Закончив с Тиной, рыцарь и маг отправились на второй этаж, в зал для совещаний с большим столом. Вскоре туда же подошли Ламар и Кааппе.

Корбо дисциплинированно задернул тяжелые шторы, скрывая зал от сторонних взглядов. При отвратительно узких улочках королевской столицы следовало учитывать соседей, а гостья из Мильвесса пока не намеревалась афишировать свой визит. Секретарь поставил графин с водой на стол вместо вина, мимолетно подумал, не добавить ли какую-нибудь закуску, но здраво решил, что со столичными булочками местные кушанья соперничать не смогут. Завершив быстрые приготовления, Корбо закрыл тяжелую двустворчатую дверь снаружи и встал на стражу в коридоре. Теперь можно было приступить к обсуждению по-настоящему важных тем.

— Руфус, ты еще не рассказывал наши новости? — спросила желтоглазая.

— Ни единым словом, — ответил маг.

— Покушение на Оттовио, — сказала Кааппе.

— Ого! — удивился Адемар и сразу добавил, — Очевидно, неуспешное. Ранен?

— Ни царапины. Двое скрытных убийц проникли внутрь, зарезали патруль в саду, сняли караул у прачечной и дошли до холла у спальни Оттовио. Там они применили артефактный «пожиратель звука». Гетайры на посту не ворон считали. В бою пара на пару один парень своего сильно ранил кинжалом, а другой даже не задел, но хотя бы время выиграл. Дверь с засовом убийцы снесли очень мощной магической зажигалкой. Но в приемной их встретил мастер меча, которого нанял Монвузен.

— Внешний контур — Гайот, внутренний контур — Шотан и последний рубеж — Монвузен, — сказал Адемар. — Кажется, Четверка сделала правильные выводы из кончины Хайберта. Несколько рубежей, которые не подчиняются одному человеку. Будь такая охрана у покойного, с такой легкостью от него не избавились бы. Может, и по сей день правил бы.

— А в постели Его Величества — Флесса Вартенслебен? — пошутил Ламар.

— В постели — милая девушка из хорошей семьи без амбиций. Любовница, которую, говорят, подобрала для Оттовио Биэль Вартенслебен.

— Я почти угадал! — воскликнул Тессент, а Весмон отметил, как дрогнуло красивое бледное лицо женщины при упоминании старшей дочери Вартенслебена. Кажется, дамы уже познакомились лично, и Кааппе сей опыт категорически не пришелся по нраву.

— Лучше не перебивай, — с холодной вежливостью попросила «сова». — Дальше началось бешеное рубилово. Бретер честно отработал плату до последней монеты. В приемной все стены и потолок залиты кровью. Мастер меча добил одного из убийц. Того, которого ранил гетайр. Второму разрубил руку и несильно проткнул ногу. Сам пропустил пару ударов отравленным клинком и умер. В это время по тревоге к спальне уже бежали гетайры. Убийца вошел в спальню…

— Разве Оттовио не закрывается изнутри? — удивился Адемар.

— А ты закрываешься? Кто тебя будить-то будет? Рубашку тебе подавать?

— Извини, перебил.

— Убийца вошел в спальню, и на него бросилась та девушка. В ноги.

— Ого! — не сдержался Тессент.

— Да. Кто-то хорошо объяснил ей, что любовь это самопожертвование.

— Или кто-то все же оказался довольно амбициозен, — пробормотал Адемар, — Спасти Его Величество, это может и не будущее супружество, однако насчет дальнейшей жизни можно быть спокойным до гроба.

— Возможно. Будь у злодея обе руки и обе ноги исправны, он бы просто увернулся. Но девушка схватила его за ногу и удержала на месте, пока Оттовио отмахивался мечом. Вдвоем они выиграли достаточно времени, чтобы первый же добежавший гетайр заколол убийцу в затылок.

— Девушка жива? — Ламара конечно же в первую очередь интересовало самое важное.

