Вечером Тина по просьбе господина проглотила странную большую конфету, облитую медом. Чуть не подавилась, но честно заглотнула ее, не жуя, и запила неразбавленным вином. Потом захотелось есть, и Корбо принес большой кусок с господского стола. Вареное коровье легкое, в которое перед приготовлением залили молоко с мукой. Конфета в животе злобно булькала, смешиваясь сначала с вином, потом с ужином. Правая рука больше не болела, но еле шевелилась. Пальцы не гнулись.

Поев, Тина допила полкружки вина и очень быстро уснула. Всю ночь ей снилось, что она дикий зверь из дикого леса. Она охотилась на поросенка, потом дралась за него с гиенами. Гиены укусили ее за правую переднюю лапу. За это Тина одной из них перекусила хребет в пояснице, а другой разорвала брюхо длинными когтями на мощных задних лапах.

Поросенок оказался маленьким, а от мяса гиен несло падалью. Тина на трех лапах побежала к морскому берегу охотиться на тюленя. Тюлени лежали в ряд, дюжина или две длинных черных туш. Увидев охотницу, они засуетились и попрыгали к воде на своих толстых брюшках. Кто последний — тот дурак! Тина напрыгнула сзади, прокусила затылок, чуть не вывихнув себе челюсть. Тюлений жир показался сладким-сладким.

Кто-то похлопал ее по плечу широкой-широкой ладонью. Тина обернулась и увидела зверя, похожего на огромного тюленя. Как будто кто-то вставил в тюленя соломинку и надул его раз так в пять. От внутреннего давления у тюленя разнесло нос, и зубы вылезли из верхней челюсти.

Тина улыбнулась, и неведомый зверь откусил ей голову.

Для сюжетно значимых действий во сне человеку нужна голова. Оставшись без нее, Тина в испуге проснулась. Пощупала виски, затылок, шею. Вроде все на месте.

Рано, еще даже не рассвело. Одеяло улетело на пол, теплая спальная рубашка задралась до подмышек. Подушка, набитая сеном, прогрызена в углу, а во рту вкус этого самого сена. Безумно хочется есть. Правая рука горит огнем. Девушка потянулась и от нечего делать встала. Шатаясь от слабости, оделась и собралась пойти на кухню. Но в последний момент, уже открыв дверь, увидела миску на табуретке.

Господи! Кто-то добрый-добрый вчера с вечера оставил положенную рядовым вчерашнюю пайку. Миску каши с мясом. Да не солониной какой-нибудь, вымоченной сутки, а щедрыми кусками жирной свинины. Тина плюхнулась на кровать и слопала кашу с рекордной для себя скоростью. Чуть не подавилась. Заглянула в кружку. Вино. Разбавленное, с кухни для прислуги. Все равно хорошо.

Упала, одетая, на кровать и задремала.

— Тина, подъем! — разбудил ее бодрый голос Корбо.

— А?

— Ты спала одетая? Куда-то ходила?

— Нет. Я собралась на кухню, а ты мне оставил кашу. Ты ведь, да?

— Я. Ты сама завязала шнурки на штанах?

— Ой. Да!

— Покажи руку. Идем.

— Куда?

— К господам.

К господам — оказалось в столовую, где, судя по тарелкам и объедкам, заканчивали завтрак Весмон и Тессент, но не одни, как обычно. С ними откуда-то взявшаяся с утра пораньше фиолетово-черная и страшная госпожа Кааппе Фийамон из Мильвесса, а также обманчиво добрый маг Руфус.

— Я же говорил, — произнес Руфус, едва девушка переступила порог, — Пациент здоров и годен к строевой.

— Да? — спросил Весмон, глядя с недоверчивостью.

— Да, господин, — ответила Тина.

— Шнурки, — сказал Корбо.

— Что шнурки? — спросила Тина и испуганно бросила взгляд на штаны, не развязались ли.

— Она сама завязала шнурки, — пояснил Корбо.

— Отлично. Побочные эффекты? — спросил Руфус.

— Эээ… Ну…

— Жалобы, недомогания? — перевел Корбо.

— Схавала миску корма и не нажралась! — бодро отрапортовала Тина, и тут же испуганно зажала рот пальцами, сообразив, что в приличном обществе это звучит малость не к месту. Сегодня утром у нее слова бежали далеко впереди мыслей.

