Я знала об этой тюрьме из старых легенд.

Гребень Проклятых — это темный осколок тяжелого форта, разрушенного в конце десятого века вследствие каких-то экспериментов срединного народа.

А срединники, в свою очередь, — это самый знаменитый из древних народов Лайонассы. Такой же магический, как и мы, шэрхен, только при этом обласканный вниманием богов-хранителей… Что, впрочем, не привело срединников к счастливому концу: вся нация была жестоко вырезана и уничтожена в 1147 году нашей эры. В живых осталось только несколько десятков студентов, живших в то время у нас на островах, чьи потомки затем, века спустя, вернулись на материк, чтобы построить там Лесное королевство со столицей в Шолохе. Уже не срединники, еще не шэрхен — когда я вижу шолоховцев, я думаю, что они обманули саму вселенную, уготовившую им теплую могилу. Именно поэтому они кажутся такими легкими и бессовестными оптимистами, вызывающими не что иное, как глухое раздражение у других стран… И зависть. Да, наверное, зависть.

Так вот, в последние пару столетий перед своей гибелью народ срединников постоянно что-то мутил в океане к востоку от Шэрхенмисты. Они проводили какие-то исследования, щедро платя нам драгоценностями и знаниями в обмен на допуск.

Никто не знает, привели ли те эксперименты хоть к чему-нибудь. Но физические следы разрушений, оставленных луноликими срединниками, раскинуты по восточным островам Шэрхенмисты до сих пор…

Так и Гребень Проклятых.

Некогда форт, он оказался в руинах — сохранились только нижние тюремные этажи. Местное пространство склонно к искажениям: коридоры закольцовываются, пламя в факелах загорается и гаснет по своему желанию, комнаты меняются местами. Под светом полной луны Гребень Проклятых исчезает, а в новолуние возвращается вновь — и если кто-то был в нем в момент пропажи, он уже не вернется. Снаружи — кладбище, и кости усопших чародеев поднимаются каждый вечер, нападая друг на друга или на незваных гостей.

А самое неприятное то, что Гребень Проклятых находится на отдельном острове к востоку от Рэй-Шнарра. Значит, мой путь к свободе дольше, чем я думала.

Но сначала надо выбраться из заколдованных коридоров. Колдун в красном и остальные тюремщики как-то делают это — значит, и я смогу.

На сей раз я решила пойти не направо, а налево. Дверь, лестница, а под ней — вторая дверь, в туалет, — все это я знаю по предыдущим дням. Загадка таилась именно здесь: по логике, как раз на этой лестнице между двумя дверями происходил «сбой», когда мой подъем на этаж выше «перекидывал» меня снова вниз, так что я поднималась в то же место. Значит, тут и надо ломать шаблон. Хм-м-м.

Я вновь прошла мимо бессознательного охранника, поднялась по лестнице около него, открыла дверь, но не позволила ей закрыться у меня за спиной.

Вместо этого я подпихнула под нее связку ключей так, что она оставалась распахнутой. Потом я задом наперед поднялась по лестнице, держа в поле зрения каморку тюремщика, наощупь открыла верхнюю дверь у себя за спиной, и…

ДА.

Я почувствовала свежий морской запах еще до того, как обернулась, чтобы понять: мой «родной», чтоб его, коридор наконец-то сменился другой локацией!

— Красотка Джеремия Барк! — удовлетворенно цокнула языком я, трусцой отправляясь вперед.

На сей раз я бежала по каменной галерее, в чьих нишах были бойницы, сквозь которые виднелись поля суховатого вереска и море. Оказывается, сейчас вечер, а не ночь: солнце уже почти утонуло в Западном океане, плавясь в нем, как поддельный рубин.

Вдруг из-за угла мне навстречу выступил еще один тюремщик. Он ахнул, увидев меня, и, не успела я что-то сделать, взорвал сигнальную петарду, выхваченную из кармана. Гурх!

— Тревога, господин! Тревога! — голосил тюремщик.

Я метнулась обратно по коридору. Тюремщик бежал за мной, и, судя по крикам, к нему присоединился кто-то еще. Я поднажала: несколько поворотов спустя в стене появилось окно, закрытое трухлявыми ставнями. Выбив их ногой, с жутко колотящимся сердцем я вывесилась наружу: высоко? Нет! Нормально!

— Стой! — рявкнул тюремщик у меня за спиной. — Не надо!!!

Но я все равно спрыгнула: прямо туда, где среди покосившихся надгробий из влажной земли вылезали руки мертвецов со скрюченными пальцами.

Одна из мертвых кистей выпросталась прямо у меня под ногами — схватила за щиколотку. Ахнув, я рубанула по ней дешевым мечом тюремщика. Кости скелета треснули, но очередная рука, вынырнувшая рядом, так цепко схватилась за лезвие, что мне пришлось оставить ей последний из своих трофеев.

