— Что? — удивилась я. А мужчина, читавший до этого книгу, тоже обратил внимание на мой рисунок и вопросительно посмотрел на меня.

— Твоя мама погибла в автокатастрофе? — задала я встречный вопрос.

— Нет, — ответил пацан.

— Эта женщина погибла. Думаю, они с твоей мамой просто похожи, — закрыла я альбом, рисовать вдруг перехотелось.

А если ещё не погибла, но может погибнуть? Вдруг это и на самом деле его мама. Что же делать? Если предупрежу их, то они точно примут меня за сумасшедшую.

По прилёте в Москву я позвонила кумовьям, Вершининым, то есть. Таня была в отпуске по уходу за ребёнком, но мало ли куда вышла — в магазин, в больницу с Дианой или просто гуляют. Благо привычка ходить с сотовыми телефонами, висящими на шее, уже стала повсеместной, и искать телефон на дне бездонной дамской сумочки не было необходимости. Потом, позже, Малышева объявит, что это очень вредно, и телефоны перекочуют у кого в сумочки, у кого в карманы, а ещё позднее плоские девайсы пропишутся в задних карманах обтягивающих попки джинсов. Но сейчас я быстро нашла в списке контактов Таню Вершинину и позвонила.

— Привет, вы дома? Я сейчас приеду.

Такси сильно облегчило мне дорогу — тащиться с двумя тяжёлыми чемоданами, пусть и на колёсиках, в общественном транспорте не было никакого желания.

— М-м-м… — чмокались мы с кумой.

Что такое малосемейка? Это когда в одной маленькой комнате помещаются и спальня, и гостиная, и кухня. Посередине стоял накрытый московскими разносолами стол. Кум был дома.

— Миша, а ты что, в отпуске? — удивилась я.

Несмотря на то, что он поступил раньше меня, я училась в университете после техникума всего три с половиной года, ему же ещё предстояло окончить пятый курс. На дворе стоял июль, а значит, он не на сессии.

— Взял отгул, решил с тобой повидаться, мы же не чужие, — расчувствовался кум.

— Мишань, скажи, а ты можешь машину по номеру пробить?

— Диктуй номер и марку машины.

— С 666 АМ, чёрная «Волга», — диктовала я госномер машины.

— А регион какой?

— Я не видела, — созналась я.

— Что с ней?

— В ней погибла вот эта девушка, — вырвала я рисунок из альбома. Мало ли, пригодится.

— Так это правда? — посмотрел он на меня.

— Что? — спросила я, переводя взгляд на Таню.

— Что ты ясновидящая.

Я молчала. Что ему сказать? Похоже, Таня меня выдала. Воистину: «муж и жена — одна сатана». Но он ведь взрослый, образованный мужик, страж закона. Кто знает, как он к этому отнесётся — может, на смех поднимет, а может, в дурдом позвонит.

— Круто, — по-своему оценил моё молчание Миша. — Вот бы нам в отдел тебя, помогала бы преступления раскрывать.

Я чуть котлетой не подавилась. Жесть. У меня даже не нашлось, что ответить.

— Таня сказала, что ты по заказу не видишь, но всё равно это здорово, — мечтал всё ещё старший лейтенант.

— Когда капитаном станешь? — перевела я разговор.

— По выслуге в следующем году, — улыбался мужчина. — Но если раскрою новое дело, могут и раньше дать, — в предвкушении замаячившей впереди звёздочки воодушевился он.

Вечером я поиграла с крестницей, нарядила её в привезённые из Франции туфельки. Таня сидела рядом и умилялась этой возне.

— Ой, знаешь, Светка мальчика родила, Радэком назвали, про тебя спрашивала. Помнишь кузена Милоша? Он тобой интересовался — как у тебя дела, не вышла ли замуж, — рассказывала подруга.

— Когда она планирует к родителям в Тамбов? Может, встретимся? — уточнила я. — Если надумаете, берите меня с собой.

— Кстати, как дела в Вемине? — спросила я.

— Снежана следит за твоими успехами, она в курсе, что ты стажировку в Италии проходишь, — делилась новостями Таня.

***

Я ехала домой в мерно покачивающемся вагоне «Красной стрелы», несущей меня из столицы в северную столицу. Ехала и думала: вроде бы программу минимум выполнила, данные о погибшей женщине Мише передала, как говорится, «всё, что могла». Подробно рассказала о видении, о том, какая была машина, какой был мост и парапет. Пусть сам решает, что с этой информацией делать.

Наконец-то дома. Люблю путешествовать, но долгая дорога всегда выматывает. Принюхалась — дома пахло мужиком. Не табаком, а именно мужиком, хотя мужских вещей в квартире не нашлось.

— Как Баба Яга, ещё бы сказала: «нерусским духом пахнет», — посмеялась я над собой.

Похоже, Таисья завела себе друга и, пока меня месяц не было, жила тут с ним. Чёрт, что скажет Лидия Ивановна? Она же предупреждала меня: мужиков не водить. Недовольная, я разбирала свои огромные чемоданы. Ругаться с Тасей не хотелось. Ближе к вечеру заглянула в холодильник — на полке стоял салатник с винегретом. Поела и решила немного отдохнуть. Только села на кровать — и меня снова выкинуло в пространство.

— Мама, мама, — хнычет мальчик. А я стою рядом и глажу его по голове. Посмотрела на него, он посмотрел на меня.

— Помоги, — попросил он.

Это же тот пацан, с которым я летела из Парижа, — пронеслось в голове, когда я вынырнула в реальность. Значит, это всё-таки его мать. Безрезультатно провалявшись целый час в кровати, так и не смогла заснуть. Мысли роились в голове. Надо позвонить Мише. Но телефон меня опередил.

