Практически сразу после того, как до Мильвесса добрались курьеры с донесениями, что нашелся настоящий Артиго Готдуа, и Сибуайенны принимают его как почетного гостя, в Пайт-Сокхайлей магическим переходом прибыл эмиссар Четверки. Благородная дама инкогнито в сопровождении некоего молодого человека с приметным и редким клинком.

К королю посланница императора не пошла. Она начала с королевы. В первом раунде переговоров королева недвусмысленно намекнула, что Артиго Готдуа как наследник трона, представляет некоторую ценность. Просто так, не получив ничего взамен, Сибуайенны его не отдадут. Насчёт взаимовыгодного решения вопроса о судьбе наследника предложения принимаются. И принимаются не только от Его Величества.

Предложить больше золота, чем мог заплатить Сальтолучард, не представлялось возможным. Предложить что-то не финансового плана, но не менее ценное, оказалось ещё сложнее. Король Закатного Юга острее всего нуждался именно в звонкой монете.

Стороны остались при своих. Тогда гостья сделала неожиданный ход. Она попыталась обесценить Артиго. Сфальсифицировать доказательства, что Артиго не кровь от крови Готдуа. Якобы отец ребенка не Готдуа, а некий Раньян, бретер из Мильвесса, который странствовал в свите Артиго как один из телохранителей.

Раньян подписать юридически значимое заявление об отцовстве отказался. Мотивировал свое упорство тем, что Артиго жив, пока его считают претендентом на престол.

Королева не должна была об этом узнать. Но узнала благодаря добровольному перебежчику от той стороны. Тот самый молодой человек с мечом, весьма безответственный. Пусть он и знатного рода, но разве можно ставить свои низменные желания выше задачи, поставленной старшими? Впрочем, поскольку его вероломство пошло на пользу королеве Деине, та решила временно закрыть глаза на предосудительное поведение. Еще она подумала и решила, что лучшей тактикой в данных обстоятельствах было бы отойти на шаг и посмотреть, что получится. Вместе с дочерью отойти на шаг.

Благодаря отсутствию возражений от супруги, к мнению которой король все-таки прислушивался, Его Высочество ускорил заключение сделки. Двести тысяч — и Артиго переедет из загородного дворца в городской. Прислуга и охрана при нем будет с Острова. Еще пятьсот — и Артиго уезжает в Сальтолучард. Для его же блага, ведь император хочет убить молодого человека. Сальтолучард в принципе отличное место для роста будущих императоров. Тот же Оттовио. Вырастили, всему научили, на трон посадили. А он, свинья заморская, не оправдал надежд.

Что касается упомянутого Раньяна, то его королева могла приказать убить в любой момент. Однако не спешила. Сначала получим денежки за Артиго, а потом намекнем островным, что есть такой человек, от которого критически зависит легитимность вашего претендента. И он стоит отдельных денег.

Тем не менее, королеву очень беспокоили возможные последствия. Король, с подачи жужжащих в уши островных, все еще думал, что Оттовио — марионетка на троне, а Ужасная Четверка — циркачи, которые идут по канату, натянутому над пропастью. Королева же вела переписку с сестрой матери, живущей в Мильвессе. Ни Оттовио, ни его Четверка, не забудут и не простят. Аналитику, основанную на женской интуиции, подтвердили военные новости. Оттовио в одном сражении разбил армию «мятежного гастальда». По сути, сборную армию всего Восходного Юга, которая снабжалась на средства Сальтолучарда. Остров получил второе поражение подряд. Репутация хитрейших и умнейших на свете людей пошатнулась, в приличных домах над Алеинсэ уже открыто смеялись. К тому же сподвижники юного императора, при всей взаимной ненависти действовали против оппонентов Трона как единая сплоченная команда. И не имелось ни единого повода сомневаться в том, что следующие задачи будут решаться в том же стиле — последовательно, жестко и решительно.

До финала оставались считанные дни, потому что план короля по продаже Артиго исправно шел к завершению. Остров со дня на день ожидал прибытия флотилии с первыми двумя сотнями тысяч золотых. Королевская чета вместе с Артиго переехала из загородной резиденции в городскую. Прислуга и охрана при наследнике трона поменялись на островных. В день, когда привезут ещё двести тысяч, будут списаны триста по счетным книгам, и Артиго покинет Пайт-Сокхайлей.

