Шагая по коридорам с такой приятной ношей, ловил себя на мысли, что двигаюсь слишком медленно. Меня подгоняло нетерпение — слишком уж заманчивым показалось приглашение Лионелии.

Воспоминания о том, как моя миниатюрная гоблинша страстно целовала меня в шею, прижимаясь горячим бедром к моему, подстёгивали. Наконец я распахнул тяжёлую дубовую дверь её кабинета.

Комната выглядела настоящим образцом порядка. Полки и массивные картотеки занимали большую часть пространства, каждая папка аккуратно расставлена по алфавиту, ни один отчёт не смел лежать не на своём месте. На её столь же идеально прибранном рабочем столе стояла в простой рамке заламинированная колдовством фотография нашей семьи. На одной карточке улыбались Мэриголд и Марк, на другой я сам. Рядом лежала раскрытая папка с допросами, над которой она, очевидно, корпела до нашей встречи.

Стоило мне только закрыть за собой плотную дверь, отсекая нас от звуков подземелья, как Лионелия выскользнула из моих объятий. Её ловкие, цепкие пальчики с поразительной, истинно воровской скоростью расправились с застёжками моих брюк. Она освободила мой член, взяв его в рот ровно в тот момент, когда он налился алмазной твёрдостью.

Её горячее влажное дыхание и жадный язык обрушились на меня лавиной ощущений. Моя эрекция заполняла её крошечное горло, но, как и Зара, Лионелия, благодаря Системе, без малейшего труда принимала меня до самого основания. И хотя удовольствие от её минета казалось поистине неописуемым (она работала губами ничуть не хуже остальных), сейчас её главная задача сводилась к другому: ей нужно было как следует подготовить и смазать мой ствол своей слюной для главного события.

И действительно, всего через пару минут дикая гоблинша, тяжело задыхаясь, отстранилась. Она медленно, дразняще облизала свои пухлые, похожие на бутоны дикой розы губы, пустив последнюю блестящую ниточку слюны по моей головке, а затем с хищным блеском в золотисто-жёлтых глазах принялась стягивать с себя строгую чёрную форму главного следователя.

Я с замиранием сердца любовался её точёными формами. Тёмно-зелёная кожа казалась ещё более упругой и блестящей от лёгкой испарины. Она небрежно отбросила в сторону кружевные трусики, насквозь промокшие от возбуждения, обнажая набухшие влажные половые губы. Аккуратные упругие груди соблазнительно подпрыгнули, когда она размотала стягивающую их нагрудную повязку. Воздух в кабинете наполнился терпким, дурманящим ароматом её мускуса и женского сока, перебивая запах старых пергаментов.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось исследовать это прекрасное, миниатюрное тело своими руками, губами и языком, растягивать удовольствие, смакуя каждый миллиметр её кожи, но она явно торопилась. Тяжело дыша от сжигающего её желания, Лионелия потянулась ко мне.

Мой член пульсировал от прилившей крови, требуя действий. Я подхватил её за талию и наклонил над массивным столом, зайдя сзади, гоблинша с нетерпением подалась навстречу, послушно раздвинув свои упругие ягодицы и обнажив тугой сморщенный бутончик.

Чёрт возьми, да!

Система Валинора — поистине гениальная штука. Она позволяла представителям крупных и мелких рас безопасно спариваться и размножаться без малейшего вреда или дискомфорта для последних, но этот магический «буфер» распространялся исключительно на вагинальный секс. Даже Лионелия, моя самая миниатюрная жена, могла спокойно принимать мой здоровенный ствол, не получая травм.

Но именно поэтому Зара, Лютик и остальные мои жёны и любовницы из более мелких рас избегали анального секса. Дело было не в том, что это физически невозможно, конечно, при должной подготовке и зельях всё осуществимо, просто без системной компенсации это требовало слишком больших усилий, растяжки и терпения, так что они даже не хотели пробовать.