— Доедай что успеешь, — кивнул Весмон и поднялся, — Корбо, общий сбор. Всем доспехи. Тележку, грузчиков.

Корбо убежал. Господа встали. «Девица-сова» открыла маленькую шкатулку. Весмон и Тессент взяли из нее по такой же конфете, как вчера съела Тина, проглотили и запили вином.

Тина обнаружила, что как будто и крошки не съела с прошлого дня, зверски хотелось есть. Вернее, люто жрать. Арбалетчица не решилась при господах садиться и начала запихивать в себя еду стоя, обеими руками. Пирожное, мясная нарезка, копченый сыр, какие-то листья, пряные на вкус. На дне кубка осталось вино, теперь господское, неразбавленное. Ой, какое вкусное!

— Тебе можно на вечер целого кабана заказывать, — сказала желтоглазая Весмону.

— До вечера еще дожить надо, — пожал плечами толстяк. — И я не люблю кабанов.

Кааппе изобразила немой вопрос.

— Дикие страшно воняют, — лаконично пояснил граф. — Запах мяса ничем не перебить.

— К слову, о запахах. Почему запахло тыдрой? — потянула тонким аристократическим носом Кааппе, — Руфус, так быстро?

— Это от девушки пахнет, — ответил маг, — От господ рыцарей пойдет позже. Кстати, я бы не советовал заходить в конюшню. Лошади перепугаются.

— Мы что, пешком пошлепаем? — возмутился Ламар.

— Вы же на штурм крепости пойдете, а не в чистое поле за город, — пожал плечами Руфус.

— И надолго мне в пешеходы? — продолжал возмущаться Тессент.

— Судя по девушке и ее состоянию, к вечеру еще не развеется. К следующему утру — может быть.

— А если нет?

— Ты сначала доживи до утра, — Кааппе пришла магу на помощь с деликатностью и грацией Серой Тени.

— Спасибо на добром слове.

— Доживете, — сказал Руфус, — С секретом тыдры в крови легче дожить, чем не дожить.

— С конем еще легче, — проворчал Тессент, уязвленный до глубины души перспективой стать пешцем хоть на один день.

— Что, и больно не будет? — спросил Адемар.

— Почему не будет? Будет, но не очень. Нинья сказала, что болевые ощущения приглушенные.

Четко в назначенное время прибыл барон Ауффарт Молнар. Мужчина лет сорока, крепкий, боевой. Лицо малость глуповатое, наверное, из-за слишком близко посаженных глаз и белесых бровей. Доспехи под плащом старомодные. Конь не из дорогих. Барона в малой приемной встретили Адемар, Корбо и Руфус.

— Поганые двоебожники покушались на императора, — сказал Адемар после того как стороны вежливо, но кратко представились, — Поэтому мы пойдем и разгромим их консульство.

Барон икнул.

— Вы уверены, что это… подобающее деяние? — выдавил он из себя, с трудом подобрав формулировку, — Покушение? Про него бы гудел весь город.

Кажется, Ауффарт не слишком смел и решителен, это минус. С другой стороны, не бросается прочь, а вполне деловито расспрашивает. Возможно, из этого найма и выйдет толк.

— Мы лучшие друзья императора и получаем новости быстрее, чем скачут курьеры, — сурово промолвил Адемар.

— Магия? — барон посмотрел на Руфуса.

Руфус кивнул.

— Император жив-здоров, но очень недоволен, — сказал маг, — В отличие от вас, его пытались убить лишь в первый раз.

— Очень запоминающееся впечатление, — кивнул Молнар с видом человека, хорошо понимающего суть, — Но консульство… Это же война.

— Это война, — подтвердил Адемар, не пытаясь как-то смягчить впечатление.

— Его Высочество знает?

— Нас благословила Ее Высочество. Урожденная Деина Бугенвиэль, — Адемар решил не врать, — Сегодня мы рискуем жизнью, но не честью, не репутацией и не кошельком. Ваши люди, надеюсь, не разбегутся?

— Если я им не скажу про консульство, так они сами и не поймут, — недовольно ответил барон, глядя в стол перед собой, — Такие дела по совести дороже стоят. Я думал, на уровне графа, а тут на высоте приматора.

