Впервые за полтора года усиленной подготовки градус напряжения взлетел до немыслимых высот. Мы перешли в режим тотальной мобилизации, где каждая минута была на вес золота.

Я снова перешёл на спартанский режим сна, выжимая максимум из своей закалённой в боях выносливости и чудовищной физической силы. И хотя я отчаянно пытался выкроить хотя бы крупицы времени для семьи, те мои девочки, кто не участвовал в боевых вылазках напрямую, видели меня всё реже. Та же участь постигла и весь командный костяк. Мы с головой увязли в планировании, логистике и подготовке к грядущей войне. Карты, списки снабжения и маршруты патрулей сливались перед глазами в одну сплошную пелену.

За это время Лили взяла пятьдесят пятый уровень, и, как мы и предполагали, мне стоило титанических усилий держать себя в руках и не набрасываться на неё при каждой встрече. Моя милая кунида становилась всё более притягательной, словно живой магнит, а её либидо тоже пробило стратосферу. Иногда, сидя на бесконечных скучных совещаниях, я краем глаза ловил, как она ёрзает на стуле, стискивая бёдра, отчаянно борясь с желанием плюнуть на всю эту тактику, утащить меня в ближайший тёмный угол и… В воздухе вокруг неё постоянно витал сладковатый одуряющий аромат возбуждения, от которого у меня пересыхало во рту.

Примерно тогда же свой пятидесятый уровень взяла и Марона О'Мэлли. Изменения, произошедшие с ней, поражали воображение. Буквально на глазах из ухоженной женщины, перешагнувшей полувековой рубеж, она превратилась в роскошную цветущую даму едва за сорок. Серебристые нити седины бесследно исчезли из её густых смоляных волос, а глубокие морщины, прежде залегавшие в уголках глаз и губ, разгладились, вернув аристократическому лицу былую свежесть и точёные контуры. Её тело стало упругими, формы ещё более соблазнительными, и она обрела ту самую сногсшибательную фигуру светской львицы, от которой у любого мужика перехватывало дыхание. Как баронесса и надеялась, вместе с молодостью к ней вернулась и кипучая энергия.

И это системное «омоложение» пришлось как нельзя кстати, ведь на плечи Мароны легла колоссальная ноша. Ей приходилось заботиться о детях, координировать сложную логистику наших рейдов и тащить на себе всю повседневную бюрократию Вольного, и это при том, что львиная часть её верных сотрудников сейчас была брошена на военные нужды. Тем не менее, несмотря на этот адский график, баронесса умудрялась находить время, чтобы запереться со мной в спальне и устроить своему обновленному телу жёсткую проверку.

Забавно, но если наши малыши, Дарин и крошка Эльвира, и заметили какие-то глобальные перемены в облике матери, то отреагировали они на это не ярче, чем на обычную смену платья. Куда более бурные эмоции у детей вызвал тот факт, что я из-за вечной нехватки времени целый месяц щеголял с жёсткой колючей бородой, а потом в один прекрасный день наконец-то сбрил её к чёртовой матери.

Марона и Лили подняли уровень, это серьёзное усиление к нашей боеспособности. Но я сам уже держусь на честном слове. Чувствую себя как проклятый смартфон на пяти процентах зарядки: экран ещё светит, но процессор уже лагает и перегревается. Ещё один финальный рывок, и уйду в глухую спячку, если, конечно, Мия не решит подкинуть мне ещё какое-нибудь «увлекательное» задание в самый неподходящий момент. Но чего бы мне это ни стоило, гонку со смертью нужно выиграть, иначе всё зря.

Спустя месяц изнурительной подготовки, бесконечных тренировок и бессонных ночей, наступил день перед началом рейдов. Завтра мы наконец ударим, но сегодня…

Я стоял на деревянном помосте, возведённом прямо на главной площади Вольного, а передо мной колыхалось море лиц — сотни бойцов Теневого крестового похода: воины, маги, разведчики.

Обвёл их всех взглядом, чувствуя тяжесть ответственности, давящую на плечи.

