Как только развернулась мерцающая пелена портала, я, не теряя ни секунды, шагнул сквозь неё. Эш скользнул следом, его когти сухо клацнули по каменному полу. Подняв лук и натянув тетиву до лёгкой боли в мозолях на пальцах, я впился взглядом в полумрак, готовый в любую секунду спустить стрелу. Мы вывалились в какую-то кладовую, всё свободное пространство которой загромождали трухлявые бочки, рассохшиеся ящики и дырявые мешки. В нос тут же шибанула тошнотворная вонь. Видимо, это и есть жратва для рабов, едва ли пригодная даже для свиней.

Комната пустовала. Со стороны жилых отсеков шахты не доносилось ни звука, местная охрана, судя по всему, ещё дрыхла. Убедившись в безопасности, я коротко махнул рукой, подавая сигнал остальным. Один за другим сквозь портал хлынули члены моей команды, а за ними неуверенно потянулись последователи Безымянной. Уровни у этих ребят были до смешного низкими, они бы рассыпались от первого же серьёзного удара, и соваться к месту резни им точно не стоило, поэтому я приказал им сбиться в кучу в самом тёмном углу кладовой, оставив Зару и Эша приглядывать за ними. Мой ящер глухо зарычал, сканируя темноту.

Тем временем Рек, взмахнув оружием, повёл за собой двух крестоносцев прямиком через боковую дверь, туда, где располагались смежные казармы охраны и оружейная, а спустя пару секунд сонная тишина разорвалась в клочья. Хриплые крики тревоги быстро сменились лязгом металла, глухими ударами и бульканьем перерезанных глоток. Мы застали этих ублюдков врасплох, и Рек с небольшим отрядом вырезали их со смертоносной эффективностью.

Проверив все пути отхода и убедившись, что в кладовую к нашим никто не прорвётся, я указал на массивную дверь в другом конце и, кивнув Эшу, повёл последователей Мии за собой. Мы двинулись по сырому, узкому туннелю, под сапогами чавкала мерзкая слизь. Вскоре проход вывел нас в просторную низкую пещеру. Воздух здесь буквально давил на лёгкие, пахло отчаянием, застарелым потом, экскрементами и болезнью. От этого амбре у меня внутри всё начало закипать.

Рабы-гоблины, тощие, измождённые тени самих себя, жались друг к другу на гнилой соломе и тряпье, которые с огромной натяжкой можно было назвать постелями. Они что-то испуганно забормотали, расползлись по тёмным углам, и вжались в тени, стараясь стать как можно незаметнее, когда мои люди подняли факелы, разгоняя липкий мрак светом трескучего пламени.

— Спокойно! — звонко крикнула Зара, выходя вперёд. Её голос эхом отразился от сводов пещеры. — Я Зара из Теневого крестового похода, враг ваших похитителей и слуга справедливости! Мы пришли, чтобы освободить вас из этой дыры и отвезти в новый дом, где вы сможете начать новую жизнь!

Слова падали в пустоту. Забитые бедолаги соображали медленно. В их глазах плескался лишь ужас и полное беспросветное смирение. Глядя на их вялые ссутуленные фигуры, я понял, у нас просто нет времени на психотерапию и долгие уговоры. Сцепив зубы, поднял руку и несколько раз громко щёлкнул пальцами. Очередной трюк с освещением наполнил комнату более ярким светом, заставив гоблинов зажмуриться и наконец обратить на меня внимание.

— Мы сравняем это мерзкое место с землёй, — произнёс я жёстко, чеканя каждое слово. — Пойдёте с нами — получите свободу. Эти туннели обрушатся ровно через тридцать минут. Время пошло.

Зара бросила на меня укоризненный взгляд, но, чёрт возьми, это сработало, мой грубый, безапелляционный тон вырвал гоблинов из оцепенения. Они были рабами так долго, что их сломленная психика реагировала только на приказы и жёсткий авторитет, а обычные слова и разумные доводы для них являлись пустым звуком. Предложи я им демократичный выбор, которого они сроду не знали, большинство из них так бы и осталось сидеть в этом дерьме, ожидая, пока потолок не рухнет на головы.

Да, я поступил грубо, но со временем мои жёны и их помощники смогут выходить их, помогут оправиться от этого кошмара, научат принимать решения и строить собственное будущее в наших землях. Но прямо сейчас от них требовалось просто переставлять ноги как можно быстрее.