— Да? — ответила я.

— Привет, ясновидящая, — пронеслось в трубке.

— Будешь меня так называть — не буду с тобой разговаривать.

— Я пробил машину, это «Волга» Кариновского, директора крупной московской фирмы. Пару дней назад её у него угнали.

Что мне даёт эта информация? Ничего. Пусть милиция разбирается сама, я не сыщик, я модельер, — поморщилась я, но решила всё-таки поделиться новым видением.

— Да, кстати, я летела из Парижа вместе с сыном той женщины, которая погибла в автокатастрофе, — сообщила я.

— Откуда сведения?

— Просто знай, — сухо ответила я.

Попрощались. Посмотрела на часы — уже поздно. Где её носит? Запал ругаться — пропал. Решила снова идти спать.

Утром заглянула в комнату соседки — её не было. Загуляла, — пронеслось в голове. Позавтракав, поехала на работу в Дом моды.

Оленька, взвизгнув, обняла меня, я тоже была рада. Заглянула к ним в экспериментальный цех — Таси на работе не было.

— Да, ты же не знаешь, у неё папа умер, за ней брат вчера приезжал, они вместе уехали на похороны, — делилась Оля.

Так вот откуда мужской запах.

Заглянула в кабинет к Вере, рассказала начальнице о поездке — естественно, без упоминания о том, что собираюсь подрабатывать на французских аристократов: ей такая информация ни к чему. Очень хорошо помнила, как зависть рушит дружбу. Обсудили с ней идеи новой коллекции, и я пошла работать.

А сама между делом думала, как обустроить место для работы на дому. И ещё — что говорить Тасе, почему я дома тоже работаю? Как же не хватает личного пространства... Ещё немного помечтала о собственной квартире. В Питере это очень дорогое удовольствие, хотя мне и обещали золотые горы. Посчитала, что за год накоплю достаточно долларов, чтобы решить этот больной вопрос.

***

— Может, поможете донести? — попросила я таксиста, выбираясь из машины с красками, бумагой и мольбертом.

— Пятьсот рублей, — буркнул скряга.

Вспомнила словоохотливого итальянца, который вёз нас на вечеринку: вот он бы точно помог, промелькнуло в голове. Отдала парню деньги. Да, кругом рыночные отношения — почувствовала, как у россиян меняется менталитет. Народ становился всё более злым до денег.

Вечером позвонила маме — она просто навзрыд рыдала.

— Что? — испугалась я.

— Ой, Киронька, что творится! Представляешь, наш сосед набрал у бандитов денег в долг, товара в Турции купил, а продать не смог и денег отдать не смог. Так повесился — то ли сам, то ли помогли... Так страшно, так страшно, — жаловалась мама.

— У отца всё хорошо?

— Да, справляемся. Я курсы бухгалтера закончила, теперь их с Кочевичами фирму веду. Полина тоже помогает: она после каждой поездки этих новых русских, которых твой отец с Витей катают, каюту прибирает. Говорит, такие свиньи! Ладно мусор — презервативов по мешку выкидывает, то вино прольют — диван кожаный весь липкий, то еду раскидают по полу и втопчут... Ужас, — мама делилась наболевшим.

Я похвалила её, что она выучилась на бухгалтера.

Вспомнила, как у меня в те годы была знакомая — моя одноклассница, с которой мы иногда общались. Работала она на закате СССР бухгалтером, а когда настали девяностые и государство приняло новый налоговый кодекс, не захотела ничего изучать и пошла работать уборщицей, сказав:

— Я всю жизнь по одним и тем же законам деньги считала, а сейчас невозможно стало работать: то один закон поменяют, то другой.

Прошло восемь лет с распада СССР, а в России за это время всё перевернулось с ног на голову. Некоторые мои знакомые просто не смогли влиться в эту новую капиталистическую действительность — сдались. Мама — она молодец.

И если ещё неделю назад, когда Клари делали мне предложение работать на них и скрывать своё авторство, мне это казалось неприятным — ведь по сути модельера кормит имя, — то сейчас я рассматривала их предложение как возможность подняться. На работе стала обращать внимание, как наш Дом моды функционирует и чем дышит. Недостаточно быть просто успешным дизайнером — Паула права, нужна коммерческая жилка, чтобы продать свои работы, презентовать их. Поэтому я училась вести бизнес, представляла себя владелицей Дома моды и думала, как бы поступила в той или иной ситуации.

***

Звонок в дверь отвлёк меня от мыслей.

— Вам кого? — уставилась я на незнакомого мужчину.

— Мы с вами вместе летели в самолёте Париж — Москва, — пояснил незнакомец.

Вспомнила сидящего рядом мужчину — точно, это он.

— Что вам надо?

— Вы меня не пригласите? Так и будем разговаривать на пороге? — попытался войти он.

— Я сейчас выйду, — захлопнула я перед ним дверь и пошла переодеваться.

Вышла из квартиры — на площадке никого не было. На лавочке около подъезда сидели двое: женщина и мальчик. Пацан смотрел на меня заплаканными глазами. Мужчина курил чуть поодаль.

Увидев, что я вышла, он затоптал окурок и подошёл ближе.

— Я видел, как вы рисовали Аллу. Откуда вы её знаете?

— Я её не знаю, — честно ответила я. Мне не нравилось, как он начал разговор, даже не представился.

— Вы хотели поговорить, а сами допрашиваете, — отвернулась я.

— Если ты в этом замешана, я тебя посажу, — начал угрожать мужчина.

“Конечно, замешана, сама Судьба меня кинула в этот замес”, — молча злилась я.

