Январь 1999 года начался для меня римской слякотью. После того как мы заселились в отель, решили отдохнуть с дороги. Пока летели, запланировали, куда стоит съездить и что посмотреть.

— Давай начнём с Рима, — предложил Леон, и я согласилась.

Утром следующего дня мы прогулялись по галерее Боргезе и пообедали в Roscioli.

— Леон, а когда ты занимаешься врачебной практикой? — спросила я.

— Наша семья владеет госпиталем. Его построил ещё мой дед. Как таковой врачебной практики у меня нет, я администратор, — пытался объяснить положение дел мой «белый халат».

Мы остановились в Hotel de Russie. Номер был двухместный — не в том смысле, что там были две кровати, а в том, что там было две комнаты. Отлично, меня это устроило. При всём том, что Леон был нежен и предупредителен, я не торопилась падать в его объятия.

— Так что, ты не практикуешь совсем? — удивилась я. А про себя подумала: какой-то бракованный «белый халат» мне достался.

Понежившись в ванной, я занялась выбором гардероба для ужина. Взяла с собой пару нарядов, остальное Леон обещал купить на месте. Вообще-то его за язык никто не тянул — ведьма я или как, и от скромности не умру, это точно. Раз сказал, что приобретёт на месте, пусть приобретает. Я взяла с собой платье-комбинацию. Нет, не изумрудное — его тупые соседки покромсали ещё в Липецке. Сшила новое из чёрного, как ночь, атласа, струящегося по моей всё ещё стройной фигуре. Надела колье «Принцесса». Оно элегантно подчеркнуло мои красивые ключицы и достойно дополнило вечерний образ. Леон одобрительно кивнул, и мы поехали в ресторан.

Утром нас ждала Национальная галерея современного искусства, затем Капитолийские музеи — и всё это сопровождалось унылым серым небом и моросящим дождём.

Но кроме осмотра знаменитых достопримечательностей, мы просто бродили по улочкам, и я наслаждалась атмосферой Рима. Я принюхивалась к городу, присматривалась, выбирала. Всё наше турне было запланировано с одной целью — чтобы я выбрала город, в котором захочу жить. Древностей в Риме хватало: Колизей, Пантеон, Римский форум. Но это как в Москве: побывал один раз на Красной площади, в Третьяковской галерее, в музее Пушкина, в галерее Ильи Глазунова — и всё. Живя там, ты не будешь посещать их так часто, как думалось вначале.

Древности хороши для первого впечатления, дальше они становятся обыденностью.

Во Флоренцию решили не ездить — галерею Уффици и Палаццо Питти я уже видела. Тем более послевкусие после этого города осталось двоякое.

— Отлично, тогда Венеция — город любви, тем более что зимой там не так сильно воняет помоями, — сказал Леон, и мы вызвали такси в аэропорт.

Всё это время мой кавалер вёл себя очень предупредительно, с достоинством таскал мой багаж, кстати, не такой уж и тяжёлый.

Прокатившись на гондоле, продрогнув от пронизывающего ветра, я позвала его в отель. Кружка горячего пунша согрела мою душу, а мои ладони грел в своих Леон.

— Здесь что, нет отопления? — ежилась я.

— Иди сюда, согрею, — обнял он меня со спины.

По телу пробежали мурашки. Почувствовав, как он нежно провёл рукой по волосам, я прижалась к нему ещё сильнее. Горячее дыхание опалило мою шею, мягкие губы коснулись мочки уха.

Это была ещё не любовь, но нежность, претендующая на страсть.

Больше из отеля мы не выходили.

Леон весь день был расслабленным и умиротворённым. Интересно, это секс на него так повлиял? Его счастливый и окрылённый вид меня несколько озадачил — он всё время касался меня, мечтательно улыбаясь.

— Мне кажется, тебе подойдёт Милан, вот увидишь, он мне напоминает тебя своей экспрессией, — выдал он вечером, когда мы уже снова собирались в аэропорт.

Пятизвёздочный бутик-отель Principe di Savoia привлекал гостей своим элегантным стилем и роскошными интерьерами. Расположен он был в историческом здании в центре Милана, и именно туда мы направлялись. Плюхнувшись на кровать, я блаженно закрыла глаза.

