнила отца — как хорошо было, когда папа был жив. Они жили в центре Душанбе, мама преподавала английский в школе, папа служил в армии. Но в 1992 году, вскоре после распада Советского Союза, в Таджикистане разгорелась гражданская война. Конфликт между "красными" и "зелёными" быстро перерос в кровавые столкновения. В первые месяцы войны, когда бои охватили Душанбе и южные регионы, погибли тысячи людей, а сотни тысяч стали беженцами. Отец Дили, как военный, оказался в эпицентре: его убили в одной из уличных перестрелок в столице, где оппозиция пыталась захватить ключевые здания, а правительственные войска отвечали жёстким подавлением.

Диляре было двадцать семь лет, и она уже четыре года работала в московской школе преподавателем иностранных языков. Младшая сестра оканчивала школу, и Диля приняла решение устроиться секретаршей на химическое предприятие. Одним из условий при трудоустройстве было отличное знание английского, вторым — московская прописка, что она и продемонстрировала. Приветливость и миловидность соискательницы тоже были не последними бонусами при принятии решения в её пользу, а в то время, вы ведь помните, секретарш выбирали, у кого ноги длиннее. В общем, Диля перешла работать в новую фирму, нашла недалеко от неё себе комнату и переехала из общежития.

— Диля, привет, говорят, ты в коммуналке живёшь? — спросила как-то Лена, выходя из кабинета директора.

— Да, привет, — поздоровалась секретарша с бухгалтершей.

— Мы с подругой двушку снимаем пополам, а подруга замуж вышла и съезжает. Квартира чистая, от работы недалеко, может, ко мне переедешь? — предложила Лена.

— Сегодня после работы посмотрю и скажу, — согласилась Диля. Сосед-алкаш совсем достал и сальными шуточками, и пьяными оскорблениями о её национальности.

Комната понравилась, цена была чуть выше, чем за коммуналку, и Диля согласилась.

***

— Дилара, зайди, — прозвучало в трубке.

— Слушаю, Станислав Валерьевич, — зашла с блокнотом Диля.

— Тебя при приёме на работу просили загранпаспорт сделать? — спросил он.

— Да, он готов, — подтвердила Диля.

— Собирайся в командировку в Остин, вылетаем через неделю. Передай паспорт юристам, чтобы они рабочую визу оформили. Собери пакет документов с собой, список я тебе скину на почту. Летим примерно на неделю. Это всё, — закруглился директор и перевёл взгляд на лежащие перед ним бумаги.

Сборы не заняли много времени. Гуля звонила пару раз, но Дилара не брала трубку — была занята, а если честно, разговаривать с Гульнарой не хотелось. Вечером позвонил Жасур:

— Привет, красавица, можно к тебе в гости?

— Нет, я думала, мы в прошлый раз всё выяснили, — разозлилась девушка.

— Ты же обещала меня с Леной познакомить, — начал он.

— Я не обещала, и у Лены есть парень, — начала нервно мерить комнату шагами Диля.

— Он такой же красивый, как и я? — не сдавался Жасур.

— Пока, — попрощалась Диля и шлёпнулась на диван.

— Ты чего, что-то случилось? — насторожилась Лена.

Пришлось рассказать Лене о незваном госте.

— И ещё, если он приедет и будет врать, что мой родственник, или жених, или сосед брата, или другую ахинею нести — не открывай, и пригрози, что вызовешь милицию, — напутствовала Диля. — Мне придётся на неделю с директором в Америку улететь, — всё ещё не могла успокоиться Диля, пальцы нервно подрагивали, теребя бегунок молнии халата.

Что же с Гульнарой стало, ведь жили вместе, и всё было хорошо.

Вечером решила позвонить маме, может, она что-то про соседей знает.

— Ой, Диларочка, здравствуй, доченька, а у нас новость для тебя! — обрадовалась мама звонку. — Хотела сама тебе звонить.

— Здравствуй, мама, надеюсь, хорошая? — настороженно спросила дочь.

— Да, у нас Роза вышла замуж за русского военного. Лейтенант, служит в части твоего отца, сам из Ростова-на-Дону, Сашей зовут. Предложение ей сделал.

— Он же не мусульманин, — удивилась дочь.

Но сейчас особого выбора не было, да и уехать жить в Россию из полуразрушенного Таджикистана считалось большой удачей.

— Денег на свадьбу выслать? — переживала дочка, ведь свадьба у мусульман — дело не дешёвое.

— А ты как? Может, мне поговорить с директором, и он поможет сделать тебе вид на жительство? Переедешь ко мне в Москву, — предложила дочь. Мать одну оставлять нельзя.

— А где он живёт, сколько он калыма заплатил и как прошёл никах? — заваливала вопросами Диля мать. Её маленькая сестрёнка замужем, надо же.