Но только не Лионелия. Она не проявляла ни малейших колебаний, более того, ей это чертовски нравилось.

Вероятно, в этом была виновата её дикая гоблинская натура, унаследовавшая всю первозданную свирепость её народа. Её более кроткая и добросердечная родственница Самира выросла в том же племени, но Лионелия явно пошла по стопам своих воинственных предков.

Она всегда была готова стать плечом к плечу с Беллой, сжимая в руках оружие и бросаясь на любого, кто посмеет угрожать нашей семье. Её безжалостность в роли следователя лишь подтверждала этот факт.

И судя по тому, как она сейчас оглядывалась через плечо, нетерпеливо покачивая упругой попкой и призывно постанывая, ей не терпелось, чтобы я поскорее бросился в яростную атаку.

Усмехнувшись, достал из пространственного инвентаря маленький флакончик с ароматическим массажным маслом, которое Лили, наша главная ценительница подобного, подарила Лионелии на прошлый день рождения. Изготовленное лучшими алхимиками, оно обладало лёгким согревающим эффектом, расслабляло мышцы и, что самое главное, обеспечивало идеальное скольжение.

Щедро плеснул густое, пахнущее жасмином и пряностями масло на свои пальцы, и оно сразу же начало приятно нагреваться. Я потянулся к гоблинше и нежно, круговым движением погладил её розовый бутон.

— Поторопись, муж мой! — прерывисто выдохнула Лионелия и неуклюже подалась назад, пытаясь сама насадиться на мои пальцы, ёрзая по полированной столешнице. — Не трать время на долгую прелюдию, я хочу, чтобы ты взял меня жёстко и глубоко!

Судя по тому, как капризно надулись её губы, когда я проигнорировал её мольбы и намеренно замедлил темп, она говорила абсолютно серьёзно. Но я не собирался её калечить. Добавив ещё порцию масла ей на промежность, плавно, но уверенно ввёл два пальца в её невероятно тугое горячее колечко.

Моя миниатюрная гоблинша протяжно застонала, её тело слегка обмякло, мышцы, сжимавшие мои пальцы, дрогнули и неохотно расслабились, позволяя мне добавить третий.

— Возможно, я просто слишком много работаю, — прошептала она с придыханием, жмурясь от удовольствия. — Тебе стоит почаще спускаться ко мне в темницу и напоминать… Ах! — она судорожно выдохнула, когда я протиснул четвёртый палец. — Расслабься…

Учитывая её габариты, одна только способность регулярно принимать мой огромный член делала её тело поистине уникальным, конечно, если знать, как подойти к делу. Алхимическое масло работало превосходно. Помассировав её изнутри около минуты и убедившись, что ткани достаточно разогреты и растянуты, я убрал пальцы, а потом, не теряя больше ни секунды, пристроился у её входа и начал погружение не слишком быстро, чтобы не причинить боль, но и не так мучительно медленно, как действовал бы с любой другой женщиной. Я знал свою девочку.

Мы оба хрипло выдохнули в один голос, когда широкая головка протиснулась внутрь, а сфинктер Лионелии с силой капкана сомкнулся вокруг ствола. Я стиснул зубы от пронзительного, одуряющего удовольствия, её теснота граничила с болью, обхватывая меня раскалённым кольцом. Лионелия резко выгнула спину, подаваясь мне навстречу, её короткие ноготки с силой впились в столешницу, оставляя на дереве царапины, а с губ сорвался высокий дрожащий стон чистой радости и облегчения.

Если бы сейчас я брал её вагинально, ощущения были бы похожими, но помощь Системы всё равно сгладила бы остроту, здесь же не стояло никаких фильтров. Мой член казался просто монструозным на фоне её крошечного тела.

Даже сейчас, когда Лионелия была максимально расслаблена, а алхимическое масло давало идеальное скольжение, мне приходилось прикладывать усилия, чтобы проталкиваться глубже. И при всём этом я смог ввести в неё едва ли две трети своей длины, дальше двигаться было просто опасно.