Итак, Ее Высочество намеревалась «поспешать медленно» и дать всем желающим самостоятельно посворачивать шеи на ухабистой дороге Большой Политики в Сложные Времена. Но, увы, иногда планы приходится корректировать с учетом новых обстоятельств. Таковым обстоятельством стала прибывшая из Мильвесса Кааппе Фийамон, дочь Мальявиля аусф Фийамона и некоторым образом родственница королевы. Старший сын герцога, Эдгар Фийамон был женат на кузине Деины Бугенвиэль. Впрочем, в высшей аристократии все друг другу родственники, даже кто и враги.

Таким образом, Деина оказалась в интересной, многообещающей, однако и весьма непростой ситуации. К ней, что называется, «подбивали клинья» представительницы сразу двух конкурирующих «проектов», каждый из которых имел свои планы на юного Готдуа. Причем обе — дамы из приматоров, герцогские дочери. Успешно лавируя и правильно угадав момент, можно было выиграть самую большую ставку за всю жизнь. Или проиграть все.

С Кааппе аусф Фийамон королева ранее встречалась и вынесла довольно благоприятное впечатление. Учтивая, благовоспитанная и здравомыслящая девица. Интересная собеседница с широким кругозором. Про герцога Мальявиля же говорили, что в Мильвессе он сильно поссорился с Байи. С теми самыми Байи, которые первые ростовщики Запада и опора партии короля. В том числе, и поэтому с мильвесской ветвью Бугенвиэлей у Фийамонов сложились не только родственные, но и дружеские отношения. Мало что сближает так эффективно, как общие враги. Поэтому можно сказать, что ко второй заговорщице Деина была настроена чуть более приязненно.

Кроме того, посланница из столицы прибыла в сопровождении рыцаря. Симпатичного мальчика, который перед балом так забавно рассказал про гусаков и подсвинков. Правильно задавая вопросы, королева поняла, что графы Тессент и Весмон прибыли в Пайт-Сокхайлей не по собственному желанию и не по заданию императора, а по просьбе Мальявиля Фийамона. И это их стараниями желтоглазая девица так хорошо осведомлена о местных придворных и экономических раскладах.

Таким образом, Кааппе Фийамон показала себя человеком и посланником, которого стоит выслушать со всей внимательностью и отнестись к его словам со всей серьезностью. Поэтому в приемной королевы состоялся судьбоносный для всего мира разговор тет-а-тет.

О важных обстоятельствах, судьбоносных для Ойкумены, королеве в письме с личной печатью сообщил не кто иной, как Мальявиль аусф Фийамон. Оказалось, что вот только позавчера прошло неудачное покушение на Оттовио. Поэтому долг вассала обязывает старика Мальявиля нанести ответный удар по тому уязвимому месту врага, до которого он может дотянуться.

Столичный интриган выбрал не консульство в Каденате, а консульство в Пайте. Королева обдумала этот момент, отложила письмо, посмотрела на гостью и укоризненно покачала головой.

— Вам не кажется, что выбрать Пайт-Сокхайлей, имея возможность провести демонстрацию силы в Каденате, несколько невежливо по отношению к нам? — спросила она, — Не Артиго ли Готдуа причина такого выбора?

— Папенька просил передать на словах, что наша акция согласована с мильвесским клубом Истинного Государства, — ответила Кааппе, — Посмотрите на вторую печать.

Рядом с печатью Фийамона стояла печать маминой сестры.

Мать королевы, Маргрета Бугенвиэль после турнира уехала из Пайт-Сокхайлей, сославшись на то, что не чувствует себя в безопасности в том гадюшнике, в который зять превратил некогда приличный город. Зять же никакой безопасности не гарантировал и даже проводить не пришел.

Кроме того, старушка еще после бала сказала, что намерена держаться подальше от Артиго Готдуа, чтобы любое решение по его поводу не связывали с Бугенвиэлями. С Сибуайеннами — можно, зять все равно уже влип по самые уши. Хороших решений здесь нет, а расхлебывать кашу, которую заварил нелюбимый зять, удобнее будет с позиции непричастной.