— Он, Диларочка, по контракту у нас будет пять лет служить, так что никаха, как такового, не было. Он живёт в казарме, они просто в ЗАГСе расписались. Роза уже паспорт на новую фамилию получила, она теперь Твердова. А жить пока у нас будут, может, Розочка ещё какое училище или техникум закончить за это время успеет. Муж у неё добрый, не обижает, и образование приветствует, не то что местные, — делилась новостями мать.

— Ну уж нет, у сестры должна быть настоящая свадьба. Через неделю я вернусь из Америки, тогда всё и обсудим, — сказала Диля. Услышав, как мама ахнула, Диля улыбнулась.

— О, Аллах, ты в Америку собралась, как же так? — переживала мама.

— Я в командировку с директором лечу, всё будет хорошо. Мама, скажи, у Турсуновых как дела, давно с тётей Рамилей говорила? Тут Жасур приехал, деньги с меня вымогает, точнее, заставляет нашу с Гулей комнату в общежитии продать и деньги хочет забрать, — пожаловалась Диля.

— Жасур в Москву на заработки подался, сказал, на приданое сёстрам надо заработать, а сам придумал на русской жениться, чтобы калым не платить. Вот негодяй, разбоем занялся, — ахнула мама.

— Ладно, мама, пока. Розе привет передавай и поздравления, очень надеюсь, что наша девочка будет счастлива, — отключилась Диля.

Надо же, младшая сестра через старшую перешагнула, а у них разница пятнадцать лет. Кто знает, может, это и к лучшему. Не по правилам, конечно, Диля должна первой замуж выйти, но как быть, если суженого нет.

На кухне сидела Лена:

— Диля, свари, пожалуйста, шурбо. Я продукты все купила.

Когда соседка попробовала впервые еду, которую приготовила Диля, она зареклась готовить сама, чтобы не позориться.

— Я тебя научу, — рассмеялась Диля.

И Лена теперь обеспечивала их маленькую коммуну продуктами, а Диля учила её готовить национальную кухню.

— Как так можно готовить, — давилась слюной соседка, — вроде бы всё просто, а так вкусно! Ты волшебница. А почему ты не пошла учиться на повара? Сейчас бы уже шефом в каком-нибудь «Арагви» работала.

— Не смеши, у нас так все женщины готовят, у меня сестра младшая ещё вкуснее готовит. О, точно, надо маме подсказать, пусть Розу в кулинарное отправляет. Молодец, на хорошую мысль меня натолкнула, — похвалила Диля соседку.

***

Жасур возвращался в общагу злой: Диля не пустила его даже на порог. По дороге его, к тому же, обшмонали менты — отобрали деньги, двинули по лицу за то, что он их обматерил, и выкинули из машины на обочину. Сплёвывая кровавую слюну, он устало брёл в сторону метро:

— Хотя бы проездной не забрали, суки.

Сзади раздался автомобильный гудок. Парень вздрогнул:

— Суки.

— Привет, брат, что, мусора беспредельничают? — спросил парень, высунувшийся из окна приостановившейся машины.

— Чё надо, — недовольно пробубнил Жасур.

— Не шепелявит, значит, зубы пожалели, — ответил водитель.

— Дело есть: богатые слишком зажрались, мы хотели немного облегчить их кошельки. Ты как, с нами? — снова спросил первый.

Жасур остановился. Парень открыл дверь и кивком головы пригласил в машину.

— Жасур.

— Раджаб.

Парни обменялись рукопожатиями.

***

Стас уже поставил «Мерс» на стоянку Шереметьево и остановился у входа в здание аэропорта, любуясь красивой и грациозной Диларой, которая как раз подходила к нему. Он не раз обращал внимание на её походку: она так красиво покачивает бёдрами, при этом верхняя часть тела совсем не двигается — словно она несёт на голове кувшин и боится расплескать воду.

— Ну что, готова к путешествию? — спросил её директор, когда она с ним поздоровалась.

— Готова, — кивнула она, и они пошли сдавать багаж.

— Летим с пересадкой в Саудовской Аравии, — напомнил он.

Она снова кивнула.

Какие же они разные: Диля и его Алла, — промелькнула у него мысль.

Он вспомнил, как они с женой разругались утром:

— Со шлюхой своей полетел.

— Прекрати, Никита услышит. И нет, я полетел со своим секретарём-переводчиком.

— Скажи ещё, что английский не знаешь, — посмеялась Алла.

— Знаю, но знать и грамотно на нём составлять документы — разные вещи, — вспылил Стас.

Ему нравилась Диля, но он не переступал черту — не потому, что хотел сохранить верность жене, а потому, что хотел продлить это чувство симпатии, когда оно только зарождается. Он любовался своей секретаршей: её милой улыбкой, ярко выраженными восточными скулами в сочетании с лисьим взглядом, красивыми плавными движениями, походкой. Она вызывала у него умиротворение. Когда он был зол, иногда выходил посмотреть, как работает Диля. Аллу это злило, и она всё чаще стала придираться к секретарше.