— Мы сделали всё что могли, — мой голос, усиленный магией, разнёсся над площадью, отражаясь от каменных стен домов. — В данный момент день отдыха принесет нам больше пользы, чем любые, даже самые параноидальные последние приготовления.

Толпа замерла, вслушиваясь.

— Поэтому, — продолжил я, чеканя каждое слово, — как бы вы ни чувствовали себя готовыми, как бы ни жаждали вонзить клинки в глотки ублюдкам из Консорциума, я, как ваш Судья, отдаю прямой приказ: проведите остаток времени до завтрашнего выступления, отдыхая.

По площади прокатился невнятный ропот. Кто-то удивлённо переглядывался, парочка ветеранов в первых рядах скептически хмыкнула. Моя собственная земная привычка тоже кричала, что перед решающей схваткой нужно собираться с духом и пересчитывать припасы до потери пульса, но я знал цену перегоранию. Перегоревший боец — мёртвый боец.

— Целый день! — рявкнул я, гася ропот. — Отложите свои обязанности. Спите, ешьте от пуза, позагорайте, сходите на речку, проведите время с семьями или любимыми. Вы должны физически и умственно восстановиться перед завтрашней мясорубкой. Командам, которые уже отправлены на передовые позиции, отдан точно такой же приказ, это директива для всего Крестового похода.

Ропот усилился. Я ужесточил тон, добавив в голос стали и немного ауры давления.

— Те, кто проигнорирует этот приказ, будут немедленно отстранены и не примут участия в рейде. Это не обсуждается, просто отдыхайте.

Я спрыгнул с платформы, чувствуя, как слегка гудят колени. Толпа, глухо ропща, медленно расходилась. Я понимал их недовольство, ведь мне самому будет чертовски трудно выполнить собственный приказ. Мозг требовал пойти и в сотый раз проверить планы эвакуации или логистику зелий, но я заставил себя остановиться.

Дыши, Артём, просто выдохни.

Решил начать с самого сложного и одновременно самого приятного — с семьи, и вывел всех своих жён на долгую прогулку. Марона тоже присоединилась к нам, её округлившийся животик уже был заметен, и я старался придерживать её за локоть на неровностях дороги.

Мы устроили настоящий праздник. Я часами возился с детьми на прогретой солнцем траве. Маленькая Глория визжала от восторга, когда я подбрасывал её в воздух, Пётр деловито пытался отобрать у меня тренировочный деревянный меч, а остальные малыши просто ползали по мне, как по большой и безопасной горе.

Они не понимали, почему их вечно занятой папа вдруг смог уделить им столько внимания посреди белого дня, и их искреннее, незамутнённое счастье больно кололо в грудь. Я чувствовал острую, саднящую вину за то, что не могу проводить с ними каждый день вот так, просто валяясь в траве и слушая их смех.

Игры с детьми важнее любого рейда, но именно грядущий рейд позволит им спать спокойно. Вечная дилемма: либо ты заботливый отец, либо ты безжалостный защитник, и совместить это без чувства вины просто невозможно. Нелогично тратить время на игры, когда враг не дремлет, но хотя бы сегодня я хотел побыть просто папой, а не Судьёй.

Когда всё это закончится, когда Консорциум «Шалин Гранд» падёт, клянусь, что буду проводить с семьёй всё своё время, а до тех пор придётся красть эти моменты счастья так часто, как только смогу.

Вечером мы устроили грандиозное застолье в кругу семьи и близких друзей. В воздухе витали ароматы жареного мяса, сладкой выпечки и терпкого вина, а смех, шутки и звон бокалов создавали иллюзию нормальной, мирной жизни.

После игр и долгих бесед, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, помог своим жёнам развести малышей по кроваткам. Сидя на краешке кровати, я вдыхал запах детского мыла и читал им сказки.

— Ну ещё одну, папочка, самую последнюю! — канючили они, строя умилительные глазки, и я снова и снова сдавался без боя, открывая новую книгу.