— Убита. Оттовио сказал, что парируя его удары, убийца улучил момент и ткнул ее в висок. Но она не разжала руки.

— Биэль… — почесал затылок Тессент. — Может и мне вежливо попросить ее об аналогичной услуге? Я бы не отказался, чтобы в моей постели ночевала столь же самоотверженная дама.

— Кто прислал убийц? — Адемар не поддержал шутку и глянул в корень.

— Алеинсэ, кто же еще. Папенька говорит, что магический арсенал такой же, как в ночь смерти Хайберта. Поглотитель звука и зажигалка.

— Не доказательство, кто-то вполне мог имитировать прежний почерк островных, — покачал головой Адемар. Молодой граф не осуществлял привилегию личного правосудия на управляемых Весмонами землях, однако не раз видел, как судит отец. Старик ответственно подходил к вопросу и неизменно требовал состязательности процесса.

— Уж что есть, — пожала красивыми плечами женщина. — Согласись, с учетом обстоятельств виновник очевиден.

— Война объявлена?

— Нет. Император не может объявлять войну, пока он не коронован в Пайте. Точнее может, но это будет личный конфликт, да еще внутри семьи.

— То есть, Оттовио скоро будет здесь?

— Меньше, чем две недели. Он скачет сюда на перекладных с Гайотом, Шотаном и Вартенслебеном. Короткой дорогой, через Столпы. В Столпах хватает наемников Острова и вообще, маршрут небезопасен. Но должны проскочить. За старших в Мильвессе остались Монвузен и папенька.

— Там может быть засада специально на случай, если покушение не удастся, — сказал Адемар, — Или даже может быть, один адмирал Сальтолучарда занимался покушением, а другой, независимо от него, устроил засаду в Столпах.

— И третий подготовил ловушку в Пайт-Сокхайлей, — фыркнула «сова». — Папенька сказал, что до прибытия Оттовио я должна решить все вопросы, касающиеся его безопасности, и устранить все риски. Если здесь до сих пор не навели порядок эмиссары Четверки.

— А волшебную палочку тебе папенька не дал заодно? — саркастически спросил Адемар.

— Я просила, — с очень серьезным видом отозвалась Кааппе. — Он сказал, что Руфуса достаточно.

— А если эмиссары Четверки решили все вопросы? — спросил Ламар.

— Тогда следует убедиться, что решили, и наслаждаться жизнью. К слову, и кто же здесь их представляет, а также, что он успел сделать?

— Не знаем, кто. Не видим изменений в плане безопасности. Даже переговоры между Сибуайеннами и Алеинсэ идут как по маслу.

— Значит, займемся сами. У нас примерно дней семь. Но лучше сделать все еще быстрее.

— Что конкретно надо сделать? — въедливо уточнил Адемар.

— Папенька сразу сказал, что Четверо не имеют влияния на Сибуайеннов, поэтому те возомнят себе независимыми королями и заиграются в свою игру. Шпионы доносят, что Артиго Готдуа у них в гостях, жив-здоров? Но у меня новости двухнедельной давности, если не трехнедельной. Надеюсь, он еще не увезен на Остров?

— Пока здесь. Он вот-вот должен переехать из загородной резиденции в городской дворец вместе с королевской четой.

— Хорошо. Вы внедрились в высшее общество, как просил папенька?

— Я свел знакомство с фрейлиной королевы, — гордо сказал Ламар с таким видом, будто этого достаточно, — Адемар договорился с Сереной Карнавон поиграть в жениха и невесту, хотя они даже не целовались. А сам ведет роман с Дениз Дорбо. И еще я дружу с Шанталь Блохт, Адемар играет в Четыре Крепости с комитом.

Он остановился перевести дыхание, и Адемар продолжил.

— Я заключил союз с графиней Карнавон, ей принадлежит половина города, — сказал он, — Мы завели знакомства в консульстве Сальтолучарда. Хорошо подружились с дамой из свиты Артиго Готдуа. В целом мы держим руку на пульсе города и королевства. Задавай вопросы, ответим.

