День клонился к вечеру.

Мокки еще не вернулся, Галаса заботилась о животных, а я отправилась на пробежку. Проблемы проблемами, но физическое благополучие — это база, на которой выстраивается все остальное. Так что какие бы подлянки мир ни совал мне под подушку, я буду упрямо и дисциплинированно придерживаться некоторых вещей.

Я сделала несколько хороших кругов по долине, потом потренировала баланс и гибкость и, наконец, вернулась в деревушку раскрасневшаяся и решительная. Приняла душ и, несколько раз глубоко вдохнув-выдохнув для спокойствия, поднялась на второй этаж домика.

Там в светлой комнате, увешанной пучками разнотравья, у окна сидел Тилвас. На коленях у него лежала книга, но он не читал ее, вместо этого невидящим взором глядя в розовато-синее небо за распахнутыми ставнями. В глиняной чашке на подоконнике дымился горячий мятный чай. Четкий профиль артефактора с растрепанными надо лбом волосами сквозил печалью, длинные пальцы машинально барабанили по кожаному книжному корешку. В мягком свете, заливающим комнату, было видно, как наравне с пылинками пляшут черные искорки, просачивающиеся из его медальона наружу. Утекающая грамм за граммом лисья душа.

Как бы бесшумно я ни поднималась, аристократ все равно обернулся, стоило мне шагнуть на порог.

— Я готова. Давай сделаем это, — сказала я и начала расстегивать пуговицы на рубашке.

Тилвас ехидно-изумленно вскинул брови.

— Какой внезапный способ поднять мне настроение! Не ожидал от тебя, Джеремия.

— Иди к гурху. Ты знаешь, что я имею ввиду.

— Догадываюсь, — он сощурился, с интересом глядя за моим разоблачением. — Только вот кто тебе сказал, что для этого надо раздеваться?

Я запнулась на мгновение и начала также технично и быстро застегивать рубашку обратно.

— Не-не, ты все правильно делала, — рассмеялся Талвани. — Я просто удивился.

— А всё, а поздно уже, я тебе уже не верю, — буркнула я. — Снимай с меня заклинание так.

— Я бы не назвал это заклинанием, — задумчиво пожевал губами Тилвас.

Он захлопнул книгу — это оказался справочник по духам природы рёххам, ничего себе, — и плюхнул ее на подоконник, по ходу дела удачно убив одного из первых в сезоне комаров.

— Скорее, эта некая связь, которая позволяет врагу чувствовать тебя и находить, когда он считает это нужным.

— Называй как хочешь, только разберись. Пожалуйста.

— С ума сойти, мы дошли до «пожалуйста»?! Воровка, да это прогресс. Я горжусь тобой!

— Ты какой-то слишком веселый для умирающего, не?

— Ну когда-то же надо начинать веселиться?

В процессе диалога артефактор смотрел на меня так и эдак, прищуривая то один глаз, то другой, вглядываясь сквозь веер разноцветных стеклышек, вытащенных им из кармана. Затем ое удовлетворенно кивнул, обошел меня и встал сзади. Я видела его через зеркало, висящее на стене, но все равно поморщилась: ненавижу, когда кто-то находится у меня за спиной.

— Можно? — совсем другим, серьезным тоном спросил Тилвас, потянувшись к моим волосам.

Я кивнула. Он осторожно собрал их и перекинул мне через плечо, чтобы обнажить шею и верхнюю часть спины. Там уже виднелись первые шрамы. Поймав через зеркало мой настороженный взгляд, Талвани стал разматывать повязки на своих обожженных пальцах. Один слой… Второй… Я присвистнула, когда увидела совершенно чистую здоровую кожу.

— Кажется, Галаса Дарети действительно хороший целитель? — одобрила я.

Тилвас подмигнул и элегантным жестом дорогой стриптизерши сбросил ненужные бинты на пол. Они легли, будто змеиные шкурки. Я фыркнула, Талвани как-то нехорошо хрустнул пальцами… А потом внезапно наклонился вперед и легонько подул мне на голую шею — волоски на загривке стали дыбом от мятной прохлады его дыхания. Сразу после этого Тилвас пробежался пальцами по верхнему шраму, видному над воротом рубашки, — тому, что шел почти вдоль всего позвоночника. Хоть я и стояла навытяжку, как солдат, а все равно дернулась от неожиданного прикосновения.

— Тише. Всё хорошо, — почему-то шепотом сказал Тилвас. Он слегка надавил на позвонок в начале шрама и начал мягко его массировать, одновременно пристально рассматривая. У меня сразу же зачесалась шея, я потянулась к ней, но Талвани небрежным щелчком отбил мою ладонь и строго покачал головой. В зеркале я увидела его строгий взгляд исподлобья.

Тише.

— Сейчас будет немного странное ощущение, — наклонившись к моему уху и чуть ли не задевая его губами, негромко предупредил аристократ.

— Странное или болезненное?

