Квартал гильдий — один из районов Пика Грёз, фактически самоуправляемый город в городе. Здесь расположены такие гильдии, как: воров, ассасинов, черных торговцев, наслаждений, игроков, охотников, бойцов и виноделов. Не заходите в Гильдийский квартал просто так.

Главный штаб Полуночного братства выглядит, как оплывший панцирь из черного камня.

Круглые окошки затянуты красными слюдяными пластинками, и кажется, будто на тебя смотрит какое-то черепахоподобное существо. Большая часть комнат располагается под землей, наверху лишь холл, кухня, библиотека и кабинет Мокки Бакоа. А в подвале уже спальни, уборные, тренировочные зоны, владения счетоводов и, конечно, склады награбленного.

Всего во владениях Полуночного братства сейчас находится пять зданий. Два из них — бывшие штабы других воровских гильдий. Еще два — Убежища, то есть что-то вроде шикарных конспиративных домов, скрытых в центральных районах Пика Грёз. В Убежищах воры могут прятаться от властей или отдыхать между серьезными делами. Найти Убежища просто так — невозможно.

В столице есть еще одно, третье Убежище, которое когда-то принадлежало Братству Скользких, и которое Скользкие отказались выдавать даже ценой своих жизней. Мокки активно ищет его для своей коллекции, но пока что поиски не увенчались успехом.

Я поднялась к штабу по трем полукруглым ступеням и резко постучалась в кованую дверь. В центре ее был нарисован знак в виде рыбьего скелета — символ Полуночи. Не успел затихнуть последний из моих ударов, как в двери приоткрылось узкое окошко. В окошке появился глаз.

— Привет, Чо, — я подняла два пальца в приветствии.

— Привет, Коготочек. Что тебе надо? — миролюбиво отозвался салага Чо.

Коготочек — это моя воровская кличка.

— К Мокки на пару слов.

— Мокки занят.

— Мокки сейчас жрет свой завтрак, насколько я знаю его любовь к четкому расписанию. Я не скажу ничего такого, что бы заставило бы подавиться.

— Ну смотри. Плохое настроение Мокки — много проблем для всех нас. Не подведи.

И Чо открыл мне дверь.

Внутри гильдии все потихонечку просыпались и выползали наверх, приманенные запахами с кухни. Чо — белобрысый выходец из болот южной части острова, бледный и всегда маниакально сбривающий брови — захлопнул за мной дверь и потопал туда же.

Но он ушел недалеко. Я схватила его за плечо и развернула:

— А ну вернул.

— Коготочек, ты зануда, — надул губки Чо и вытащил из кармана только что снятый с меня перстень увеличения ловкости.

Мокки, в чей кабинет я по-свойски ввалилась, сидел прямо на столе, нахохлившись и поедая лапшу из картонной коробки. Травянистые шаровары, серая майка-алкоголичка, опасная бритва, висящая на шее на длинной цепочке, и раскрытая финансовая газета на коленях — шеф воров в своем репертуаре.

Господин Бакоа — блёсен, то есть житель подводной страны Рамблы, которого в один прекрасный момент достало существование на дне. Тогда Бокки сорвал с себя специальный дыхательный аппарат, выполз на сушу и начал интенсивно эволюционировать[1]. Он переехал к нам в Пик Грёз — как можно дальше от моря.

Мокки красивый и злой, у него шальные черные глаза и русые волосы. Он великолепный организатор и сдвинут на порядке — ему нужны четкие расписания, правильно разложенные вещи, идеально выглаженная одежда. Если ты разозлишь Мокки, он тебя убьет.

Но мне он нравится. Если не сказать сильнее…

Однако за все годы нашего знакомства я убедилась в том, что самое лучшее, что я могу сделать с долбанными бабочками в своем животе — это приколоть их булавками на стену очень плохих идей.

Мокки никого не любит. Не способен любить.

Максимум доступной ему душевности — завести рыбок и угрожать немедленной расправой всем, кто посмотрит на аквариум неровным взглядом. И то не ради рыбок, возможно. А потому что Мокки — абсолютно поехавший тип.

Когда я вошла, мастер воровской гильдии скользнул по мне острым взглядом и вновь вернулся к лапше. Мокки всегда ест ужин на завтрак, а завтрак на ужин. Ему приятно начинать день с перченых событий, а заканчивать — на сладкой ноте.

Я заправила волосы за уши и села в глубокое кожаное кресло перед столом, немало не смущаясь того, что оказалась на уровне острых коленок Бакоа.