Их кабинеты с женой располагались напротив друг друга. Алла сама выбрала его, когда пришла работать в их фирму начальником юридического отдела: стильная, дерзкая, зеленоглазая блондинка. Они быстро стали любовниками, и когда Алла заговорила о свадьбе, он сказал, что женится только при условии, что она родит ему наследника. Женщина забеременела, и они расписались.

Стас старался не пропускать важные моменты в жизни сына, но работа занимала много времени. Когда он предложил жене уволиться и заняться воспитанием сына, она привезла маму, и та стала воспитывать внука на свой манер.

— Ну уж нет, мне не нужна принцесса, — сказал Стас и нанял географа.

Так, поколение двадцать первого века, хватит ржать — не того, который пропил глобус.

А тёщу он отправил обратно в Мытищи. Отношения с мамой жены были хорошие, и чтобы не портить их из-за вопросов воспитания сына, он именно так и поступил.

***

Алла решила взять отпуск на пару дней и отдохнуть, пока нет мужа. Мысль о том, что Стас замутил с секретаршей, её не отпускала, а даже если и не замутил, то этот момент не за горами. Алле уже было сорок, и она моложе не становится. Благо, салонные процедуры помогли ей визуально отодвинуть момент старения — даже я, когда её увидела в видении, подумала, что это молодая девушка. Но ведь паспорт не обманешь, физиологию не обманешь, мужа не обманешь, который всё чаще засматривается на молодых. Хотя Дилара была не так уж и молода и на мужа её не вешалась, как некоторые представительницы её профессии. Она была спокойная, исполнительная, в меру грамотная и улыбчивая, но это особенно бесило. Потому что она была полной противоположностью Алле. Иногда она заставала мужа, любующегося своей секретаршей, хотя он отговаривался тем, что просто проверяет, не болтает ли та в рабочее время по телефону с подружками. Но этот его взгляд, который он когда-то дарил самой Алле…

За Никитой присматривал нанятый воспитатель, Степан Викторович, учитель географии, а ныне пенсионер. Он очень быстро нашёл с мальчиком общий язык, Никите нравились рассказы о разных странах, об их жителях, их нравах и традициях. Никита для себя решил, что как только повзрослеет, обязательно в этих странах побывает и посмотрит всё своими глазами.

Алла уже запланировала поездку, когда воспитатель Никиты — так его звали в этой семье — позвонил и пожаловался, что слёг с жаром и не сможет сегодня заниматься с воспитанником.

— Чёрт! — громко выругалась Алла и позвонила маме.

Элеонора Витальевна с радостью согласилась пообщаться с внуком, при условии, что Алла привезёт его к ней. Она немного обиделась на зятя и теперь ездила к ним намного реже. Непонятно только, кого таким поведением хотела наказать.

Алла не стала спорить и, усадив Никиту на переднее сиденье так любимого ею «Форда», покатила в Мытищи.

***

— Жасур, наблюдаешь за дорогой: если машина дорогая, незаметно кидаешь скобы на трассу. Наш автосервис сразу за поворотом — они мимо не проедут, сразу обратятся к нам. Чем больше дорогих машин, тем больше денег, понял? — учил его Раджаб.

— Да понял я, понял, не дурак, — отмахнулся Жасур от нового приятеля.

— Если поймают, имей в виду, мы не при делах, — продолжил Раджаб.

— Если поймают, меня депортируют, я тут нелегально, точнее, на тридцать дней к сестре в гости приехал. Мне надо через тридцать дней снова границу пересекать, чтобы миграционную карту проштамповали, — задумался Жасур.

— Сдашь кого из нас — долго не протянешь на этом свете, понял? — снова угрожал Раджаб.

— Да отстань ты, не сдам я никого, — разозлился Жасур.

На горизонте появился «Форд». Жасура обеспечили биноклем, рогаткой и острозаточенными скобами. Приготовил самодельное оружие, выстрелил.

Машину повело, раздался шлёпающий звук. Алла снова выругалась, стукнула себя ладонью по губам, покосилась на Никиту — сын не казался испуганным. Она припарковалась на обочине. Чёрт, колесо пробило. И что теперь делать? Невдалеке показался молодой мужчина.

— Чёрт, чурка какой-то, откуда он взялся, — разглядела Алла.

— Эй, парень, помоги поменять колесо. Я заплачу, — попросила Алла таджика.

— Тут за поворотом сервисный центр, там колёса поменяют, — отозвался парень с сильным таджикским акцентом и куда-то пошёл.

— Вот урод, что за мужики пошли, — снова выругалась Алла.

— Что-то сегодня день с утра не задался, да, Никита? То воспитатель твой заболел, то колесо пробило, — настроение упало до нуля.

Кое-как доехав до автосервиса, Алла оставила там машину и, взяв Никитку за руку, пошла к остановке — благо, она была рядом.