Я развернулась и пошла обратно в сторону подъезда, и вдруг детская ладошка взяла меня за пальцы.

— Помоги нам найти мою маму, — попросил он, а я машинально погладила его по голове.

К мальчику подошла женщина, наверное, бабушка:

— Никита, пойдём, у этой дамы нет сердца, она никогда не теряла близких и не знает, что такое боль.

— Она мертва, — ответила я пожилой даме. Та чуть покачнулась и попыталась сесть обратно на лавочку у подъезда.

Мужчина подскочил и приобнял её:

— Мама, не слушай её.

А мне бросил:

— Думай, что говоришь.

— Правду говорю, — огрызнулась я и пошла обратно по направлению к дому. А что я должна была сказать? Наврать?

Мужчина остановил меня, поймав за локоть.

— Я помню, вы сказали Никите, что эта женщина, которую вы рисовали, погибла в автокатастрофе, — сбавил обороты мужчина.

— Да, — согласилась я.

— Кто она?

— Я её не знаю.

— Вы всегда рисуете тех, кого не знаете? — снова повысил голос он.

— Нет, не всегда.

— Кто ты? — спросил он, разворачивая меня и глядя прямо в глаза.

Судя по тому, что он меня нашёл, он знает и моё имя, и место работы, где кто-то проболтался, где я снимаю жильё. Поэтому, видимо, он спросил о другом, вот я и выдала:

— Ведьма.

Ой, дура, что творю. Меня уже однажды угрожали утопить с камнем на шее, этот вот угрожает посадить. Хочется послать всех подальше — достали. Что, теперь и из Питера придётся бежать? Так и буду бегать от каждой угрозы.

Я выдернула руку из захвата и ушла в подъезд, поднялась на свой этаж.

Больше эта семья меня не беспокоила, по крайней мере, пока. Тася вернулась из Воронежа в чёрном платке на голове, молчаливая и с красными от долгого рыдания глазами.

***

Я сидела на работе без настроения за рисунком и думала: Петербург, конечно, столица российской моды, но в Москве теплее, а питерские дожди и ветра просто невыносимы. К тому же в Москве логистика лучше — может, стоит присматривать квартиру не в Петербурге, а в Москве? Конечно, там жильё ещё дороже, и окраины я даже не рассматривала. Значит, копить на квартиру придётся не год, а два. Зато сразу там, где планирую открыть свой Дом моды. Поставила себе задачу. Завела ежедневник, в который вписывала всё, что необходимо для моего будущего Дома моды. Написала крупно: «Дом моды Киры Акуш». Подчеркнула.

Начала планировать: в первую очередь нужно помещение с залом для показов, мастерской для пошива коллекций, складскими помещениями для сырья и готовой продукции, бытовыми комнатами.

Сколько же на тебя надо денег, ужас. Вечно буду в кабале у Клари.

Вспомнила вчерашний разговор с Паулой.

— Привет, чем занимаешься? — позвонила подруга.

— Пытаюсь рисовать коллекцию для французов, а ты?

— Я работаю фрилансером: разрабатываю коллекции, рассылаю их в Дома моды и продаю тем, кто больше денег предложит. Знаешь, как переводится моя фамилия с языка суахили?

— Как? — спросила я.

— Богатая, — призналась она.

— Значит, Паула Эсуола — это Богатая Паула? — рассмеялась я.

— А моя фамилия с марийского переводится как «белая зима».

— Я думала, ты русская, — удивилась Паула.

— Я русская, у меня мама русская.

— А похожа на папу, я видела фото твоей семьи. Почему ты не хочешь сначала заняться бизнесом? Откроешь Дом моды, а потом заработаешь на квартиру. У нас молодёжь всегда снимает квартиры, ты же не старуха, успеешь купить себе жильё, — удивлялась Паула.

— Я хочу место, своё место, где меня никто не тронет.

— Место для шаманки, я тебя поняла, — согласилась подруга.

— Что такая грустная? — заметила Паула печаль в моём голосе.

— Помнишь, я видела, как девушка разбилась в машине? Так вот, её родственники ищут, приходили ко мне, выясняли, что я знаю, угрожали и не поверили, когда я сказала, что она мертва.

— У нас в Найроби к шаманам относятся более уважительно, — ответила Паула.

— А в Алабаме?

— По-разному: кто-то верит, а кто-то считает шарлатанами, — ответила Паула. — А ты сказала им, кто ты, и что твои видения уже не раз подтверждались?

— Нет, конечно, я что, с ума сошла? — отмахнулась я.

— А как они должны узнать, что ты ясновидящая? — снова начала наседать Паула. — Проблема не в них, проблема в тебе: ты не принимаешь себя такой, какая есть, поэтому твой дар так и относится к тебе — не даёт тебе точных ответов, путает тебя.

— В следующем году поедешь со мной к моей бабушке в Найроби, она тебе быстро вставит мозги на место, — рассмеялась Паула и попрощалась.

А я задумалась над её словами.

Вынырнув из воспоминаний, начала творить. В этот раз решила представить себя шаманкой — и коллекция получилась очень яркая.

— Слишком яркая, не купят, наши женщины так не ходят, — засомневалась Вера.

— Купят, — настаивала я. Сама не знаю почему, но была уверена, что купят. — Девушки устали от проблем и захотят отгородиться от реальности яркими нарядами, устроить праздник души. Продай эту коллекцию швейной фабрике — она влёт уйдёт. А для снобов я придумаю что-нибудь более элегантное, — убедила я Серову.

