Лионелия перехватила нас прямо в коридоре подвального уровня. В спёртом прохладном воздухе подземелья, пахнущем сырым камнем и железом, её стремительное появление ощущалось как вспышка, а тёмно-жёлтые глаза моей гоблинши буквально горели от нескрываемой радости.

— У нас кое-что есть! — воскликнула она, подавшись вперёд.

Её тонкие, но удивительно сильные руки обвились вокруг моей шеи в порывистом объятии. Я почувствовал тепло её напряжённого тела и уловил лёгкий, едва заметный аромат трав, который всегда исходил от её кожи.

— Что случилось? — спросил я, отвечая на объятие коротким успокаивающим похлопыванием по спине.

Обычно Лионелияне тянула кота за хвост и выкладывала новости с порога, если ей удавалось раскопать что-то стоящее, но сейчас намеренно нагнетала интригу.

Гоблинша отстранилась и одарила меня суровой, почти хищной улыбкой, затем, не говоря ни слова, цепко ухватила за свободную руку и потянула за собой по коридору в сторону одной из тускло освещённых комнат для допросов. Звук наших шагов гулко отдавался от каменных стен.

— Новости от Харрина, — бросила она на ходу, понизив голос до заговорщицкого шёпота.

При одном только упоминании имени этого ублюдка-надзирателя у меня внутри всё невольно сжалось в тугой комок. Память услужливо подкинула обрывки нашей прошлой встречи на Арене Саровара, вонь крови, крики рабов и вид самодовольной рожи этого садиста. Моя рука рефлекторно легла на рукоять кинжала на поясе.

Если этот упёртый кусок дерьма наконец-то раскололся и заговорил, значит, Лионелии удалось нащупать какую-то очень болезненную болевую точку. А учитывая, кем являлся Харрин, вырванная из него информация считалась не просто ценной, а могла стать ключом ко всему, чего мы так долго добивались.

Лионелия скользнула в допросную первой, за ней, бесшумно ступая, вошла Ирен. Я шагнул следом, плотно прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь. В ноздри тут же ударилкоктейль из запахов застарелого пота, страха и подвальной сырости.

Вот он, Харрин, мастер Кнута, бывший надзиратель гладиаторской Арены Саровара.

Перед нами предстал бледный измождённый великан. Он сидел, прикованный к стулу, и немигающим взглядом воспалённых глаз пялился на гранёный стакан с водой, стоявший на столе. Прошло всего несколько дней с момента его пленения, а от надменного хозяина жизней осталась лишь жалкая трясущаяся тень.

Маленькая гоблинша-дознавательница подошла к столу, с ногами забралась на табурет напротив пленника и резко, с оттяжкой хлопнула маленькой ладошкой по полированному дереву. Звук выстрелом разнёсся по тесному помещению, Харрин вздрогнул, словно от удара током, и с трудом поднял тяжёлую голову.

— Повтори ещё раз, Харрин, — вкрадчиво, почти ласково произнесла Лионелия. — И тогда, возможно, ты сможешь попить.

В запавших глазах здоровяка на мгновение полыхнула концентрированная ненависть, но его воля уже была сломлена. Поспешно отведя взгляд от гоблинши, он повернулся ко мне, сглотнув вязкую слюну.

— Гулар, — прохрипел он пересохшим горлом, из которого вырывался лишь сип. — Маг огня, шестьдесят пятый уровень. Босс иногда нанимает его, чтобы «передать послание» врагам. Этот ублюдок уничтожает здания, сжигает постройки и всё, что внутри, одним-единственным заклинанием. Его гонорар — десять тысяч золотых в день.

У меня внутри всё заледенело, а пульс напротив, забился в висках с частотой отбойного молотка. В памяти яркой вспышкой пронеслась та ночь, когда Малин припёрся к нам, чтобы похитить Мэриголд и моего сына Марка, и вскользь упомянул, что может науськать на нас заклинателя шестьдесят пятого уровня, угрожал, что тот по щелчку пальцев сравняет наше поместье Феникс с землёй.

И менее чем через час этот ублюдок сдержал слово.