— Вы молодцы, — искренне похвалила Кааппе, — Главный вопрос. Здесь есть кто-то, кто представляет интересы Четверки?

— Нет, — покачал головой Адемар, — От императора здесь только комит Дан-Шин, но у него нет никакого влияния на королевский двор.

— Дурак? — осведомилась желтоглазая.

— Отнюдь. Скорее наоборот. Но мужик и парвеню.

— Еще бы, — согласилась Кааппе, — Институт комитов существует для аудита имперских арсеналов и элеваторов, для ведения статистики и более мелких дел. А не для влияния на королей. Здесь точно нет ни Флессы, ни Биэль Вартенслебен?

— В дамских кругах нет никаких сплетен про эмиссара Четверки, — ответил Ламар.

— У Оттовио и Четверки катастрофическая нехватка верных людей среди высшей аристократии. Ни вассалов, ни друзей. В Мильвессе уже завелись подхалимы, желающие выслужиться. Но в Пайте у них, возможно, и правда, нет союзников. Как папенька и предполагал.

— Особенно у Вартенслебена, — сказал Ламар, — При дворе говорят, что Малэрсид гребет под себя настолько яростно, что беспокоит всех соседей. Если кого-то при дворе в Пайте обвинят, что он лоббирует интересы Вартенслебена, то и король, и королева, и все общество отнесутся к нему как… даже не знаю… к изменнику.

— Тогда скажите мне, чего хотят Сибуайенны от Артиго, от Оттовио и от Сальтолучарда, — властно попросила Кааппе, так, что просьба граничила с приказом, — Если бы с ними вел переговоры эмиссар Четверки, то мы бы отошли в сторону и пусть бы он сам отчитывается перед императором за проваленную политику. Вы точно не видели здесь никого из Мильвесса?

— Только Порфирус Ильдефинген, он приехал недели за три до нас, — ответил Ламар.

При упоминании Ильдефингена Кааппе вновь поморщилась, куда сильнее, чем во время разговора о Биэль.

— Постойте, — сказал Адемар, — Кажется, он и есть эмиссар Четверых. Не может же быть, чтобы они совсем никого не прислали.

— Потому что он единственный, про кого вы знаете, что прибыл из Мильвесса? — уточнила Кааппе, — Но мог и кто-то местный получить инструкции с курьером.

— Потому что он прибыл из Мильвесса магическим переходом. Он отказался от конного поединка с Ламаром и пешего поединка в доспехах со мной, потому что у него нет здесь ни коня, ни доспехов. Консул сказал, что он прибыл за три недели до нас. Значит, выехать Порфирус должен быть еще на две недели раньше, а он был в Мильвессе, когда началась подготовка императорской армии.

— Что он здесь делает?

— Примерно то же, что и мы. Заводит, скорее, поддерживает, знакомства. Девушки говорят, он переехал в загородный дворец и как бы охраняет королеву. Наверное, помогает ей давить на короля с планом действий, более выгодным для Оттовио. Но, увы, безрезультатно.

— Месяц назад он был еще в Мильвессе, — сказала Кааппе, — Я его видела при дворе. В жизни бы не поверила, что Четверо доверят дипломатическую задачу человеку из Черного Круга. Хотя они не мильвессцы, они могли и не знать. Вы ведь тоже не знаете?

— Что? — спросил Адемар.

— Черный Круг? — удивился Ламар.

— Не знаете, — констатировала гостья. — Вообще, об этом не говорят, но какие тайны могут быть между дамой и рыцарями, которые защищают ее цвета? Черный Круг это тайная ересь в высших кругах Мильвесса. Ценители эстетики мрака, тьмы и ужаса.

— Как ты? — бестактно спросил Ламар.

— Как я, только хуже.

Кааппе посмотрела на Адемара, ожидая, что он тоже скажет какую-нибудь гадость, но Адемар мудро промолчал.

