В другой раз, может быть, пришлось бы долго выпрашивать аудиенцию и не получить согласия. Но капитан гвардии последнее время неотлучно дневал и ночевал во дворце. Когда ему доложили, что снова прибыл граф Весмон и желает поговорить с королевой, капитан своей властью разрешил встречу. Утром этот Весмон представлял все благородное общество Пайт-Сокхайлей. Вряд ли за день его разжаловали и при этом не убили.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — Адемар поклонился королеве.

— Здравствуй, наглая скотина! — королева посмотрела на него заплаканными глазами, — Ты знаешь, чем обернулось твое предложение избежать ответственности и за измену, и за смерть короля⁈

Судя по голосу, она уже хорошо выпила. Вряд ли напишет все, что хотела бы видеть Кааппе. Или не Кааппе? Кто ей там руки выкручивал… Или уже написала?

— Теперь знаю, — ответил Адемар, стараясь изобразить виноватость. Строго говоря, толику этого чувства он действительно испытывал, — Ваши гиены и боровы не настолько глупы, чтобы попросить кавалера осознанно обмануть даму, которая умнее его. Им показалось выгоднее, чтобы я искренне заблуждался. Я прошу прощения, что влез в это скверное дело.

— Не прощаю.

— Как вам угодно. Прощать рыцарей это право дам, а не обязанность.

— Ты пришел только за этим?

— Не уверен, что вы в настроении разговаривать со мной о более интересных вещах.

— О каких?

Вся надежда была, что любопытство у нее перевесит злость. Главное — не разозлить королеву дополнительно к тому, как ее уже разозлили.

— Говорят, ваша душа намерена переселиться к своим отдаленным предкам, — осторожно начал Адемар.

— Это весьма вероятно.

То есть она все-таки на что-то надеется?

— Если я правильно понимаю, вы не понесете никакого урона, если выдадите некоторые тайны, и об этом никто не догадается в ближайшие дни.

— Я-то нет, но они смогут отыграться на моей дочери. На какие тайны вы намекаете?

— Истинное Государство.

Деина помолчала, сверля Адемара взглядом красивых, но покрасневших глаз. Пауза оказалась долгой, по лицу Ее высочества нельзя было понять ничего. Но тонкие пальцы женщина сцепила неосознанно, как утопающий с соломинкой.

— Что ж… Постановка вопроса такова, что вы не из посвященных, — почти спокойно, почти ровным голосом вымолвила королева. — Пока не из посвященных, учитывая ваш круг общения и деяния последних дней.

— Интуиция мне подсказывает, что я могу не войти в круг посвященных, если останусь удобным исполнителем.

— С вами поступают несправедливо?

— Нет, я вполне удовлетворен тем, что получаю в награду на своем месте.

— Что же вас не устраивает?

— Свое место. Младший сын графа. Я хочу подняться выше.

— Думаете, вас поднимут за то, что покажете осведомленность?

— Не уверен, что меня не убьют, если я ее покажу. Я хотел бы узнать больше о мире, где мне предстоит вести собственную игру. И желательно, чтобы партнеры не догадывались об истинном объеме моих познаний.

И снова долгая пауза. Деина склонила голову к одному плечу, затем к другому. Весмону показалось, что его взвешивают едва ли не на аптекарских весах.

— Что ж… Я могу вам немного рассказать, но что взамен? Ваши цели и желания понятны. И я совершенно не чувствую себя в долгу перед вами. Что вы можете предложить несчастной даме, которой осталось жить считанные часы?

— Вы хотели бы продолжить род? — Весмон ответил вопросом на вопрос.

— Напродолжалась уже. Шестеро детей!

— И сколько внуков?

— Не расстраивайте меня, — Деина поджала губы. — Вы не увидите ни слезинки.

— Вашей дочери оставляют трон при условии принятия «Сохранения имени» с Сереной Карнавон. Это союз семей, юридически равносильный браку, но без всей супружеской специфики. И существенное препятствие на пути к законнорожденным детям.

— Это я уже знаю. Вы что-то сможете сделать в дополнение к тому?

— Я полагаю, что ваша дочь вполне заслуживает назваться Ее Высочеством самолично. И править соответственно. Не в той усеченной форме, что ей нынче предлагается. Но кто из ваших родственников посчитает нужным лоббировать указ императора о расторжении «Сохранения имени» ради заключения полноценного брака?

— Никто, черт бы их побрал! — вспылила королева, — Никлас у мамы любимый сыночек, а его дети — любимые внуки. Разве вы сможете перевесить Бугенвиэлей при дворе?