— Не спи, иди в ванную, я заказал ужин в номер, — позвал меня Леон.

Какой же он всё-таки милый. И очень нежный, от такого можно и родить. Я представила, что держу на руках сына, похожего на него. Улыбнулась и пошла в ванную, Леон составил мне компанию. Водные процедуры затянулись на неопределённое время. В номер громко постучали. Он накинул махровый халат и впустил официанта, въехавшего со столиком на колёсиках. Бросив тому чаевые, быстро закрыл за ним дверь. Всё это он проделал такими привычными движениями, как будто только этим и занимался всё время.

Надо же, какой предусмотрительный — даже в ванной предохраняется, — промелькнуло у меня в голове. Я вышла из ванной комнаты с тюрбаном-полотенцем на голове, закуталась поплотнее в приятно пахнущий махровый халат и уселась ужинать.

— За наш тандем, — провозгласил тост Леон, разливая сухое красное по бокалам.

— Завтра я покажу тебе собор Дуомо и замок Сфорца, — пообещал мой принц.

— Хорошо, — мечтательно улыбнулась я. Неужели я начала в него влюбляться?

Ночь прошла в нежных ласках, утром мы, довольные и не выспавшиеся, гуляли по замку.

— Скажи, а ты хочешь мальчика или девочку? — начала я.

— Кира, прости, но бастарды мне не нужны, я не могу на тебе жениться, — опустив голову и глядя на кончики своих ботинок, говорил Леон. — У меня есть определённые обязательства перед семьёй. Я надеюсь, ты меня поймёшь, у аристократов свои правила жизни, — он осёкся, глядя на меня.

А мне его слова ножом резанули по сердцу. Он знал, что не будет со мной. На что он надеялся? Что я стану его любовницей здесь, в Италии? Обратные билеты были на вечер, двухнедельный тур заканчивался. Мы вернулись в отель и стали паковать свои чемоданы. У него был билет в Париж, а у меня — в Москву.

— Ты выбрала город? — спросил он.

— Да, — сухо ответила я.

— Останешься в Милане? — с надеждой в голосе спросил аристократ. Называть его по имени мне не хотелось даже в мыслях. С этого момента он станет для меня чужим и далёким аристократом со своими чёртовыми правилами.

— Нет, останусь в Москве.

***

— Кир-а-а-а-а! — кинулась меня обнимать Оленька. Они с Лавровым встретили меня в аэропорту Петербурга. Хорошо, когда есть друзья. Я обняла Ольгу и уткнулась ей в плечо. Еле сдержалась, чтобы не разрыдаться.

— Ты чего такая грустная, на родину возвращаться не хотела? — спросила подруга. Она знала, что я поехала выбирать город в Италии, чтобы переехать туда жить.

— Нет, я вернулась насовсем, — сообщила я ей свои планы.

Покосилась в сторону Лаврова. Оля поняла, что я при нём не буду откровенничать, и стала рассказывать новости Дома моды.

— Ой, твоя соседка парня себе завела, но это Тася и сама тебе расскажет. А Вера всё время спрашивала, зачем ты в Италию поехала. Мне кажется, она почувствовала, что ты собралась уезжать, — щебетала Оля, косясь на мою кислую физиономию.

Макс довёз нас до моего дома, и Оля распорядилась, чтобы он ехал домой, а она останется ещё на часик со мной посекретничать. Он улыбнулся, помог затащить мне чемоданы в квартиру и, попрощавшись, чмокнул Ольгу в макушку, попросил долго не засиживаться.

— Пошли на кухню, потом чемоданы разберу, — позвала я и устало плюхнулась на табурет.

Оля поставила чайник и прошлась с ревизией по шкафчикам и холодильнику. Нашла пакет с зёрнами кофе и села его молоть. Ароматный запах, разнесшийся по кухне, немного успокоил меня.

— Наврала твоя баба Нюра, не выйду я замуж за «белый халат», — начала я историю своего фиаско.

Оля сидела рядом молча, обняв меня за плечи. Кофе мы уже выпили, но вставать так не хотелось, и вообще не было желания двигаться. Так нас и застала Таисья на кухне — молчаливо сидящих и обнявшихся.