— А тебя не проведешь, да, Джерри? — улыбнулся Тилвас, и теперь потянулся к моей шее почему-то носом. — Странное. Я предпочитаю называть вещи своими именами.

— Ой, ну конечно! Я встречала немногих, кто так же склонен темнить, как ты.

— Тем не менее, ты уже знаешь всю мою биографию. В рамках необходимого.

— Раз в рамках, то не считается, разве нет?

— Я бы подумал, что ты со мной флиртуешь, если бы не видел, как панически бьется жилка у тебя на шее.

— Я бы подумала, что ты меня соблазняешь, если бы не верила в совесть в людях.

— Так я же не совсем человек?

Я уже открыла рот, чтобы сразить его своим саркастичным ответом, но в этот момент артефактор как-то по-особенному нажал мне на позвонок, и по всему тело разлилось неожиданно-искристое тепло. Я охнула.

— Не больно же? — уточнил Тилвас.

— Но и не странно!

— Значит, я недооценил твой чувственный опыт, — беззлобно прыснул он. — Странно еще будет, не беспокойся.

* * *

И странно действительно было.

Не отпуская меня, Тилвас потянулся к стене, на которой на длинных гвоздях висели разнообразные магические диковинки. Стена была достаточно далеко, и Талвани пришлось растянуть обе руки по сторонам, да еще и балансировать на одной ноге, чтобы достать до нее. Наконец он подцепил что-то вроде зеленой лупы с большим количеством рычажков на рукоятке. Все это время он не переставал массировать мою гурхову шею, и меня это, признаться, слегка сбивало с толку. Мне было очень приятно, а это не то ощущение, которое ждешь в подобных обстоятельствах.

Тилвас поднес лупу к моему шраму, дернул один крючок на ручке артефакта, и из изумрудного стекла мне на кожу полился мерцающий свет. Талвани стал проделывать какие-то махинации с этим светом, одновременно сосредоточенно нюхая мою кожу за ушами и в основании плеч. Я порадовалась тому, какое душистое цветочное мыло используют в доме госпожи Галасы. А потом подумала: не помешает ли его запах ритуалу? В чем вообще смысл меня нюхать?

Но спрашивать не стала.

Внезапный сеанс массажа после появления лупы закончился, и я расслабилась и даже слегка заскучала, когда вдруг заметила, что от деревянного пола поднимается смутная темная аура. Я нахмурилась, решив, что это какой-то дым — готовка внизу пошла не по плану? — но дым явно был потустороннего происхождения. К нему добавился еще один эффект: деревянный пол комнаты стал медленно покрываться черными лужами. Из углов поползли клубы тени и порванного в лоскуты серо-грифельного тумана. Неуверенный треск донесся с потолка: я подняла взгляд и увидела, как встревоженно искрит маг-светильник, со всех сторон осаждаемый темнотой.

— Это нормально? — напряженно спросила я.

— Что?

— Я вижу… тени.

Тилвас не сразу ответил. Он отложил лупу и теперь снова касался меня пальцами, медленно вел ими по узору шрама, будто ища что-то наощупь.

Мне уже казалось, что в комнате наступила глубокая ночь, хотя времени было едва шесть вечера. Звуки тоже притихли, будто бы уши мне обложило ватой. Я не видела свои ноги до колена, потому что они были полностью погружены в черноту. Теперь она сгустилась до состояния воды — гладкой и холодной зеркальной поверхности, быстро поднимающейся все выше и выше. На потолке комнаты тоже собирались черные капли, тягучие, как смола. Они просачивались сквозь доски и, медленно набухая, будто черная кровь срывались вниз.

Кап. Кап. Кап.

Во всех углах комнаты.

Кап.

Черные круги шли по вязкой черной крови, наполнившей дом. Стены уплывали в никуда, отдаляясь, уменьшаясь сообразно расстоянию. Все вокруг растворилось в незряче-зеркальном космосе пустоты, и остались лишь мы с Талвани — две фигуры, погруженные в воду.

Кап. Кап.

Безумие.

— Джерри, — попросил Тилвас, — позволь я все-таки посмотрю всю твою спину?

Он не знал, что мы скоро утонем. Я опустила голову и посмотрела на наши отражения в черной воде. Я вся была покрыта запекшейся кровью, а глаза и руки Тилваса светились багряно-красным цветом, тьма венчала его короной. Его отражение скалило зубы, примериваясь к моей шее сзади.

— Э-т-то точно иллюзия? — с трудом выдавила я.

— Да, — уверенно сказал артефактор, тогда как Тилвас-Во-Тьме впился в меня острыми звериными клыками, и мое отражение затряслось в безмолвном вопле. — Так можно?