Наконец все успокоились, в детских комнатах слышалось сопение и ровное дыхание, и мы с моим гаремом удалились в наши общие покои.

В воздухе спальни висело ощутимое напряжение. Завтрашний день незримо давил на всех, и это осознание обострило все чувства до предела.

В ту ночь мы занимались любовью с отчаянной, почти первобытной страстью, не оставив места долгим, ленивым прелюдиям. Я брал своих жён одну за другой, впитывая их стоны, чувствуя, как влажное, пульсирующее тепло обволакивает меня, даря краткое, но такое нужное забытьё. В этой жаркой близости мы искали подтверждение тому, что всё ещё живы, и что мы есть друг у друга.

А после, обессиленные и опустошённые, мы сплелись в один большой клубок. Я крепко обнял своих девочек, находя утешение в их мягких, горячих телах, вдыхая ароматы их волос, а потом закрыл глаза, вслушиваясь в их успокаивающее сердцебиение, и изо всех сил постарался заснуть. Завтра мир Валинора содрогнется.

Следующим утром я встал засветло, когда за окном ещё только чуть брезжил рассвет, а воздух в спальне наполняла приятная утренняя свежесть. Осторожно, стараясь не скрипеть кроватью и не спугнуть ускользающие сны, я поцеловал в тёплую щёку сладко посапывающую Зару. Она тихонько мурлыкнула во сне, инстинктивно потянувшись за ускользающим теплом моего тела, но я уже отстранился. Быстрые сборы, привычная тяжесть лука за плечом направили мысли в нужное русло. Я прокручивал в голове детали предстоящей операции, направляясь за Реком и остальной частью нашей штурмовой группы.

Помимо нас с братом Самиры, в команду входили два крестоносца невысокого уровня, выполняющие роль огневой поддержки и прикрытия, но главная ответственность ложилась на плечи приданных нам жрецов, последователей Безымянной. Их задачей являлось не рубить головы, а помочь освободить, успокоить и направить к выходу истощённых рабов. Работа деликатная, требующая терпения и особой магии исцеления.

В этом месяце Рек взял пятьдесят первый уровень, и его боевая аура ощущалась даже на расстоянии. Парень матерел на глазах, и я надеялся, что с его напором и поддержкой наших крестоносцев мы катком пройдёмся по любому сопротивлению на местах. Но у меня имелся и личный счёт. Наши разведчики выяснили, что те самые охранники, которых администрация Гадорских Копей приставила к шахтам, оказались моими старыми знакомыми. Эти ублюдки в числе самых отъявленных головорезов напали на мою семью ещё тогда, в Последнем Оплоте Гурзана. Мы скрутили их, посадили в тюрьму как предателей, надеясь на гномье правосудие, но Малин Медобрук, этот хитровыдуманный гномий кукловод, просто выкупил их через свои связи, пристроив на тёплое местечко — стеречь рабов.

Наши шпионы докладывали о чудовищной жестокости, с которой эта охрана обращалась с невольниками. Рабов забивали до смерти за малейшую провинность, морили голодом, пытали ради забавы. Всё это в сочетании с их прошлыми «заслугами», готовностью не моргнув глазом вырезать невинных жителей Тераны, подписало им окончательный смертный приговор. Совет Судей Теневого крестового похода, в котором заседала моя любимая Ирен, вынес жёсткий, но справедливый вердикт: Мия одобряет ликвидацию этой мрази прямо во время зачистки. Исключение составляли лишь те, кто понадобится нам живым для допроса и показательного суда, но, честно говоря, жалеть эту падаль я не собирался ни секунды. Мой лук был готов петь свою смертельную песню.

С другими объектами, которые мы планировали зачистить ситуация обстояла иначе. Рядовой персонал контор, писари и кладовщики не натворили ничего такого, чтобы заслужить путевку на тот свет, поэтому наши ударные отряды, атакующие другие точки, получили строжайший приказ: глушить, связывать, нейтрализовать любыми способами, но убивать только в самом крайнем случае самообороны. Мы балансировали на очень тонкой грани. С одной стороны критическая необходимость финансово и физически уничтожить Великий консорциум «Шалин», покарав его верхушку вместе с союзниками, с другой — риск самим превратиться в кровожадных мясников, мало чем отличающихся от врагов.