Достигнув этого предела, замер. Обычно я делал паузу, чтобы дать своим любовницам время привыкнуть к моему размеру, но в случае с Лионелией это требовалось скорее мне самому, чтобы не сойти с ума от пульсирующего, обжигающего жара её кишечника и не кончить прямо сейчас.

Я склонился над гоблиншей, руки скользнули по её талии, поглаживая восхитительное, покрытое испариной и остатками лосьона тело. Мои пальцы, всё ещё скользкие от масла, ласкали её живот и бёдра, а сам я заворожённо смотрел, как мой ствол невероятно растягивает крошечный анус, натягивая зеленоватую кожу до предела.

— Ах! — простонала она, уронив голову на стол и глядя на меня совершенно стеклянными от возбуждения глазами. Ниточка слюны сорвалась с её губ. — Любимый мой, я бы сказала, что хочу, чтобы ты оставался во мне так вечно, но ещё больше желаю, чтобы ты наконец оттрахал мою тугую попку!

Усмехнувшись такой прямолинейности, принял приглашение и медленно, с наслаждением подался бёдрами назад, вытягивая свой член. Каждый сантиметр обратного пути казался таким же чувственным и тесным, как и при проникновении.

Обычно я не выходил до конца, оставляя головку внутри, чтобы не терять ритм, но, зная свою дикую гоблиншу, вытащил ствол полностью. Раздался влажный чмокающий звук, Лионелия жалобно заскулила и судорожно вцепилась в края стола, ощущение пустоты после такого предельного растяжения сводило её с ума.

Она резко выдохнула, когда я снова с силой вонзился в её кольцо. По тому, как судорожно трепетал её сфинктер вокруг моей головки, чувствовалось, что она работает на пределе своих физических возможностей, и её всё более громкие, несдержанные стоны лишь подтверждали это.

Вскоре стоны удовлетворения перешли в непрерывные высокие визги восторга. Я полностью выходил и с глухим шлепком возвращался обратно, с каждым разом наращивая темп и жёстко зафиксировав свои руки на её узких бёдрах, задавал глубокий, животный ритм, вколачивая в неё свою страсть.

Прошло несколько минут первобытного яростного секса, и я понял, что она на грани, когда её анус внезапно сжался вокруг моего члена с силой стальных тисков. Я бы не смог бы сдвинуться с места, даже если бы захотел. Лионелия пронзительно вскрикнула, и мощный поток её женских соков хлынул по её бёдрам, заливая мои яички.

С низким рычащим стоном я позволил себе сорваться в пропасть всепоглощающего наслаждения, глубоко всадил ствол до самого упора и с силой излился внутрь неё. Горячие густые струи моего семени ударили в пульсирующие недра, вызвав у неё новые судороги удовольствия.

Тяжело дыша, я медленно отстранился, Лионелия безвольной тряпичной куклой распласталась на своём рабочем столе. Она прерывисто стонала, а из её крошечного, непристойно распахнутого и покрасневшего ануса густо стекала моя сперма вперемешку с остатками алхимического масла.

Она с трудом повернула голову, чтобы взглянуть на меня из-под полуприкрытых влажных век, на её губах блуждала пьяная счастливая улыбка.

— Спасибо, муж мой, — проворковала она хриплым, сорванным голосом. — Мне… мне это было нужно гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — она издала тихий булькающий смешок. — Больше, чем я сама могла осознать.

Я нежно обнял свою миниатюрную жену, убирая мокрые от пота пряди с её лица, и ласково поцеловал в губы.

— Во всех жизненных испытаниях и радостях я буду рядом, мой любимый, — тихо ответила она, доверчиво утыкаясь носом мне в шею.

Мы простояли так, обнявшись, несколько долгих спокойных минут. Эту уютную тишину разорвал неуверенный, робкий стук в дверь кабинета.

