Лиан дёрнулся уйти, но вдруг замер, словно натолкнувшись на невидимую стену, и переступил с ноги на ногу, бросая нервные взгляды по сторонам.

— Э-э… раз уж у нас впервые за долгое время выдалась свободная минута, я хотел бы… спросить кое-что, — неуверенно начал он, окинув взглядом снующую вокруг толпу. Бойцы Теневого Крестового похода и простые жители Вольного спешили по своим делам. Воздух пах разогретой кожей, сталью и конским потом. — Э-э, только наедине, если можно.

Я удивлённо приподнял бровь, но молча кивнул. Жестом показав ему следовать за мной, свернул с шумной улицы на небольшой пустырь за казармами. Здесь было тише, лишь глухо доносились ритмичные удары тренировочных мечей да чьи-то командные окрики.

— Выкладывай, — я скрестил руки на груди, внимательно глядя на парня. — Что стряслось?

Лиан ткнул носком сапога в сухую землю, подняв облачко пыли, на его щеках проступил румянец.

— Я… я подумываю сделать Фелиции предложение.

Признаться, эта фраза меня несколько огорошила. Не то чтобы я так уж удивился, они с кошкодевочкой практически никогда на не разлучались и определённо состояли в очень близких отношениях, но почему-то эта новость ударила как гром среди ясного неба. Наверное потому, что для меня они всё ещё оставались детьми. Да, оба прошли через ад, повзрослели раньше времени и вели себя куда ответственнее, чем многие сорокалетние лбы на Земле, но брак… Нет, серьёзно?

— Это… очень ответственный шаг, дружище, — медленно произнёс я, отчаянно оттягивая время, чтобы переварить услышанное.

Лиан издал короткий смешок, выдающий его смущение.

— Знаю. Если честно, меня самого до дрожи пугает эта мысль, — он глубоко вздохнул, и его взгляд вдруг стал на удивление твёрдым и решительным, настоящий взгляд зрелого мужчины. — Но я люблю её и хочу провести с ней всю свою жизнь.

Я потёр жёсткую щетину на подбородке. Надо как-то поделикатнее спустить парня с небес на землю, пока он не наломал дров.

— Ты же в курсе, что у зверолюдей, особенно у представительниц кошачьих, огромные проблемы с моногамией? — я почувствовал острую необходимость озвучить эту расовую проблему. — Для них верность одному партнёру — это нечто из разряда фантастики.

Мой оруженосец мгновенно вспыхнул, густая краска залила его лицо, а в голосе прорезалась неподдельная обида.

— Только не Фелиция! Она не такая! К тому же… — он вызывающе вздёрнул подбородок. — Тебе ли говорить об этом, Артём, особенно после того, как ты взял в семью Мизини.

Вот же мелкий засранец, уел! Я мысленно отвесил себе подзатыльник.

Справедливости ради надо отметить, что Лиан был прав — Фелиция действительно отличалась от остальных. В отличие от той же Сафиры с её взрывным темпераментом и инстинктами, эта девочка казалась куда более уравновешенной и преданной. Если она согласится выйти за него, то, скорее всего, у них получится отличная семья.

Но сомнения всё равно грызли меня, и главным камнем преткновения казался их возраст.

— Брак — это чертовски серьёзное обязательство, Лиан, — я старался говорить максимально убедительно, глядя ему прямо в глаза. — Особенно сейчас. Вы оба даже совершеннолетия не достигли, вся жизнь впереди, вкусы могут поменяться, характер тоже…

Парнишка вдруг искренне, звонко рассмеялся.

— Ой, да бросьте! Вам было ненамного больше моего, когда вы женились одновременно на шести женщинах!

Твою мать, опять шах и мат! Я скривился, словно откусил половину лимона, крыть было нечем.

— Туше, — буркнул я, признавая поражение. — Да, у нас всё сложилось отлично, и я счастлив, но это скорее статистическая погрешность, а не правило. Мне в огромной степени… повезло.

Если бы не прямое вмешательство богини Мии, выкручивающей рулетки моей судьбы, всё могло бы обернуться катастрофой.