— Они считают, что существованием Пантократора можно пренебречь. Можно строить жизненные стратегии, исходя из предположения, что бога нет.

Слово «Бог» в устах Кааппе прозвучало без особого почтения, едва ли не с маленькой буквы.

— И как, получается? — спросил Адемар, которому Пантократор только что послал чудо за десять мерков.

— Да как сказать… Есть не так уж много способов, которыми в принципе возможно делать дела в земном мире. После осени неминуемо наступит зима, после дня наступит ночь. Нарушение людских законов будет по возможности пресечено людьми. Победу в бою добывает полководец своим умом. Если бы победу давал Пантократор за молитвы, то все армии бы возглавляли священники.

— Тогда в чем смысл?

— В том, что если возмездие не наступит ни в земной, ни в загробной жизни, то можно всё. Вообще всё.

— Для высшей аристократии несложно избежать любого наказания в земной жизни, — задумчиво сказал Адемар.

Граф никогда не проявлял какой-то особенной богобоязненности, но, разумеется, верил в Творца и Отца всего сущего. А что пропускал, бывало, молитвы, это грех малый и простительный. В конце концов, вряд ли Тот, кто всемогущ и всеведущ — настолько мелочен, чтобы скрупулезно подсчитывать, сколько раз Ему поклонились за день. Истинная вера, как известно, в душе, а не на устах и не в коленях. Идея о том, что можно вообще не верить в божественный присмотр казалась… оригинальной. Мягко говоря.

— Вот-вот, — кивнула рассказчица. — Без страха возмездия в загробной жизни эти позволяют себе такое, чего не позволяю себе даже я.

— Но ты с ними хорошо знакома, — отметил важное Адемар.

— Потому что они все превосходные фехтовальщики. В отличие от некоторых.

— Ну, так вот прямо и все? — невольно улыбнулся Весмон.

— Не все, — поправила Кааппе с недовольным лицом. — Но многие.

— Но ты прекратила общение, — уверенно предположил Весмон.

— У меня была очень веская причина.

— Если бога нет, то можно всё. Даже разочаровывать Прекрасных Дам, — Адемар вспомнил экспонат из музея Кааппе, — У тебя в музее стоит чучело молодого и знатного фехтовальщика…

— Он позволил себе чересчур большой шаг за грань дозволенного, — сказала Кааппе, и Адемар в первый раз увидел слезы у нее в уголках глаз.

— Дама всегда может обратиться к своим рыцарям, — сказал Тессент с недовольным лицом.

— Рыцари убивают себе подобных красиво и хоронят с почестями. Во всяком случае, стараются по мере сил. Он не заслужил красивой смерти. Он должен был умереть медленно и мучительно, чтобы тело страдало даже после смерти. И я хотела принимать участие, а не смотреть, как его заколет кто-то другой.

Адемар вспомнил откровения Руфуса насчет того, что дочка Фийамона ухитрилась даже демонов разозлить. Честно говоря, в тот момент граф это всерьез не воспринял, решил, что маг слегка приукрасил. Теперь Весмон так уже не думал. Вслух же спросил:

— Как он умер?

— Скушал слишком горячий кусочек. Теми устами, которым не светит солнце.

— А как человек из высшего общества исчез, что никто его не нашел?

— У меня есть маг, шаман и Ловчие, которые извлекут живым даже чудовище из подземелья.

Весмон покосился на волшебника, стараясь сделать это незаметно. Маг, в свою очередь, сделал вид, что не услышал своего имени в перечислении соучастников убийства молодого аристократа.

Кааппе улыбнулась, достала платок и аккуратно вытерла слезы.

— Порфирус аусф Ильдефинген из Черного Круга, — деловито продолжила она. — Не мастер дипломатии. Не знаю, как он втерся в доверие к королеве. Но уверена, что вы бы не убили Артиго, даже если бы получили приказ. А он убьет мальчика без колебаний.

— То есть, нам не придется убивать Артиго, чтобы порадовать Оттовио. Хорошая новость, — сказал Адемар.