Да, это был самосуд, чистый, неприкрытый, опирающийся только на силу нашего оружия, пусть и с божественной санкцией, по прямому поручению богини Мии и с ее благословения. Но Консорциум купил с потрохами половину правителей, магистратов и городской стражи по всему континенту. Ждать официального, легального правосудия в судах Шалина всё равно что просить овец посторожить стаю волков, закон никогда не восторжествует над этой теневой империей, потому-то Теневой крестовый поход и считался единственным реальным инструментом возмездия.

Помимо самой зачистки Гадорских Копей у нас на мушке висели ещё две жирные цели. Во-первых, расположенный неподалеку головной офис предприятия и прилегающий к нему центральный склад, куда мы наведаемся, чтобы изъять всю бухгалтерию, долговые расписки, накладные, списки контактов ну и, само собой, чтобы дочиста выскрести операционную кассу, а заодно экспроприировать все добытые ценные руды, обсидиан и отшлифованные драгоценные камни, находящиеся в хранилищах. Не пропадать же добру, верно? Моя внутренняя жаба одобрительно потёрла лапки при мысли о такой богатой добыче. В мире, где всё решают ресурсы, золото Консорциума будет отлично смотреться в наших сундуках.

Второй целью, и куда более важной лично для меня, стал Гордом Сребробородый. Тот самый гномий Старейшина, который в свое время цинично санкционировал резню беженцев в Последнем Оплоте Гурзана и отправил армию, взявшую нас в кровавую осаду. Все собранные нами улики прямо вопили о том, что этот бородатый ублюдок не просто брал взятки у Консорциума, а стал их полноправным партнёром, шестеркой, управляющей шахтами Гадора по указке Малина. И если мы хорошенько пощекочем ему пятки и прижмем к стенке, этот старый маразматик наверняка вывалит целую гору полезной информации о наших врагах.

Осуществить всё это было ой как непросто. Город гномов вокруг Гадорских Копей представлял собой классическую крепость под землёй, чужаков там не переваривали на генетическом уровне, а уж к Проходчикам относились с откровенным суеверным ужасом и неприкрытой враждебностью. Заранее заслать туда штурмовую группу, снять жильё и комфортно отсидеться до часа «Ч» было физически невозможно, пришлось импровизировать, полагаясь на магию. Наша Мариль накинула на одного из лучших Проходчиков мощнейшее заклинание многослойной невидимости. Под чутким руководством агентурной сети, по колено в грязи и пыли, он смог просочиться в самые глубокие штреки Гадора. Там, в сырости и мраке, рискуя быть обнаруженным в любую секунду, он нашёл слепую зону для патрулей, идеальный карман, где и сумел заякорить координаты для открытия пространственного портала.

Этот дерзкий план требовал идеального совпадения по времени. Мы по сути прыгали в кромешную неизвестность, имея из козырей только примерную, чутка устаревшую схему патрулей и постов охраны, добытую шпионами. Как только мы вывалимся из портала в подземелья, у нас будет ровно тридцать минут, всего полчаса на то, чтобы устроить кровавую баню охране шахты, сбить цепи с рабов и направить их к спасению, а затем молниеносно обнести сейфы в головном офисе, упаковать сопротивляющегося Гордома Сребробородого в мешок и организованно отступить ко второму порталу, который, если всё пойдет по плану, к тому моменту подготовит наш Проходчик. Таймер пойдет на секунды, и любая заминка может стоить нам жизней.

В идеале вся эта масштабная «вечеринка» должна пройти без лишнего шума. Да, я ненавидел старейшин Гадора за ту предательскую осаду и жаждал, чтобы они умылись кровью за свои преступления, но перспектива устроить мясорубку среди ополчения или рядовых гномов-шахтёров, которые просто выбегут с кирками защищать свои дома от ночных налётчиков, меня категорически не прельщала. Я охотник на чудовищ, а не слепой палач.