— Кира, привет, наконец-то ты приехала, а то по Дому моды уже ходят слухи, что ты в Италию переезжаешь, — начала собирать сплетни соседка.

— Нагло врут, — улыбнулась я ей. Встала и попросила Ольгу помочь разобраться с подарками. Леон не поскупился и купил всё, на что я указывала пальчиком. Может, эта щедрость и сыграла со мной злую шутку — разве может невлюблённый мужчина так задаривать абсолютно чужую женщину? Разобрав вещи, подарив подарки, мы с Оленькой расстались до завтра.

Завтра начались будни — кипучие, могучие. С лица начальницы не сходила улыбка, она весь день протусила в моей мастерской, ой, точнее, в конструкторском бюро. Поблагодарила за подарки, поинтересовалась моими планами, порадовалась, что я остаюсь в Петербурге. Пообещала пересмотреть мои роялти — в общем, жизнь начала налаживаться. Я по-прежнему была связана годовым контрактом с Клари. Именно аврал на работе вывел меня из состояния депрессии. Долго хандрить мне не дали: то срочно нужно было готовить весенне-летнюю коллекцию для Дома моды, то эскизы для Клари. Тем не менее, моё печальное настроение сказалось на образах, вышедших из-под моего пера. А точнее — из-под кисти. Рисовать нарядную одежду мне категорически не хотелось, и я перешла на преппи и яппи: классика — наше всё, бизнес-людям тоже хочется быть красивыми. Клари получили от меня эскизы в стиле гарсон и были весьма озадачены и восхищены полётом моей фантазии. Талант не пропьёшь, даже если постараешься.

Февраль подкрался как-то незаметно, бац, и уже двадцать третье число. Вот как так время бежит. Позвонила отцу, поздравила его и дядю Витю с праздником защитника отечества. Потом позвонила куму, нажелала ему кучу звездочек, он сказал, больше звездочек, чем у капитана, у него уже не будет, теперь надо ждать одну, но большую. Макса поздравлю вечером, сегодня у них праздничное мероприятие, на которое я приглашена, Оленька заставила мужа пригласить незамужних сослуживцев, чтобы познакомить меня с бравым военным. Пугачева уже вовсю пела про настоящего полковника, но такого мне и даром не надо. Да и на полковниках у нас Оленька специализируется, у такой жены обязательно муж станет не только полковником, но и генералом. О чем я и сообщила, собравшимся за хлебосольным застольем, в кругу друзей. Капитан Терентьев напился, и стал отправлять в мой адрес сальные шуточки, я не стала ждать, когда Макс ему треснет, и благополучно под шумок свалила домой.

— Кир, прости, я не знала, что Терентьев так пьёт, — извинилась после праздников Оленька.

— Я не обиделась, Оленька, — успокоила я подругу.

— Но больше никаких знакомств. Судьба у меня такая — быть одной, я уже смирилась, — и сама почти поверила в свои слова.

— Кир, а помнишь того молодого химика, брутального такого? Что у тебя с ним? — вдруг вспомнила Оля про Куприна.

— А что у меня с ним? Ты его где-то на горизонте наблюдаешь? Я ему помогла найти тело сестры, и всё.

— Может, сама ему позвонишь, с двадцать третьим февраля поздравишь, — начала Оля.

— Оля, сегодня уже двадцать четвёртое, я уже при всём желании не смогу его поздравить с двадцать третьим. Всё, забудь, — пыталась угомонить подругу я.

— С прошедшим, — не унималась Оля.

Я рассмеялась её грустной шутке. Никто не любит гонца с печальной новостью, а я именно так и выглядела в его глазах.

— Пошли работать, коллекция сама себя не сошьёт, — сказала я, отдавая лекала на новые модели в экспериментальный цех.

— Кира, — начала вечером Тася, — я тут с Вовчиком познакомилась, и мы начали встречаться.

— Когда к нему переезжаешь? — сразу поняла я ситуацию.

— А ты не расстроишься? Давай тебе в мою комнату кого-нибудь найдём, — потупила глазки Таисья.

— Не переживай, если мне надо будет, я сама найду. И я рада, что ты нашла своего мужчину, — похвалила я её.