— Не придется, — подтвердила Кааппе, — У нас будут другие задачи. Что здесь происходит во дворце? Кто наш друг, кто враг.

— Король, похоже, окончательно решил продать Артиго Сальтолучарду, — ответил Ламар, — Очень задорого, потому что права на трон у него спорные, зато бесспорные права на наследство по материнской линии. Его пока не увезли, и я теперь понимаю, почему. Остров со второй-третьей попытки убьет Оттовио и немедленно коронует Артиго в Пайте.

— Насколько точные сведения?

— От фрейлин.

— Сгодится, — кивнула женщина и сразу отметила главное. — «Пока». То есть, могут и увезти?

— Марицио Второй убедил короля ограничиться семью сотнями тысяч.

— Идиот! — без всякого почтения фыркнула «сова».

— Адмирал?

— Король!

— Думаешь, Сибуайенн продешевил? — простодушно спросил Тессент.

— Разумеется! Любой человек, знающий цену денег, начал бы торг с трех миллионов и позволил убедить себя остановиться на одном. Потом откатил бы до полутора, ссылаясь на то, что монета нынче плохая, «легкая». По-моему Рамбус искренне не понимает, что такое императорский трон. В былые времена королей выкупали из плена за их десятилетний доход. Фу!

— Марицио направил корабль в Сальтолучард за подтверждением и за деньгами, — Адемар счел правильным вернуться к изначальной теме. — Первые двести тысяч должны быть вот-вот переданы королю.

— Господь, куда катится этот мир⁈ — со всей искренностью воззвала «сова», кажется, потрясенная до глубины души. — Они еще и продавили его на оплату по частям?

Тут Адемар не удержался от смешка. С такой позиции он ситуацию не оценивал. Идея о продаже императора (пусть гипотетического, но все же) в рассрочку действительно была смешной.

— Артиго вместе с королевской семьей переедет в городской дворец, и к нему там будут приставлены охрана и прислуга от Сальтолучарда, — продолжил Весмон. — Далее пойдет второй корабль, который привезет пятьсот тысяч и увезет Артиго. Но не исключено, что его коронуют, как только получат сообщение о смерти Оттовио.

— Адемар, можешь прикинуть последствия?

— Могу. Если Оттовио погибнет, то Мильвесс запросто признает императором Артиго, потому что он законный наследник по букве и свой, мильвессец, по духу. Все верные люди присягали не императору, как личности, а императору, как символу высшей власти. И тем более, ни солдаты, ни чиновники не присягали министрам Оттовио, ни Регентам, ни Четверке. Император умер — да здравствует Император. Четверка без более легитимного претендента останется как висельник без табуретки под ногами. Артиго получит в наследство все, что Четверо из лучших побуждений успели сделать при Оттовио. Четверке с большой вероятностью, но без уверенности, сохранят жизнь и титулы в обмен на добровольную передачу власти.

— Насколько я понимаю, у Сибуайеннов есть юная дочь. Они могли бы выдать ее за Артиго, — сказала Кааппе, глядя на Ламара. — Это намного выгоднее разового заработка, пусть и большого.

— Первая мысль, которая приходит в каждую голову, — кивнул Тессент. — Ибо здраво. Королева рассматривает принцессу как подходящую партию для Артиго, а семью Бугенвиэль как подходящую для доверительного управления активами Пиэвиелльэ. Король же хочет получить семьсот тысяч звонкой монетой прямо сейчас, а не выпрашивать золото у тещи. Его устроит, если Артиго женится на представительнице семьи Алеинсэ. Говорят, что кандидатка немного старше него и весьма умна для благородной дамы ее возраста. При ней и ее министрах он будет просто подушкой на троне.

— Король не настоял на браке будущего императора с дочерью? — удивилась Кааппе. — Да что не так с этой тетрархией… Это какой-то позор и парад некомпетентности.