Солнце совсем закатилось. Я бежала сквозь древнее кладбище, и мертвецы, упрямо выползавшие по сторонам, пугали меня куда меньше, чем человеческие перекрикивания сзади, в форте. Тюремщики сами боялись спускаться, но уже ждали заклинателя, который сможет достать меня издалека магической формулой, будто стрелой.

Подвывая от ярости, я пнула черепушку какого-то из скелетов и опрометью взвилась на холм перед берегом. Темно-синее море сегодня было спокойно, вдалеке мерцали огни Рэй-Шнарра. И ни одной лодки.

Ни одной.

Неужели мне НАСТОЛЬКО не повезло, что плоскодонка этих ублюдков находится с ДРУГОЙ стороны Гребня?!

Ладно. Ладно.

— Значит, вплавь, — самой себе пообещала я, еще немного поджимая.

На макушке холма находились каменная беседка — я не обращала на нее внимание ровно до того момента, пока не увидела впереди всполох алого цвета.

Колдун.

Я еле успела пригнуться, уклоняясь от оцепеняющего заклятья.

— Следующий раз я не промахнусь! — крикнул заклинатель, выходя из-за колонны мне навстречу. — Лучше остановись сама. У тебя все равно нет вариантов, а я не хочу лишний раз калечить твое тело. Равно как и позволить им сделать это.

Я оглянулась.

Мертвецы, уже полностью вылезшие из-под земли, быстро и хромоного ковыляли ко мне в сумерках, безостановочно клацая зубами. Целая армия. Некогда живые срединники.

— Иди ко мне, — приказал чародей. — В беседке — тайный проход обратно в форт. Я умею открывать его. Ты — нет. Подойди сюда, и мы вместе уйдем от этих костежевателей.

— Пусть лучше они сожрут меня, чем ты дорисуешь схему, — ответила я, надеясь, что мой страх не так заметен.

Колдун со шрамами неприятно улыбнулся.

— Я уже дорисовал, милая. Когда пробьет час, она активируется.

Мое лицо исказилось. Я судорожно вздохнула и снова оглянулась через плечо на подступающих мертвецов.

Что делать? Думай, Джерри. Не о его словах, нет. Думай о том, как выжить сейчас. Потом разберешься.

— Поверь, это куда лучше, чем быть съеденным ими, — ворковал колдун. — Они толком не ели тысячу лет… Не считая тех редких врагов, которые Хозяин ссылал сюда, когда остальные средства дипломатии оказывались нерабочими.

Вот как. Я глубоко вздохнула, понурила плечи и пошла к заклинателю.

— Умничка, — сказал он, и в который раз за эти дни я подумала, что он копирует своего «Хозяина».

Я не знаю имени ни одного из них, но это не мешает мне видеть их гурховы архетипы: садист-извращенец Враг и лебезящее ничтожество в красном.

— Давай сюда руки. И побыстрее, наши костистые друзья приближаются, — колдун пощелкал наручниками. — Веревки тебя не сдержали, так что теперь — кандалы.

Я протянула к нему открытые ладони. Колдун, поглядывая мне за спину, застегнул скобу на одном моем запястье и потянулся к другому, но… В этот момент амплуа послушной беглянки пришел конец.

Практически без размаха и без инерции, но со всей возможной силой я врезала колдуну кулаком в лицо. Наручники добавили, проехавшись ему по виску.

— Тварь!! — ахнул он, отшатываясь, но потом сразу же зажигая в руках маг-формулу.

Но я бросилась на него первой.

Единственный вариант побороть колдуна — вступить в ближний бой, чтобы у него не было возможности делать магические пассы руками. Бороться, не отступая ни на шаг, прилеиться, будто банный лист. Ни в коем случае не бежать, как бы ни хотелось.

Мы сцепились, рыча и катаясь по голым плитам беседки.

— Идиотка! — шипел он. — ОНИ убьют нас! — имея ввиду скелеты, чье дробное клацанье, действительно, было слышно уже совсем рядом.

Я не тратила силы на разговоры — я была гораздо мельче и слабее и не могла позволить себе трепаться. Меня помогало отчаянье, но… В какой-то момент моя физическая истощенность все же сыграла на руку противнику.

Колдун оттолкнул меня, и я, врезавшись в одну из полуразрушенных колонн беседки, упала. Я не спешила подниматься, и заклинатель, на чьем лице определенно прибавилось порезов, злорадно осклабился. Он выругался, поняв, что скелеты уже окружили нас, и сплюнул кровь из разбитого рта:

— Бешеная стерва. Надеюсь, Хозяин поймет мой выбор, — после чего все-таки зажег в руках смертельное заклинание.