Неужели именноГулар обрушил метеор на наш дом? От одной мысли об этом кулаки сжались до хруста костяшек.

Я глубоко вдохнул, загоняя эмоции в самый дальний угол сознания.

— Он предоставил подробную информацию об этом Гуларе? — спросил я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно.

Спокойно, Артём, спокойно.

— Он как раз этим занимается, — мурлыкнула Лионелия.

Она перехватила стакан и резким движением выплеснула воду прямо в лицо Харрину. Тот судорожно закашлялся и инстинктивно подался вперёд, ловя ртом живительную влагу, жадно слизывая капли с разбитых губ, но большая часть воды просто стекла по грязному подбородку на грудь.

— Продолжай делиться подробностями, — произнесла охотница на воров, легонько покачивая стаканом, в котором ещё плескались остатки, — и вода снова потечёт.

— Больше никаких подробностей! — в отчаянии заорал бывший смотритель Арены, его голос сорвался на визг. — Вы что, совсем тупые⁈ Думаете, наёмный головорез Консорциума будет трепаться о том, кто он такой и где, мать вашу, живёт⁈ — Харрин маниакально уставился на кубок в руках Лионелии. — Мне нужно больше, чем один жалкий глоток за двое суток!

— Продолжай рассказывать, и вода потечёт, — повторила Лионелия всё тем же спокойным монотонным голосом.

Она с силой опустила руку на стол, вода плеснула через край, оставив на столешнице небольшие лужицы.

— Я уверена, что если хорошенько напряжёшь извилины, тебя посетит вдохновение.

— Пошла ты, мерзкая сука! — прорычал здоровяк, брызгая слюной.

Лионелия даже не моргнула.

— Ах, так тебе нужно много воды? Поняла.

Гоблинша хладнокровно выплеснула остатки из стакана на кусок плотной холщовой ткани, лежавшей на краю стола, которая мгновенно потемнела, впитав влагу, а затем резким отработанным движением набросила мокрую тряпку прямо на лицо Харрина.

Здоровяк забился в путах, дико замотал головой, мыча и задыхаясь. Мокрая ткань перекрыла доступ кислорода, плотно облепив нос и рот.

Я молча наблюдал за этой сценой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Лионелия не стала бы прибегать к столь жёстким методам, если бы обычный допрос дал результаты, но даже понимая это умом, смотреть на это было мерзко.

И всё же жалость — непозволительная роскошь на Валиноре, особенно к тем, кто прислуживает Консорциуму «Шалин Гранд», а Лионелия определённо нащупала золотую жилу в этой куче дерьма.

— Вытащи из него всё остальное, — сказал я. — И… молодец, хорошая работа.

Гоблинша хищно улыбнулась мне в ответ, ещё плотнее натягивая влажную ткань на лицо пленника. Харрин начал слабеть, рывки становились всё более вялыми, но он продолжал судорожно биться за каждый глоток воздуха.

Я подавил очередной приступ тошноты, заставляя себя оценивать происходящее холодным взглядом прагматика. Да, я ненавидел пытки, это низко и грязно, но ещё больше бесило собственное бессилие.

Я вывел Ирен в прохладный полумрак коридора и с нескрываемым облегчением прикрыл за нами дверь, глухой щелчок замка отрезал нас от воя за стеной.

— Гулар, — глухо пробормотал я, пробуя имя на вкус. Оно отдавало пеплом и запёкшейся кровью.

Моя жена замерла рядом, я чувствовал исходящий от неё тонкий аромат мирры. В изумрудных глазах жрицы полыхнула такая холодная, праведная ярость, что даже мне на секунду стало не по себе.

— Возможно, это именно тот самый ублюдок, который обрушил метеор на наш дом, — жёстко произнесла Ирен, и её пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Я хищно оскалился.

— Теперь этот заклинатель — наша приоритетная цель. Нужно немедленно поднять всю агентурную сеть, пустить по следу лучших ищеек Конторы. Пусть следователи землю роют, но найдут любую зацепку. Как только его локализуем, я организую персональную охоту, мы зажмём его в угол и спланируем идеальный рейд.