Королева, конечно, не могла сказать посланнице «Подождем мою маму». Принять решение королеве предстояло самостоятельно, и она сразу поняла, что, вероятнее всего, сделает.

— Итак, Остров параллельно с переговорами по выкупу Артиго попытался убить Оттовио, — резюмировала Деина, — Если бы у них получилось, то оставшимся без императора министрам уже совершенно не с руки стало бы собираться войной на Закатный Юг. Им бы столицу удержать и ближайшие окрестности. Кроме того, для всей Ойкумены наиболее легальным претендентом на престол стал бы Артиго Готдуа-Пиэвиелльэ, которого тут же и короновали бы в Пайт-Сокхайлей. После чего статус министров кабинета мертвого императора стал бы между «бывшими министрами» и «мятежниками».

Кааппе молча склонила голову, согласившись. Не требовалось как-то дополнительно проговаривать, что Вартенслебена новый император мог бы отправить в отставку просто росчерком пера, а против всего Закатного Юга Малэрсид очевидно не выстоит. Как минимум, Удолару пришлось бы покинуть Мильвесс, вернуться на родину и пытаться выторговать императорскую милость.

Гайот всегда мог вернуться к себе в Столпы. И даже сначала пограбить в Мильвессе и окрестностях, а потом вернуться. Из Столпов выдачи нет, а новый император бы простил в обмен на отсутствие сопротивления.

Шотан Безземельный потерял бы свою армию. Ибо его конная рота это не вассалы, а те же наемники. Которые нанимались на службу к легитимному императору, а не к мятежнику. Старый Город перекупит их всех без особых усилий.

Курцио Монвузену останется только бежать. У него в Мильвессе нет никакой силы, на которую он мог бы опереться.

— План не удался. Сальтолучард потерпел третье поражение подряд, — ответила Кааппе Фийамон, — И Остров должен получить четвертый удар. Консульство должно быть уничтожено. Завтра.

— Какими силами? — удивилась королева, — Вы так говорите, будто готовы это сделать сами.

— Сами. Нашими силами. Под нашу ответственность, — с ледяным спокойствием отозвалась Кааппе, будто еженедельно штурмовала по вражеской резиденции.

— Вы ведь не привезли армию магическим переходом?

— Привезла. В магическом эквиваленте.

— Допустим, я разрешу вам уничтожить консульство. Или не разрешу. Какие планы у вас на Артиго?

— Если вы не передумаете, то пусть Артиго женится на принцессе, — ответила гостья, — Примет Оттовио как коронованного императора и откажется от права на престол.

Королева сначала довольно улыбнулась, потом нахмурилась, потом едва заметно кивнула.

— Артиго как претендент опасен для Оттовио, — сказала она, — Как родственник — нет. Приемлемо. Но я не уверена, что он захочет жениться. Какие еще у вас есть предложения?

Кааппе очень дурно подумала о Ее Высочестве, у которой кто-то, пребывая во вполне определенных обстоятельствах, может что-то «захотеть» или «не захотеть». И решила, что, должно быть, воздух в Пайте наполнен злотворными миазмами, которые плохо влияют на рассудок. Люди чести здесь тупеют, утрачивают способность устранять даже самые простые затруднения. Лишь бы «мальчики» не стали жертвами сего пагубного влияния, прежде чем выполнят свои задачи. Но вслух Фийамон вежливо сказала:

— Оставите себе все золото, которое успели получить от Сальтолучарда. В любом случае, Оттовио на коронации объявит, что не даст в обиду члена семьи Готдуа. Алеинсэ по сути уже объявили войну императору, и только вопрос времени, когда она коснется непосредственно вас.

Двести тысяч только что доставили во дворец, выгрузив с целой флотилии, потому что везти такую сумму на одном корабле, доверившись стихии, никто не решился бы. Король собирался завтра же рассчитаться по долгам перед Байи и в течение недели сделать плановые выплаты остальным кредиторам.

— Как вы планируете объяснить ситуацию Его Высочеству Рамбусу Второму? — спросила королева, — Учитывая его очень дружеские отношения с Сальтолучардом, мне бы не хотелось, чтобы вашей «армии в магическом эквиваленте» в консульстве помешали рыцари короля.

— Мы рассчитываем на ваше посредничество. Как можно сделать так, чтобы нам не помешали?