Тася расцвела. Похоже, она никак не могла собраться с духом, чтобы сказать мне правду, ведь Оля ещё в январе мне про неё рассказала. Отлично, я останусь одна, и не надо будет прятать французские эскизы.

***

— Привет, подруга, — позвонила мне Паула.

— Привет, как дела?

— Расскажешь, что у тебя с Леоном произошло?

— Как раз-таки ничего и не произошло.

— Мне вчера Моник звонила, просила узнать, но если ты скажешь не рассказывать — я могила.

— Паула, нечего рассказывать, у него обязательства перед семьёй, я в его планы не вхожу, вот и вся история. Бередить затянувшуюся было рану не хотелось.

— Моник сказала, что у них первого марта свадьба была, Леон женился на Карле. Во время брачной церемонии он два раза назвал её Кирой, сама понимаешь, родственники такой ситуации не рады, Карлу еле на свадьбе успокоили. А потом мне Моник по секрету сказала, что он разругался с отцом. Оказывается, старший Клари хотел, чтобы ты была любовницей Леона и жила в Италии под их присмотром, а получилось так, что он сам в тебя влюбился и заявил отцу, что собирается сделать Карле первенца и развестись. Понимаешь, о чём я?

— Нет, не понимаю, — прикинулась наивной я.

— Что ты не понимаешь? Он хочет на тебе жениться после развода, но имей в виду, я тебе этого не говорила, — заговорщически прошептала Паула.

— Дело в том, что я не хочу за этого напыщенного индюка замуж.

— Моник сказала, будто бы Леон заявил, что вы любите друг друга и ты хочешь от него ребёнка, — возразила Паула.

— Моник ошиблась, или Леон ошибся, — никогда не стремилась быть на вторых ролях. Я не аристократка, им нужен первенец, чтобы передать империю Клари. А кем буду я, а дети мои кем будут? — начала я возмущаться.

— Я поняла, но он надеется, что ты будешь с ним. Ты понимаешь, что разбила Леону сердце? — спросила Паула напоследок.

— А он моё?

Я попрощалась с ошеломлённой Паулой и задумалась. Быть одной или быть с Леоном, но на вторых ролях? Представила, как будут его родственники относиться к первенцу и к матери первенца, и кем буду для них я и наши дети, и решила, что всё сказала правильно. Лучше сейчас всё забыть, тем более Леон женился. И ведь даже не сказал мне ни слова, не написал ни одного сообщения. Французский кобель, пусть твои аристократки от тебя рожают, а мы тут в своём гетто как-нибудь скромненько проживём. Осталось всего полгода до конца контракта, и больше вы обо мне не услышите. Хотя нет, почему это не услышите? Я стану всемирно известным модельером с мировым именем, и вы будете локти кусать, что так обошлись с девушкой из России. Это будет проклятие русской ведьмы. Как же я была зла, а потом я провалилась в пространство.

Я смотрю из-за кулис, как манекенщицы ходят по подиуму в моих нарядах, и им рукоплещет зал, а я стою и подглядываю за своим собственным триумфом.

— Кира, что с тобой? — потрясла меня за плечо Тася.

— Ничего, просто задумалась, — вынырнула я в реальность.

— Ты как будто замерла, я так испугалась.

— Устала просто, извини, что напугала.

Тася на меня покосилась. Интересно, какие ещё сплетни после такого обо мне пройдут в Доме моды.

В мастерскую заглянула Вера Серова.

— Кира, давай документы на «Иглу» подадим? — предложила она.

— Я не буду в этом году участвовать в конкурсе, — отрезала я.

— Почему? — удивилась Вера, обычно конкурсы меня мотивировали.

— Нет настроения, а без настроения я ничего конкурентоспособного не создам, — пояснила я.

— У тебя что-то случилось? — спросила Вера.

— Нет, — деланно отнекивалась я. И это не осталось незамеченным.

— А куда делся тот крутой, симпатичный мужчина, что приезжал к тебе в прошлый раз? Вы поругались? — любопытствовала Вера.

— Никуда не делся, в Москве живёт припеваючи, и мы не ругались, получил то, что хотел, и исчез, — начала распыляться я.

Прозвучало двусмысленно, но объяснять я ничего не стала.

