Кошкоглавые — один из народов Лайонассы. По большей части живут на южных территориях Иджикаяна и в северных городах Шэрхенмисты. Худшее оскорбление: наступить кошкоглавому на хвост или неожиданно брызнуть в него водой.

Вскоре мы втроем сидели в самом темном углу таверны.

Таверна Ричарда — это на самом деле, целый комплекс из четырех домиков-гостиниц. На первом этаже каждого расположен зал для еды и увеселений, на втором и третьем этажах — спальни. Здесь бывает публика всех сортов, потому что это самое крупное заведение на Рассветном тракте — таверну видно издалека, а для уставших путников это зачастую главный показатель успеха и одобрения.

Сам Ричард — кошкоглавый толстяк в расшитом алом халате, приехавший из пустынь Иджикаяна — славился тем, что каждый вечер величаво обходил свои владения, дом за домом, что-то гортанно урча и подергивая кисточками на ушах. Сегодня мы уже успели лицезреть это зрелище: ало-оранжевый томный кот, плавуче рассекающий замершую толпу постояльцев... И потом также гордо исчезающий во тьме. Мне кажется, Ричард в такие моменты чувствует себя примой столичной оперы.

Может, ради таких моментов он и живет.

Сейчас зал был забит посетителями, официанты шустро сновали туда-сюда. Остро пахло жареным луком и копченым мясом, симпатичная барменша щедро наливала всем сливовое вино из прозрачного кувшина. Сквозь стекло было видно, как буро-лиловые плоды болтаются там, сталкиваясь и медленно расплываясь по сторонам.

Мокки Бакоа, нимало не смущаясь людей вокруг, протирал и полировал многочисленные отмычки, разложенные на столе длинным рядом. Раненую руку вора уже подлатал знахарь-пилигрим, и теперь Бакоа ловко и быстро крутил-вертел острые щупы между пальцами.

Я проводила ревизию своих однозарядных магических свитков и колечек, а Талвани объяснял, что он хотел украсть в замке Льовезов. И зачем.

* * *

— Как я уже рассказал Джеремии, я артефактор. И сейчас я работаю над одним проектом, для которого мне не хватает пары вещей. Ради этих вещей я и приехал в Пик Грёз. Одна из них — древняя статуэтка пэйярту, которая хранится в родовом склепе замка Льовезов.

— Пэйярту? — непонимающе буркнул Мокки Бакоа.

Далекий от вопросов религии выходец из Рамблы, он меньше всего на свете интересовался такой нематериальной фигней, как духи природы. Не увидеть, не пощупать, не услышать и не почувствовать — зачем они вообще нужны, спрашивается?

— Белый лис, один из рёххов, — пояснил вору Талвани, потом кивнул мне: — Мы с тобой сегодня на одном доме его изображение видели.

— Да, я помню.

— Прекрасно. Собственно, я хочу украсть статуэтку из замка.

— Почему не купить? — нахмурилась я.

— Так у меня же есть вы, замечательные воры. К чему тогда лишние траты? — Талвани широко-широко улыбнулся и, откинувшись на спинку стула, самодовольно отхлебнул вина.

Мокки аж притормозил в полировке: так и замер с тряпочкой в руке, и лишь опасно прищурил глаза, глядя на Тилваса исподлобья. Я тоже была слегка ошарашена такой бессовестностью благородного господина.

— Сгорел сарай, гори и хата? — я вскинула брови.

— Да, гулять так гулять, — так же поговоркой беспечно ответил аристократ.

— М-да. С каждой твоей репликой я всё больше понимаю тех, кто заказал твое убийство. Может, мы зря им малину портим?..

— Джерри, учитывая, сколько денег пообещал мне аристократишка, мы можем просто сами потом заказать его тем же Алым, — подумав, хрипло хмыкнул Бакоа. — А пока… Признаться, мне нравится такой настрой, — и он, отложив отмычку, приветственно поднял чашу с вином навстречу аристократу. — Единственное, меня напрягают подобные совпадения. Как бы нам убедиться в том, что ты не врешь, Тилвас? И что все это — не одна большая подстава?

— Я клянусь, что это не подстава, — нахмурился Тилвас.

— Очень смешно. С каких пор клятва незнакомца чего-то стоит?