Это дело давно переросло рамки простой мести или абстрактной справедливости. Гулар явно был не просто пешкой, сам Малин Медобрук обращался к нему для решения личных, особо «грязных» вопросов. Если удастся взять его живым, он станет бесценным кладезем информации об инфраструктуре нашего врага.

В памяти непрошеным воспоминанием вспыхнул тот день, я снова услышал оглушительный грохот, с которым метеорит пробил крышу поместья. Фантомная боль обожгла спину, будто раскалённые обломки и ревущее пламя вновь обрушились на меня, пока я закрывал собой Зару и маленькую Глорию. Сколько же сил тогда ушло на восстановление, но тот липкий страх за семью мне не забыть никогда. Я ни за что не откажусь от мести!

Сжав кулаки так, что суставы побелели, я почувствовал, как внутри разгорается ровное ледяное пламя хищника. Больше никакой глухой обороны, никаких пряток, теперь мне известно имя личного врага, и очень скоро тот сброшенный метеорит покажется Гулару лишь невинной детской шалостью по сравнению с адским пеклом, которое я для него приготовил.

Лили неотрывно смотрела на своё отражение в высоком зеркале.

Надо признать, Мариль постаралась на славу. Учитывая специфику предстоящей миссии, иллюзионистка сохранила неземную, кукольную красоту лица моей жены, но радикально сменила «облик». Роскошные волосы Лили теперь струились ниже талии чернильно-чёрным водопадом с лёгким голубоватым отливом, а обычно яркие голубые глаза приобрели глубокий, почти гипнотический тёмно-синий оттенок. Привычные очки бесследно исчезли, нежный молочно-белый цвет кожи куниды сменился насыщенным, ровным золотистым загаром, словно она месяцами нежилась под палящим солнцем Летних Земель.

Поскольку для идеального наложения столь сложной итерации заклинания требовался полный контакт, Лили стояла перед нами абсолютно обнажённой, каждый безупречный изгиб её подтянутого тела был выставлены напоказ. Я заметил, как даже Мариль, эта воплощённая профессиональная сдержанность, то и дело бросала на неё откровенно восхищённые, оценивающие взгляды, завершая плетение последних магических нитей.

Я завис, откровенно пялясь на жену как новичок перед редчайшим трофеем. Заметив в зеркале мой голодный взгляд, Лили тихо, мелодично хихикнула.

— Судя по тому, как у тебя буквально слюнки текут, мой господин, я полагаю, что смогу привлечь внимание принцессы Селисии?

— Да она просто охренеет от первой же твоей улыбки! — хрипло заверил я её и, шагнув вперёд, по-собственнически обхватил за тонкую талию, властно притягивая к себе горячее тело и прижимаясь.

— М-м-м, — томно простонала Лили, послушно откидываясь на мою грудь и выгибая спину. Её упругие ягодицы потерлись о мой пах. — Может, нам стоит протестировать эту иллюзию в боевых, так сказать, условиях на случай, если мне вдруг понадобится переспать с Селисией, находясь в этом образе?

Мариль стоявшая рядом, лишь понимающе усмехнулась. К этому моменту она уже достаточно хорошо изучила наши семейные отношения, чтобы не краснеть от каждой подобной реплики.

— Я, пожалуй, подожду снаружи, — тактично заявила иллюзионистка и поспешно скрылась за дверью, оставив нас одних в небольшой, слабо освещённой комнате.

Едва щёлкнул замок, Лили резко развернулась и впилась в мои губы страстным требовательным поцелуем. Несмотря на безупречно работающую визуальную иллюзию, тактильно всё оставалось по-прежнему, я чётко почувствовал, как её родные кроличьи зубки нежно и дразняще покусывают мою нижнюю губу.

— Ну, что скажешь? — прерывисто выдохнула она мне прямо в рот, обдавая жарким дыханием. — Мой новый экзотический образ сводит тебя с ума?

Глупо было отрицать очевидное.