К концу недели выдала ей эскизы платьев, так любимые нашими принцессами. Надо же, и аристократки на что-то сгодились — настроили меня на рабочий лад. Вспомнила поместье Клари: длинные коридоры с высокими окнами, обрамлёнными тёмными бархатными занавесками, огромный обеденный стол в столовой, гламурную гостевую, в которой мы жили с Паулой. И представила себя в платье, в котором буду там смотреться уместно.

Вера похвалила мою работу, сказала, что я сильно выросла как модельер.

В результате обе мои коллекции увидели свет.

***

Пока Тася была в трауре, почти не разговаривала и не заглядывала ко мне в комнату, я спокойно творила для аристократов. Но так долго продолжаться не могло — рано или поздно она поинтересуется, что я каждый вечер рисую как одержимая. Для конспирации я нарисовала два флорентийских пейзажа по памяти, и теперь, услышав шаркающие шаги соседки, прикрывала рисунки с моделями этими пейзажами.

— Ой, как красиво, это Италия? — поинтересовалась она, заглянув ко мне в комнату.

— А для кого рисуешь?

— Так, пока в памяти свежие образы.

— А можешь мне подарить? — попросила она.

— Хорошо, закончу и подарю, — пообещала я.

— Можешь пока чай поставить, — попыталась выпроводить я любопытную девицу из комнаты.

Тася вышла, а я убрала коллекцию в папку и спрятала её в столе.

Бесит. Раньше бы ещё и похвасталась, какая я молодец, а сейчас — старею. Нет, не старею, взрослею. Я просто рано повзрослела, а мне всего-то двадцать шесть. Пошла пить с Тасей чай — а что ещё оставалось?

***

Целую неделю про незваных гостей ничего не было слышно, и я уже обрадовалась, что всё закончилось. Но нет, Судьба никак не хотела выпутывать меня из этого замеса.

— Привет, кума, — позвонил мне Миша. — Можешь говорить?

Я поплотнее прикрыла дверь в своё конструкторское бюро:

— Говори.

— Мы никак не можем найти этот мост, который ты описала. Ты можешь ещё вспомнить окрестности вокруг моста? Понимаешь, у Кариновского пропала жена, — сообщил мне Миша.

— Ты же говорил, что у него пропала «Волга», — напомнила я.

— Да, так и есть. Он сам ездит на «Мерсе», а «Волга» у него просто так стояла, ностальгия. А сейчас ни жены, ни «Волги».

— Жену Алла зовут?

— Да. Ты ещё что-то видела? — обрадовался Миша.

— Нет. Они ко мне приезжали и угрожали, что посадят, если я что-то сделала с Аллой. Это тот угрожал, с которым я в самолёте летела. Я сказала, что она умерла, но они не поверили мне, — пожаловалась я.

— Мы все сводки проверили, не было в Москве аварий с «Волгой» и с таким номером.

— И не в Москве тоже проверили? — спросила я.

— Конечно. Муж утверждает, что был в командировке, а когда вернулся, не нашёл машину в гараже, — делился информацией Миша. — Дело в том, что машина стояла на реставрации, и механик только заказал оригинальные запчасти, но ещё не дособирал её до конца. Зачем она её вообще взяла, у неё свой «Форд». Тёща живёт в пригороде Москвы, Алла приехала на автобусе, привезла Никитку к бабушке погостить — и исчезла. Элеонора Витальевна попала в больницу с сердечным приступом, брат Артём Куприн должен был лететь на симпозиум химиков в Париж, выступать с научным докладом, и ему ничего другого не оставалось, как в спешном порядке брать племянника с собой.

— Теперь представь ситуацию: Станислав Кариновский в командировке в США, бабушка в больнице, брат с племянником в Париже. Только Аллы нигде нет. И ещё ты заявляешь им, что она умерла, а где тело — не говоришь. Вот он и взбесился. Я поговорю с ним, чтобы тебя больше не беспокоили, — пообещал Миша.

— Ладно, кум, пока, мне работать надо, — попрощалась я.

Снова села за стол и начала творить. Вечером ко мне зашла Вера.

— Кира, ты что, новую форму для милиции разрабатываешь? — спросила она.

— Стиль милитари, — буркнула я.

— Какого цвета будет коллекция? Серого? — пошутила она, чтобы разрядить обстановку.

2036 год. Василиса притащила старые альбомы и начала их листать. Вспомнила, как в двадцать четвёртом создала такой же костюм, только из джинсовой ткани белого цвета с оранжевыми нашивками. Листаю вместе с внучкой свои альбомы в хронологическом порядке и замечаю их цикличность, только в новой цветовой гамме. Когда видишь эти образы, память сама закидывает тебя в прошлое, и события всплывают сами собой.

***

Со дня моего возвращения из Италии прошёл месяц. В конструкторское бюро входит Вера с Куприным. Тем самым.

— Кира, к тебе пришли, — приглашает она его в мою мастерскую.

— Могу я поговорить с Кирой Андреевной наедине? — обращается он к Вере.

— Конечно, — пожимая плечами, выходит Вера.

Я уставилась на него, не здороваясь. То, что он Артём Куприн, мне Миша уже рассказал. Он так и соизволил представиться, а я всё-таки ведьма, злопамятная ведьма, а он обещал меня посадить — непонятно за что. Поэтому я просто смотрю на него, как умею, не мигая.

Он без спросу уселся на стул напротив меня, положил руки на мой стол и уставился на них. И что, так и будет сидеть, медитировать и разглядывать свои руки?

— Вы на меня злитесь? — вдруг спросил он.

— А вы считаете, что можете просто так вламываться к людям в их жилище, угрожать арестом, ничего не узнав? И как, работает такая тактика?