Тилвас открыл рот, чтобы что-то сказать, но тотчас задумчиво его захлопнул.

Между тем, я как раз дошла до маг-свитка под названием «Три Памяти Чекушки Билла», о котором успела благополучно забыть. Все свои маг-свитки я ношу свернутыми в узкие тугие трубочки, которые прицеплены к кожаному ремню — его я либо надеваю на бедра или талию как ремень, либо перекидываю через плечо — зависит от остальной одежды. Некоторые свитки я использую часто и покупаю новые вновь и вновь, а вот другие могут пылиться месяцами и годами, ожидая подходящего часа.

Так случилось с «Чекушкой Биллом»: этот свиток работает как детектор лжи.

— Вот, — подмигнула я, разворачивая свиток. — Вот так мы сейчас проверим тебя на искренность, Талвани.

Тилвас закатил глаза, но согласился с такой мерой.

— Развлекайся, — щедро предложил он и вытянул правую руку вперед запястьем вверх.

Мокки протянул мне одну из отмычек с острым наконечником, и я, не мудрствуя лукаво, полоснула ей по запястью артефактора.

Талвани даже не дернулся. Положив пальцы на ранку, я начала шепотом зачитывать магический текст из свитка. Сообразно этому буквы на пергаменте зажигались и тухли. Люди за соседними столиками косились на нас, но, в принципе, прилюдное применение магии не казалось чем-то сверхстранным. Тем более, других посетителей мгновенно успокаивала равнодушная рожа Мокки Бакоа, который сидел на стуле на скрещенными ногами и расслабленно прихлебывал сливовое вино, пока мы с Талвани баловались колдовством.

— Скажи: «Я клянусь, что не знаю, кто заказал мое убийство. И я клянусь, что я не в сговоре с ассасинами: то, что они послали нас в тот же замок, в который направлялся я — совпадение, которое я не мог предсказать. Я клянусь, что не замышляю зла против Джеремии Барк и Мокки Бакоа».

— Так, ну с последним ты загнула, конечно, — проворчал аристократ. — Я тут целый день корячусь, объясняя, что я серьезный парень, а ты просишь поклясться в том, что для вас я — пушистый зайка? Хотя… Ладно, прах с ним. Я клянусь, что не знаю, кто заказал мое убийство, и я клянусь, что… — послушно проталдычил за мной Талвани.

Я завершила формулу. Кожа аристократа слегка потеплела, а потом вернулась к нормальной температуре. Одноразовый свиток почернел и осыпался пеплом.

— Не врет, — подытожила я, убирая руку с запястья Талвани. На моих пальцах были капельки его крови, я тщательно вытерла их о салфетку. Он же просто опустил рукав рубашки, прикрывая ранку.

Мокки взъерошил себе волосы и пожал плечами:

— Тогда в замке мы разделимся. Я достану колье, а вы вдвоем развлекайтесь в склепе.

— Но Мокки, — я нахмурилась. — Я не обещала Тилвасу помощь. Он себе это придумал, пусть сам и справляется — а мы просто дадим ему пару советов и щуп. Я лучше тебе помогу.

— Поможешь мне? С сейфом модели Фрактуса? Авена всеблагая, я надеюсь, ты прикалываешься. Хотя это даже не смешно, Джерри, — презрительно заявил вор. — Это просто глупо, вот и все.

Потом он залпом допил вино, с грохотом поставил бокал на стол и, поднявшись, пошел через зал к скрипящей винтовой лестнице — и наверх, в свою комнату.

На сей раз мизинец и безымянный палец у него не были скрещены. А реплика при том была жесткой. Я проводила Мокки долгим взглядом, с неудовольствием понимая, что в глазах у меня защипало от обиды.

Помните, я говорила, что не вступаю в Полуночное братство потому, что не хочу жить в этом дурдоме?..

Если честно, иногда мне кажется, я вру, предлагая такое объяснение. Возможно, я не вступаю в него потому, что боюсь — Мокки просто меня не примет. Скажет: уровнем не дотягиваю. Рассмеется. Выставит на посмешище.

Тилвас Талвани подпер щеку ладонью и уставился на меня своими невозможно-голубыми глазами.

— Что? — рявкнула я.