— Двести пятьдесят тысяч золотом и императорская армия, — запросила королева с истинно королевским размахом, — Судя по покушению на Оттовио, Сальтолучард уже начал войну. Рыбоеды дают за Артиго семьсот тысяч. Двести мы принимаем сегодня. Если Закатный Юг останется лояльным империи, то мы отказываемся от любых выплат Алеинсэ. Оставим себе и наследника, и двести тысяч. Но вы компенсируйте хотя бы половину из тех пятисот, что мы не получим.

Она сразу же вспомнила не так давно проработанный план с убийством короля. Кажется, настал удобный момент, чтобы вновь извлечь замысел на свет. Только для полноты картины надо будет добавить к плану попытку похищения Артиго. На этот раз убийцей следует назначить Раньяна, чтобы на месте преступления лежал его труп, а следствие нашло неопровержимые улики. Якобы Рамбус Второй показал себя защитником и покровителем мальчика и вел политическую игру, в которой Артиго нужен живым.

Но говорить про убийство с посланницей не надо. Если Фиаймоны хотят поссориться с Сальтолучардом в Пайте, пусть заплатят. А насчет короля надо поставить маленькую хитрюшу перед фактом, когда она уже подпишет юридически значимые обязательства.

Надо поставить… или не надо. Деина все еще колебалась. Все-таки убить венчанного мужа — грех перед Богом и преступление перед людьми. Слишком опасное предприятие.

— Не золотом. И не двести пятьдесят, — улыбку ростовщицы можно было бы назвать акульей, — Если Артиго Готдуа-Пиэвиелльэ женится на принцессе с благословения коронованного императора Оттовио, то он, как законный наследник по линии Пиэвиелльэ, получит обратно наследство Пиэвиелльэ, которое сейчас в доверительном управлении у имперских министров. Соответственно, все активы и вассалы переходят под крыло Сибуайеннов. Или, скорее, Бугенвиэлей.

— Я говорила об этом супругу, и он выбрал предложение Сальтолучарда с деньгами сегодня, как более выгодное. К тому же, двести тысяч мы уже получили. Чем я могу его переубедить? Что вы положите на мою чашу весов? — упорствовала королева, из последних сил стараясь не записать мужа в покойники раньше срока.

— Вторую печать на письме. Истинное государство, — со значением напомнила Кааппе

Убийственный аргумент. Интересно, девочка знает, что это значит?

— Не ожидала, что вы в своем прекрасном юном возрасте уполномочены приказывать от имени Истинного Государства, — кинула пробную стрелу королева

Кааппе покачала головой.

— Я ни в коем случае не приказываю. Тем более, не приказываю своей волей той, кто стоит выше меня. Я лишь вестник. Исполнитель.

— Что, если я откажусь? — прямо и жестко поставила вопрос Деина.

— Не сочтите за угрозу, ибо я просто вестник, — Кааппе низко поклонилась, — Вы вправе отказаться. Тогда я должна обратиться к прекрасной и мудрой госпоже Маргрете аусф Бугенвиэль.

— Она мудро покинула город, чтобы избежать принятия ответственных решений. Два дня пути в одну сторону. И обратно. За это время уже доскачут курьеры, и вы потеряете преимущество внезапности.

— С вашего позволения, десять минут туда и десять обратно. Если вам угодно, можете присоединиться.

Чертова магия, подумала королева. Чертовы маги… Их слишком мало, чтобы учитывать потенциал колдовства в любом деле, и в то же время достаточно, чтобы неожиданно появляться и все портить. Лазутчики вот донесли, что некая магическая особа инкогнито появилась на минувшем балу… Кто это, зачем приходила, с кем встречалась, в чем напакостила и куда потом делась? Сплошные загадки!

Королева вздохнула.

— Как я могу переубедить мужа, если вы не даете мне аргументов? Посвятить его в Истинное Государство?

— У вас есть аргумент. Покушение на Оттовио и война. Время выбирать сторону. Говорят, у короля нет армии, даже чтобы навести порядок в столице. А император только что погасил мятеж масштаба целой тетрархии. Погасил убедительной победой в одной битве.