— Мне безумно нравится то, как ты выглядишь прямо сейчас, — честно признался я, скользя широкими ладонями по её гладкой загорелой спине вниз, а потом крепко сжал её идеальные половинки ягодиц и с силой прижал жену к своему уже болезненно набухшему члену, давая ей прочувствовать всю степень моего «одобрения».

Лили лукаво хихикнула, её глаза вспыхнули озорным огоньком.

— Я ни капельки не обижусь, если ты захочешь разнообразия и решишь попробовать что-то новенькое, включая другой «облик». Видеть, как сильно тебя возбуждает эта игра… Боги, меня это просто заводит!

Воздух в тесной комнатушке мгновенно сгустился, меня с головой накрыл густой, терпкий мускусный аромат её возбуждения, смешанный с тонким запахом цветочного мыла. Учитывая еёповышенную фертильность, Лили реагировала на ласки молниеносно.

Глухо рыкнув, подхватил её лёгкое тело и одним рывком усадил на крепкий деревянный стол, за которым мы только что настраивали иллюзию. Не теряя ни секунды, широко раздвинул стройные, лоснящиеся от влаги ноги куниды и, опустившись на колени, жадно уткнулся лицом в её пылающее естество.

Моя жена судорожно всхлипнула, её бедра сами собой подались вперёд, нетерпеливо прижимаясь к моим губам и языку. Я чувствовал исходящий от неё влажный жар, вдыхал дурманящий запах женщины, готовой на всё. Мой язык уверенно раздвинул набухшие скользкие лепестки, проникая в нежные складки, слизывая обильно выделяющийся сладковатый нектар.

Лили застонала в голос, пальцы мертвой хваткой впились в края стола. Она сжала свои стройные ножки на моём затылке, напрягая точёный пресс и выгибаясь дугой навстречу каждому движению моего языка.

Прошла, наверное, всего пара минут, а я почувствовал, как шелковистые стенки судорожно, ритмично сжались вокруг моего языка, а раскрасневшиеся половые губы начали мелко подрагивать. Лили захлестнул мощный оргазм.

Но для меня это стало лишь сигналом к повышению сложности. Удвоив усилия, я принялся настойчиво дразнить её напряжённый клитор кончиком языка, одновременно погружая два пальца глубоко во влагалище. Свободной рукой я потянулся вверх, сминая её тяжёлую грудь, безжалостно катая и пощипывая пальцами затвердевшие соски.

— А-а-ах! Артём! — Лили хныкала, бешено извиваясь, не в силах избегнуть всепоглощающей волны наслаждения.

Под моим жёстким, выверенным контролем она испытала второй оргазм, куда более мощный и глубокий, чем первый. Её прекрасное тело била крупная дрожь, ресницы трепетали, а бёдра неконтролируемо дёргались в такт моим движениям. Я доводил её до пика, не давая ни секунды на передышку.

Наконец с пронзительным визгом она безвольно откинулась на столешницу, горячая сладкая влага брызнула мне прямо в рот, и я жадно сглотнул этот концентрированный эликсир её страсти.

Зная, насколько ненасытной её делает возросшая фертильность куниды, я был слегка обескуражен, когда Лили вдруг резко, почти грубо оттолкнула мои плечи руками, но удивление быстро сменилось пониманием, она просто перешла во второй этап.

Грациозно соскользнув со стола, Лили повалила меня на пол. Не успел я опомниться, как она ловко перекинула ногу и оседлала моё лицо, усевшись сверху, словно лихая наездница на строптивого жеребца.

Я обхватил её влажные упругие ягодицы широкими ладонями и с упоением включился в игру. Мой язык без устали ласкал, исследовал и проникал во все потаенные уголки её естества, а Лили визжала, выгибала спину так, что казалось, хрустнут позвонки, и исступлённо упиралась маленькими ладошками мне в грудь, окончательно теряя рассудок от непрерывного экстаза.

Она безжалостно «ездила» по моему лицу не меньше получаса, изнывая от чистой, необузданной звериной страсти, кончая раз за разом, и, казалось, её запас выносливости поистине бесконечен. Когда Лили наконец с тихим скулящим звуком завалилась на бок, тяжело дыша и блестя от пота, я с облегчением выдохнул и потянулся, чтобы обнять её обмякшее тело.