— Ничего страшного, тут пара остановок, и мы у бабушки, — успокаивала она сына. Хотя Никита, собственно, и не переживал.

— На автобусе, так на автобусе, — пожал плечиками сын.

Элеонора Витальевна очень обрадовалась гостям.

— А мы на автобусе приехали, — рассказывал внук. — Там столько народа, и надо держаться за поручни, чтобы не упасть.

— Конечно, — поддакнула бабушка. Внук редко ездит на общественном транспорте, и для него это как приключение.

— Что с машиной? — спросила мать.

— Колесо пробила, через два часа, сказали, можно забирать, ещё фильтры поменяют и масло заодно, — недовольно ответила Алла.

— Как у Стаса дела? — спросила мать.

— Со шлюхой своей в Америку укатил.

— Как ты могла это допустить, неужели не можешь её уволить? — возмутилась мать.

— Я её не принимала, её может только сам Стас уволить, а он на неё запал, — созналась Алла.

— На чурку? Чем же она так хороша? — спросила мать.

— Скромница, — брезгливо отозвалась Алла.

— Он что, идиот? Не понимает, что это она только до первого раза вся такая скромная, а как распробует, так и на шею сядет, — удивлялась мать.

Алла пожала плечами.

— Не кисни, придумай что-нибудь, подставь её. Ты же умная, скажи, что важные бумаги с твоего стола пропали, а найдут их у неё в вещах, — начала учить мать.

Погостив у матери, Алла, накрученная до предела, поехала обратно, на том же автобусе в сторону автосервиса. Расплатившись с автомехаником, пересела на свой «Форд» и покатила домой.

Через час пути машина нехорошо застучала.

— Да чёрт, чёрт, чёрт, — ударила она по рулю, и слёзы сами покатились по щекам. Хорошо, что ещё до Москвы добралась без аварий. Тихонько доехала до московского автосервиса.

— Странно, машина новая, а движок как будто от старой поставлен, — удивился автомеханик, проводя диагностику.

— А дайте мне ваш ПТС, — попросил он.

Алла протянула документ.

— Ну, так и есть, номер не сходится. Где вы проводили обслуживание, Алла Филипповна? — спросил он.

— В Мытищах, два часа назад, — созналась Алла, понимая, что произошло. — Вот суки, ну они у меня получат, засужу тварей.

Оставив машину в ремонте, Алла вызвала такси. Со слезами на глазах отзвонилась Анжелке, что никуда сегодня не поедет, потому что всё плохо и всё бесит.

— Ну не расстраивайся так, в кабак всё равно бы на своей тачке не поехала, не стоит пьяной за руль садиться. А так оторвёмся, потом на такси вернёшься, — успокаивала подруга.

“Мираж” встретил дам манящими огнями, выпивкой и казино. Абсент лился рекой, наконец-то Алла расслабилась. Всё, что накипело, схлынуло в никуда. Двигаясь между столиками казино, она смотрела, куда бы сделать ставку. Проиграв пару тысяч долларов, она вызвала такси. Анжеллы на горизонте не наблюдалось. Огляделась, заметила платье подруги — ту куда-то в сторону бара уводил солидный мужчина.

Подошла к целующейся парочке:

— Жель, пока, я домой.

— Пока, завтра созвонимся, — попрощалась подруга с Аллой, с сожалением отрываясь от губ нового бойфренда.

***

О-хо-хо, как же плохо, башка раскалывается, на хрен вчера абсент жрала, о-о-о-о-хо, — еле пошевелилась Алла, не отрывая головы от подушки. Провалявшись до обеда, решила принять душ, долго стояла под упругими струями тёплой воды. Немного отойдя от похмелья, пошла на кухню, заглянула в холодильник — к горлу подступил ком. Достала банку с квашеной капустой. Стас всегда держал про запас это антипохмельное средство. Глотнув рассола, вышла из кухни. В гостиной зазвонил телефон.

— Да, — без настроения ответила она.

— Привет, Алла, я в Остине, у нас сейчас 22:00, сейчас пойду спать, — отчитался муж. — Чем занимаетесь?

— Никитос в гостях у бабушки, а мы с Желькой вчера в кабак ходили, захотелось расслабиться, — не стала врать Алла. Не хрен, пусть знает: если он там со своей шалавой крутит, то я тут не буду сидеть на попе ровно, тоже буду отдыхать на полную катушку.

— А что, сегодня выходной? — удивился Стас.

— Взяла два дня в счёт отпуска, — решила до конца говорить правду жена, к тому же он это мог легко проверить, позвонив в отдел кадров.

— Ясно, — послышались недовольные нотки в голосе мужа.

Алла улыбнулась.

— Извини, у меня вторая линия, мама звонит, надо ответить, — отключилась Алла.

— Да, мам. Что? Как на скорой отвезли в больницу? А Никита? — заволновалась Алла.