— Любуюсь твоей эмоциональной беззащитностью. Это так обворожительно, — улыбнулся он.

Я замахнулась ножом и резко воткнула его в стол между раскрытых пальцев второй руки артефактора, лежащей возле тарелки. «Э-э», — сказал проходящий мимо официант, но сильнее комментировать не рискнул.

Талвани только моргнул.

— Беззащитность идет в задницу, — раздельно сказала я, поднимаясь и тоже направляясь к лестнице.

* * *

Я уже ложилась спать, когда в мой номер постучались.

Тот же стук, что до ужина — абсолютно аристократический. Я проигнорировала его, лишь накрыла голову подушкой, чтобы не слышать. Стук затих.

В свете луны, наискось падающем через окно, я увидела, как под дверь просовывается записка. Так. А вот это уже интересно.

Бесшумно я подкралась к листку и воровато подняла его.

«Мокки рявкнул на тебя потому, что не хочет, чтобы ты думала, что ты ему так дорога, что он по первому щелчку рванул через полстраны на сложную кражу ради тебя, да еще и оставив своих ребят в непростой ситуации. Так что расслабься, воровка. Мы, психопаты, такие — с чувствами полная задница».

Я скомкала записку и вышвырнула в окно. Этот Тилвас достал уже лезть не в свое гребаное дело.

Но, засыпая, я легонечко улыбалась.

* * *

Наш путь лежал сквозь центральный регион острова, где каменные холмы (горами их язык не поворачивается назвать) неожиданно сменялись топкими болотами и обратно.

Чем ближе мы подъезжали к Опаловому лесу, тем чаще останавливались у местных нотариальных контор, управлений недвижимостью, библиотек и лавок… Там мы с Мокки собирали недостающий реквизит и информацию, а Тилвас загорал на весеннем солнышке.

В пути мы обсуждали план грядущей двойной кражи. К счастью, у нас и до заказа ассасинов было немало данных о том, куда мы едем, потому что замок Льовезов был одним из богатейших угодий Шэрхенмисты, и каждый вор в свое время прикидывал, чем и как там можно поживиться.

Интереснее всего, конечно же, был верхний этаж поместья, где находился пресловутый сейф с кучей фамильных драгоценностей, а также очень важными государственными документами — герцог Льовез входил в состав Малого Совета. На этом этаже всегда было много охраны, много замков и ловушек-заклинаний. Туда по нашему плану отправлялся Мокки — в гордом одиночестве, действуя классическим воровским путем — то есть пробираясь тайно и скрываясь в тенях. Перед делом, естественно, Мокки отправится на тщательную разведку.

— А почему ты отказывался обнести этот сейф несколько лет подряд, если на самом деле столь многое знаешь о замке и можешь подготовить кражу за пару дней? — подозрительно нахмурился Тилвас Талвани.

— А я что, ручная собачка, что ли, чтобы брать все заказы подряд? — фыркнул Бакоа. — К тому же, ограбить сейф Льовезов можно лишь единожды. А вот отказываться от ограбления, тем самым повышая ставку и свою будущую оплату, можно сколько угодно раз. Это бизнес, аристократишка. Благодаря моим отказам у этого сейфа невероятная репутация Невзламываемой Жести — не сказать, чтобы совсем не заслуженная, но…

— Так ты спекулянт? — прыснул Талвани.

— Я гений, — отрезал Мокки.

Тилвас повернулся ко мне (мы с ним скакали на одном гарраре, я сзади) — и эдак недоверчиво вскинул бровь: правда, гений, что ли? Я пожала плечами: считай, как хочешь.

Я действительно не знаю, можно ли назвать Бакоа столь громким словом, но он определенно был лучшим вором в Пике Грёз и окрестностях.

Сейчас большую часть его времени занимало управление Полуночным братством, но иногда Мокки выходил на полевую работу, для поддержания статуса и развлечения, — и обычно об этих кражах еще долго говорила вся столица.

Собственно, именно так он и завоевывал репутацию, когда появился в городе. Он своровал ряд предметов, считавшихся невозможными к краже, и каждый раз оставлял на месте преступления свой знак — высушенный рыбий скелет. Этим Мокки создал себе некий полусказочный образ — газеты называли его «Рыбья Косточка», намекая, что он встал поперек горла властям и гильдийским ворам.