— Принцесса в любом случае не останется старой девой. Продав Артиго, Рамбус может еще извлечь дополнительную выгоду из брака дочери. Золото ему нужно прямо сейчас. Ему не на что платить даже проценты. Уже были подготовлены весьма спорные с правовой точки законы, которые позволили бы королю ограбить многих, у кого есть деньги, ценой потери репутации. Но очень вовремя появился Артиго, поэтому король рассчитывает найти средства менее рисковыми методами.

— Королева его поддерживает? Это их общее решение? — спросила Кааппе, — Или она против, однако ничего не может сделать?

— Королева недовольна, но открыто против не выступит. С деньгами Острова король решит все вопросы. Особенно с учетом того, что Остров предложил ему кроме денег команду финансистов, союзный флот и наемную армию со штабом из известных кондотьеров и пехотой, нанятой в Столпах.

— Тогда чем этот план не понравился королеве?

— План короля это неминуемая война. Очевидно, что заполучив Артиго, Остров попытается убить Оттовио.

— Уже.

— Вот именно. Война по сути уже началась, королева не ошиблась. Оттовио и Четверка не простят, если Сальтолучард зайдет в Закатный Юг по самый Пайт. У Оттовио армия, как оказалось, есть. И она достаточно хороша, чтобы бить королей, по крайней мере, одного. А у Острова сухопутная армия может быть, только будет, если верить обещаниям. Их морская пехота в поле бесполезна и против конницы, и против обученных пикинеров. В любом случае, Закатный Юг превратится в поле брани.

— Понятно. А план королевы это мир с Оттовио, и отказ Острову, но не такого уровня отказ, чтобы спровоцировать войну.

— Оба плана неплохи, — сказал Адемар, — И оба плохи. Оба рискованные. Оба требуют военных действий и крупного передела собственности. Оба поссорят Сибуайеннов с одним из двух крупнейших игроков в политике Ойкумены и заставят подчиниться второму.

— Что бы выбрал ты? — спросила Кааппе.

— Очевидно, нам более выгоден план королевы.

— Очевидно. Что бы выбрал ты на месте высшего общества Закатного Юга?

— План королевы.

— Почему?

— Во-первых, люди моря слишком отличаются от людей суши. Со своими будет легче договориться в деталях. Во-вторых, война войне рознь. План короля приведет к тотальной войне за раскол или сохранение Империи. План королевы не отменит неизбежный конфликт между Оттовио и Алеинсэ, но Закатный Юг получит шанс отделаться легким испугом и, быть может, малой кровью.

— Тогда осталось только убедить королеву, чтобы она убедила короля передумать.

— Или отравила его? — как бы в шутку спросил Ламар.

— Это плохой вариант. Папенька не одобрит, если смерть короля будут связывать с моим визитом к королеве.

— Но если она и сама собиралась?

— Я ее саму потом отправлю вслед за мужем, лишь бы не пошли слухи о нашей причастности. Папенька хочет зайти на Закатный Юг, но не начинать же знакомство с западными приматорами и бономами с убийства первого среди равных. Можете устроить мне встречу с королевой?

— Да легко, — ответил Ламар, — Хоть завтра.

— Какие задачи будут у нас? — спросил Адемар.

— У нас с вами три задачи. Мы с папенькой решили, что к коронации надо зачистить Пайт-Сокхайлей. Навести порядок во дворце. Ликвидировать консульство Сальтолучарда. Взять под охрану Артиго Готдуа.

— В каком смысле ликвидировать? Закрыть и всех выслать? — не понял Ламар.

— В еще более прямом смысле. Убить, сжечь и разграбить. Под настроение можете изнасиловать или обоссать, но это уже без меня. Из Мильвесса консульство эвакуировалось заранее, в ночь покушения. Ноту протеста пришлось дежурному писарю вручать. В Пайте самое представительное консульство после Мильвесса. С вице-адмиралом. Если кого и резать в ответ, так только его.

— Приказ императора или кого-то из Четверки? — спросил Адемар.