— Я был расстроен: у меня симпозиум, мать попадает в больницу, Алла исчезает, Станислав в командировке, я был вынужден брать Никиту с собой. А потом мы встречаем вас в самолёте, вы рисуете нашу Аллу и утверждаете, что она разбилась в автокатастрофе.

— И? — настаиваю я.

— Это правда? — игнорирует мой вопрос Артём.

— Я потеряла нить разговора и не услышала извинений, — демонстративно отворачиваюсь я.

— Извини, — просит прощения Артём.

— Она мертва, — подтверждаю я.

— Я встречался в Москве с Михаилом Вершининым, он сейчас ведёт это дело, и он сказал, что вы — ясновидящая, которая и рассказала ему про женщину за рулём этой машины и про аварию. Но они не могут найти ни машину, ни Аллу.

— Я рассказала всё, что видела, больше ничем помочь не могу.

— А вы не могли ошибиться? — надежда прорвалась в его голосе.

— Очень бы хотела, но, к сожалению, не припомню за собой таких случаев, — честно призналась я.

— Вы можете позвонить мне, если вдруг ещё что-то подобное увидите?

— Я Михаилу передам, — ответила я.

Он протянул мне листок с номером телефона:

— Я бы попросил вас позвонить мне и рассказать напрямую, без посредников.

— Вершинин не посредник, он лицо, ведущее расследование, официальное лицо, смею заметить, — но бумажку с номером взяла.

— Спасибо, — сказал он и вышел.

Этот человек оставлял после себя чувство монументальности.

После того как он вышел из мастерской, мне сразу захотелось нарисовать для него пальто — классическое, с карманами с клапанами, с погонами, с патами на рукавах. Цвета гранита. Такой человек-памятник — вот какое впечатление у меня осталось. Чем я и занялась.

Строгий молодой мужчина, похоже, звезда химической промышленности, раз ездит за границу на симпозиумы с докладами. Не прост: тяжёлый подбородок, упрямый взгляд зелёных глаз, губы плотно сжаты в тонкую полоску. Карандаш сам выводил его образ. С таких в будущем часто будут рисовать брутальных героев мультфильмов.

***

Первая неделя августа пролетела мгновенно. В пятницу вечером я собиралась в дорогу — пришло время везти свою первую коллекцию в Москву. «Красная стрела» примчала меня в столицу, я взяла такси и быстро доехала до их представительства. Красивое здание почти в центре Москвы. Ну, с богом, — перешагнула я порог представительства французской фирмы Prestige.

— Добрый день, мне нужно встретиться с Ириной Власовой, — подошла я к ресепшену.

— Ирина Викторовна на совещании, подождите, — пропела вежливо секретарша.

Я уселась на диванчик, девушка заварила обалденный натуральный кофе — запах стоял на всю приёмную.

— Прошу вас, — предложила она мне кружечку. — Вам сколько сахара?

Кружечка была маленькая, я попросила один кусочек — а то сахара будет больше, чем кофе. Сидела, наслаждалась горячим напитком.

— Вы на собеседование?

— Нет, я привезла эскизы коллекции для мсье Клари.

Секретарша быстро вскочила со своего кресла и унеслась в кабинет. Не успела я допить этот изумительный американо, как меня пригласили в кабинет.

Мы в своём двадцать первом так привыкли к разного рода паршивости растворимого и разной степени восхитительности натурального восточного напитка, что, возможно, вы меня не поймёте. Но в 1998 году всё было иначе: ещё не на каждом углу стояли автоматы с натуральным молотым кофе, и попить его удавалось либо дома из турки, либо вот в таких крутых фирмах. И я, наглея, пока не допила свой напиток, даже с места не сдвинулась. Медленно поставила кружечку на столик, поблагодарила секретаршу ещё раз и зашла в кабинет.

— Здравствуйте, мадемуазель Акуш, — вежливо поздоровалась дама среднего возраста в строгом брючном синем костюме, внимательно меня оглядев.

— Здравствуйте, — поздоровалась я и положила папку с рисунками ей на стол.

Мы присели, она раскрыла папку и стала рассматривать мои работы. Удовлетворённо кивнув, закрыла её обратно и пообещала передать мои рисунки мсье Клари. Затем поинтересовалась, открыла ли я валютный счёт в московском банке для перевода средств. Я передала ей выписку с реквизитами и попрощалась.

“С почином”, — похвалила я себя, выходя из здания и радуясь, хотя по-настоящему хвалить себя буду, когда на моём счету появится нужная сумма.

Я поехала к Тане. Кума встретила меня радушно; кум был на работе, но Татьяна успела ему позвонить. Мы пообедали, я поиграла с Дианкой, моей крестницей. Ей был второй год, и она мило лепетала на своём непонятном и, казалось, непереводимом языке. Однако её мама прекрасно понимала каждое слово.

— Ты моя принцесса, — обнимала я её.

— Кира, тебе пора своих заводить.

— От кого? — нахмурилась я.

Этим больным вопросом меня доставали все: и родители, и друзья, и коллеги. Как будто я без них не знаю, что пора рожать. Ребёнка мне хотелось, и сейчас даже больше, чем замуж. Я уже перестала мечтать о счастливом замужестве — правильно, кто захочет брать в жёны ведьму, — но о ребёнке иногда подумывала. Вот накоплю на своё жильё и рожу, наверное.

От первого встречного тоже рожать не хотелось. Ладно, квартира — вот это первостепенная задача. Посетовав на судьбу, мы встретили Вершинина.

— Привет, — он был не один, следом зашёл Артём Куприн.

— Нежданчик, — прошипела я на нежданного гостя. Ясно же, что из-за меня приперся.