На случай, если скрытность пойдет прахом и поднимется тревога, мы заготовили запасной план, грубый, но максимально эффективный. Чтобы надёжно оторваться от преследования и не проливать кровь случайных зевак, я собирался попросту обрушить к чертям собачьим главный вход в саму шахту. Десятки, если не сотни тонн камня и породы надёжно закупорят проход и дадут нам те самые драгоценные минуты форы, чтобы нырнуть в синеватое марево портала и бесследно раствориться.

Кстати, обрушение туннелей несло в себе и глубокую стратегическую пользу. Уничтожив инфраструктуру шахты, мы вставляли Консорциуму огромный шипованный лом в колеса их бизнеса. Если бы мы просто увели рабов, Малин со своей разветвлённой паутиной влияния уже через пару дней нагнал бы туда новую партию бедолаг из других регионов, и конвейер смерти заработал бы снова, а вот если шахты физически нет… Это уже совсем другой разговор.

Именно поэтому я планировал применить свой особый навык. Просто пройдусь по ключевым несущим опорам, как заправский подрывник, планомерно выбивая их одну за другой мощными ударами, пока все своды не рухнут, превратив перспективное месторождение в непроходимый завал. Чтобы расчистить этот хаос, заново укрепить своды и пробить туннели Гадорским Копям понадобятся долгие месяцы и астрономические суммы золота. Проект станет настолько убыточным, что любые финансовые вливания в него потеряют всякий смысл.

Шах и мат тебе, Консорциум.

Справедливость в этом мире штука гибкая, как настройки в RPG: подкрутил под себя, и вроде как ты герой, но со Сребробородым всё иначе. Пора напомнить старику, что карма на Валиноре работает быстрее, чем он думает.

— Готов? — негромко спросил я Река, когда тот подошёл к нашей штурмовой группе.

Молодой воин свирепо усмехнулся, его глаза под козырьком шлема лихорадочно блестели в предвкушении битвы. Он с силой ударил обухом топора по кромке своего тяжёлого щита, звук разнесся по двору звонким будоражащим набатом.

— Готов освободить свой народ, Искатель, и готов выпотрошить каждого ублюдка, который посмел их угнетать.

Стоявшая рядом с ним Зара лишь молча кивнула, её лицо застыло в выражении холодной, почти пугающей решимости. Пальцы моей первой жены привычно легли на рукояти кинжалов, сегодня она явно не планировала брать пленных.

Остальные бойцы нашей команды подтянулись следом, образуя плотное боевое кольцо. Я вытащил из пространственного кармана карту, кропотливо срисованную нашими шпионами, и развернул её на ближайшем плоском камне.

— Слушайте внимательно, — произнёс, обводя всех взглядом. — План штурма Гадорских Копей мы обмусоливали до тошноты последние несколько дней, но перед прыжком в пасть врагу хочу убедиться, что каждый помнит свой манёвр наизусть. Никаких импровизаций, только чёткая методичная зачистка.

Вокруг нас кипела и бурлила жизнь. Другие рейдовые отряды, которым предстояло ударить по десяткам иных целей Консорциума, тоже занимали свои позиции. Воздух гудел от приглушённых голосов, лязга проверяемой амуниции и резкого запаха оружейной смазки. Последний оставшийся в Вольных Землях Проходчик уже начал сплетать нити телепортационного заклинания, его руки плавно чертили в воздухе искрящиеся дуги магической энергии, от которых слегка пахло озоном.