— Слушай меня внимательно, — я положил ладонь ему на плечо. — Если твоя любовь настоящая, она никуда не денется за год или два. И учти, Фелиция может быть не так уверена в себе, как ты. В таких делах лучше перестраховаться и подождать, чем прорашить события, а потом получить разбитое сердце.

Лиан задумался и нахмурился, переваривая мои слова.

— Нет, — наконец по-прежнему твёрдо, но без прежней горячности ответил он. — Я уважаю ваше мнение и ваш опыт, но… Что, если я сделаю ей предложение прямо сейчас, чтобы она знала о моих намерениях, но саму свадьбу мы отложим до того момента, пока Фелиции не исполнится восемнадцать? Вы одобрите такой вариант?

Я усмехнулся, глядя на его упрямую физиономию.

— Тебе не нужно моё официальное разрешение на то, чтобы любить, дружище, но да, такой план мне нравится гораздо больше. Считай, что моё благословение у вас в кармане.

Лиан просиял, его плечи мгновенно расправились, словно с них свалилась тяжёлая бетонная плита.

— Тогда так и поступим! Спасибо, Судья! — выпалил он. Развернувшись на каблуках, парень сорвался с места и помчался обратно к казармам, окрылённый принятым решением.

Я провожал его взглядом, пока он не скрылся в толпе, и невольно улыбался, искренне надеясь, что у этой парочки всё получится. Они оба отличные ребятами, хлебнувшие горя в этом жестоком мире Валинора, и им нужен свой собственный, тихий причал. Я был искренне за них рад.

Поймав себя на мысли, что советы о «не торопиться» из моих уст звучат как изощрённая издёвка, и покачал головой. На фоне чистой, почти пугливой первой любви Лиана моя собственная жизнь казалась каким-то безумным, хардкорным эро-марафоном на выживание, но тёплое чувство, разлившееся в груди, подтверждало, что я всё сделал правильно. Защищать таких, как они, помогать им строить будущее — в этом и есть суть моей сделки с судьбой.

Вздохнув полной грудью пахнущий пылью и свободой воздух, я развернулся и направился на поиски Зары. Внутри бурлила неиссякаемая энергия, и дел на сегодня предстояло ещё по предостаточно.

Я застал свою жену в окружении других женщин нашего огромного семейства. Они увлечённо возились с детьми. Стоило мне появиться на пороге, как на меня тут же обрушилась лавина детворы. Со смехом отбиваясь от мелких проказников, я наклонился, подхватил сразу двоих на руки, щедро раздавая нежные щелчки по носам, крепкие объятия и поцелуи.

— Так, банда, мне нужно поговорить с вашей мамой Зарой, — скомандовал я, аккуратно опуская их на пол. — Идите разнесите тут что-нибудь другое, поиграем чуть позже, обещаю.

Раздался дружный хор разочарованных стонов. Мелкие неохотно разжали хватку, отпуская меня, я подошёл и с облегчением опустился на землю рядом со своей первой женой. Мышцы после недавних тренировок всё ещё гудели, и просто посидеть в тишине казалось настоящим благословением.

Не выпуская мирно спящего Юру из рук, Зара привычно перебралась ко мне на колени. Я обнял их обоих, вдыхая родной, чуть пряный запах, смешанный с тёплым ароматом детского молока.

— Итак, — пробормотала она едва слышно, чтобы не разбудить сына. Маленькая теплая ладошка легла мне на грудь прямо поверх бьющегося сердца. — Мы наконец-то начинаем действовать?

Я кивнул, машинально поглаживая её по плечу.

— Да, я возглавлю рейд на Гадорские Копи. Там, в этих проклятых глубоких шахтах, процветает рабство, и я собираюсь выжечь эту заразу дотла, но мне понадобится твоя помощь. Сможешь заняться освобожденными гоблинами, обустроить их, успокоить, доставить в безопасное место?

— Конечно, — кивнула Зара и прижалась щекой к моей ключице. — Ты даже не представляешь, Артём, как много значит для меня, для всех наших гоблинов то, что ты с такой яростью сражаешься за освобождение моего народа, что относишься к нам, как к равным. Ни одна другая раса, да и мало кто из Искателей вообще проявляет к нам подобное уважение.

Я мягко поцеловал её в макушку, чувствуя шелковистость тёмных волос.