Вера поняла, что у меня нет настроения, и вышла из мастерской.

А я осталась наедине со своими мыслями.

Может, одиночество — плата за мой дар? Кому нужна такая бракованная? Так, всё, хватит, опять впадаю в депрессию, всё будет хорошо. Я только что видела своё будущее — что буду успешным модельером. Отлично. Хотя бы одно моё желание сбудется. И я снова погрузилась в мир моды. Стала себя представлять успешной и известной: в чём буду ходить, что буду носить.

***

2036 год.

Вот мы сидим с внучкой в моём кабинете, и я предаюсь воспоминаниям о моде конца девяностых. Прошло время, и после того как красотки, вдохновлённые Барби, насытились розовым гламуром, их внимание привлекли новые направления: гранж, хип-хоп, минимализм и спортивный стиль. Гранж, символизирующий небрежность и свободу, выделялся использованием грубых материалов и нарочитой неопрятностью. Этот бунтарский стиль, видимо, впитал в себя дух свободолюбивых американских хиппи, создавая уникальную эстетику, в которой каждый мог найти своё выражение.

— А кто такие хиппи? — спрашивает она.

— Хиппи — это молодёжное движение, зародившееся в США в двадцатом веке, выступавшее за мир, любовь и свободу самовыражения, — увлечённо рассказывала я. — Их идеалы оказали глубокое влияние на моду того времени. Мода хиппи была неразрывно связана с натуральными тканями и удобным кроем в стиле бохо, который позволял свободно двигаться и выражать свою индивидуальность. Одежда отличалась яркими цветами и смелыми этническими или психоделическими принтами, отражающими многообразие культурных влияний. Аксессуары играли важную роль в образе хиппи: браслеты и фенечки, серьги, а также головные уборы — от повязок на голову до широкополых шляп — дополняли их эклектичный стиль. Обувь подбиралась простой и удобной, чтобы не стеснять движения и оставаться в гармонии с природой.

— Но гранж больше подходит металлистам, он весь такой колючий, — возразила Василиса.

— Всё верно, это не стиль хиппи, но свободу они заимствовали именно у них, — пыталась объяснить течение моды я.

— А ты сама что больше предпочитала тогда? — спросила Василиса.

Минимализм стал моей страстью в 1999 году, и даже сейчас я остаюсь верна этому стилю, который особенно впечатляюще смотрится в сочетании с дорогими украшениями, придающими ему аристократичную изысканность. Однако даже в то время яркие цвета, столь свойственные моде девяностых, не утратили своей популярности. Фуксия, бирюзовый и оранжевый — эти насыщенные оттенки украшали как одежду, так и аксессуары. Особое место занимали массивные украшения: серьги, ожерелья и браслеты, которые привлекали внимание своим дерзким дизайном. Эти аксессуары, в том числе пластмассовые кольца, которые модницы носили в несколько рядов на своих тонких запястьях, добавляли образу яркости и игривости, оставляя неизгладимый след в истории моды девяностых.

Сижу в любимом кресле и перебираю пальцами кулон, подаренный мужем. Воспоминания о моде прошлого снова накатывают волной. В конце девяностых и начале двухтысячных в моду вошли брюки и джинсы с низкой посадкой, ставшие символом новой волны стиля. Это явление не было случайностью: с увеличением числа мигрантов с Востока в Москве, культура и традиции Востока стали естественным источником вдохновения для модельеров. Мода конца девяностых и начала двухтысячных была смелой, она позволяла выразить свою индивидуальность. Это было время, когда люди увлекались различными стилями и направлениями, создавая свой собственный «уникальный стиль». Но в общей массе каждый стал «сам себе модельер», и на улицах часто можно было увидеть несуразные сочетания.

— Бабушка, несуразных сочетаний и сейчас полно, это просто дело вкуса: он либо есть, либо его нет, — возразила Василиса.

