Королева сняла домашний чепец и рассыпала по плечам роскошные длинные волосы. Пахло от «просто Деины» чем-то древесно-травяным, ненавязчиво и очень приятно. «Королевский» парфюм во всех смыслах. И отказ, надо полагать, не принимается. С другой стороны, а надо ли отказываться? Так, если подумать, ни единой причины.

Адемар сначала подумал, что шесть раз рожавшая взрослая женщина, старшему сыну которой исполнилось бы двадцать, как-то не тянет на «просто Деину». Но сразу же, с первым поцелуем, прижимая ее к себе, заподозрил, что королева пользовалась магическим омоложением.

— Не торопись, — скомандовала королева, — Сначала спрячь книгу.

Внешний и внутренний кожаные листы фальшивого живота достаточно хорошо держали форму. Набивка оказалась ватной и отправилась в камин. Книга кое-как влезла. Правда, боковой шов остался распоротым, но до отеля Чайитэ так дойти можно.

Теперь посмотрим, чем удивит неожиданная соблазнительница. Всем? Открывая для себя каждое следующее чувствительное местечко, Адемар каждый раз задавал себе вопрос, что здесь магия, что другие методы ухода, а что унаследовано от предков.

Идеальная кожа и волосы это, наверное, не колдовство, а лучший уход, какой можно купить за деньги. Плоский живот без растяжек это точно магия. Безупречная грудь, как бы не лучше, чем у Дениз, и соски, как будто их не касались шестеро детей. Впрочем, и не касались. Благородные дамы делегируют вскармливание кормилицам, здесь магия не требуется. Сильные ноги и упругий зад это тоже не магия, а танцы и верховая езда. И кое-где точно магия, но это мы обсуждать не будем.

Про Биэль Вартенслебен говорили, что «Затворница» никогда не ест досыта и ежедневно принимает ванну со льдом. Потому в тридцать с лишним лет сохраняет фигуру и здоровье юной девы. Интересно, Деина так же себя истязает?.. Выглядит она точно не хуже маркизы.

Вот тебе и тетка, которая формально по возрасту в матери годится. Фигура как у молодой, а опыта… да тоже как у молодой. Двадцать лет с одним мужем. Хотя в теории знает куда больше, чем пробовала.

Опыт сразу распознается не по знанию всяких заморочных позиций. Популярные положения потому и популярны, что именно через них наилучшим образом достигается результат. Опыт распознается по умению быстро найти взаимопонимание с новым партнером.

Как хорошо не быть толстым. Сразу все становится удобнее. Не запыхиваешься. Дыхания хватает на сколько угодно. И перезарядка, наверное, будет намного быстрее.

В итоге Адемар задался вопросом, который в той или иной форме с неизменным огорчением задавал себе каждый толстяк, имевший счастье скинуть пуд-полтора: отчего я, дурак такой, раньше не похудел?

— Уф, переведем дух! — выдохнула Деина, утирая пот со лба.

Встала с мокрой простыни и завернулась в халат. Красивая. Настоящая королева.

Может, еще не поздно переиграть? Может, вдвоем вырулим? Выдадим принцессу за кого-нибудь надежного и сильного. Откроем зернохранилища Бугенвиэлей и Байи, заодно заставим поделиться всех прочих. Худо-бедно переживем зиму, а там, глядишь, Пантократор пошлет урожай.

Адемар сел на кровати, глядя на внезапно случившуюся любовницу, и задумался уже серьезно: а ведь я всё ещё могу ее спасти. И… рискнуть взять под свою руку Закатный Юг. Именно сейчас, когда устои трещат по швам и многое из ранее немыслимого вдруг становится возможным. Но все пока еще более-менее управляемо, налоги собираются, приказы кое-как выполняются. В узком промежутке между шатанием и хаосом наступает время чудес и больших возможностей.