Только тогда я поднялась ему навстречу. Но теперь я руке я сжимала острый прут арматуры, валявшийся под разбитой стеной. Не успел колдун осознать, что это за черная штука в моей ладони, как я с размаху и изо всех оставшихся сил загнала ее ему под ребра.

Заклинатель захрипел и упал. Магический шар в его ослабевшей руке потух.

Тяжело дыша, я обвела взглядом беседку. Во всех проемах между колоннами толпились скелеты. Они будто ждали конца нашего боя, и теперь, щелкая челюстями, как аплодируя, в едином порыве хлынули ко мне.

Кто выжил, тот и ужин.

Взвизгнув, я попыталась куда-то метнуться, что-то сделать — под потолок? Сквозь толпу? Прямиком в преисподнюю?

Но прощание с жизнью оказалось преждевременным. Что-то бахнуло и взорвалось,

оглушая,

слепя;

и скелеты, чьи пальцы уже хватали меня за одежду, рассыпались серым пеплом.

* * *

Я зажмурилась и застыла скрюченной статуей над мертвым колдуном.

— Джерри! — раздался встревоженный оклик.

Мгновение спустя меня обняли теплые руки.

— Все хорошо. Все уже хорошо. Ты можешь говорить? Ты ранена?

Я мотала головой, не поднимая лица, изо всех сил пытаясь не расплакаться. Моя рука, которой я заколола заклинателя, тряслась, ладонь вся была перепачкана кровью — арматура исцарапала меня, так сильно я вцепилась в нее тогда.

— Мне кажется, ты самая сильная личность из всех, кого я знаю, — вздохнул голос после еще полудюжины вопросов о моем самочувствии.

Я все-таки открыла глаза.

Передо мной стоял бледный Тилвас Талвани. Вокруг нас ветер разгонял над землей пепел, оставшийся от мертвецов. Всё было в пепле, всё. В сером моровом облаке, поднимающемся выше и выше, будто медленно таяло само время, пыль столетий. Кончики пальцев Талвани светились оранжевым цветом сочной хурмы, глаза казались совсем звериными, а двуглавый ворон на груди был практически пуст от населявшей его некогда темноты. Глубокие вечерние тени, наполнявшие беседку, ластились к ногам артефактора. Особенно искореженная тень мертвого заклинателя в алом…

Тилвас посмотрел на него и покачал головой.

— Я убила его, — тупо и хрипло сказала я.

И все-таки разрыдалась. Тилвас снова крепко обнял меня. Его пальцы вздрогнули, ощутив новые раны на моей спине, но артефактор не стал комментировать это — и я была благодарна ему.

— Надо уходить, — вдруг со странным выражением сказал Талвани, глядя в сторону форта. — Развеяв мертвецов, я разбудил кое-что другое.

Я проследила за его взглядом.

Там, в каменных стенах Гребня Проклятых, что-то горело. Пожар! Тюремщики бегали и отдавали друг другу запутанные приказы, а под внешней стеной из земли медленно, но уверенно выкарабкивалось еще какое-то костяное существо… Земля ходила ходуном, почва тряслась, надгробия кривились по сторонам.

Я никак не могла понять, что это.

Оно было гораздо крупнее людей, и рисунок костей выглядел странно… О нет. Это ведь не мог быть мертвый дракон?! Насколько же давно он погиб здесь!

Я ахнула, Тилвас критически цокнул языком и потащил меня прочь в сторону моря. На темной воде до сих пор не было ни единой лодки.

— Как ты вообще здесь очутился?! — не поняла я, пока мы на полной скорости бежали по пустому пляжу, а сзади били в гонг, орали, и над всем этим сипело мертвое чудовище со светящимися зеленым глазницами, которое теперь осаждало Гребень Проклятых всей своей тысячью древних костей. И пускало клубы зеленого потустороннего огня, под которым трава и камни выцветали и становились пылью.

— Помнишь, у меня был артефакт невидимости? За время нашего путешествия я сделал еще один! — крикнул Тилвас, деловито входя в воду и шаря руками вокруг. — Нашел! Залезай!

С его помощью я запрыгнула в невидимую лодку, и сама тотчас исчезла с глаз. Было очень странно не видеть ни себя, ни лодки под собой — только воду и Тилваса, который отступил на шаг назад, отпустив меня, и приказал:

— Жди здесь. Я скоро вернусь.

— Что? Куда ты?.. — ахнула я.

— Надо забрать Бакоа!

— Он тоже тут?!

— Да. Мы разделились, и… — Тилвас оглянулся на полыхающий Гребень. — Прах. Все, Джерри, оставайся здесь и никуда не уходи!