Я оставил Эша присматривать за Зарой и нашими ребятами, а пока мой раптор бдил, союзники методично сбивали кандалы с освобождённых рабов. Спасённых сгоняли в просторную кладовую, там они должны были дождаться открытия портала и немедленно эвакуироваться в Тихую Гавань.

Следом я связался с Реком и проверил бойцов, чтобы убедиться, что они зачистили свою часть охраны. Впрочем, сомневаться в этих парнях не приходилось.

Бойцы штурмовой группы «Стелс», по совместительству оперативники из шпионской сети Ирен, уже приступили к следующей фазе. Им предписывалось проникнуть вглубь Гадорских Копей, обчистить головной офис Консорциума, а затем заявиться прямо домой к Гордому Сребробородому и взять этого гномьего старейшину-предателя тёпленьким, по пути спалив дотла и его роскошный особняк, и сам офис.

Парней под завязку упаковали Бездонными сундуками, теми самыми, с зачарованием «Уменьшения», чтобы сгружать туда всё ценное: золото, артефакты и, главное, компрометирующие документы. И действовали они по отработанной схеме: заполнил один сундук, вытряхнул трофеи на базу или передал его другой штурмовой команде.

Крестоносцы растворились в тенях, активировав невидимость, а Рек перекрыл главный вход в Гадорские Копи. Никто не войдёт, никто не выйдет. Это развязало мне руки. Я мысленно потянулся к интерфейсу, активировал Рывок Гончей и размытым пятном рванул вглубь выработок, чтобы лично убедиться, что ни одна смена рабов не осталась в ночном забое, и все патрули устранены.

Как оказалось, не зря я решил перестраховаться.

В одном из дальних, слабо освещённых туннелей я засёк группу надсмотрщиков. Они не следили за нормой выработки. Эти ублюдки притащили сюда двух рабынь-гоблинш подальше от посторонних глаз, чтобы всласть поиздеваться.

Даже не стал раздумывать. Система послушно откликнулась на мысленный приказ, и я активировал Быстрый выстрел. Воздух загудел от десятка выпущенных подряд стрел, снаряды с чавкающим звуком прошили тела надсмотрщиков. На моём уровне мощи они буквально взрывались кровавыми ошмётками от попаданий, словно попали в действующий блендер. Во все стороны брызнули ошмётки плоти и горячая кровь, но меня не тошнило от бойни, я трясло от ярости при виде того, что эти мрази творили.

— Всё закончилось, — негромко сказал я, подходя к двум перепуганным насмерть женщинам. Я старался, чтобы мой голос звучал ровно и успокаивающе, пряча бурлящую внутри злость. В нос ударил резкий запах крови, пота и страха. — Мы пришли вытащить вас из этого дерьма и увести в безопасное место. Идти сможете?

Одна из них, дрожа всем телом, судорожно кивнула и попыталась встать, но вторая находилась в полубреду. Её спина превратилась в сплошное кровавое месиво, десяток жестоких ударов плетью оставил глубокие рваные раны, из которых толчками вытекала тёмная кровь. Когда осторожно опустился на колени и подхватил израненную девушку на руки, она издала хриплый, панический крик боли и ужаса, крик существа, которое уже давно перестало верить в пощаду. Это резануло меня по нервам круче любого клинка.

Я нёс её на руках, а вторая гоблинша, прихрамывая, ковыляла за мной. Наконец мы кое-как добрались до кладовой, где нас встретила Зара, которая тут же метнулась к раненым. Её руки окутало мягкое свечение магии исцеления, она ласково зашептала что-то женщинам на своём родном языке, успокаивая и снимая боль. Я сжал кулаки, чувствуя, как немного отпускает напряжение в плечах. Убедившись, что Зара взяла ситуацию под контроль, развернулся и рванул обратно в тёмные зевы шахт.

К счастью, больше рабов или патрулей я не обнаружил, туннели стояли пустыми, лишь эхо моих шагов глухо отражалось от каменных стен. Добравшись до самого глубокого и широкого забоя, остановился на безопасном расстоянии от массивной деревянной опоры, вобликул лук и натянул тетиву, чувствуя привычную упругость зачарованного дерева.

Для Системы эти брёвна оставались просто кусками дерева, частью дикой природы, а значит, Разрушение окружения работало на них со стопроцентной отдачей.

Тетива звонко щёлкнула, стрела со свистом вонзилась в землю прямо за опорой туннеля.

Бум!!!