— Привет, Мокки. Ты вчера прислал мне заказчика — увы, он оказался с душком и теперь открыл на меня охоту. Дай его контакты, пожалуйста. Надо разобраться.

Мокки не спеша отхлебнул зеленый чай из маленькой глиняной чашечки. Изящные пальцы знаменитого взломщика сжимали ее лениво-расслабленно.

— Печально, — сказал Бакоа, чуть погодя. — А за что он тебя охотится? Ты не выполнила заказ?

— Можно сказать и так.

Я детально рассказала ему о случившемся. Мы с Мокки вместе пережили нечто очень неприятное. Такое, о чем не принято вспоминать, что заставляет просыпаться в холодном поту и потом, при встрече с Бакоа, отводить глаза. Хотя он все равно всегда замечает это и молча протягивает мне фляжку с крепким пойлом:

— Проветри мозги, Джеремия.

Если я кому-то и доверяю в Пике Грёз, то этому своеобразному парню, выползшему с самого дна — во всех смыслах этого слова.

Мокки слушал меня внимательно. Он отложил лапшу и, не расплетая ноги из лотоса, подпер щеку кулаком.

— В общем, в истории пока куда больше вопросов, чем ответов, но я в любом случае хочу знать, кто сидит по ту сторону игральной доски, — подытожила я.

— Понимаю твое желание. Но есть проблемка.

Бакоа пожевал губами и хрустнул пальцами, прежде чем сказать:

— Я вчера не посылал к тебе никаких заказчиков, Джерри.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Невозможно! — нахмурилась я. — Он сказал гильдийский пароль, знал мой адрес и правильный стук в дверь. Он дал мне письмо, запечатанное твоей личной эмблемой, в конце концов!

— Письмо у тебя?

— Нет. Оставила в кабинете.

— Вот крыса, — широко улыбнулся Мокки. — Нет, не ты, Джерри. А тот из наших, кто всё это подделал и сдал.

Он с кошачьей грацией спрыгнул со стола, взъерошил мне волосы и снял со стены кабинета длинный боевой посох в стиле южных пустынь.

После этого Мокки с ноги распахнул дверь в основное помещение гильдии, которое уже полнилось гомоном Братьев и Сестер Полуночи, шумно завтракавших за общим столом.

— СУКИ! — гаркнул Мокки, крутанув посох в руках и после долбанув им о каменный пол гильдии.

Разговоры тотчас оборвались. Я, стоявшая в дверях, с интересом оперлась плечом о косяк.

* * *

— Кто. Сдал. Наши. Явки? — прошипел Мокки Бакоа, как форменная гадюка, и, нехорошо волоча за собой посох — он неприятно скрипел по камню, — медленно пошел к столу.

Очень медленно. Опасно.

Лица воров вытянулись и побледнели. Лапочка Джайя подавилась круассаном и теперь выбирала, что лучше — сдохнуть от удушья или от того, что она перебьет Мокки своим кашлем, что карается смертью.

— В нашем братстве не так много правил, милые… — угрожающе рокотал Мокки, обходя стол и эдак по-отечески поглаживая по щеке каждого из подчиненных. Посох во второй его руке искрил и горел фиолетовым, набалдашник в виде черепа ожил и скалился. — Важнейшее из них — быть верным…

Бакоа устрашал, и вся гильдия наполнилась отчетливым запахом страха. Они и впрямь боятся его. До икоты.

В его однозначном безумии есть что-то темное и привлекательное, но только после того, как ты это безумие пережил. А в процессе вспышки все, чего ты хочешь — это оказаться как можно дальше от господина Бакоа…

Что касается меня, то я была рада, что на моей стороне такой союзник. Если в братстве есть крыса — я ей сочувствую, но не настолько, чтобы не радоваться грядущей поимке.

Мокки впечатляюще разглагольствовал, руки воров все сильнее дрожали, я пыталась догадаться, чем закончится дело, как вдруг во входную дверь гильдии — запертую — заколотили.

Бакоа не обратил на это ни малейшего внимания, ключник Чо не посмел шелохнуться. Стук продолжился, становясь все интенсивнее, к нему добавились невнятные выкрики — совершенно непонятные из-за шумоизоляции, установленной в братстве.

В итоге я двинулась к двери, решив, что с меня не убудет, если я ее открою. Но я не успела сделать и нескольких шагов, как дверь распахнулась сама.

Вернее, просто с слетела с петель и с диким грохотом упала внутрь. Оторванная дверная ручка покатилась по полу гильдии, мерзко звеня.

За дверью стоял Тилвас Талвани с какой-то светящейся штукой типа отвертки в руках. Тоже, наверное, артефакт. Взрывающий.