— Кира Андреевна, мы хотели бы предложить вам один эксперимент, — начал Куприн.

— Во-первых, кто «мы»? Во-вторых, я не подопытная крыса, в экспериментах не участвую, — огрызнулась я, накручивая себя до предела. Если этот химик привык ставить эксперименты, вот пусть и ставит их на своих подопытных.

Видимо, он понял, о чём я подумала, и поспешил исправиться.

— Я предположил, что вы видели мою сестру в момент, когда гуляли по мосту, — начал он.

— Во-первых, я гуляла по мосту в Италии, во-вторых, вы меня по всем мостам Москвы будете водить? — перебила его я.

— Мы просто попробуем, пройдёмся по паре более-менее подходящих мостов, может, это как-то поможет вам прояснить ситуацию дальше, — снова предложил Куприн, а Миша молча стоял и умоляюще смотрел на меня.

— При условии, что никаких опытов надо мной ставить не будут, — заявила я, а то с этого химика-экспериментатора станется.

Мы доехали до похожего по описанию моста, и когда я вышла из машины и подошла поближе, то сразу поняла, что это не он.

В глазах Куприна застыл немой вопрос.

— Это не тот мост, — сказала я.

— Как вы поняли?

— Вижу, у того парапет был другой, — как ему объяснить, что я почувствовала, что это не тот мост.

Поехали дальше. Я решила отвлечься от ситуации и представила, что гуляю с Паулой по Найроби. Сама не поняла, почему я это представила, и вдруг провалилась в пространство: на меня смотрела пожилая, худая, абсолютно седая негритянка в сером платье и с жёлтым платком на шее.

— Zima kichwa chako, — прозвучало в голове. Что? — крикнула я в реальность.

— Вы себя хорошо чувствуете? — спросил меня Куприн, пристально наблюдая за мной в зеркало заднего вида.

Я кивнула и стала писать смс Пауле, написала по-английски текст, который слышала от старой негритянки, и спросила, что это.

— Вообще-то у нас ночь, — ругалась Паула. — Что за абракадабру ты написала мне?

Я повторила слова, которые слышала, и попросила её перевести.

— Это значит «отключи голову», ты начала разговаривать на суахили? — выпытывала проснувшаяся Паула.

— Мне кажется, я разговаривала с твоей бабушкой, — предположила я и описала своё видение.

Тощая в сером платье, нет, это не бабуля, это наша шаманка. Черт, ты с ней связалась через тысячи километров — ну ты даёшь, — окончательно проснулась подруга.

Похоже, Куприн хорошо знает английский, потому что он внимательно слушал наш разговор, не перебивая. Понятно, что он слышал только мои слова, но, думаю, уже сложил два плюс два и по тексту понял, что произошло. Миша сидел рядом с ним на переднем сиденье и смотрел то на меня, то на Куприна. Я попрощалась с подругой, извинилась за беспокойство и стала думать над советом шаманки.

Как отключить голову так, чтобы включились видения — именно те, которые мне нужны? Та ещё задача.

— Поделитесь? — спросил Куприн.

— Это не касается вашей ситуации, — ответила я.

Мы полдня катались по мостам Москвы, но ни один мост мне не подошёл. Я сразу же говорила, что это не он, как только проходила по нему пару шагов.

— Я устала и хочу есть, — заявила я мужчинам после шести часов путешествия по столице.

Куприн куда-то позвонил, и от реки Москвы мы свернули к Чистопрудному бульвару, где на воде стоял ресторан «Шатёр». Миша помог мне выйти из машины, и мы все пошли ужинать. Для встречи в представительстве Prestige я надела жёлтую шёлковую блузку с обтягивающей юбкой-карандашом серебристо-стального цвета и чёрные лодочки на высокой шпильке, так что для ресторана была одета вполне прилично, чего не скажешь про прогулки по мосту. Миша был в милицейской форме, Куприн — в белоснежной рубашке и серых классических брюках. Я мельком отметила, что он в моей цветовой гамме, и мы в результате смотримся парой. Господи, какая ерунда лезет в голову.

К нам подошёл официант, проводил к столику, предложил меню.

— Здесь вкусно готовят рыбу, — порекомендовал химик.

— Я больше мясо люблю, — признался Миша.

— Рыба подойдёт, — согласилась я, и Куприн сделал заказ.

— Вы где-то остановились? — спросил меня Куприн.

— Нет.

— Давайте я сниму вам номер в гостинице, вы устали, — предложил он.

— Нет уж, у ку…, у Вершинина погощу, и вообще, поздно вечером у меня «Стрела», там и отдохну, — выдала я.

Миша кивнул.

— Вы родственники? — спросил его Куприн.

— Она крёстная мать моей дочери, — выдал Миша, а Артём подзавис, соображая, что это такое. Похоже, сам ещё с таким «зверем» не сталкивался.

— А ещё она спасла мне жизнь, — продолжил кум, но от моего гневного взгляда заткнулся.

— Кира, давайте я всё же сниму вам номер, — снова предложил Куприн.

— Мне вам больше нечего сказать, — поняла я, что он хочет со мной поговорить.

— Прошу вас, — попросил он.

— Не хочу опоздать на поезд.

— Вы меня боитесь? — удивился Артём.

— Кто вас знает: то посадить грозитесь, то экспериментами пугаете, — пробурчала я. Я его не боялась, но его навязчивость меня напрягала.