Оглушительный взрыв швырнул во все стороны тучи каменного крошева и щепок, массивная подпорка разлетелась в труху, и свод туннеля с утробным рыком рухнул вниз, подняв густые облака удушливой пыли. Я перекатился назад, уходя от обвала, и тут же взял на прицел следующую опору. Выстрел. Взрыв. Ещё один.

Бабах! Дальше!

Следующие десять минут я метался по Гадорским Копям, словно чёртов дух мщения, обрушивая своды один за другим, с такой силой, будто заложил здесь тонны динамита. Если потолок оседал недостаточно плотно, я просто всаживал ещё пару стрел прямо в каменную толщу, заставляя породу окончательно похоронить под собой эти проклятые выработки.

Барабанные перепонки немилосердно ныли от оглушительного грохота взрывов и скрежета рвущегося камня, воздух уплотнился от каменной пыли; она скрипела на зубах и забивалась в лёгкие, оседая на потном лице грязевой маской. Но я не обращал внимания на дискомфорт, методично, с холодным расчётом опуская свой карающий молот на Гадорские Копи.

Место, где Консорциум ломал судьбы и жизни, переставало существовать.

Я ворвался в жилые помещения у входа в шахту и сразу оценил обстановку. Впереди Эш и Рек сдерживали отряд тяжеловооруженных гномьих стражников, которые примчались на шум боя. В соседней кладовой, тускло освещённой фосфоресцирующими кристаллами, замерли мои крестоносцы, стальным кольцом окружив Гордома Сребробородого. Гномий старейшина был крепко связан по рукам и ногам, а в рот ему грубо забили кляп, но даже в таком унизительном положении он выглядел скорее взбешённым, чем испуганным, его глазки-бусинки так и метали молнии.

Ничего. Твоя спесь быстро испарится, когда ты осознаешь, в какую задницу угодил.

— Назад! — рявкнул я так, что мой голос эхом отразился от сводов пещеры, перекрывая лязг металла и крики коротышек.

Рек и Эш синхронно обернулись. Заметив, что я уже наложил стрелу на тетиву и взял на прицел потрескавшийся каменный свод над входом, они не стали задавать лишних вопросов и бросились ко мне. Брат Самиры, не теряя ни секунды, активировал на мне Натиск, чтобы мы могли разорвать дистанцию ещё быстрее.

Гномьи стражники на мгновение опешили, увидев, как их противники сверкают пятками, а затем с радостным рёвом ринулись следом.

Моя стрела с гудящим свистом вонзилась в трещину на потолке, раздался оглушительный треск, и на головы преследователей обрушились тонны горной породы. Густое пыльное облако мгновенно заполнило пространство, забив лёгкие сухим царапающим вкусом дроблёного камня. Я прищурился. Интерфейс не показал полного перекрытия прохода, туннель не запечатало до конца, поэтому я хладнокровно выпустил вторую стрелу, щедро добавив разрушений. Каменный свод тяжело застонал и окончательно рухнул, похоронив под собой авангард стражи и наглухо отрезав нас от преследователей.

Всё, теперь мы и освобождённые рабы оказались заперты в этом крыле шахты. Чтобы пробиться сквозь такой завал, гномам понадобятся не то что часы, а дни изнурительной работы кирками.

Я отряхнул пыль с плеча и подошёл к тяжело дышащим напарникам. Хлопнул Река по спине, ощутив под ладонью горячую, влажную от пота кожу хобгоблина, и привычно почесал жёсткие перья на голове Эша. Раптор в ответ утробно заурчал, ткнувшись мордой мне в бедро.

— Порядок? — деловито поинтересовался я.

Брат Самиры хищно оскалился, блеснув клыками.

— Эти бородатые пни даже поцарапать меня не смогли!

Мой интерфейс безжалостно констатировал факт: уровень его жизненных сил просел до 84 процентов. Похоже, пару болезненных тычков молотом он всё-таки пропустил, просто адреналин глушил боль. На всякий случай Зара потом кинет на него исцеление.

— До открытия портала осталось минут десять, — сверившись с внутренним таймером, сказал я. — Не расслабляемся.

В глубине пещеры я нашёл свою первую жену и жрецов Мии. Зара вместе с остальными успокаивала освобождённых рабов, многие из которых всё ещё испуганно жались по углам, дрожа от грохота обрушения. В воздухе стоял тяжёлый кислый запах немытых тел, застарелого страха и густой пыли. Некоторые гоблины, дорвавшись до складов, набросились на тюремную пайку, какую-то мерзкую, воняющую плесенью баланду, и жадно запихивали её в рот, давясь от жадности.