Аристократ выглядел незабываемо. Только сейчас, с расстояния в несколько метров и в привычном интерьере, я осознала, какую идиотскую одежду нашла ему в горном сарае: короткие выцветшие штаны, лоскутная рубаха, потрепанный кушак. И все равно Тилвас был подозрительно привлекательным — будто манекенщик, подопытная жертва модного дизайнера с кукушкой, уехавшей за горизонт, и чрезмерно богатой фантазией.

Немая сцена, воцарившаяся после падения двери, была очень впечатляющей, но недолгой.

Потому что Тилвас рявкнул мне:

— Пригнись!!!

И едва я послушалась приказа, как над головой у меня просвистело что-то, прилетевшее с обратной стороны, что затем врезалось в зеркало рядом с бывшей дверью и разбило его вдребезги.

На сей раз Мокки Бакоа взревел кое-что совсем непечатное. Я сначала решила, что его гнев направлен против Тилваса, но нет: оказалось, что на гильдию напали.

Какие-то головорезы с лицами, не отмеченными печатью интеллекта, вышибали, одно за другим, слюдяные окна у противоположной стены — и швыряли сквозь них магические коктейли Гложотова вперемешку с дротиками.

В здании братства, испокон веку не подвергавшегося атакам, мгновенно воцарился хаос.

Братья и сестры Полуночи, еще не отошедшие от моральной порки под авторством своего мастера, срочно вооружались, давали отпор или прятались. Окончательно рассвирепевший Мокки швырнул свой посох, будто копье, в одно из разбитых окон — и человек за ним без единого вскрика рухнул где-то за пределами сцены.

Тилвас Талвани отскочил от входной двери внутрь помещения в тот самый момент, когда туда закатилась граната с удушающим и оглушающим газом и, не успел кто-либо что-либо сделать, как она взорвалась.

А вслед за гранатой в помещение вбегали ассасины в очках и дыхательных масках. И да, под «ассасинами» я имею ввиду никого иного, как членов Алого братства — наших соседей по кварталу, таких же вольных ребят, как мы, воры, и с которыми подчиненные Мокки Бакоа всегда общались по-дружески и нередко устраивали совместные пирушки.

Вот у этих незваных гостей, в отличие от «оконных», лица были в чем-то даже приятные.

Как минимум, знакомые.

Что в данных обстоятельствах ни разу не утешало…

От наполнившего помещения газа меня мгновенно скрутило: в ушах поднялся нестерпимый звон, легкие горели от ядовитого воздуха. Еще хуже мне было от понимания того, что на нас напали Алые. Если уж брат идет на брата — то что здесь все-таки происходит?

Дальнейшее смешалось в дикую круговерть: попытки выжить, попытки понять, где свои, а где чужие, в конце концов, попытки осознать — неужели это все из-за нас с артефактором?!

Я решила: первым делом нужно было ликвидировать стрелков, занявших все окна, и палящих в нас, как в дурацкий равнинный скот. Я говорила, что не кидаю свои ножи в людей?.. Сейчас пришлось.

Но не успела я обрадоваться, что освободила еще одно окно, как в помещение вкатилась вторая граната. На сей раз ослепляющая. Все заволокло черным дымом, и в этот же момент кто-то схватил меня со спины и сжал горло с такой силой, что мои ноги подкосились.

Мгновение спустя мир померк и исчез.

* * *

Я очнулась в каком-то темном, сыром месте. Все, что можно было сказать — здесь влажно и холодно. Шея болела. Голова раскалывалась. Я осторожно покрутила головой: судя по всему, это какая-то пещера, и огромная. Скорее даже подземный туннель. Далеко впереди я разглядела огонек свечи, стоявшей прямо на каменном полу.

Также я услышала негромкие голоса откуда-то с той стороны.

Я осторожно поднялась и бесшумно покралась туда. Голоса стали громче, разговаривавшие сидели за поворотом тоннеля, а свеча, привлекшая мое внимание, стояла как раз на углу.

Я узнала голоса Мокки Бакоа и Тилваса Талвани. Третий принадлежал женщине.

— Нет, я не смогу дать вам эту информацию, — говорила женщина. — У меня ее нет.

— Так своруй. Точнее, пусти меня, я сворую, — с нажимом предлагал Мокки.

— Я и так пошла против своих, я не хочу нарываться дальше… Но есть другой вариант.

— Какой? — заинтересовался Тилвас.

— Где мы и что происходит? — хрипло спросила я, выворачивая из-за угла.