— Сто сверху, — сказал Весмон, ожидавший такого поворота событий, — И доля в трофеях. Но вы со мной до завершения военных действий и отвечаете за своих людей.

— Согласен, — у Молнара мелькнула мысль поторговаться еще, но он решил не жадничать сверх меры.

— Кстати, вам не сильно мешает свежее инфекционное воспаление мочеиспускательных путей? — спросил Руфус и щелкнул пальцами.

Молнар сначала дернулся целиком, после дернул рукой под столешницу, спохватился и вернул ладонь на стол.

— Ээээ… Как это? — испуганно спросил он.

— Друзья императора — мои друзья, — со значением сказал Руфус.

— Нет… да… я понимаю… Но без операции, без лекарств, даже без осмотра…

Руфус скромно пожал плечами.

Обговорили ряд подробностей. Проводили барона до крыльца. При виде Адемара конь Молнара шарахнулся в сторону, и оруженосец его чудом не упустил.

Барон раскланялся и уехал со смешанными чувствами. С одной стороны, он только что подписался в поджигатели настоящей большой войны. С другой стороны, этот Весмон мало того, что трахает и Дорбо и Карнавон, так еще сидит на куче золота, и столичные новости ему настоящий маг докладывает. Маг! Всю жизнь жил, ни одного колдуна встретить не довелось, а у этого маг как будто на жаловании.

И, главное, вылечил постыдную болезнь щелчком пальцев. Скажи кому, не поверят. Черт! Так он, значит, и наслать заразу может щелчком пальцев? Господь-Создатель, с кем я связался⁈

— Не подведет? — спросил Руфус.

— Не должен, — уверенно ответил Адемар, — Но мы кое-что забыли.

— Что?

— Склады. По периметру у рыбоедов склады, и там весь день кипит работа. Что, если тамошние кладовщики и грузчики тоже двоебожники?

— Двоебожники. Не сомневайтесь, — ответил Корбо, — В Пайт-Сокхайлей их много, и островные в подсобники нанимают только своих. Если кто проштрафился, его выгонят, и тогда ему останется только бежать из города. Единоверцы не возьмут, они все в сговоре. Паства Единого тем более не возьмет. Если уж кого еретики выгнали, стало быть, он не просто еретик, а еще и подлец.

— Если мы пойдем в атаку столь скромными силами, они ведь не разбегутся? — уточнил Адемар, уже зная ответ.

— Не разбегутся, — подтвердил Корбо, — Все в городе готовы к разборкам, а мы же не пойдем ни под королевским флагом, ни под имперским. Подумают, грабители напали. Схватятся за палки, топоры и цепи. Боевая ценность невелика, но с полсотни работников там будет. А мы ни конный строй, ни пеший не выставим.

— Что же ты сразу не сказал?

— Виноват, не сообразил, — Корбо опустил глаза, — Вчера подумал, что мы большую армию набрали, и на башню хватит, и на двор. Как вы спросили, прикинул снова, может и не хватить.

— Время есть, наймем еще, — решил Адемар. — Против грузчиков сойдут вояки попроще. Этим будет по четыре копы за бой плюс доля в трофеях.

— Кому? — удивился Корбо.

— Сбегай в ту улицу, что ведет к Площади Мясников, и пригони сюда стадо бездельников с первого же перекрестка.

— Кто из вас был на турнире? — спросил Адемар, когда искомое стадо в пять голов подошло.

— Ну, я.

— И я.

«Бездельники» выглядели в точности так, как и положено людям, которые средь бела дня слоняются по городу без работы. То есть нищими, злыми, голодными, весьма преступными, а также готовыми к разным приключениям — только бы платили. Ну, или хотя бы дали еды. У каждого имелось по две руки-ноги, а также почти все пальцы, одноглазым оказался только один. Считай, готовые солдаты.

— Узнаете меня? — строго выспросил Адемар.

— Вы жених Ее Сиятельства. Вроде тоже граф.

— Я не хожу под Сереной, потому что она сама подо мной.

Бандиты хихикнули.