Война с Островом? Сколько будет той войны? Алеинсэ не станут воевать до последнего солдата. Выторгуют себе какие-нибудь выгоды и уползут на свой остров. У них нет столько населения, чтобы выставить армию, сравнимую с полным имперским ополчением. Один только Закатный Юг сможет выставить больше. Кавалерии у Острова вовсе нет. Строевой пехоты, которая сдержит рыцарскую атаку, тем более, нет. Морская пехота хороша для коротких набегов и молниеносных штурмов. Скорее всего, и отобьет штурм не хуже прочих. В поле… не вариант. Только фланги держать и тыл прикрывать.

Тем более, что взял город — посади там гарнизон. Взял мост — посади заставу. Повел обоз — добавь охрану. Раз-два-десять и нет армии. Половина сидит по гарнизонам, половина охраняет обозы, на острие атаки хрен да нихрена. Даже до Пайт-Сокхайлей не дойдут.

— Беата! — крикнула королева, приоткрыв дверь.

— Да, тетя Деина! — отозвалась Беата прямо сразу из-за двери.

Сидела тут, подслушивала? Почему именно она? Остальные фрейлины уже разбежались, осталась племянница, чтобы передать бабушке Маргрете последние слова королевы? Кстати, даже высочеством не назвала. Списала уже тетку.

На всякий случай Весмон поискал взглядом свой меч. Недалеко, случись что, схватить успею.

— Скажи слугам, чтобы уже до рассвета у нас… у меня была горячая ванна, — Деина проигнорировала вопиющее нарушение субординации.

— Да, тетя Деина. Только они уже спать ушли.

У прислуги обостренное чувство ранга. Как только королева больше не королева, так уже и выслуживаться незачем.

— Так пни их там.

— Не пойду я к истопникам и водоносам! — возмутилась Беата. — Ночью к мужикам в казарму одной девушке?

Адемар почувствовал, что краснеет от стыда. Вопиюще некрасивая сцена, умаляющая достоинство Ее Высочества. В самом деле, будто заживо похоронили благородную даму.

И ведь не пригрозить наглой девке, что выпорешь. Толку-то на нее давить. Или все равно не пойдет, по дороге потеряется. Или дойдет, но пятьдесят на пятьдесят, ее только устно пошлют на одно место, или физически туда доставят. Невелика фигура, бывшая фрейлина бывшей королевы.

Если у дам возникли затруднения, то рыцарю не к лицу их игнорировать. Самому, конечно, истопников и водоносов пинать не по чину.

— Беата! — позвал Адемар, сидя на постели.

— Адемар? — как бы удивилась та, — То есть, Ваше Сиятельство?

Сто раз уже могла и по голосу узнать, и услышать, как королева выкрикивает мое имя, — подумал Адемар.

— На восточной лестнице меня ждет Корбо. Сходи с ним в казарму. Истопникам и водоносам по мерку и чтобы до рассвета ванна была. Будут кобениться, отдайте золото лейтенанту или капитану гвардии, кого застанете не месте. Они, в отличие от быдла, должны знать, кто такой граф Весмон. Чтобы уже гвардейцы пинками подняли слуг и обеспечили мне ванну.

Деина обернулась и посмотрела на Адемара с уважением и удивлением. С одной стороны, мужчина принимает меры и находит выходы. С другой стороны, он здесь никто, чтобы командовать чужой прислугой. Однако не сомневается, что указания будут исполнены. И ведь будут!

— Понимаю, что в тебе нашла Серена Карнавон, — с легкой печалью сказала она, — И понимаю, почему она не стала цепляться за ваш договор. Да, поначалу ты станешь решать вопросы для нее. Но очень скоро начнешь решать за нее и вместо нее.

— Это плохо?

— Женщина, которая знает вкус настоящей власти, никогда не смирится с тем, что ее отодвинули с ее трона и вежливо пересадили на скамеечку рядом.

Щелк! — извилина в мозгу Адемара щелкнула, как маленькая шестеренка в сложнейшей конструкции. Никаких больше предложений, никаких «вырулим вместе». Она умрет, но не уступит ни кусочка трона. Скажет «спасибо» и отправит вслед за предыдущим супругом. Тогда… продолжаем делать то, что делали.

Господи, спасибо Тебе за то, что вновь посылаешь мне чудо! — искренне преисполнился благодарности граф. Если бы Деина сама предложила мне трон, я бы точно ввязался в эту махинацию. Потом сотню раз пожалел бы, но поздно.