— Мир меняется. В Теране, в Кордери, здесь, в наших Вольных Землях, и он изменится везде, дай только время, — мой голос дрогнул от нахлынувших чувств, когда я крепче прижал к себе её и нашего маленького сына. — Но дело не только в принципах. Просто никто, кто узнал бы тебя по-настоящему, не смог бы не полюбить.

Её плечи слегка дрогнули, а голос наполнился влажным теплом.

— А ты стал первым, кто вообще попытался меня узнать. Ты, и все те замечательные женщины, которые теперь наша семья, и друзья, которых мы обрели.

Несколько минут мы просто сидели в тишине, наслаждаясь моментом. Я смотрел, как наши дети носятся по двору в лучах закатного солнца и чувствовал, как внутри разливается спокойствие. Но прагматик во мне никогда не спал слишком долго. Я откашлялся, неохотно возвращаясь к суровой реальности и делам.

— В тех шахтах наверняки сотни рабов, вероятно, это самый массовый исход, с которым нам придётся столкнуться, если не считать арен и загонов для разведения. Я попрошу добровольцев из числа последователей Мии помочь тебе. Все наши люди — отличные ребята, но жрецы и послушники Безымянной лучше других умеют успокаивать тех, чья психика сломана рабством.

К моему удивлению, Зара вдруг едва заметно поморщилась. Она промолчала, но её тело на моих коленях ощутимо напряглось.

— Что-то не так? — мягко спросил я, заглядывая в жёлтые, как у кошки, глаза жены.

— Нет, — слишком поспешно выпалила она, а затем замялась, покусывая губу. — Ну… пообещай, что отнесёшься к этому серьёзно и не станешь смеяться над глупой гоблиншей.

Я нахмурился.

— Зара, я никогда над тобой не смеюсь в таких вещах, обещаю. Что стряслось?

Маленькая гоблинша тяжело вздохнула.

— Я давно хотела поговорить с тобой о том, как ко мне относятся последователи Мии. Может, это прозвучит как-то нелепо…

Внутри меня мгновенно сработала боевая тревога, я подобрался, мысленно перебирая варианты. До сих пор я ни разу не видел, чтобы жрецы относились к Заре иначе как с глубочайшим почтением, может, даже с излишним обожанием.

Неужели эти фанатики позволяют себе лишнее, когда меня нет рядом?

— Они тебе грубят? Проявляют неуважение? — мой голос лязгнул металлом, а свободная рука рефлекторно сжалась в кулак.

— Нет-нет! — испуганно пискнула Зара, широко распахнув глаза. — Не знаю, может, это вообще не проблема, просто… — она беспомощно махнула рукой. — Ай, наверное, я говорю глупости.

Я заставил себя расслабиться и снова начал мягко перебирать пряди её волос, успокаивая нас обоих.

— Знаешь, давай ты просто расскажешь мне, что чувствуешь, а я сам решу, проблема это или нет? Иногда свежий взгляд со стороны здорово прочищает мозги.

— Хорошо, — выдохнула Зара, сдаваясь. — Понимаешь, они все… относятся ко мне как к своей лучшей подруге, постоянно ищут повод провести со мной время, спрашивают совета по любому поводу и хвалят, Артём. Безостановочно хвалят за каждый вздох, как ребёнка.

Я с трудом подавил улыбку. Боги, я-то уж приготовился кого-то убить!

— Ну, ты и правда потрясающая, — совершенно серьёзно заметил я. — Неудивительно, что они к тебе тянутся.

— Да, но это уже чересчур! — в отчаянии настояла жена. — Это какая-то пугающая, неестественная милость. С другими женами они просто дружелюбны и почтительны, а со мной… Со мной всё как-то иначе. Я просто не знаю, как на это реагировать, мне некомфортно.

Я тяжело вздохнул, начиная понимать корень проблемы.

— Зара, ты же знаешь, как они поклоняются Ирен, а Ирен и Мия души в тебе не чают. Вполне логично, что этот культ обожания проецируется и на тебя.

— Даже с ними иногда бывает непросто, — с нежной, но усталой улыбкой призналась Зара.