— Поганые двоебожники в Мильвессе устроили покушение на императора. Мне угодно им отомстить. Вырезать к чертям все их поганое консульство. Рядовым по четыре копы на рыло за один бой. Старшим, кто приведет хотя бы десяток рыл, по золотому мерку. Полста хватит. Только надо быстро.

— Ее Сиятельство в курсе? — одно из рыл оказалось шибко умным.

— Мне угодно бросить эту победу к ее ногам. Если получится. Если нет, то пусть она честно скажет, что ничего не знала.

А зачем я им все это рассказываю? — подумал кусочек графского разума. Но мысль оказалась коротенькой и быстро исчезла. Почему-то хотелось весело смеяться и кого-нибудь убить.

— А вы справитесь? — продолжались неуместные расспросы. — Их там за забором много.

— Ты не забыл недавнюю разборку на Площади Мясников? — Весмон устал от ненужных объяснений и скорчил очень страшное лицо.

— Лады, чо, — бандиты переглянулись между собой и посмотрели на Адемара, — Аванс будет?

— Чтобы вы разбежались?

— А если вас замочат?

— Ворота мы точно возьмем. Казна в башне, но за забором склады, и днем они открыты. Грузчики могут оказать сопротивление. Ваша задача — погасить их, а со стражей и рыцарями разберусь я.

У бандитов аж глаза загорелись при волшебных словах «склады» и «погасить».

— Замечательный господин, — поклонился один из «бездельников», теперь уже не в пример более вежливо и почтительно. — Ну, так с этого и надо было начинать! За Императора мы завсегда готовы постоять! За Его Величество!

Оставшаяся четверка нестройно отозвалась одобрительным гудением, причем половина выразила готовность отомстить за императора Оттовио, а оставшиеся — за Хайберта. Кажется, новости доходили сюда с большим опозданием…

Аристократ может и не помнить, сколько на текущий момент человек в его свите, где сейчас находится каждый из них и чего им стоит выполнять поручения. Об этом всем думают умные головы профильных специалистов.

Аристократы за редкими исключениями не задумываются, кто конкретно из прислуги должен решить какую-то прикладную задачу. Поручение отдается тому, кто под рукой, и дальше оно живет своей жизнью. Вполне возможно, что «тот, кто был под рукой» доложит своему непосредственному начальнику. Тот, в свою очередь, перешлет поручение старшему над возможными исполнителями, и уже профильные специалисты все сделают в лучшем виде. Впрочем, по каким-то несложным делам «ближайший» может и сам сбегать, даже если они не входят в его зону ответственности.

Когда графы Весмон и Тессент уезжали из военного лагеря обратно в столицу, они с самого начала понимали, что сильно опередят свой обоз. Телеги с шатрами, полевой мебелью, кухней и всяким прочим барахлом, необходимым для постановки полноценного лагеря. Поэтому с собой взяли самых необходимых спутников и минимальное количество солдат — на всякий случай. Старшим по обозу остался лейтенант от Весмонов, а старшим по сопровождению — лейтенант от Тессентов. Первый был в свое время приближен Адемаром за хозяйственность, а второй получил от Лавинии Тессент строгое указание: от мальчика далеко не отходить.

Всю дорогу от Мильвесса до Пайт-Сокхайлей организацией быта господ занимался Корбо. Лейтенант же организовывал быт неблагородной части отряда. Лишний раз не попадался на глаза, но исправно получал серебро на расходы. Даже в приключении со сватовством графа Весмона общение лейтенанта с господами свелось к считанным командам и рапортам. Но без премии он не остался.

Вечером того дня лейтенант с удивлением узнал, что Весмон сначала порубил в капусту людей хозяйки половины города, а потом к ней же успешно посватался. Чем выше дворянин стоит над черным людом, тем страннее у него устроены мозги. Кому бы в Каденате пришло в голову в один день побить поварят и посвататься к поварихе? Как можно побить баронскую дружину и посвататься к баронской дочке — укладывается в голове с немного меньшим усилием.

Теперь господам стало угодно «наехать», как здесь говорили, еще на кого-то из себе подобных. Прибыла Ее Светлость Желтоглазое Чудище и втянула всех в откровенно беззаконное деяние. Нападение на консульство в чужой столице. Ей-то совершенно точно ничего за это не будет. А кому-то алебардой по голове получать. Нет, у молодого графа на службе хорошо живется, но как война, так хоть увольняйся.