— Я позвонила Артёму, он дома, на симпозиум в Париж собирается, сейчас присмотрит за Никитой, но ты не откладывай, приезжай, а то Артёму и так некогда, — сказала мать.

— Хорошо, — отключилась Алла и пошла одеваться.

***

Машина в сервисе. Что же делать? Алла не любила таксистов, считала их всех барыгами и хамами. Вышла в гараж, проверила «Волгу» — вроде включается. Чёрт, ручное управление, как же она отвыкла от него. Ладно, надеюсь, одного раза хватит доехать на этом раритете, к тому же надо этих уродов проучить за то, что её любимого «Фордика» обшмонали.

Спокойно доехала до Мытищ.

Припарковалась около вчерашнего автосервиса, снова увидела того таджика, который отказался ей менять колесо на дороге.

— Эй, парень, позови-ка мне механика, — крикнула, уперев руки в бока.

— Добрый день, мадам, — вышел навстречу вчерашний механик, отворачиваясь от её перегара.

— Добрый?! — возмутилась Алла.

— Вряд ли он тебе добрым покажется, — ухмыльнулась она, предвкушая скорую расплату.

— Сядешь, гад, и ещё миллион за моральный ущерб заплатишь. Ты вчера с моей машины новый двигатель снял. Лучше бы сначала узнал, чью машину решил обчистить. Зови-ка сюда директора этой богадельни, — сказала она тоном, не терпящим возражений.

— Директор уехал, в командировку уехал, да, — начал юлить механик.

— Ну-ну, встретимся в суде, — ухмыльнулась Алла и пошла к своей машине.

— Жасур, задержи дамочку, быстро, — крикнул Раджаб парню на таджикском.

— Как я её задержу? — удивился он.

— Откуда я знаю, включи обаяние, давай, быстрее, мне надо пятнадцать минут, — настаивал Раджаб.

— Госпожа Кариновская, меня зовут Жасур, — подошёл парень, постарался встать так, чтобы Алла отвернулась от машины и смотрела на него.

— Чего тебе? — удивилась Алла тому, что он вообще говорит по-русски, сначала ей показалось, что он плохо её понимает.

— Я приехал из далёкого южного Душанбе, это очень красивый город, он стоит на берегу реки Душанбинки. Но сейчас там идёт война. Страшная война, когда брат идёт на брата, между “красными” и “зелёными”, не на жизнь, а на смерть. А у нас семьи голодают. Мы вынуждены бежать из нашего прекрасного города, потому что у нас нет работы. Нашим матерям нечем кормить своих детей, нашим сёстрам нет возможности выйти замуж, потому что у них нет приданого… — растекался мыслью по древу Жасур.

— У вас, наверняка, большой дом с прекрасным садом. Я с детства ухаживал за фруктовыми деревьями в нашем саду, помогал отцу. Прошу вас, я бы хотел работать у вас садовником, это всё, что я умею делать, так как не мог получить образование в нашем городе, — умоляюще просил парень.

— Наймом прислуги занимается муж, — растерялась Алла от такой душещипательной речи юного таджика, но быстро взяла себя в руки.

Парень время от времени поглядывал, как Раджаб лазил под «Волгой» и что-то делал под капотом машины. Как только он отошёл от «Волги», Жасур извинился и тоже развернулся, проскользнув за железную скрипучую дверь вслед за Раджабом.

Алла уселась в неудобную и громоздкую «Волгу» и неуклюже вывернула в сторону моста. Она ещё не привыкла к габаритам машины, чувство презрения отразилось на её лице, когда она думала об этом молодом мужчине. Потом «Волгу» куда-то повело в бок, и чтобы не врезаться в парапет, она нажала на тормоз и почувствовала, как проваливается педаль. Паника, страх, злость одновременно пронеслись мыслями и отразились на её лице. Похоже, я видела её именно в этот момент: вот машина, как в замедленной съёмке, врезается в мост и вспыхивает как спичка. Боль пронзила всё тело, не подумав пристегнуться, теперь рёбра буквально впились в лёгкие, и вместо крика получилось шипение с кровавой пеной. Она ещё могла выбраться из машины на проезжую часть, но замок заклинило. А проезжающие мимо машины пытались как можно быстрее проскочить этот отрезок дороги, так как новости о разборках бандитов, взрывающихся авто ещё будоражили умы постсоветских россиян. Привычкой всё фотографировать и выкладывать в сеть они ещё не обзавелись. Машина загорелась, пламя ласково облизывало корпус машины, а женщина с диким ужасом на лице, от страха и боли пыталась открыть эту консервную банку, так жестоко удерживающую её от желанного спасения.

***

— Позовите капитана Раджабова, — попросил автомеханик.

— Чего тебе, Серый? Я же просил не звонить в отдел, — злился Ильяз.