Логика подсказывала остановить их — всего-то через десять минут в Тихой Гавани они получат горячий сытный ужин и мягкие постели. Зачем набивать желудок этой дрянью? Но, глядя на их впалые щеки и безумные от голода глаза, у меня просто не хватило духу отобрать еду. Пусть едят, пусть почувствуют, что их больше не морят голодом.

Впрочем, я не собирался просто стоять, умиляясь видом спасённых, и немедленно раздал команды своим людям выпотрошить караульное помещение и оружейную. Приказ был предельно ясен: собирать всё оружие, доспехи и любую мало-мальски ценную добычу. Экономика нашего нового государства требовала постоянных вливаний, а оставлять добро врагу я не привык.

Пока бывшие пленники с энтузиазмом мародёрили склады, я вернулся к крестоносцам.

— Ну, докладывайте, как всё прошло? — спросил я, кивнув на связанного Сребробородого.

Двое бойцов с гордостью выпрямились.

— Они даже не почуяли нас, Судья, — с профессиональным удовлетворением доложил старший группы. — Мы тихо и чисто вырезали охрану в главном офисе Консорциума, забрали операционные средства, торговые контракты, накладные и прочую деловую макулатуру, а ящики с необработанными самоцветами и драгоценными металлами просто пересыпали в бездонные сундуки. По грубым прикидкам, как только переплавим руду и ограним камни, выйдет не меньше десяти тысяч золотых.

Десять тысяч? Неплохой улов. Самира придёт в полный восторг, работа с ювелиркой стала её любимым хобби и отличным способом отвлечься от хозяйственных забот. Я перевёл взгляд на пленника, который яростно мычал сквозь кляп, пуча на меня глаза.

— А что по его личной резиденции?

— Примерно та же картина, — с ухмылкой подхватил второй крестоносец. — Устранили личную гвардию Сребробородого, спеленали прислугу и вынесли всё, что не прикручено к полу. Навскидку взяли ещё тысячи две-три золотом плюс кучу дорогих безделушек и парочку зачарованных предметов. И, разумеется, мы вскрыли все сейфы, выпотрошили столы и потайные шкафчики, собрав все документы, о которых просила леди Ирен.

Старший боец кивнул, подтверждая слова товарища.

— Затем мы оттащили связанных слуг в безопасное место и подожгли особняк, как и планировалось. Разводили огонь изнутри, в глубине комнат, чтобы снаружи дым заметили не сразу. Это дало нам фору, чтобы спокойно упаковать нашего «гостя» и свалить до того, как здание вспыхнет, как спичка, — он сплюнул на каменный пол и потёр шею. — Правда, с доставкой Сребробородого пришлось немного попотеть. Сначала всё шло как по маслу: город спит, улицы пустые. Мы заскочили в главный офис, пустили петуха и там, но потом пожар разошёлся не на шутку, пламя стало видно издалека, и местные подняли тревогу.

Второй боец усмехнулся, поправляя перевязь с оружием.

— Добавь к этому грохот от твоей диверсии в шахтах, и город окончательно впал в панику. Нам пришлось хватать этого борова и перебежками, по теням, тащить его сюда, пока на улицах металась стража. Едва успели нырнуть в шахту до того, как сюда стянулись их патрули. Хорошо, что Рек прикрывал наш отход.

Одобрительно кивнул, операция прошла как по нотам.

— Идеальная работа, парни. Всё получилось ровно так, как мы рассчитывали, — я хлопнул обоих бойцов по наплечникам.

Крестоносцы буквально расцвели от похвалы, для них моё признание значило очень много.

— Мы месяц планировали этот рейд до мельчайших деталей, судья. Я надеялся, что так всё и выйдет, — с достоинством произнёс старший.

Я ещё раз кивнул, присел на корточки перед Гордомом Сребробородым и посмотрел прямо в его налитые кровью, бешеные глаза, искренне наслаждаясь моментом триумфа. Великий старейшина Консорциума, некогда наводивший ужас на должников и конкурентов, теперь валялся в пыли, его роскошный халат превратился в грязную тряпку, насквозь пропитавшуюся каменной крошкой и потом.

— Моё почтение, Гордом Сребробородый, — негромко, с откровенной издёвкой произнес я. — Интересно, ты меня вообще помнишь?