По совокупности чудес, которые Пантократор явил Адемару за время пребывания в Пайте, визит в Храм с мешком золота становился прямо-таки неизбежным.

«План Бет», на ходу придуманный Весмоном, как черный ворон пролетел над головами девочек и вернулся в глубины мироздания раньше, чем Кааппе Фийамон и Биэль Вартенслебен успели бы оплакать их общий «План Алеф».

— У тебя не найдется бокала вина? — спросил Адемар, — И я бы съел чего-нибудь.

— Найдется! — откликнулась Беата из коридора.

— Ты еще тут? — возмутилась Деина.

— Будете ругаться, я вообще никуда не пойду. Тут столик с едой принесли, пока вы заняты были.

— Кто принес?

— Когда я сказала Корбо, что у вас все надолго, он убежал на кухню и пригнал поварят со столиком. Его сюда стража на лестнице не пропустила, поварят я прогнала, чтобы не подслушивали, а столик стоит.

— Хороший Корбо, — одобрила Деина.

— Я принесу, — сказал Адемар.

— Бегом пошла! — рявкнула на Беату «тетя Деина».

Адемар подумал, что выходить перед девицей в подштанниках неприлично и натянул сразу штаны. Накинул рубашку. Беата, по-видимому, хотела посмотреть, в каком виде выйдет любовник королевы, но Деина стояла в дверях, пока племянница не закрыла за собой дверь на лестницу.

Весмон принес накрытый большущей льняной салфеткой столик. Тяжелый. Кувшин вина, два бокала, тонко нарезанное копченое мясо, сыр, какой-то соус. Что вместо хлеба? Ха-ха, вместо пышных булок плоские лепешки, и те, вроде, не пшеничные. Ладно. Раскидать сверху сыр и мясо, полить соусом, свернуть в трубочку… А еще сделать то забавное кушанье, что подавали в Мильвессе у Флессы Вартенслебен. Сыр не тот, но и так сойдет. И все вкусы отлично друг с другом сочетаются. Королевская кухня, не трактир какой-то. Вино, какое надо. Красное, сухое, но не кислое.

Деина тоже проголодалась. По первой порции съели на одном дыхании.

— Не увлекайся, — с вызовом потребовала она, когда Адемар потянулся за второй, — Готов продолжать?

— Конечно.

— Я всегда хотела попробовать кое-что, но с мужем мне казалось неприлично.

— На фоне того, что ты должна носить траур, чего бы ты ни захотела, это не будет существенно более неприлично, чем-то, что мы уже сделали.

И они попробовали несколько вариантов «кое-что» и «с мужем неприлично».

Свечи догорели, но луна упорно заглядывала в окна, и света хватало.

— Надо было Беату замуж отправить, — сказала Деина, отдышавшись, — Сейчас сидела бы с младенцами. А то меня не станет, и у дочери свои фрейлины. Кто за девчонкой присмотрит? Пустится во все тяжкие и пойдет по рукам.

— Так и отправила бы, — пожал плечами Адемар.

— Женихов на всех не напасешься. Ты же ее не возьмешь?

— Нет, конечно.

— А кого возьмешь? Почему ты в свои годы до сих пор не женат? Неужели охотишься за наследством?

— Как ты думаешь, стоит мне выбрать Биэль Вартенслебен или Кааппе Фиаймон?

Деина, лежавшая на спине, аж подпрыгнула как будто всей спиной сразу.

— Разве можно говорить с дамой о других дамах⁈ — возмутилась она.

— Можно, — улыбнулся Адемар, — Ты же сама начала про Беату.

— Я в другом контексте!

— Кстати, о контексте. У тебя есть черный парик и черно-фиолетовое платье?

— Зачем?

— Ты не хочешь пожестче? — осведомился граф, — Так, для разнообразия. Для полноты картины. Могу еще отшлепать.

— Да меня муж никогда не шлепал!

— Вот-вот.

— Думаешь, даме понравится быть отшлепанной? — прищурилась заинтригованная дама.