В результате доехали до гостиницы «Космос», мужчины проводили меня на ресепшн, Куприн быстро оформил и оплатил мне одноместный номер, и поехал отвозить Мишу домой. Мы попрощались — этот долгий день подходил к концу. Хотя времени было всего восемь часов вечера, я вымоталась как беговая лошадь. С наслаждением сбросила свои цырлы в коридоре и побежала в ванную. Ух ты, тут даже пенка для ванн есть! Налила пены так, что она стояла устойчивой подушкой, добавила горячей воды и погрузилась лечить свои исхоженные ноженьки. Боже, какое блаженство.

Утром меня разбудил звонок с ресепшена.

— Кира Андреевна, вас ожидает внизу гость, он может к вам подняться? — спросил дежурный администратор.

— Хорошо, пусть поднимается, — даже не сомневаясь в том, кого сейчас увижу на пороге номера.

— Доброе утро, Кира.

— Доброе, Артём.

— Я заказал завтрак в номер, а то поторопился и поесть не успел. Составите мне компанию? — задал он вопрос, на который знал ответ.

— Куда ж я денусь, — пробурчала я.

— Я заметил, вы любите разговаривать сами с собой, — выдал он.

— Замечательный какой, — снова буркнула я и сама над собой рассмеялась. Это действительно входило в привычку — бурчать себе под нос.

— В каком смысле замечательный? — не понял шутки Артём.

— В таком, что всё замечаете.

— Меня профессия обязывает быть замечательным, — принял он мою шутку.

Я уже умылась и стала собирать вещи, которые брала с собой в Москву. Положила на кровать пустую папку из-под рисунков — она была красивая, кожаная, носилась на лямке через плечо. Скрученные рисунки в тубусе я не любила, поэтому выбрала себе эту дорогую папку на молнии. Ночевать я в столице не планировала, поэтому одела одежду, в которой была вчера — запасной с собой не было. Позавтракали, и я стала ждать очередных расспросов.

— Отдохнули?

— Да.

— Через три часа будет самолёт в Петербург, могу подвезти до аэропорта, — предложил он.

— Хорошо, — согласилась я. Впрочем, я и сама хотела лететь на самолёте.

— Спасибо вам большое за помощь, — сказал он, сворачивая на Ленинградское шоссе.

Встав в очередь в билетную кассу Шереметьево, я не выдержала:

— Артём, вы можете меня не провожать, нет смысла стоять в очереди вдвоём.

Он не сдвинулся с места.

— Если я ещё что-то увижу, обязательно позвоню, — пообещала я.

Он кивнул, но по-прежнему оставался рядом.

— А почему её муж не ищет?

— Ищет, — как-то холодно ответил он.

Я посмотрела ему в глаза, а он продолжил:

— Он считает бредом искать Аллу с помощью экстрасенса.

— Что говорят официальные источники, вы знаете. Более того, тела нет — это просто ваш родственник мне помогает и про вас рассказал. А так, сначала начали искать пропавшую машину, а через три дня, как положено, Станислав заявил о пропаже жены.

— Как Никита себя чувствует? — перевела я разговор.

— Он с отцом, дома. — Было видно, что он переживает за психологическое состояние племянника.

— А вы говорили с её подругами? — продолжила я расспросы.

— Желя, то есть Анжелла, её близкая подруга, сказала, что Алла никуда не собиралась, по крайней мере ей о своих планах не рассказывала, — делился информацией Артём.

— А счета проверяли? Выяснили, куда она ходила?

— В больницу ходила, в салон красоты, в детский центр с Никитой, торговый центр — всё как обычно.

— А в какую больницу и к какому специалисту?

— Я не узнавал, надо бы у Стаса спросить, куда они в больницу ходят, — признался он.

***

Полет до Питера занял полтора часа. Пока летела, было время задуматься: что могло спровоцировать молодую женщину, имеющую маленького сына и богатого мужа, наложить на себя руки? Может, она узнала о неизлечимой болезни? Или об измене мужа? Хотя нет, я бы не стала расставаться с жизнью, если бы мне муж изменил — ушла бы от него, и всё. А если он её не отпускал, угрожал, что заберёт ребёнка? Дома, закрывшись в своей комнате, я набрала номер Артёма.

— Да, как долетела? — ответил он.

— Хорошо долетела. Хотела тебя спросить, какие у твоей сестры были отношения с мужем? — начала я опрос.

— Нормальные, как у всех.

— А как у всех? — выпытывала я.

— Не знаю, я не женат, но открытых конфликтов, о которых знали все, не было, — задумался Артём.

— Пока, Артём, — попрощалась я.

И что мне эта информация даёт? Ничего. Вообще-то это дело расследует Вершинин, а он очень даже не глуп и, скорее всего, всё уже проверил.

Так, Кира, ты не сыщик, ты модельер, вот и иди рисуй эскизы, — напомнила я себе.

— Кира, ты чего закрылась? — постучала в дверь Тася. — Пошли, пообедаем, я пельмешек сварила.

— Пошли, заботливая ты моя.

— Как в Москву съездила? У Вершининых гостила? Как Диана, выросла, наверное, бегает ножками сама? — не унималась Тася, а я только кивала в ответ.

— Эх, я бы в столице в Большой театр сходила, — поделилась мечтами Таисья.

— Ты у нас театралка, я смотрю. А в Питере в какие театры ходишь?

— В Большом была на спектакле “Неравноценный обмен”, — просветила меня соседка. — А ты?

— А я один раз с Оленькой была в “Европе”, когда ещё её свекровь была жива, — вспомнила я.

— Тася, пойдёшь в театр — бери меня с собой. А то и правда, живём в культурной столице России, а в свет не выходим.

— Договорились, — согласилась соседка.

Вот и половина выходного проскочила. Решили вечером посмотреть новости по телевизору и сериал про любовь.