— Я хочу помочь, я…

— Не заставляй меня потратить последние силы пэйярту на то, что заколдовать тебя. Пожалуйста, — упрямо попросил Талвани. — Если не вернемся до полного восхода луны — уплывай, — и, не дожидаясь ответа, он бегом рванул обратно к разрушенному форту, атакованному мертвым чудовищем.

Плеск и шепот воды.

Серебристые блики вечернего моря, по которым скользят огни: коралловые отблески восходящей луны — красной сегодня, будто рубин, — голубые пятна испуганных фосфоресцирующих рыб, поднимающихся со дна, чтобы узнать, что это за рёв столетий, что за страшная тень разламывает стены Гребня Пролятых.

Я обняла себя за колени, и, сидя на прозрачной лодочной банке, рефлекторно раскачивалась туда-сюда. Голова опустела. Силы, собранные для борьбы и побега, вдруг покинули меня, и я бездумно смотрела на полыхающие развалины, чувствуя тупую тяжесть в груди.

И вдруг на фоне оранжевого, черного и зеленого — пламя, пепел, мертвый дракон — появилось два знакомых силуэта. Один из них хромал, но все равно каким-то образом умудрялся обгонять второго на прямой дистанции, после чего оборачивался и недовольно шипел что-то, пока наконец не ухватил Тилваса за рукав и не потащил на буксире, как маленький злой щенок — огромную палку.

Я выпрыгнула из лодки им навстречу. Одновременно с тем мертвый дракон, которого явно пресытил форт, вдруг развернулся и полетел в нашу сторону.

— Гурх! — ахнула я. — Быстро! Сюда!

— Привет, Джерри! — с ненатуральной бодростью отозвался Мокки, чей подбородок был залит кровью, и зубы на этом фоне казались пугающе-белыми.

— Я сейчас вернусь, — сказал Тилвас. — Еще одно дело осталось.

— Да что с тобой не так?! — опешившим хором ахнули мы с Бакоа. — А ну стоять!!

Но Тилвас с такой силой толкнул нашу лодку, что она чуть не перевернулась, и пока мы восстанавливали равновесие, артефактор оказался уже на берегу.

Прямо перед мертвым драконом.

— Если он сейчас использует свои последние силы и умрет, я даже убить его за это не смогу — и это просто бесит! — застонал Мокки и собирался уже тоже рвануть из лодки, но на сей раз я его тормознула, схватив за плечо.

Тилвас сложил руки на груди и низко поклонился перед костистой мордой древнего чудовища. А потом — нараспев заговорил.

Заговорил на языке, которого я не знала, но в котором смешались нотки и стародольнего магического наречия, и рунических вязей древних шэрхен, и какие-то странные фонетические переливы, больше похожие на звериные голоса.

Мертвый дракон слушал, наклонив голову. Зеленое сияние вокруг него уменьшалось, и сами кости, казалось, становились темнее, старее.

Под конец Тилвас сказал что-то совсем тихо и виновато опустил голову. Дракон вздохнул.

Этот вздох шелестом пробежал по прибрежной траве, взметнул черный песок и заставил сияющих рыбок мгновенно скрыться на глубине. Из костяной глазницы ящера скатилась слеза.

— Kooro. Ko-gra tehhe baleira. Ten-ne, — очень низким, неземным голосом пропел дракон.

Тилвас снова кивнул.

— Ten-ne… — повторил дракон и, с новым порывом ночного ветра, стал рассыпаться… Распадаться на мириады серых частиц, разлетающихся по побережью, беззвучно растворяющихся в темноте.

Я не могла вдохнуть от печальной красоты этого зрелища. Невидимый Мокки рядом тоже замер, сжимая мое плечо.

Тилвас какое-то время постоял на побережье совсем один, а потом, развернувшись, пошел к нам. Его лицо было уставшим и грустным.

Мы молча протянули ему руки, и вскоре наша маленькая лодка поплыла прочь от острова: в тишине, вдоль мерцающей лунной дорожки. Некоторое время спустя эффект артефакта невидимости закончился, и мы увидели друг друга в ночи, но продолжали молчать. Мокки был бледен и серьезен. Тилвас казался рассеянным.

— Что ты сказал ему? — наконец рискнула нарушить молчание я. Правда, шепотом.

Артефактор с трудом вынырнул из далеких мыслей. Посмотрел на меня.

— Я сказал ему, что его время ушло. Давно, тысячи лет назад. И что мне жаль, что я возвратил его к бытию так жестоко. Что теперь ему пора уходить навсегда. И что я прошу прощения.

— А он? — тихо спросил Мокки.

— А он сказал, что мертвецам не стоит просить прощения у мертвецов. Что совсем скоро мы увидимся на Той Стороне.

И Тилвас отвернулся к ночному морю.