— Прошу прощения, главный следователь, — раздался из коридора смущённый женский голос. — Я слышала, что сюда спустился судья, командору Корвину срочно нужно поговорить с ним о диспозиции наших сил. Он сказал, что дело не терпит отлагательств.

— Понял. Передай, что я найду его с минуты на минуту! — громко крикнул ей в ответ.

Подарив друг другу последний долгий поцелуй, мы принялись торопливо приводить себя в порядок. Я натянул брюки, а она всё ещё слегка дрожащими руками застёгивала свою строгую униформу следователя, пряча под ней пылающее от недавних ласк тело.

Это была потрясающая разрядка и бесценная возможность побыть вдвоём, но, как всё чаще случалось в последнее время, мы могли позволить себе лишь вот такие украденные у войны минуты, короткие передышки между бесконечными обязанностями и боями.

Застёгивая ремень, я твёрдо пообещал себе, что найду способ выкраивать для Лионелии больше времени. Меня угнетала сама мысль о том, что она может чувствовать себя забытой и брошенной здесь, в этих сырых подземельях, изо дня в день выполняя грязную, тяжёлую работу, от которой сломалось бы большинство нормальных людей.

Она отдавала все силы этой теневой войне, чтобы однажды мы все смогли обрести мир, о котором так отчаянно мечтали, получить шанс вернуться к спокойной жизни. А это как раз то, чего моя дикая, но такая любящая гоблинша желала больше всего на свете.

Слухи о предстоящей дерзкой серии рейдов разлетелись по Вольному со скоростью лесного пожара. Стоило мне только заикнуться о планах, как и без того постоянно оживлённое поселение буквально встало на уши, воздух гудел от напряжения и предвкушения.

Полтора года мы все изо дня в день готовились к этому удару, а потому и крестоносцы, и простые работяги из вспомогательного персонала были взвинчены до предела, предвкушая момент, когда мы наконец вцепимся в глотку Консорциума. Я шёл через пыльную, прогретую солнцем площадь, направляясь на поиски Зары, мне требовалась её помощь, чтобы грамотно продумать и организовать эвакуацию гоблинов-рабов из Гадорских Копей, но каждый встречный считал своим долгом остановить меня, хлопнуть по плечу, выразить поддержку и горячо поинтересоваться, чем он лично может помочь.

Я отправлял их всех к Мароне и Корвину.

— Ребят, операция предстоит масштабная, — раз за разом повторял я, глядя в горящие энтузиазмом глаза бойцов. — Нам понадобятся все свободные руки. Мы не просто спасём кучу народа, мы нанесем Консорциуму такой урон, от которого они не скоро оправятся. И это только начало, Малин Медобрук ещё умоется кровью за всё, что натворил на Шалине.

Воодушевлённые моими словами, люди с удвоенной энергией возвращались к своим обязанностям, гремя снаряжением. Я уже почти добрался до нужного здания, когда меня перехватил Лиан. Мой юный оруженосец вырос, возмужал, раздался в плечах, но сейчас в его глазах горел тот самый опасный юношеский максимализм.

— Я слышал, что одна из целей наших рейдов — это Норфаст, — без предисловий выпалил он, преграждая мне дорогу. Его взгляд горел упрямством. — Как представитель Дома Ралиа в Теневом крестовом походе я настаиваю на том, чтобы вы позволили мне сопровождать отряд Грега… — он слегка запнулся, на скулах парня проступил лёгкий румянец. — И… прошу отпустить Фелицию тоже… в качестве моей спутницы.

Я с трудом сдержал тяжёлый, полный раздражения вздох. Моё железное правило таково: никто не участвует в боевых операциях Крестового похода до совершеннолетия, и оно неизменно, всё, точка. Лиан и Фелиция и так ходили по острию ножа, обходя этот запрет участием в командах прокачки. Да, они вкалывали как проклятые, набивая опыт на монстрах, и их уровни уже перевалили за сороковую отметку, подобравшись к сорок пятому, но одно дело — резать тупых монстров по заученным схемам, и совсем другое — убивать разумных существ, которые начнут кричать, молить о пощаде и бить в спину.