Пока Весмон инструктировал союзников, Тессент построил гвардию и объявил, что мерзкие двоебожники с Сальтолучарда на днях устроили покушение на императора Оттовио. Поэтому прямо сейчас самое время пойти к ним в башню и принести строгое и справедливое возмездие. Всех убить, а ценности и важные бумаги взять трофеями.

В числе союзников будет барон Ауффарт Молнар, при нем десять человек конной свиты и двадцать два пеших горца с короткими алебардами. Итого почти полсотни настоящих воинов, на башню должно хватить. Еще местные, «братва Карнавон» до полусотни рыл. Присоединятся, когда мы прорвемся в ворота.

Ламар все еще злился из-за обязанности воевать пешком, поэтому выглядел как настоящий цепной свин Империи, то есть до крайности свирепо. Так что слушали его внимательно и с уважением, несмотря на возраст и внешность херувима.

— Кроме того, император благословил нас открыть против двоебожников вот этот ящик, — Ламар кивнул на двуколку, запряженную мулом.

Ящик не выглядел ни большим, ни страшным. Только тихонько шуршал, будто внутри кто-то скребся, пробуя доски на прочность, и отнюдь не человеческими ногтями.

— Ваша задача будет в основном добить выживших и еще проследить, чтобы никто не ушел и не спрятался, — завершил Тессент.

Солдаты боязливо поглядели на колдовской ящик, стараясь понять, что пугает больше — злобный молодой господин или зловещее шуршание.

— Там какое-то чудовище, да? — спросил самый молодой.

— Да, и не какое-то, — ответил Тессент, — Там личное Его Величества военнообязанное чудовище. Относиться с уважением, на ноги не наступать.

На этом вопросы закончились, но господа не торопились с выступлением в бой. Чего-то ждали. Маленькая армия парилась в доспехах.

Прибежал Роб.

— Вышел! Бретер вышел!

— Подъем! — скомандовал Тессент.

Отряд в пешем строю двинулся в сторону консульства Сальтолучарда.

Прошло заметное время после того, как Раньян отправился во дворец. В дверь Отеля Чайитэ постучала стройная рыжая девица в мужской одежде, а также с настоящим мечом на поясе.

— Что вам угодно? — спросил страж, стоя в проходе и явно не желая пропускать девушку.

— Могу я видеть графа Весмона? — вежливо спросила Хель.

— Его Сиятельство только что ушел.

— Куда?

— Не могу сказать, не положено.

— Я могу дать тебе половину копы мелочью, или я раздам ее мальчишкам на улице и все равно узнаю. Большой человек на большом коне и со свитой, одетые не по-местному.

Стражник вздохнул и протянул руку. Монетки высыпались ему в ладонь.

— Сложно будет не найти, если раздавать деньги мальчишкам, — сказал он, — Господин Весмон в доспехах и при оружии направился в сторону башни Сальтолучарда. Пешком. Вместе с господином Тессентом, со всей их свитой и с наемниками, но без единого человека из свиты консула. Теперь скажите, зачем вы к нему пришли. Важное дело?

— Один уважаемый человек сказал мне, что Пайт-Сокхайлей вот-вот вспыхнет, и может даже прямо сегодня.

— Спасибо, мы уже знаем. Бабы с детишками дома, ставни закрыты, бочки воды набраны. Здешние совсем дурные стали, могут даже к нам полезть. Вам спрятаться негде? Я сам впустить, извините, не могу, господина Весмона и его людей нет, а консул вас не знает. Бегите за господином Весмоном. Думаю, на улицах сегодня самое безопасное место будет у него за спиной.

— Благодарю.

Хель сделала несколько шагов в сторону, куда ушел граф Весмон и компания. Стражник закрыл дверь.

Девушка сделала несколько шагов, прислушалась и поняла, что где-то за перекрестком идет бой. Звона оружия не слышно, но орут люди по-боевому, не просто ругаются. Здесь она уже научилась отличать массовую вооруженную драку от обычного уличного шума.

Значит, уже началось. Хель развернулась и быстрым шагом направилась обратно. У перекрестка ее ждали какие-то люди на телеге. А поехали они все в сторону королевского дворца.