Десять тысяч золотых — неплохая прибавка для нашей казны, но Сребробородый, валяющийся в пыли, радовал глаз куда больше. Удивительно, как быстро эти «великие старейшины» скукоживаются, стоит только лишить их охраны и комфорта. Месть — блюдо, которое определённо стоит подавать холодным.

По его затравленному, но полному бессильной ярости взгляду понял, что он узнал меня. Мы виделись лишь однажды, когда я, как распоследний дурак, поверил в сказки о нерушимой гномьей чести и передал старейшинам Гадорских Копей бесценные летописи из Последней Твердыни Гурзана. С тех пор наши пути напрямую не пересекались, но последствия интриг этого мерзкого старого лжеца снова и снова отравляли жизнь моей семье.

Я шагнул ближе, нависнув над связанным пленником, словно хищник над подбитой добычей. В нос тут же ударил кислый запах немытого тела, застарелого пота, въевшегося в дорогую ткань его камзола, и едкий металлический аромат какого-то алхимического реагента. Типичный шлейф для того, кто предпочитает плести свои грязные заговоры в глубокой тени, чужими руками загребая жар.

— Ты бы с радостью вырезал всю мою семью и пустил под нож беженцев из Тераны, — процедил я сквозь зубы, изо всех сил стараясь удержать бушующий внутри гнев и не сорваться на крик. Мои пальцы, привычные к рукояти лука, сами собой сжались в кулаки так, что хрустнули костяшки. Хотелось просто достать кинжал и перерезать ему глотку.

— И всё это ради чего? — продолжил я, сверля его ледяным взглядом. — Лишь бы наложить свои загребущие лапы на Последнюю Твердыню Гурзана, пока Бастион полыхал в огне, захлебываясь кровью.

Я сделал глубокий, размеренный вдох, успокаивая бешено колотящееся сердце.

— Ты по-хамски плюнул на предложенную мной руку дружбы, действовал как последняя мразь, предавая при каждом удобном случае, а потом выкрутился, ускользнул от правосудия и, в конечном итоге, снова пролез во власть.

В маленьких, заплывших жиром глазках Гордома Сребробородого сверкнула такая концентрированная, неприкрытая ненависть, что ею можно было бы плавить сталь. Сквозь засунутый глубоко в рот грязный кляп он глухо замычал, изрыгая, несомненно, отборные и многоэтажные гномьи проклятия. Я лишь криво усмехнулся.

— Но сейчас ты здесь не из-за своих старых грешков, — я с нескрываемым презрением пнул носком сапога его ботинок. — Ты здесь потому, что спутался с ублюдком, который в разы хуже тебя, и с организацией, которая могла бы преподать тебе парочку мастер-классов по части предательства, масштабов коррупции и изощрённой жестокости.

Я выпрямился, разминая затёкшие плечи. Хотелось размозжить его уродливую голову прямо сейчас, отправить в Бездну и пустить халявный опыт в копилку. «Жаба» внутри меня недовольно квакала от упущенной выгоды, но прагматик взял верх. Мертвецы не сдают задания и не выдают секреты.

— Это наш последний личный разговор, старейшина, — чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в его крышку гроба, произнёс я. — Настоятельно рекомендую проявить остатки благоразумия и сотрудничать с моими следователями. Прямо сейчас твой единственный, крошечный шанс не сдохнуть в бесконечных муках — это сдать нам имена своих нанимателей и молиться всем своим каменным богам, чтобы мы оказались милосерднее, чем ты.

Безупречные внутренние часы, отточенные годами выживания в жестоком мире Валинора, подсказали, что осталась ровно минута. Время вышло, пора сворачиваться.

Я резко отвернулся от пленника, мгновенно переключаясь в режим командира, и повысил голос, перекрывая шум суеты моих людей.

— Сгребайте всё, что представляет ценность, не оставляйте ни единой зацепки, и на выход! Портал откроется с секунды на секунду. Уходим!

Как же мне хотелось прикончить его прямо сейчас! Опыт никогда не бывает лишним, да и просто руки чесались стереть эту самодовольную ухмылку с его мерзкой морды, но мертвецы молчат, а потому нужно сохранять холодную голову. Если позволю эмоциям взять управление на себя, то чем я, чёрт возьми, тогда лучше этого старого ублюдка? Оставим его для допроса, выжмем всё до капли, а потом… Потом посмотрим, насколько крепки гномьи шеи.