— Так у нас ДТП на мосту, я как законопослушный россиянин звоню сообщить, — хрюкнул в трубку Серёга.

— Какое ещё ДТП? — не понял капитан.

— Приезжай и увидишь.

Гайцы прибыли через полчаса.

— Что тут произошло? — стал выяснять Раджабов.

— Женщина за рулём, вот что произошло. Напокупают прав, а потом ездят как попало, аварийную ситуацию на дорогах создают, — выругался Серёга.

— Рассказывай, — потребовал Раджабов.

— Я вышел из автосервиса в магазин, расположенный на той стороне улицы, чтобы купить еды. Смотрю — машина врезалась в парапет, а потом как полыхнёт! Проводка, похоже, повреждена, да и бак очень быстро схватился огнём. Никто не успел ничего сделать. Подходить было опасно, похоже, у неё ещё и дверцу заело, вот она там и поджарилась, — поведал происшествие гайцам свидетель.

— Ясно, оставь свои данные лейтенанту. Если будут ещё вопросы — вызовем, — отошёл от свидетеля капитан.

***

Вечером капитан зашёл в автосервис.

— Рассказывайте, что на самом деле произошло, — задал он вопрос парням.

— Эта овца начала нас судом пугать за то, что мы с её «Форда» сняли движок и в твой поставили, — начал Серёга.

— И что вы сделали? — похолодел Ильяз.

— Помогли ей не доехать до суда, — заржал Серый.

— Чё ты ржёшь, придурок, как я должен, по-вашему, эту машину скрывать? — разозлился Ильяз.

— Тебе виднее, ты же мусор, — рявкнул Сергей.

Когда Раджабов увидел запрос из Москвы о «Волге» С 666 АМ, то понял, что это по его душу. Холодок разоблачения прокатился от затылка по спине. Капитан отписался, что таких аварий не было.

И вот теперь приехали менты, стали разбираться в причинах аварии, искать машину.

— Куда вы передали машину после аварии? — задал вопрос Вершинин.

— На основании решения суда она утилизирована, так как не подлежит восстановлению, — ответил Раджабов.

— А данные о погибшем водителе почему скрыли? — снова задал вопрос Вершинин.

— Документов в сгоревшей машине обнаружено не было, женщина обгорела сильно, до неузнаваемости. Прокурор, который вёл дело, после судмедэкспертизы подписал бланк на захоронение.

— Вы считаете, что на таких «Волгах» разъезжают бомжи, которых хоронят за государственный счёт? — не выдержал Вершинин, понявший, что что-то здесь нечисто.

***

— Привет, командир, что звонил? — спросил Артём. Они уже достаточно плотно общались.

— Понимаешь, носом чую, что он замешан, а доказать не могу — он все улики подчистил, — сознался Михаил.

— Ясно. Может, ребят Стаса подключить? — предложил Артём.

— Бандитов? — ужаснулся Миша.

— Не, — хмыкнул Артём, — у него менты прикормленные есть, может, на что и сгодятся.

— Менты прикормленные? — возмутился Михаил.

— Извини, — опомнился Артём.

Так ни до чего не договорившись, они расстались.

***

— Здравствуйте, могу я услышать Аллу Филипповну? — произнёс незнакомый мужской бас.

Стас поморщился. Сам бы хотел знать, где она. Он прилетел из Остина с подарками для Никиты, а оказалось, что сын в Париже с дядей, тёща в больнице, Алла не отвечает на сотовый, Анжелла не в курсе, где её подружка, и вот теперь ещё и мужской голос её разыскивает — и не где-нибудь, а у него дома.

— Что вам от неё нужно? — проворчал Стас.

— Передайте ей, пожалуйста, что её «Форд» готов, — пробасил голос.

— Диктуйте адрес сервиса, я её муж.

Записав адрес, Стас вызвал такси и поехал к месту встречи. Сервис оказался приличным, отметил он про себя.

— Здравствуйте, вы мне звонили по поводу «Форда».

— Михалыч, к тебе! — крикнул работник, который его встретил.

— Здрасте. Ну что, посадили бандитов, которые поменяли ваш движок, — поинтересовался механик.

— Кого посадили? Кто менял? — не понял Стас.

Механик поделился информацией. Пока Стас ехал на «Форде» домой, он позвонил Артёму:

— Можешь вместе с Вершининым ко мне подъехать? Срочно.

— Что случилось? — начал Артём.

— Расскажу сразу обоим, может, что и придумаем. Новая информация появилась, — отключился Стас.

Артём, заехав за Мишей, направился к Стасу.

— Вот так, мужики, — начал Стас, — сейчас надо искать, с какого «Форда» Алле в машину поставили старый движок, и выходить на него.

— Миша, ты можешь прояснить ситуацию через ГАИ? — спросил Артём.

— Могу, если номера на движке сильно не повреждены.

— Тогда давай, действуй, командир. Отзвонишься, когда информация появится, — попрощался Стас.