Помните, в самом начале моего повествования я описывала, как общая масса жительниц моего городка была одноцветной и однотипной в плане фасонов, а мне хотелось яркости и индивидуальности. Так вот, бойтесь своих желаний. И в конце девяностых эта разноцветная, и не всегда стильно одетая масса пестрила перед моим взором на улицах Петербурга, чаще всего безвкусными сочетаниями. А если ещё учесть, что Питер — это родина рока, то не гламурные девочки и мальчики надели косухи, потёртые и рваные джинсы, чёрные футболки с фейсом Гребенщикова, повесили массивные цепи на свои тонкие шеи. Но, как говорится, на вкус и цвет товарищей нет. Мы все приверженцы разных стилей и имеем полное право выражать свою индивидуальность. Поэтому ни в коем случае не хочу умолить какой-то из стилей — просто наш народ любит впадать в крайности, и этими крайностями я наслаждалась в полной мере.

— Привет, дочь, поехали, нас папа ждёт, — забежала Маша за Василисой на минутку.

— Как дела, мам? Как себя чувствуешь? — поинтересовалась Маруся моим состоянием.

— Нормально, — а что я должна сказать, что суставы ломит и давление скачет? Так не девочка уже.

— А папа как? Он опять на работе? — спросила Маруся.

— Ага, — кивнула я.

— Поужинайте, — предложила я.

— Нет, не можем, Рома и так торопится, его заказчики зачем-то на объект вызвали, — пожаловалась Маша. — Сейчас нас домой закинет и поедет.

***

Пятое марта 1999 года. Весь Дом моды стоит на ушах — у нас запланирован корпоратив. Дамы прихорашиваются, и на ум сразу приходит фильм «Служебный роман», где офисные представительницы прекрасного пола красятся и причесываются. О работе не было и речи: мы собирались в главный ресторан Петербурга — «Старую таможню». Это блистательный европейский ресторан в истинно петербургских интерьерах с кирпичными сводами XVIII века, гравюрами на стенах и с легендарным Оливье Роменом на кухне. Слава об отличной европейской кухне «Таможни» мгновенно долетела до Москвы, откуда кое-кто стал специально приезжать на обед или ужин. Как руководству удалось организовать нам корпоратив в таком месте — не понимаю.

Мои коллеги танцевали и пили, пели и снова танцевали, отдыхали, отрывались. А в соседнем зале, похоже, тоже проходил корпоратив.

— Пошли знакомиться с соседями, — предложила Тася.

Оказалось, там отдыхала налоговая.

Поздравив друг друга и выпив ещё по бокалу шампанского с новыми знакомыми, мы с Тасей собрались домой.

Однако около дома меня ждал сюрприз. На лавочке у подъезда сидел Артём.

— Иди, — отправила я любопытную Таисью, которая пыталась остановиться и послушать.

— Что ты тут делаешь?

— Привет, рад тебя видеть, — отозвался Артём.

— Привет, — запоздало поздоровалась я.

— Хотел пригласить тебя вместе отметить восьмое марта. Как раз три дня выходных намечается.

Я была навеселе, и мой язык стал разговорчивее обычного.

— Не боишься, что влюбишься в ведьму? — нагло спросила я.

— Почту за честь, — ответил он, улыбаясь.

— Фу, как пафосно.

— Ты, я смотрю, уже хорошо отметила, — констатировал он, кивая на мой вид.

Я икнула, и мы оба рассмеялись.

— Где ты остановился?

— В гостинице, недалеко от твоего дома.

— Я заеду за тобой завтра утром?

— Только не рано, я хочу выспаться, — торговалась я.

— Часов в одиннадцать? — спросил он.

Я кивнула.

Бухнулась на кровать, решила не забивать себе мозги ненужными размышлениями и завтра на трезвую голову спросить его, что ему надо.

Наутро я почувствовала себя гораздо свежее и бодрее, чем ожидала после вчерашнего. После быстрого завтрака и приведения себя в порядок, в одиннадцать часов ровно я спустилась вниз, чтобы встретиться с Артёмом.

— Привет, Кира, — открыл он дверь своей машины. — Куда хотела бы поехать?

— Привет, Артём. Может быть, начнём с чего-то лёгкого? Прогулка в парке, а там посмотрим.

Мы направились в Александровский сад. Несмотря на прохладный ветерок, прогулка творила чудеса для моего настроения. Мы бродили по аллеям, Артём ненавязчиво рассказывал последние новости, иногда мы просто молчали. Мы гуляли и любовались мраморными женщинами, стоящими вдоль дорожек с нахлобученными снежными шапочками. Еще не до конца растаявшими под холодным мартовским дождем.