По нашей глобальной стратегии сначала все силы перебрасывались в новый лагерь, наспех возведённый неподалеку от зачищенного Паучьего Логова. Это место мы выбрали нашим главным плацдармом, тыловой перевалочной базой, и именно оттуда другие Проходчики начнут синхронно открывать порталы для возвращающихся крестоносцев и потоков освобождённых рабов. Честно говоря, сейчас там находилось куда больше людей, чем в самом Вольном. Здесь собрались наши целители, снабженцы и десятки добровольцев, готовых принимать измученных пленников, оказывать им первую помощь, отпаивать тёплыми бульонами и распределять на ночлег. Начинать новую жизнь нужно с безопасногости.

Ирен и Марона уже отбыли туда, взяв на себя всё руководство этим новым поселением, которое мы единогласно решили назвать Тихой Гаванью. Мои женщины сейчас, словно генералы в полевом штабе, координировали последние, самые важные детали масштабной логистики. Таким образом в самом Вольном оставались только дети, няньки и, конечно же, Каира Чёрная. Присутствие там драконицы гарантировало, что если какая-нибудь недобитая мразь из Консорциума решит нанести ответный удар по нашему дому, от них останется лишь кучка дымящегося пепла.

Пространство перед нами с громким хлопком разорвалось, и портал в Тихую Гавань распахнулся, дохнув на нас свежим утренним ветром. Отдавая короткие, рубленые команды и подгоняя отставших, я повёл свой отряд сквозь мерцающую тягучую пелену.

Мы вышли на широкое поле за пределами нового поселения, и я на секунду замер, оценивая колоссальный масштаб проделанной работы. Здесь всё напоминало растревоженный, но идеально организованный муравейник. Десятки других команд проверяли зелья и затачивали клинки перед отправкой. Строители из числа крестоносцев, работавшие на износ все эти дни без сна и отдыха, успели возвести с дюжину длинных вместительных бараков и ещё несколько строений уже подводили под крышу. Пахло свежеструганной древесиной, дымом костров и горячей кашей. Да, поначалу спасённым рабам придется спать в тесноте, но это всё равно в тысячу раз лучше, чем гнить в казематах Шалина. А как только закончится острая фаза войны, мы отстроим нормальные, уютные дома для каждой отдельной семьи.

Я активировал Камень Связи, в сознании мгновенно откликнулись Ирен, Марона и Лютик. Голос моей рыжеволосой жрицы прозвучал в голове чисто и звонко, несмотря на царящий вокруг хаос.

— Проходчик, закреплённый за твоей командой на Гадорские Копи, готов начинать формирование врат, Артём. И чем скорее вы выдвинетесь, тем лучше, — она тепло улыбнулась сквозь магическую связь. — У бедняги сегодня впереди по-настоящему адский день.

Мягко сказано. Я знал, что этот маг поспал всего часа четыре и то лишь для того, чтобы регенерация маны прошла активнее, ведь ему предстояло держать проходы открытыми для целой армии.

Я прошёл через суетящуюся толпу к импровизированному штабу. Найдя Ирен, крепко обнял её и страстно поцеловал, вдыхая тонкий аромат благовоний и чистого тела.

— Удачи тебе в твоём рейде, любовь моя. Возвращайся целой, — шепнул ей на ухо.

Затем я прошёлся по площадке, отыскивая взглядом остальных своих жён, участвующих в сегодняшней бойне, перебросился с ними парой ласковых слов, поцеловал каждую, желая удачи и строго напоминая о главном правиле: безопасность превыше всего. Геройство мне не нужно, мне нужны живые жёны.

Вернувшись к своему отряду, утвердительно кивнул Проходчику, давая отмашку на начало плетения. Пространство перед нами снова начало искажаться, собираясь в водоворот нестабильной пространственной магии.

Пока мы ждали, когда он закончит, каждый в последний раз проверял ремни брони, крепления ножен и расположение склянок с зельями исцеления на поясе. Слышался лишь тихий звон металла, шорох кожи и тяжёлое дыхание взволнованных бойцов.

— Минутная готовность! — громко объявил я, и отряд мгновенно, как единый организм, сгруппировался вокруг пульсирующего зева портала. Оружие сжато в руках, решительные холодные взгляды.

Мы подошли к точке невозврата, дальше только кровь, сталь и пепел.