Фелиции только-только должно исполниться семнадцать. Как бы она ни хорохорилась и ни доказывала свою крутость, морально девочка была ещё совсем не готова к грязной, кровавой мясорубке с живыми людьми. Лиам — дело другое. Он был моим оруженосцем, парнем вдумчивым, серьезным, прошедшим со мной не одну переделку, более того, до заветного восемнадцатилетия ему оставалась всего пара месяцев.

Но отпускать их в Норфаст… Я бы с радостью избавил своих юных друзей от необходимости видеть вывернутые кишки и слушать предсмертные хрипы врагов, но они горели желанием доказать свою полезность. Я хорошо знал этот возраст. Если сейчас просто пошлю их куда подальше, они устроят какую-нибудь феерическую глупость, например, сбегут, попрутся в пекло втихаря, назло всем запретам. И видя этот тяжёлый вызывающий взгляд, которым сейчас сверлил меня Лиам, я знал, что они сделают это. Вот же упрямый паршивец!

Я шумно выдохнул, потирая переносицу. Неприятный запах пыли и нагретой кожи лез в нос.

— Хорошо, — наконец сдался я, и парень едва заметно расслабился. — Нашим штурмовым отрядам точно не помешает проводник, который знает Норфаст как свои пять пальцев, но слушай меня внимательно, Лиан. Никакого авангарда, я назначаю тебя и Фелицию в группу поддержки. Ваша задача — прикрывать тылы, помогать с эвакуацией освобождённых рабов, собирать информацию и только в случае крайней необходимости защищать гражданских. Понял?

Лицо моего оруженосца тут же просветлело.

— Правда⁈ — он неверяще улыбнулся, но тут же попытался придать себе суровый вид. — Мы сможем помочь выжечь эту гниль Консорциума с земель моей семьи? Эти ублюдки запятнали нашу территорию!

— Это входит в задачи вспомогательного подразделения, — я сделал многозначительную паузу, вкладывая в голос весь командирский металл, на который был способен. — Но запомни, я даю вам этот шанс только при одном условии: вы не лезете на рожон, не ищете неприятностей, образцово-показательно выполняете приказы от и до. Шаг влево, шаг вправо — и вы оба вылетаете из Крестового похода пинком под зад. Усекли?

Лиан даже слегка обиделся, выпятив грудь.

— Конечно, милорд. Мы не подведём, для нас это не какая-то там игра.

— Знаю, что не игра, — я шагнул ближе и опустил ладонь на его плечо, заглянув прямо в глаза. — Именно поэтому я не хочу, чтобы ты словил арбалетный болт в шею из-за дурной бравады, пока не наберёшься реального опыта. Послушай меня, дружище, у тебя огромный потенциал стать одним из лучших лидеров Крестового похода, и твоя благородная кровь Ралиасов тут совершенно ни при чём. Ты умён, быстро соображаешь, ты вдумчивый, умеешь быть осторожным и, главное, предан тем, кто на тебя полагается. Молодняк, который только ждет своего часа, уже смотрит на тебя как, на героя. Я возлагаю на тебя большие надежды, Лиан, не подведи меня и не сдохни.

Грудь парня расправилась так, что, казалось, сейчас затрещит по швам его куртка. Он изо всех сил пытался сохранить серьёзную мину взрослого человека, но его так и распирало от гордости.

— Спасибо, Судья, — торжественно выдохнул он, назвав мой официальный титул в рамках нашего божественного квеста.

Я не удержался от усмешки, хлопнул его по спине и легонько подтолкнул в нужном направлении.

— Давай чеши отсюда, обрадуй Фелицию, а потом дуй к Грегу, узнай, что этому параноику из гильдии Истребителей от вас потребуется. У нас всего месяц до начала бойни, а возни ещё по горло.