Но моя неугомонная кунида снова сломала все шаблоны. Вместо того, чтобы отдыхать, она изящно скользнула по моему телу вниз, мой нос уткнулся в ложбинку между её пышных грудей, вдыхая солоноватый запах пота и женской кожи, а её ловкие, юркие пальчики уже нетерпеливо рвали завязки моих штанов.

Она высвободила мой затвердевший, пульсирующий от напряжения член. Я ожидал привычного прикосновения тёплых губ или ласковых рук, но вместо этого почувствовал нечто совершенно иное.

Её мягкие прохладные ступни уверенно обхватили ствол моего члена и принялись ритмично, с потрясающим контролем скользить вверх и вниз.

— Чёрт возьми! — хрипло выдохнул я. Это определённо что-то новенькое в нашем арсенале.

Я застонал, непроизвольно подаваясь бёдрами навстречу этому странному, но одуряюще приятному давлению. Пяточки Лили нежно массировали основание, а маленькие пальчики ловко проходились по уздечке. Но когда она вдруг чуть выпустила коготки на ногах и легонько, дразняще царапнула чувствительную головку, меня выгнуло дугой от резкой вспышки удовольствия.

— О-о, я смотрю, кому-то это очень нравится, — прерывисто, с торжествующей ноткой прошептала Лили. — Поверить не могу, что мне понадобилось столько времени, чтобы додуматься до такого. Определённо нужно развивать это умение.

Я с трудом оторвал лицо от её горячей груди.

— Для первого раза ты просто чертовски хороша… — попытался сказать я, но мои слова потонули в приглушенном стоне, когда Лили снова прижала мою голову к себе, одновременно ускоряя скольжение ножек.

Напряжение достигло критической отметки, а долгие предварительные ласки сделали своё дело. Спустя буквально несколько минут этой изощрённой пытки я зарычал, судорожно вцепившись пальцами в её плечи, с силой подался тазом вперёд, яички болезненно сжались, и горячие густые струи семени выплеснулись наружу.

Лили звонко, довольно рассмеялась и специально приподняла мою голову, чтобы я увидел, как мой подергивающийся ствол щедро заливал её нежные ступни белыми вязкими потоками, которые медленно стекали между пальчиков ног на доски пола.

— Фух, а это было действительно невероятно, — мелькнула в голове ленивая довольная мысль.

Очевидно Лили тоже так считала. Тихо, томно всхлипнув, она вдруг запустила пальцы в свою влажную ненасытную киску, а свободной рукой притянула мои губы к своему набухшему соску.

— Пожалуйста, ещё, — умоляюще прошептала она.

Я жадно втянул её сосок, прикусывая и посасывая его с силой. Лили пронзительно вскрикнула и мощно кончила в последний раз, судорожно потираясь скользкими от моей спермы ступнями о всё ещё чувствительный член.

Когда буря наконец улеглась, моя жена тяжело перекатилась на спину и раскинула руки. Сквозь искусственный золотистый загар проступила краснота, всё тело мелко дрожало, покрытое тонкой плёнкой влаги.

— Проклятье! — протяжно выдохнула она, глядя в потолок, а затем вдруг заливисто расхохоталась. — Что ж, теперь мы точно знаем, на что я способна в этом теле. Как думаешь, Селисия клюнет?

Я усмехнулся, чувствуя приятную, тягучую слабость в мышцах, и ласково погладил её горячее бедро.

— Ставлю сто к одному, что она потащит тебя в первый же тёмный угол, не успеешь ты и слова сказать.

Я лежал, лениво наблюдая, как Лили привычным жестом пытается поправить разметавшиеся волосы. План с обманом харалдарской принцессы был рискованным, на грани фола, но жизненно необходимым для нашей экспансии. Глядя на свою жену, ставшую пугающе, гипнотически прекрасной в этой новой иллюзии, я поймал себя на мысли, что мы выжали из доступных ресурсов максимум выгоды, оставалось лишь грамотно забросить наживку и подсечь добычу.