— Не знаю. Самому интересно.

— Хотя… Была у меня в юности фрейлина, которая прямо напрашивалась. Такая, уронит что-нибудь, и сразу глазки в пол, мол, накажите меня, Ваше Высочество. Я тогда их сама порола. Думала, слишком жестоко будет старшей фрейлине жаловаться. Все-таки девочка немного неловкая, а ее могли вообще домой отправить, как дуру бестолковую. Так ей что, выходит, нравилось? Ах, негодяйка!

— Покажи мне, как она это делала. Нет, не сейчас. Переоденься сначала.

Через некоторое время прибежала сонная и растрепанная Беата и доложила, что ванна готова. Она, правда, слишком разбежалась, и зашла, не постучавшись. Двери во дворцах открываются бесшумно, без скрипа и стука.

Ей открылось несколько неожиданное зрелище. Тетя Деина в черном платье по моде прошлого сезона, светлые волосы тщательно укутаны черной вуалью, на шее фиолетовый шарф. Наклонилась вперед, опершись на стул, перед большим зеркалом, платье задрано выше талии, а ягодицы заметно розовые на фоне белых ног. Как будто граф Весмон изволил тетю Деину отшлепать вот этой свернутой салфеткой перед тем, как… И кажется, он похудел.

Обе застигнутые врасплох персоны осуждающе уставились на Беату. Та как бы собралась выйти, но без спешки, чтобы подольше поподглядывать.

— Стоять! — скомандовала тетя Деина, — Адемар, ты не стой! Аааах… да! Черт побери, семь адских врат и ледяная чертова жопа с хвостом!!!

Беата осталась в спальне и вся покраснела от смущения, пока дождалась финала.

— Ты скверная девчонка, — сказала ей тетя Деина, оправляя платье, — Адемар, отшлепай ее.

— Ой, — Беата вздрогнула, — Я… просто хотела сказать, что ванна готова.

— А то она всем подругам раззвонит все подробности твоей романтической жизни. Особенно Дениз Дорбо, если она тебя еще не бросила.

С чего бы меня бросила Дениз? — подумал Адемар, — Подумаешь, два дня на примерку не приезжала. Или уже не два?

Деина, кажется, решила, что мужчине доверить столь ответственное дело нельзя. Сама взяла Беату за руку, привела к стулу напротив зеркала, заставила наклониться и закинула подол ей на спину.

— Как же ты меня бесишь, — сообщила дама в поисках новых впечатлений, — Мама отправила тебя ко мне под присмотр. Думает, королевам больше делать нечего, кроме как пасти фрейлин.

Деина взяла со столика свернутую салфетку и стегнула по нежно-белой заднице Беаты.

— Ай!

— Когда бы ты знал, как мне надоела эта скверная девчонка.

Удар, удар.

— Ай! Ай!

— Постоянно на мозги капают то моя мать, то ее мать. Господи, как они все меня достали.

А есть что-то все-таки в жизни, полной дурных интриг, — решил Адемар. Не скучно и временами происходят совсем уж занимательные события. С переживаниями. Жаль, рассказать некому. Интересное приключение — как отменный анекдот, если некому рассказать, какой в нем смысл?

— Ай! Ай!

— И ведь не сказать, что дура. Могла бы быть кому-то хорошей женой, — читала нотацию Ее Высочество, не прекращая действа.

— Ай-яй-яй!!!

— Тебя бы еще оттрахать, но я не поделюсь, — Деина бросила салфетку обратно на столик.

— А можно меня просто рукой? — жалобно попросила Беата, оглядываясь через плечо, — Пожалуйста. Я никому не скажу.

Весмон открыл для себя очередную грань охреневания и решил, что Кааппе в чем-то была права. Воздух в Пайте наверняка… странный. Влияет на людей чести разными способами.

— До чего наглая девка, — Деина посмотрела на Адемара, — Потрать на нее пять минут, чтобы точно никому не сказала, и приходи ко мне.

Правда, за пять минут она еще не ушла. Высвободилась из слабо зашнурованного платья, надела халат, выпила и закусила. Адемар подумал, что ситуация, конечно, очень своеобразная, однако правила приличия обязывают не разочаровывать прекрасных дам.