Королева тоскливо поджала губы и качнула головой. Это все уже обсуждалось! Рамбус категорически не принял во внимание никакие аргументы, включая возможную войну. Сальтолучард давал возможность закрыть все финансовые проблемы вот прямо сейчас. А император где-то за горами, и вообще, он не настоящий император. Что их запоминать, они каждый год новые. Послушать высшее общество? Нет, я и сам король. Господи, что же делать⁈

Можно было пообещать королевское одобрение, и пусть делают что хотят. Сожгут это чертово консульство, сядут на своего чертова мага и поскачут обратно в свой чертов Мильвесс через чертов ад. Рамбусу останется только кулаками размахивать.

Но что будет, когда император приедет на коронацию? Он наденет корону и отрешит Рамбуса, а заодно и Деину, и дочку. Не пустить Оттовио в город? Это война прямо здесь и сейчас. Рамбус великий военачальник, только если за троном стоит Вартенслебен. Но сейчас-то старик Удолар точно будет против, а он знает Рамбуса как облупленного. Да, Господи, тут и войны не нужно в самом деле. Если Оттовио действительно умен или умеет слушать разумных советников, он встанет лагерем близ города и намекнет буйным графам Пайта, что неплохо бы им решить эту проблему. И демонстративно отвернется.

Переложить ответственность на маму? Она специально уехала от ответственности, чтобы кто-то другой расхлебывал всю кашу, которую заварил Рамбус. И потом бы любимый сыночек Никлас въехал в город на белом коне, разбрасывая в толпу серебро жестом сеятеля.

Переложить-то можно. Мама умная, она разберется. Но после этого не будет считать дочь Деину за полноценного взрослого члена семьи. А вслед за ней и другие не станут.

На прощание мама сказала, что если Рамбуса понадобится устранить, то она благословляет.

Деина закрыла глаза и немного подумала. Вернее подождала, привыкая к мысли: с учетом столь многих сопутствующих обстоятельств супругу все же не судьба прожить долгую жизнь. Что ж, верная жена при всей нелюбви все же использовала все средства, чтобы до этого не дошло. Совесть ее чиста. Теперь нужно, чтобы остались чисты руки. А еще, чтобы желтоглазая змея не догадалась раньше времени о том, что королева творчески переосмыслила общий план реализует его немного по-своему.

— Я решу вопрос с мужем, — ответила Деина, — Хотя это будет непросто. Сколько у нас времени?

— Все должно случиться завтра, — ответила Кааппе.

— Сначала ваша атака на консульство или вы хотите каких-то действий с нашей стороны?

— Вы уверены, что Его Высочество согласится? — теперь «вестница» усомнилась, что королева способна и намерена выполнить переданный ей приказ. Вернее настоятельное пожелание… из тех, что выполнять следует быстрее, исполнительнее иных приказов.

— Уверяю вас, он не будет возражать. Что если мы с вами разоблачим заговор двоебожников? Допустим, они потратили двести тысяч, сменили ближнее окружение Артиго и попытались увезти его, чтобы не отдавать остальные семьсот?

Врать недостойно королевы. Покойники не «соглашаются». Они именно что «не возражают». Королева обдумала все, тщательно взвесила и окончательно решила, что не будет даже пытаться убедить мужа. На фоне покушения на императора и ответного удара по консульству можно будет списать и короля как еще одну жертву конфликта между Сальтолучардом и Мильвессом. Со смертью Его Высочества решается масса сложных вопросов. Как финансовых, так и матримониальных. В прошлый раз убийство планировали списать на Оттовио. В этот спишем на двоебожников, раз уж они как раз во дворце.

— Вы гарантируете? — переспросила настырная девица.

— Гарантирую. Или вам нужны письменные заверения?

— Нет, Ваше Высочество, вашего слова достаточно.

— Значит, мы договорились. А известен ли вам некий Раньян, бретер из свиты Артиго? — сменила тему королева.

Вопрос был не праздный. Интересно, ходят ли в Мильвессе слухи, что этот Раньян может оказаться отцом Артиго и обесценить Артиго не только как опасного претендента на престол, но и как родственника императора, подлежащего защите? Или эту до сих пор непубличную версию событий держат в голове только Вартенслебены? Что, если обстоятельства изменятся так, что они убедят Раньяна подписать то письмо? Тогда обесценится и Артиго, и все договоренности, основанные на том, что он наследник трона.