Через день Миша получил информацию и, смело усевшись в жёлтый ГАЗик, поехал по указанному адресу. Дверь ему открыла старушка — божий одуванчик, которая и понятия не имела, что у неё есть машина. Выйдя из подъезда, Миша зло сплюнул на тротуар возле машины.

Вечером, как обычно, вся троица собралась у Стаса.

— Женщину зовут Клавдия Ивановна Васильковская, она восемнадцатого года рождения. Сообщила, что к ней приходил милиционер, сказал, что восьмидесятилетним труженицам тыла выплаты положены, но надо подписать документы. Заполнил какой-то бланк, а ей выдал пятьсот рублей.

— Слушай, ты говорил, что чувствуешь, что капитан Раджабов замешан. Может, его фото бабке показать? — спросил Артём.

— Я попрошу своих ребят за ним последить, может, на кого и выведет.

— Завтра в восемь вечера всех жду у себя, — закруглился Стас.

— У меня завтра дежурство, я не смогу, — признался Вершинин.

— Мы тебе позвоним и расскажем, — заверил Артём.

***

Ильяз последнюю неделю не находил себе места — курицу они обобрали, как же. Только вот «курица» эта оказалась акулой: мало того что юрист, так ещё и жена директора крупного химического предприятия. Пару раз им и правда попадались богатые лохушки — видимо, тачки приличные себе насосали, вот они и решили, что эта такая же. Ну, Серёга, козёл, подставил по полной. Теперь придётся только что отремонтированный «Форд» продавать, и продавать не здесь. В другой регион перегнать и там сбыть. Вот Серёга накосячил, пусть теперь и разгребает.

— Раджаб, привет, тебе задание есть: тачку перегнать в Казань и там продать, — сказал Сергей. — Да, и мелкого с собой возьми, пусть учится.

***

До Казани оставалось ещё двести километров, и они были почти на месте.

— Раджаб, дай порулить, — ныл Жасур.

— Права получишь — тогда и дам, — отнекивался парень.

— Как я получу права, если рулить не умею?

На трассе в такую рань почти не было машин. Раджаб так устал, что начал клевать носом.

— А если с тобой что случится, а я даже водить не умею? — канючил Жасур.

— Ладно, садись. Так, медленно отпускаешь сцепление и нажимаешь на газ. Молодец, — похвалил его Раджаб.

Машина ровно катилась по обочине, Жасур сиял как медный пятак — у него получалось самому рулить, а Раджаб попутно объяснял правила дорожного движения. В населённых пунктах они менялись местами: Раджаб боялся, что если их остановят гаишники, а напарник без прав, то оштрафуют. И ладно бы, если бы в личный карман, а если официально проведут — машину светить нельзя. Но усталость взяла своё. Дорога была длинная, и Раджаб расслабился и заснул.

Впереди замаячили Чебоксары. Жасур увидел дорожный знак с названием города, но не стал будить Раджаба — кто их тут остановит, кому они нужны? Но бдительным бойцам автомагистрального фронта тоже очень хочется кушать, особенно если видят приличную тачку, а за рулём молодой пацан. Как тут не прикормиться? Капитан махнул жезлом, указывая на обочину.

Жасур заволновался и вдавил газ, попутно расталкивая Раджаба.

— Идиот, тормози! Давай на обочину, убью, сука! — заорал Раджаб.

Жасур остановился.

— Из машины! — прикрикнул капитан, выскакивая из своей с синей полосой.

— Командир, прости, я братишку попросил порулить, устал, заснул, вот, возьми, — протянул деньги Раджаб.

— Ты охренел? Я тут не один, — покосился гаишник на своего водителя.

— А, понял, — и достал ещё один рулончик денег, показывая кулак Жасуру.

— А не подскажешь, где тут авторынок? Тачку хотел продать, — начал Раджаб.

— Старая? — спросил капитан, кивая на машину.

— Ну, не новая, но внутрянку хорошо перебрали, движок новый, фирменный, — хвастался Раджаб. — Да вот, хоть сам попробуй — не рычит, а поёт.

Капитан прокатился на машине, оценил её плавный ход.

— За сколько продаёшь?

Раджаб назвал цену.

— Беру. Поехали, оформим, — заулыбался мужик.

Чёрт, что же делать? Как так вышло? Он хотел её нелегально продать, и хотя Раджабов переделал ПТС на новый номер, официально её могут пробить и выйти на след. Раджабов, сука, оформил машину на Раджаба. И теперь парень был по уши в проблемах. Но отступать было поздно.

Поехали в ГАИ, оформили продажу, заехали в сбербанк — Раджаб не рискнул светить пачкой денег в поезде и открыл сберкнижку.

В поезд парни сели поздно вечером и сразу завалились спать. Ехать до Москвы ещё десять часов. Проспав почти всё это время, они сдали бельё, когда уже перрон златоглавой показался на горизонте. Быстро умывшись и собрав нехитрые пожитки, они вдохнули воздух столицы. Остановки в Мытищах не было, пришлось добираться на такси.