Потом была горячая ванна, приятно пахнущее мыло и сонная-сонная Беата в мокрой нижней рубашке вместо банщика. Жить бы так и жить дальше… Если это и есть «королевское бытие», граф ничего не имел против. Однако уже подступал рассвет, а с ним и пора расстаться.

— Прощайте граф Весмон. До встречи в аду! — сказала хозяйка, провожая раннего гостя.

— Сочту за честь вариться в одном котле с вами, Ваше Высочество, — серьезно ответил гость.

На лестничной площадке с утра пораньше уже стояла какая-то делегация в сопровождении лейтенанта гвардии. Все уставились на довольное лицо уходящего кавалера и на даму, провожающую его в скромном домашнем платье и без косметики.

— Чего ждете, злодеи? — обвела их взглядом королева с улыбкой демона, — Опоздали. Я ничего не подпишу. Что вы там принесли?

— Акты о списании, Ваше Высочество, — поклонился старший чиновник, — Беспорядки же и все такое…

— Почему мне?

— Так вам, говорят, уже все равно… А мы за вас молиться будем.

— Нет, голубчики, — королева злорадно улыбнулась, — Когда б вы знали, кто будет проверять ваши акты после коронации…

— Кто, Ваше Высочество?

— Серена Карнавон. Или старички Эйме-Дорбо. А скорее и те, и другие.

— Ох… — чиновник потерял дар речи.

— Как пробьют следующие колокола, введи их в мыльню. Пусть засвидетельствуют, — скомандовала королева лейтенанту гвардии.

— Есть ввести… в мыльню? И засвидетельствовать? — с удивлением не то подтвердил, не то переспросил офицер.

Ему не по чину было знать, что королева должна умереть.

— Именно так. Справа на столике будут две опечатанные вализы. Маленькую передашь моей дочери. Большую министру двора.

— Есть передать вализы!

— Это тебе, — королева протянула лейтенанту кошелек, обманчиво маленький, потому что полный золота, а не серебра, — Пусть гвардия служит Герте так же преданно, как вы служили нам с мужем.

— Рады стараться, Ваше Высочество!

Королева вернулась обратно и затворила двери. Лейтенант не совсем понял смысл ее последних указаний. Но пробили колокола, он зашел в мыльню и понял. Справедливости ради, немолодой уже солдат даже не подумал о том, чтобы как-то по-иному выполнить предсмертную волю госпожи. И ничего не украл, а также не позволил другим. Он вполне искренне погоревал о смерти Ее Высочества и помолился в Храме за упокой души.

Утром, когда Адемар вернулся от королевы, Кааппе была очень недовольна. Но решила пока ничего не говорить. Пусть Адемар сделает все полезное, что может сделать, и при этом не умрет. Выразить ему свое недовольство можно будет уже после прибытия императора, после того, как Биэль Вартенслебен поговорит с отцом, и после того, как станет ясно, что каких-то существенных санкций со стороны императора северо-восточным приключенцам ожидать не стоит. Ибо, при плохом исходе событий обижаться на покойника в принципе глупо, а при не совсем плохом обижаться на человека, вместе с которым предстоит защищаться от возможных неприятностей, рано.

А Весмону было грустно. Он не слишком жалел Деину аусф Сибуайенн — жалость к такой даме была оскорбительной, унизительной и неуместной. Она жила как хотела, пользовалась всеми мыслимыми благами земными, и ушла на своих условиях, не исключающих суровой мести всем причастным. С достоинством, какого и многие рыцари не проявляют, честно говоря. Душа ее нынче в руце Господней, а Пантократор, как известно, справедливейший из всех судей.

Печально, конечно… но бывает. Все умирают, даже королевы.

Адемар грустил в основном потому, что жизненный опыт, рассудок и неуловимая субстанция, именуемая «чутьем» подсказывали хозяину, что эта потеря окажется далеко не последней на избранном пути, в наступающие времена Железного века.

Надо сказать, граф не обманывался. И к счастью своему пока даже не подозревал — насколько.