Перспектива выдать дочь за незаконнорожденного королеву пугала, но только в том контексте, что может открыться правда. Если нет, то и пусть. Коль в жилах Артиго течет без сомнения аристократическая кровь Пиэвиелльэ и здоровая кровь сильного мужчины, внешне похожего на Готдуа, то его дети от принцессы будет достаточно хороши.

— Нет, — удивленно ответила Кааппе, — Кто он такой?

— Мастер меча из Мильвесса. Он точно не ваш человек?

— Не наш. Мы непричастны к бегству Артиго Готдуа из столицы и к обеспечению его безопасности по пути сюда.

— В свите Артиго он лишний, — решительно вымолвила королева, — Вообще вся старая свита лишняя на этом свете, однако он особенно.

— На ваше усмотрение, — ответила Кааппе, вполне искренне удивленная, что Ее Высочество волнуют столь суетные, незначительные вещи и люди. — Но Артиго разве не огорчится, если погибнет кто-то из его верных людей?

— Мы сегодня получили двести тысяч. Поэтому муж разрешил сменить ближайшее окружение Артиго на охрану и прислугу от Сальтолучарда. Всем будет только на руку, если Артиго будет зол на островных за то, что они убили верного человека из его старой свиты.

— На ваше усмотрение, — повторила герцогская дочь.

— Ладно. И этот вопрос закрыли. Теперь о находящихся здесь ваших мильвесских коллегах. Вы намерены с ними как-то взаимодействовать?

— Вы намекаете на Порфируса Ильдефингена? — поморщилась Кааппе.

— Допустим.

Капппе Фийамон не знала, что интересы Четверки в Пайт-Сокхайлей представлял вовсе не Ильдефинген. Королева поняла, что она не знает, и умышленно не упомянула настоящего эмиссара. Если желтоглазая девица не знает, что Вартенслебены ведут здесь свою игру, тем лучше. Какую бы интригу ни плели Вартенслебены, ее стоит по возможности разрушить. Особенно удачно, если чужими руками.

— Считаете нужным посвятить его в наши договоренности? — спросила королева.

— Он не их тех, кому стоит доверять, Ваше Высочество

— Вы уверены? Молодой человек из хорошей семьи, с незапятнанной репутацией, признанный мастер меча.

— Не спорю. Более важно, что он состоит в опасной еретической секте и не руководствуется заветами Пантократора в принятии решений.

— Это многое меняет, — задумчиво произнесла Деина.

— На тактическом уровне или на стратегическом?

— В деталях. Я просто не буду посвящать его в наши планы. Итак, начинаем завтра.

— Да, Ваше Высочество.

Колеса завертелись быстрее, все ускоряясь, будучи готовыми перемалывать события и судьбы. Верный рыцарь королевы Теобальд Лекюйе получил приказ до завтрашнего утра подготовить компрометирующее Раньяна письмо. Никто из высокопоставленных заговорщиков не знал, что жена Теобальда на днях перенесла тяжелейшие роды, и с того света роженицу, а также двух младенцев вытащила некая Хель, лекарка из «свиты» Артиго Готдуа. И Лекюйе чувствовал себя в некотором роде обязанным… Рыцарь счел долги уплаченными, намекнув лекарке, что пора все бросить и уносить из города ноги.

Десятки тысяч людей, запертых в тесных каменных домах Пайта — бедные и богатые, счастливые и неблагополучные, честные люди, а также отъявленные преступники, благородные и простолюдины, уверенные в завтрашнем дне и не знающие, найдут ли кусок хлеба — засыпали. На тюфяках, веревочных сетках, тряпье, соломе, а то и на голых досках. Они тушили свечи, брали под одеяла грелки с теплой водой или тлеющими углями, готовясь к отдыху. Молились, просили Пантократора о помощи, делились со Всевышним нехитрыми заботами, страхами, надеждами.

Никто из этих людей даже предположить не мог, что судьба города уже предопределена и прямо сейчас пишется в столкновении многих перьев, каждое из которых стремится начертать летопись собственной интриги и выгоды. Что мирной жизни вольному городу, который сумел взять вольности, однако не сумел удержать, остаются даже не дни, а считанные часы.