Я закрыла глаза, кивнула, и резко рванула рубашку на груди, стремясь закончить все это как можно быстрее. По полу посыпались пуговицы, и это странным образом утешало — значит, в реальности пол действительно есть, пол — не вода…

Тилвас осторожно оттянул ткань рубашки вниз, обнажая мне плечи и спину, и нежно повел пальцами по рисунку шрамов. Это подействовало успокаивающе. Я на мгновение приоткрыла глаза, но зря. Зеркально-черная бесконечность никуда не делась, и альтер-эго Тилваса в воде уже беззвучно топило меня, вгрызаясь в плоть острыми зубами.

Но в этот раз в отражении был кто-то третий. Два желтых немигающих глаза наблюдали за убийством из темноты. Они удовлетворенно, садистски щурились, перебегая взглядом с моей царапающейся, захлебывающейся фигуры на голодного Тивалса. Я шумно сглотнула.

— Тилвас, тут кто-то есть, кроме нас.

— Кого ты видишь? — резко спросил он, замерев.

— Я... Не знаю. Только глаза.

— Цвет?

— Желтые.

— Какое у него лицо?

— Я не вижу.

— Всмотрись.

— Я...

— Если ты будешь смотреть на него, не моргая, есть шанс, что увидишь больше.

Я не хотела смотреть на него. Совсем. Тем более, я не хотела видеть то, что делает со мной Темный Талвани, потому что сцена минуты к минуте становилась все страшнее.

— Ты же сказал, что это иллюзия. Тогда какая разница, что я там рассмотрю? — запротестовала я.

Он догадался.

— Там что-то еще происходит, да? Что-то плохое?

— Я... Ох, небо. Нет! НЕТ!

Происходившее там уже было слишком.

— НЕТ! — заорала я, собираясь нырнуть в темноту, спасти отраженческую себя.

— Секунду! Дай закрою каналы! И всё, прекращаем! — крикнул сзади реальный Талвани, не давая мне вырваться, и вдруг с силой провел ладонью по моей спине снизу вверх, а потом вновь странно ущипнул за позвонок на шее, буркнув какую-то формулу.

Черное видение рассыпалось хлопья пепла.

Но я уже все-таки пнула артефактора — острым локтем в солнечное сплетение — заставив его отшатнуться, а сама по инерции сделала пару шагов вперед, врезавшись в угол журнального столика и уронив его.

— Твою мать! — взвыла я, когда к очевидным душевным невзгодам добавилась еще и острая боль в коленке.

— Так тебе и надо... — проворчал сзади Талвани, потиравший грудь, и комком швырнул в меня мятую рубашку. — Я же сказал: секунду!

— Знаешь, учитывая, что за жесть я видела, там и милисекунду прождать нельзя было!

— Видела ты, а виноват я? — язвительно поинтересовался он.

Я поморщилась и промолчала. Что есть то есть.

— Тебе удалось разорвать мою связь с тем рёххом? — со вздохом спросила я.

— Желтоглазым рёххом, как можно предположить, потому что ни одно видение не появляется из ниоткуда... — задумчиво протянул артефактор. — Нет, я не могу вот так сходу разорвать связь. Но теперь я знаю, какие травки тебе надо пить, чтобы у врага сбилась к праховой бабушке вся наводка. Мы возьмем их с собой и дважды в день будем устраивать изысканное чаепитие по всем правилам, благодаря которому нашим преследователям придется искать нас безо всяких там магических поблажек. Я обещаю тебе: в этом смысле ты будешь в безопасности.

— А в каком не буду?

— Ну, слушай, мы вроде как в состоянии войны с кем-то мощным, плюс жизнь в принципе полна неприятных сюрпризов, плюс нам надо найти святые кораллы — и вся моя интуиция, что человеческая, что лисья, утверждает, что по пути мы нахлебаемся приключений, так что… Во всех остальных смыслах? — он развел руками.

— Класс, — подытожила я, прикидывая, хватит ли мне терпения собрать с пола все рубашечные пуговицы и пришить их обратно. Солнечный свет в окно действовал умиротворяюще и помог забыть неприятный опыт, но шитье... Это какой-то новый уровень садизма.

— А зачем ты меня нюхал, Талвани?

Артефактор на мгновение замер в углу комнаты. Потом небрежно пожал плечом.

— Да просто. У нас с тобой это как-то с первого дня повелось: или как, по-твоему, я нашел тебя тогда в горах после нашей сделки в «Приюте пилигрима»?

Я вытаращилась на него.

— Так там не было маячка?!

— Сначала был — после дерева и нашей встречи — но он саморазрушился через пару часов. Дальше — чисто обоняние. Ты всегда пахнешь лемонграссом, что чистая, что грязная, что в гостинице, что в склепе — ты в курсе? Я специально замеряю и экспериментирую.

— Ты сейчас раскаяньем запахнешь, экспериментатор хренов! — зарычала я, кидаясь на него.

Тилвас с хохотом увернулся, щелкнул меня по плечу — осалил! — подмигнул и проворно сбежал с лестницы. Мне так и виделся у него за спиной пушистый лисий хвост.

Надумка, конечно. А все же.