— Ну что, поехали в автосервис. И чтобы ни слова о том, что произошло. И ты мне денег должен — мзду, которую заплатил в Чебоксарах, вычту из твоей доли.

Жасур кивнул с кислой физиономией, но спорить не стал.

— Как съездили? — спросил Раджабов.

— Хорошо съездили, продали, за сколько договаривались, зарегистрировали в ГАИ. Налево продать не удалось, — рассказывал Раджаб, а Жасур молча кивал.

Раджабов скривив недовольную физиономию, сходил в сбербанк, подельник передал деньги капитану.

Довольные полученной мздой, парни вышли на улицу.

— Надо бы хату снять, а то задолбался в вашей каморке ночевать, — сказал Жасур, пересчитывая деньги. После оплаты долга у него осталось немного.

— Пошли, с Любкой познакомлю, она комнату в коммуналке сдаёт, задёшево, — предложил Раджаб.

— А что, однокомнатных нет? — недовольно спросил Жасур.

— А у тебя деньги на однушку есть? — усмехнулся Раджаб.

— Чё у вас тут всё так дорого? У нас в Душанбе в три раза дешевле жильё снять, — начал Жасур.

— У нас, в Душанбе... — передразнил его Раджаб. — Так и вали в свой Душанбе.

— И смотри, языком тут не трещи, — снова стал учить его Раджаб.

***

— Значит так, — стал ставить задачи Стас своим прикормышам, — везде отправляйте запросы на «Форд» и ПТС с номером двигателя. Скорее всего, они уже от него избавились. Но «Форд» — машина дорогая, и продавать его нелегально слишком дёшево, а люди жадные до денег, так что будем надеяться на их жадность и искать. Будем искать в других регионах, потому что свой мы уже прошерстили. И ещё Вершинин говорит, что у него чуйка сработала на Раджабова, гайца из Мытищинского отделения. А его чуйке я доверяю. Последите за ним и за теми, с кем он чаще общается.

— Товарищ старший лейтенант, у нас на запрос ответила Казанская ГАИ, — начал свой доклад дежурный.

— Не ГАИ, а ГИБДД, — поморщился с непривычки Вершинин, — с этого года инспекцию переименовали, и теперь по этому поводу ходят байки, как это ГИБДД расшифровывается:

- Гнусные Издевательства Будут Длиться Долго,

- Гони Инспектору Бабки и Двигайся Дальше,

- Граждане, Имеющие Большой Денежный Доход,

в общем, кто на что горазд. Да, кстати, в 2024 году ГИБДД переименовали обратно в ГАИ.

Но это так, лирическое отступление.

Главное, что Вершинин получил информацию: такой двигатель зарегистрирован в Казани совсем недавно. И клубочек начал медленно разматываться.

Прикормленные Стаса через Раджабова вышли на автосервис, потихоньку начались допросы заинтересованных лиц. И Жасур сдался первым — такого прессинга он не ожидал, и рассказал всё, что знал. За это добрая российская милиция выслала его за свой счёт в любимый Душанбе, без права приезда в Москву.

Свидетели начали колоться, старший лейтенант получил четвёртую звезду и теперь звездел куме, то есть мне, как всё было.

— Охренеть, — сидела я в гостях у Вершининых и слушала, как они расследовали это дело.

— Но всё равно, ты нам очень помогла. Иначе бы мы до сих пор искали и машину, и Аллу. Работники автосервиса сознались, что Раджаб повредил проводку в машине и подрезал тормозной шланг.

— Так что твоя помощь оказалась своевременной, — продолжил Миша.

Мы с Таней сидели и слушали, затаив дыхание.

— Вот, смотри, какая ты молодец, а то всё боялась, что кто-то узнает, что ты ведьма. Гордись, — выдала кума.

Эта история действительно вселила в меня надежду, что я не изгой и не проклята. Значит, зачем-то я такой родилась. И вот даже пригодилась. Осознание, что я иная, навевало на меня тоску, особенно после случая с Мариной.

— Ага, — с сомнением в голосе сказала я.

***

Наконец-то вернулась домой. Стала готовиться к предновогоднему корпоративу. В моём гардеробе висело забытое и неуместное в обыденной жизни платье, с которым я выиграла «Иглу», тот самый ведьмин прикид. Вот именно в нём я и явилась на бал. Только метлы в руке не хватало — а то бы точно не спутали. Секретарша французского представительства не сводила с меня глаз, а Леон не давал мне проходу.

— Шикарно выглядишь, — сделал комплимент Леон.

— Старалась, — обворожительно улыбнулась я.

— Ну что, готова к путешествию по Италии?

— Да, уже оформила отпуск на две недели.

Он закружил меня в венском вальсе.