Ну да, наша Верховная Жрица и сама богиня невероятно трепетно относились к Заре, всегда выделяя её. Без всякого сомнения, они любили весь наш огромный гарем, но маленькая гоблинша, моя самая первая спутница, всегда занимала в их сердцах отдельный, неприкосновенный пьедестал.

— Я понимаю, о чём ты, — я нежно коснулся губами её виска. — Посмотри на это с их стороны. Ты первая женщина, которую я встретил на Валиноре, и за которой Мия наблюдала с самого начала. Богиня видела, как расцветала наша связь, она узнавала меня через тебя и в итоге влюбилась в нас обоих. Мия сама говорила мне, что ты для неё особенная, ведь ты прошла с нами весь путь, с самых низов. Неудивительно, что её последователи переняли эту святую привязанность, для них ты живая реликвия, символ начала всего.

— Ох! — Зара моргнула, переваривая масштаб трагедии, служить «живой реликвией» ей явно не улыбалось.

Я прижал её к себе так крепко, насколько позволял спящий между нами Юра.

— Я знаю, каково это. Всегда чертовски странно, когда абсолютно незнакомые люди ведут себя так, будто знают всю твою подноготную и считают тебя лучшим другом, идолом, за которым готовы идти в огонь без лишних вопросов. Поверь, мне самому до сих пор иногда требуется время, чтобы просто не свихнуться от этого фанатизма.

Жена подняла на меня изумлённый взгляд.

— Я… я и не думала, что ты тоже от этого страдаешь, ты всегда такой уверенный.

Я усмехнулся.

— Как муж их обожаемой Верховной Жрицы и чемпион их богини, поверь, я прекрасно тебя понимаю. Мне постоянно приходится напоминать себе, что да, я их не знаю, но они знают меня, ну, или думают, что знают. Эта вера заставляет их уважать меня и идти за мной на смерть, но, признаю, иногда их обожание слишком душит.

Зара вдруг тихо, коротко хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Как тогда, когда Ирен и Триселла набросились на нас в том борделе?

Я тоже не сдержал тихого смеха, хотя мы тут же замерли, когда Юра недовольно засопел и заворочался во сне.

— В яблочко! Но несмотря на всю их навязчивость, намерения у них кристально чистые, они искренне хотят заботиться о тебе.

Зара задумчиво кивнула, потёршись щекой о мою грудь.

— Наверное, ты прав, — выдохнула она, и напряжение начало покидать её крошечное тело. — И всё же… как думаешь, я могу попросить их немного сбавить обороты?

Я искренне, беззвучно рассмеялся.

— Поверь мне, они это переживут. Я регулярно провожу подобные воспитательные беседы с Ирен, Мией и остальными, — я поймал её взгляд, заставляя смотреть мне прямо в глаза. — Зара, послушай меня. Ты имеешь полное право сказать им «стоп», если их любовь становится слишком тесной. Обозначь границы, отведи Ирен в сторону и скажи ей об этом прямо. Ты не обязана молча терпеть дискомфорт только ради того, чтобы казаться хорошей, моя жена не должна испытывать неудобств в собственном доме.

Зара неуверенно улыбнулась, но в глазах всё ещё плескалось сомнение.

— Они точно воспримут это нормально? Не хотелось бы задеть их чувства и показаться грубой. Даже если они бывают чересчур приставучими, я их всё равно люблю, было бы ужасно разрушить нашу дружбу из-за глупого недопонимания.

— Если кто-то обижается на тебя за то, что ты устанавливаешь здоровые личные границы, значит, надо гнать таких друзей в шею, — жёстко отрезал я, включая режим непререкаемого лидера. — Но последователи Мии — люди разумные. Да, эмоциональные, местами фанатичные, но адекватные, они поймут. А если не поймут, я им сам объясню более доходчиво.

— Да, — улыбка гоблинши стала шире, а глаза засияли прежним теплом. Она потянулась и нежно поцеловала меня в губы. — Спасибо, Артём, ты всегда находишь для меня нужные слова.

Она осторожно, чтобы не потревожить малыша, сползла с моих колен и поднялась на ноги.

— Пойду уложу Юру в кроватку. Самира присмотрит за ним и Глорией, а мы с тобой сможем спокойно сесть и спланировать рейд на эти проклятые Копи.