— Не приказ, — ответила Кааппе, — Письменных приказов требуют только трусы. Верным вассалам не нужен приказ, чтобы отомстить за кровь своего императора.

— То есть, частная инициатива дяди Мальявиля?

— Да, — Кааппе нахмурилась, — Вы против?

— Нет, — пожал плечами Адемар, — Если выбирать между дружбой с дядей Мальявилем и хорошими отношениями с островными, то я выбираю дядю Мальявиля. Уже выбрал. Я правильно понимаю, что дяде нужно показать Четверке, что он никоим образом не может стать союзником Алеинсэ?

— Именно так. Четверка повязана кровью Хайберта и кровью Регентов, а на руках папеньки крови пока нет. Только поэтому он еще не стал пятым в их кругу.

— А другие задачи? — спросил Ламар, — Что значит, навести порядок во дворце?

— Император прибудет с минимальной свитой, а не с армией. Лояльность Сибуайеннов вызывает обоснованные сомнения. Оттовио должны встретить лояльные вассалы, а не вооруженная оппозиция. Надо поддержать первых и уничтожить вторых.

— Мы? — удивился Адемар, — Дама, маг и два рыцаря на все задачи? Или у тебя ящик денег, и мы наймем армию? В принципе, армия у нас под рукой есть.

— У тебя есть армия?

— У моей невесты Серены Карнавон есть тысяч семь вооруженных бездельников. Семья моей любовницы Дениз Дорбо может выставить примерно столько же.

— Я с прошлого раза помню, что они враги.

— Мы с подачи наших друзей Блохтов убедили их заключить договор о ненападении ради того, чтобы выполнить поручение короля о наведении порядка в городе. Можем перехватить управление, если зайдем от имени императора.

— Сколько вам это стоило? — спросила Кааппе, — Или вы наобещали с три короба от имени императора?

— С Карнавон обменялись примерно равными подарками. Блохтам я отдал идею зачистки города и пожертвовал десять мерков. Дениз я пообещал подарить платье.

Кааппе посмотрела на Адемара с такой степенью уважения, которой, кажется, до сих пор не выказывала ни разу.

— За десять мерков и платье ты можешь получить армию в пятнадцать тысяч мечей, которую кормит кто-то другой? — уточнила она, — И контроль над вторым городом в империи?

— Еще мне нужны официальные полномочия от императора. Без них я буду, самое большее, советником при этой армии.

— Кажется, мы собрались атаковать консульство без полномочий, — вспомнил Ламар.

— И без лишних посвященных, чтобы не спугнуть, — добавила Кааппе, — У меня в ящике Лента. Моя боевая гусеница. Консульство мы зачистим с ее помощью.

Тессент поперхнулся. Адемар сумел, что называется, выдержать лицо. Руфус тяжело вздохнул, как человек, долго и безуспешно уговаривавший ребенка не играть с кусачим поросенком

— А дворец? — спросил Ламар, — Артиго Готдуа? Там что-нибудь надо сделать?

— Для начала я должна поговорить с королевой и перетянуть ее на свою сторону. Как ты думаешь, король сильно будет недоволен, если мы разнесем консульство Сальтолучарда и сорвем ему сделку на семьсот тысяч?

— Да он нам этого никогда не простит. Отрубит всем головы и не посмотрит, что ты девочка. Даже консул не спасет.

— Вот-вот. А единственный человек, который может гарантировать, что король этого не сделает, это королева. Пошевели свою фрейлину.

— Можешь сама с ней поговорить. Она сегодня на примерку придет.

— Примерку чего? Вы здесь модный дом открыли? Или это метафора в том стиле, что вы с Адемаром собрались примерить ножны на ваши мечи?

— Адемар тут купил недорого одно изобретение…

Куда ты торопишься, — недовольно подумал Адемар, — Финальной примерки еще не было. Может, вообще идея не взлетит.

— Мальчики, я заинтригована! — громко сообщила Кааппе, и стало ясно, что тут не отвертеться.