— Сделаю! — Лиам уже готов был сорваться с места, но вдруг замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Милорд, а могу я предупредить об этом свою семью?

Я мысленно чертыхнулся. Вопрос, конечно, правильный, но чертовски сложный. С одной стороны, Дом Ралиа имел полное право знать, что на их землях скоро начнется скрытая война. С другой же, знание на Валиноре умножает скорбь. И опасность. Именно по этой причине я так долго тянул, прежде чем посвятить в наши планы старейшину гномов Торика Примирителя. Любой, кто хоть краем уха слышал о Теневом крестовом походе, автоматически получал невидимую мишень на спину. Если Малин Медобрук пронюхает о них, вырежет под корень всех от мала до велика.

А ведь после того, как наши рейды лишат Консорциум десятков, если не сотен тысяч золотых, и пустят по ветру их будущие доходы, этот гномий ублюдок озвереет окончательно. Он землю носом рыть будет, выискивая каждого, кто посмел бросить ему вызов.

Но если посмотреть с другой стороны… Рейды неизбежно вызовут ответный кровавый удар Консорциума, и этот удар может прийтись по землям Ралиасов, даже если они будут знать ни сном ни духом о нашей операции. Друзей, вставших на мою защиту в трудные времена следовало предупредить, чтобы они успели подготовиться к обороне, да и Торику Примирителю пора бы уже тоже раскрыть наши карты.

— Оставляю это на твое усмотрение, Лиан, — проговорил я, растирая занывшие виски. — Пойми главное: любой, кто знает о нас, становится целью для убийц Малина. Возможно, для твоей семьи будет безопаснее оставаться в неведении, меньше знают — крепче спят.

Лиан снова распрямил плечи, глядя на меня с упрямой, почти пугающей серьёзностью.

— Теневому крестовому походу понадобятся союзники в этой войне, — твёрдо заявил он, и в его голосе я услышал металл будущего полководца. — Особенно сейчас, когда мы переходим в полномасштабное наступление, чтобы выжечь заразу Консорциума с Шалина, — он на мгновение задумался, нахмурив брови. — Но… пожалуй, для начала я поговорю только с дядей Лоркаром, узнаю его мнение. Он мужик битый, разберётся, как лучше поступить.

— Здравая мысль, — кивнул я. — Если Лоркар захочет обсудить это дело со мной лично, я найду для него время. В конце концов, это самое малое, что могу сделать после того, как втянул его племянника в самоубийственную войну против самой могущественной и беспринципной организации на всем континенте.

Оруженосец бросил на меня сердитый, почти оскорблённый взгляд.

— Вы никуда меня не втягивали, милорд, я пошёл за вами сам. Эта война касается и меня тоже, потому я бы ни за что не позволил вам оставить меня в стороне.

Ох, парень, знал бы ты, как часто я жалею, что позволил тебе пойти за мной!

— Выполнять, Лиан, у нас работы непочатый край.

Я долго смотрел вслед уходящему парню. Специфический мускусный запах нагретой на солнце пыли и оружейного масла щекотал ноздри, а невидимый груз ответственности, казалось, стал ещё тяжелее, вдавливая меня в сухую землю Валинора. Давая Лиану и Фелиции этот шанс, я фактически толкал их в самое пекло. Да, я прикрылся красивой формулировкой «группа поддержки», но кого это волнует в реальном бою? В этой проклятой мясорубке никто не застрахован от случайного отравленного болта или удара в спину от невидимого убийцы.

Сердце неприятно сжималось от страха за них, я привязался к этим детям, почти как к своим собственным, но прагматизм и холодный расчёт диктовали своё: чтобы выжить в этом мире без респауна, им нужно научиться кусаться самим. Боевой опыт не даётся за сидение за высокими стенами и чтение книжек. Если я хочу, чтобы они жили, должен позволить им убивать.