И только потом, уже прославившись в таком стиле, Мокки явился на порог Полуночного братства — самого хилого и вялого из трех воровских сообществ.

Две другие гильдии — братство Скользких и братство Сломанной Отмычки — были озадачены таким пренебрежением со стороны знаменитого вора. Казалось, он мог бы выбрать лучших, разве нет?.. Но аппетиты Бакоа шли дальше, чем просто членство в гильдии.

Меньше года потребовалось Бакоа, чтобы сместить бывшего папочку Полуночи и самому стать шефом. А потом заменить и всю старую команду, ибо: «Если вы предали его, ребятки, то предадите и меня. У вас есть пять секунд, чтобы покинуть помещение. Аррьо!».

Еще через год Бакоа стер с лица земли Скользких и Сломанную Отмычку. Кто-то перешел в братство Полуночи, другие просто бросили «профессию», третьих — особо упирающихся — ждали неприятные последствия. Под началом единого шефа в квартале Гильдий, всегда бурлящем от интриг и борьбы за власть, воцарился непривычный порядок.

Мокки приходилось крепко держать бразды правления. Я знала, как ему важен порядок — до маниакальной одержимости. Сколько сил отнимает у него правлением кварталом — давая в ответ чувство удовлетворения и, конечно же, деньги.

Тем неожиданнее для меня было то, что Мокки согласился поехать со мной к Льовезам. Впрочем, возможно, он давал искал повод для отпуска, и вот он подвернулся… Ведь даже от любимой работы надо отдыхать.

Возвращаясь к Рыбьей Косточке, из-за огромного количества «шефской» работы эта ипостась Мокки поутихла, однако не сгинула совсем. Так, вчера в таверне у Ричарда я заметила, что вор куда-то дел скелет окуня со своей тарелки…

В общем, с сейфом у нас, в принципе, все было схвачено.

Помимо дорогущего колье в замке Льовезов был интересный склеп — огромное древнее захоронение. Именно в нем находилась фигурка белого лиса пэйярту, которую хотел добыть Тилвас Талвани. В этой части плана — немудреной, но обаятельной, — главной оказалась я.

Наконец мы приехали к Опаловому лесу.

На его границе располагался небольшой, однако весьма благополучный городок: наряду с обычными домами и службами здесь была хорошая гостиница, парфюмерный дом, театр… И симпатичное ателье готовой одежды. После заселения в номера и легкого ужина, во время которого я активно прислушивалась к разговорам за соседними столиками, Мокки ушлёпал на разведку, а я потащила Тилваса Талвани именно в ателье.

— Я думал, расхищение склепа предполагает кирки и фонарики, а не сюртук, — вскинул брови Тилвас, когда я указала ему сначала на вешалку, потом на примерочную.

— До гробницы надо еще добраться, — отозвалась я, прихватывая первое попавшееся вечернее платье. — В склеп Льовезов нет входа с улицы. Только тайная лестница, начинающаяся в одной из комнат.

— А ты-то откуда ты знаешь?

— Давно присматривалась к этому захоронению.

— Могилку забронировать надеешься?

Я скорчила рожу.

— Тебе повезло, Талвани. Просто это моя специальность: легендарные штуковины и места. Я ищу для клиентов те или иные артефакты древности. А иногда отправляюсь на поиски чего-нибудь и без заказа, и потом продаю на черном рынке. Обычно я, правда, предпочитаю посещать заброшенные территории, потому что те, что находятся в частных владениях, приносят слишком много проблем. Хотя даже такие я все равно прописываю в свой… список желаний, назовем это так. На будущее, когда не лень будет заморочиться.

— То есть мы с тобой идем в гости в замок, — подытожил Тилвас уже из соседней примерочной.

Я в своей сражалась с вечерним платьем, у которого было какое-то неадекватное количество дырок: кажется, дизайнер просто для красоты наставил их на рукавах и на талии. Ну ладно. Предположим.

— Да, но не просто в гости, а на свадьбу дочери хозяина. Она состоится через два дня, и туда приглашено множество людей.

— Ненавижу свадьбы, — сказал Тилвас.

— Я тоже.