“Им одиноко”, — подумала я.

— Я хотел поделиться с тобой последними исследованиями, — сказал Артём, на одной из скамеек старательно стирая снег с места для меня и предлагая передохнуть. — Мы обнаружили нечто интересное о свойствах изучаемыми нами веществ, которые могут оказаться значимыми для фармацевтики. Извини, подробнее рассказать не могу, коммерческая тайна.

Я смотрела на него с интересом. Он впервые делился рабочими моментами, и я поняла — это важно для него.

— Это звучит обнадёживающе. Радует, что у вас движется работа, — ободряюще ответила я. — Как ты думаешь, это может вылечить страшные болезни в будущем?

— Возможно, — ответил он, подняв взгляд на меня. — А как насчёт тебя? Планируешь остаться в Петербурге или переедешь в Италию?

Как он узнал про Италию? Хотя этот простой, на первый взгляд, вопрос дал понять, что всё это время он интересовался моими планами. Может, это тот человек, который меня поймёт.

— Я планирую переехать в Москву и открыть там своё дело, о котором давно мечтаю. Думаю, любые изменения начинаются с желания. У меня оно есть, — не теряя энтузиазма, ответила я.

— Я верю, что у тебя всё получится.

Так мы продолжали наш разговор, обсуждая маленькие и большие мечты.

— Ну что, нагуляла аппетит?

— Поехали в кафе «Теремок», пообедаем, оно рядом.

— Любишь блины?

— А ты? — поинтересовалась я его вкусами.

Он кивнул.

— Может, вечером сходим в ресторан?

— Может, в кино, — предложила я альтернативу.

— Можно запланировать и то, и то, у нас целых три дня, — согласился он.

— Хорошо.

Прошло три выходных. Я заметила, что не хочу с ним расставаться, и стала по-настоящему им интересоваться.

Будучи в ресторане, Артём и я сидели за столиком, ожидая десерт.

Артем положил передо мной бархатную коробочку. Я не смело ее приоткрыла, заглянула туда одним глазком.

Он рассмеялся. Там оказались очень красивые золотые сережки.

— Это подарок на восьмое марта, — сказал Артём.

Я кивнула и положила их в сумочку.

Осмелев после моего благосклонного настроения, он решил поговорить о главном.

— Знаешь, — начал Артём, — Петербург — очень величественный и необыкновенный город, но погода оставляет желать лучшего.

— Целиком и полностью согласна, в Москве гораздо комфортнее.

— Любой город становится ещё более родным и уютным, когда делишь его с кем-то особенным, — признался он.— Кира, я бы хотел помочь тебе переехать в Москву как можно скорее.

Его ладонь накрыла мою. А фраза прозвучала так нежно, что я согласилась. Я видела, что он старается показать свои чувства, которые теперь стали для меня совершенно очевидны.

– Осталось совсем немного, всего полгода, – ответила я.

– Откуда взялся этот срок? У тебя есть какие-то обязательства? – предположил Артём. И я рассказала про контракт с Клари.

— Скажи, а ты носишь на работе белый халат?

— Да. А что?

Я мечтательно улыбнулась, понимая, к чему все идет, и внезапно испытала легкость и воодушевление мыслью, что именно так и должны были складываться мои отношения.

Вскоре случился мой переезд в Москву. Мой “белый халат” помог мне оставить свои прежние сомнения в прошлом. Мы понимали, что нас ожидает многогранное будущее вместе, вопреки всем страхам.

***

Выбор, который я сделала, оказался отличным, ведь я нашла себе не только партнёра в жизни, но и родственную душу, своего, родного, любимого человека. Человека, который не боится моего пристального взгляда. Того, кто примет меня вместе с моим даром.

Он помог мне купить собственное жильё в Москве, о котором я так долго мечтала. И я начала подыскивать помещение под мой Дом моды.

В августе 1999 года я стала Кирой Куприной.

— Бабушка, а почему у мамы нет дара предвидения? — спросила Василиса.

— Потому что я оставила его для тебя, — улыбнулась я.