Проводив взглядом её изящную фигурку, я откинулся назад, опираясь спиной о прогретый солнцем ствол дерева.

Слушая опасения Зары, я ощутил лёгкий, но неприятный укол вины. Мой статус, моя сила, моя связь с богами невольно превратили жизнь моей самой скромной, самой тихой жены в объект культа. Я чувствовал острую потребность оградить её от этого давления, стать для неё той самой каменной стеной, о которую разобьются не только мечи врагов, но и навязчивая любовь фанатиков.

Предстоящий рейд на Гадорские Копи теперь виделся мне в ином свете: не просто как очередная военная операция или набор опыта, а мой личный вызов. В ней я должен доказать самому себе, что способен защитить не только жизни своих близких, но и их душевный покой.

Очередной сумасшедший день, до краёв набитый планированием, расчётами и подготовкой наконец-то подошёл к концу. Мозг гудел от переизбытка информации, но расслабляться было рано, настало время возвращаться в ту самую пещеру, приютившуюся на самом краю бездонной пропасти в Копях Кротоса.

В этот раз моя команда для вылазки выглядела куда представительнее — со мной шли Ирен, Марона, Кору и Корвин, чтобы помочь мне скоординировать действия с людьми Элариэны. Сияна и Селина, мои смертоносные лисички, отправлялись в качестве невидимых телохранителей. Если запахнет жареным, они вступят в игру первыми, а если всё пройдёт гладко, помогут семье Элариэны с разведкой и шпионажем. И, разумеется, не обошлось без Эша. Мой чешуйчатый друг с его звериным чутьём — лучшая сигнализация, какую только можно пожелать в месте, где каждый встречный может оказаться предателем.

Поскольку не все в нашей группе обладали профильным навыком Скрытность, Мариль пришлось изрядно попотеть. Наша штатная иллюзионистка наложила на ребят маскирующие чары, чтобы мы не выделялись на мрачных улицах Астеллара. Сложнее всего ей пришлось с Кору, ведь скрыть габариты красной орчанки — та ещё задачка. Но Мариль изящно вышла из положения, превратив её в особенно высокого, широкоплечего тёмного эльфа мужского пола, чтобы иллюзия хоть как-то соответствовала её внушительному росту и мышечной массе.

Выглядело это, признаться, немного жутковато. Видеть, как моя горячая жена расхаживает в облике сурового мужика-дроу… Бр-р-р! Но выбора не оставалось. Кору нужно лично увидеть те участки Астеллара, которые понадобятся для её порталов, а это единственный вариант не привлечь к себе внимание всей местной стражи.

Зато с Мароной всё получилось просто идеально, иллюзия превратила её в зрелую, властную матрону из высшего общества тёмных эльфов. Холодная надменность, строгие черты лица, точёная фигура, обтянутая тёмным шелком… Это чертовски завораживало. Я поймал себя на том, что откровенно пялюсь на неё, скользя взглядом по изгибам иллюзорного тела, а судя по лукавой многообещающей улыбке баронессы, она прекрасно поняла, о чём я сейчас думал.

Ох, если бы не дела, я бы показал этой «матроне», кто здесь настоящий хозяин!

Мариль, как настоящий художник, окинула нас критическим взглядом, поправила последние штрихи, и, Кору открыла портал. Воздух замерцал, запахло озоном и сырой землёй. Мы шагнули сквозь мерцающую арку и оказались в уже знакомой пещере. Здесь было прохладно и тихо, лишь где-то в отдалении капала вода.

Аэлины на месте не оказалось, я жестом приказал всем устроиться поудобнее и перевести дух. Мы присели на камни, ожидая нашу союзницу, а Корвин, словно каменное изваяние, замер в глубине туннеля, бдительно наблюдая за единственным проходом.

Я поправил перевязь на груди, чувствуя, как в мышцах начинает пульсировать привычный боевой азарт, адреналин начал разгонять кровь. Пока всё шло чётко по плану, а вид моих «обновлённых» спутниц лишь добавлял уверенности. В этом чёртовом мире, где каждый уровень и каждое очко характеристик могли стоить жизни, правильный образ и скрытность значили ничуть не меньше, чем грубая сила. Игра началась, и я собирался выйти из неё победителем.