“…На территории автосервиса, расположенного в Мытищах, сотрудниками московского РОВД были задержаны подозреваемые в серии краж элитных машин…”, — вещал диктор, а рядом с автосервисом в репортаже показали мост. Он! — промелькнуло у меня в голове. Сама не поняла, как узнала, но будто пазл сложился: этот мост я видела. Машинально схватилась за телефон и только тут поняла, что чуть не спалилась, покосилась на Тасю.

— Мне кажется, у нас какой-то запах, ты не чувствуешь? — начала я.

— Нет, ты чего? — удивилась Тася. — Горим, что ли?

— Нет, как будто мусор воняет. Пойду, вынесу, — надевая кроссовки и беря пакет с мусором, вышла я к мусорным бакам.

— Привет, кум, — поздоровалась я.

— Привет, кума.

— Авария была на мосту через реку Яузу, в Мытищах. Я этот мост сейчас по телику в новостях видела.

— Артёму звонила? — спросил Миша.

— Нет ещё, давай сам, — отключилась я. А то ещё Куприн решит, что я названиваю по любому поводу. Ладно, сами пусть разбираются.

***

— Поехали, хватит кофе пить, — торопила меня Тася. — На работу опоздаем.

Я лениво оторвала себя от табурета и надела удобные лодочки на небольшом каблуке. Вспомнилось, как я бегала на цырлах во французское представительство — тогда десять раз пожалела, пока с мужчинами по мостам ходили весь день. Взяла свою любимую сумочку из искусственной кожи под питона.

Сейчас, в 2036 году, я могу позволить себе сумочку из настоящей кожи питона. Тогда, впрочем, тоже могла — сумма на московском счёте радовала. Но в приоритете была квартира в Москве, а значит, сумочка всего лишь под питона. Но она мне безумно нравилась.

Я выхожу из подъезда и… на лавочке сидит Артём и курит.

— Тася, иди одна, я догоню.

— Доброе утро, Кира, — здоровается он.

— Доброе ли? — спрашиваю я, не зная, чего от него ждать.

— Мне вчера позвонил Михаил и рассказал новости.

— Так от Москвы до Мытищ ближе, чем от Питера, — не понимаю я его поступка. — Зачем вам я?

— Михаил звонил в местное ГАИ, у них не зарегистрирована авария с участием чёрной «Волги» с номером С 666 АМ.

— Не уверена, что меня отпустят с работы, — цепляюсь я за последнюю надежду: ехать в Москву не хочется.

— Кира, я готов вам оплатить за ваше беспокойство, независимо от результата, — начинает Артём.

— Стоп, я не подрабатываю шаманизмом, — осекаю его я.

— Это не плата, это компенсация за потраченное время и потерянную по моей вине зарплату, — уговаривает Артём.

— Поехали, — зову я. Всё равно ведь не отстанет, да и самой хочется узнать правду.

— В Москву? — уточняет он.

— Сначала надо с работы отпроситься, — охлаждаю я его пыл.

***

— Вера Аркадьевна, мне кровь из носа надо пару дней, отпустишь? — прошу я.

— Что случилось? — спрашивает она. Вижу, что переживает.

— Случился я, — раздаётся у меня из-за спины. — Мне крайне необходима консультация вашей сотрудницы, готов возместить любые расходы.

Вера смотрит на Крупина и улыбается:

— Хорошо, пару дней можешь взять в счёт отпуска.

Мы разворачиваемся и выходим из Вериного кабинета. Мимо пробегает Тася — явно ждала, когда мы выйдем, — и подмигивает мне.

Да что они все, сговорились что ли? Едем с Артёмом в аэропорт, благо самолёты между нужными нам городами летают часто.

— А вы не планируете перебраться в Москву? — спрашивает Артём.

— Вам так сильно нужен семейный шаман? — смеюсь я.

— Личная ведьма вполне бы пригодилась, — шутит он.

Добираемся до места назначения. Смотрю на мост и вижу чёрное пятно от пожара на парапете — хоть и бледное, будто его пытались отмыть. Миша тоже уже на месте. Показываю на пятно.

— Ага, я заметил, — кивает он.

— И как они это объясняют? — спрашиваю я.

— Говорят, машина полтора месяца назад сгорела. «Волга», но номер другой — С 668, остальные буквы оплавились при пожаре, не разобрать.

— То есть это наша машина?

— Наша, — соглашается Миша.

— И почему они скрыли? — допытываюсь я.

— Так говорю же, решили, что номер другой, — разводит руками Миша.

— Так, машину нашли, осталось узнать, где труп, — продолжаю я.

— Трупы, не взятые для погребения через 14 суток после их исследования, по письменному поручению органов внутренних дел или прокуратуры подлежат захоронению или кремации коммунальной службой городской или районной администрации, — цитирует Миша статью Правил производства медико-судебной экспертизы.

— Поехали в администрацию узнавать, куда захоронили, — предлагаю я.

— Поехали, — подходит к машине Артём.

Мы уселись в машину Крупина, Миша прибежал следом, на ходу заполняя бланк-разрешение на эксгумацию трупа для повторной экспертизы.

***

Нашли.

ДНК - тест подтвердил, что это госпожа Кариновская.

Мы стояли на кладбище и провожали Аллу в последний путь. Стас, держал сына за руку, Артем поддерживал мать, была еще Анжелла, остальных я не знала. На моем присутствии настоял Артем, а я стояла и благодарила Судьбу, что наградила меня таким даром. Радовалась, что смогла помочь хоть кому-то. И как ни странно, никто меня не проклинает. Стас пытался откупиться деньгами, выложил мне конверт, набитый долларами. Я не стала отказываться, моя мечта стала гораздо ближе к моменту ее исполнения.