— Могу, — скромно пообещал Адемар и тут же добавил. — Не сам, а с опорой на Фийамонов.

— Зачем им это понадобится?

— Я умный. Я придумаю.

— Сомневаюсь.

— Тогда прошу прощения за мою некомпетентность в отношениях с дамами. Я не смог понять, чего бы вы хотели в сложившейся ситуации. Желаю вам встретить более мудрого мужчину с предложением, которое придется вам по сердцу.

Адемар сделал шаг по направлению к двери, не поворачиваясь спиной к Ее Высочеству.

— Стойте, — властно приказала королева.

Жить ей оставалось максимум сутки, и никто из тех, кто не выступил на ее стороне и не стал даже посредником — не сделал бы никаких предложений. Тем более, взаимовыгодных. Даже поговорить никто не пришел. Гиены и боровы! Что, если отомстить им из могилы руками этого наглого толстяка? Ну, хотя бы попробовать.

— Садитесь и запоминайте. Но не вздумайте записывать!

Адемар сел и выслушал длинную лекцию, в ходе которой сто раз пожалел, что не может записывать, и даже Корбо за спиной не стоит. В процессе Ее Высочество почти протрезвела.

«Истинное Государство» действительно было очень старым клубом избранных. Хотя легенда вела историю «Истинных» из времен расцвета Старой Империи, о существовании альянса знали даже не все главы семей из Двадцати. И не все императоры.

Не партия. Именно клуб. Где сильные мира сего принимали судьбоносные решения. Туда приглашали строго избранных, строго умных, строго придерживающихся вполне определенных воззрений и строго в достаточно зрелом возрасте. Неофициальным девизом несуществующего альянса были давние, полузабытые строки: «Rydym yn arwain heb archebu», что можно было перевести примерно как «Ведем, не приказывая». Хотя, как это бывало с древними диалектами, короткая фраза содержала много смыслов, от «командуем из теней» до намека на пастырей, гонящих стадо. До определенного момента единственной целью «Ведущих» было сохранение богатств и власти допущенных к тайне. То есть лучших людей мира.

Под эту задачу избранные мистики Церкви Единого даже создали, обосновав, специфическое, «камерное» ответвление Канона. Хотя многие назвали бы его попросту «ересью». Немудрено, учитывая, что главным тезисом нового прочтения было неравенство людей перед Господом.

«Черный круг» — вспомнил Адемар, ловя каждое слово. Видимо, еретические измышления все же сумели просочиться за пределы круга избранных и, будучи осмысленными скудными умами без понимания основ и причин, превратились уже в абсолютное непотребство.

Деина же перешла от исторического экскурса к дням сегодняшним.

Алеинсэ не были членами клуба. Устами приматоров и бономов им разрешили заменить императора Хайберта на своего ставленника при условии, что после этого будет созван Сенат и изменены в нужную сторону некоторые основополагающие законы, которые не может изменить даже император.

Здесь Адемару показалось, что рассказчица чего-то не договаривает, стремясь обойти вниманием эти самые «основополагающие законы» и причины, требующие их поменять. Но промолчал, не прерывая.

К сожалению для себя, островные купцы не проявили должного уважения к владетелям Большой Земли. Поэтому многие разумные решения Регентов были осознанно провалены исполнителями. Сменить императора еще не значит полностью подчинить фактические вертикали власти новым начальникам. Регенты встали на дыбы, отказались созывать Сенат и пригрозили, что изыщут средства другими путями.

В ответ Истинное Государство недвусмысленно намекнуло Вартенслебену и Монвузену, что Регенты в Мильвессе ничьи не друзья, и никто им здесь не рад. Те поняли намек правильно. В одну ночь Регентский Совет прекратил существование, и полумиллионная столица никак на это не отреагировала. Просто император отправил в отставку каких-то понаехавших умников. Пустяки и дело житейское.

Ужасная Четверка, принявшая всю полноту власти, повела дела более разумно. В сторону Острова Четверка сразу же показала шиш, подготовленные Регентами проскрипционные списки отправились в камин, а в лучшие семьи Ойкумены поехали гонцы с взаимовыгодными предложениями. Неожиданным образом случайная компания из герцога, рыцаря, наемника и шпиона вместо расхищения казны принялась искренне печься о благе Империи.

Истинное Государство оценило рвение и сделало подарок, не выходя из тени. Армия «Мятежного гастальда Восходного Юга», в которую Остров хорошо вложился, сдалась после первого же сражения раньше, чем потратила на ведение кампании все средства, полученные от Сальтолучарда. При этом не случилось никаких поддавков, и сражение было настоящим. Если бы Четверо провалили задачу, то Мильвесс отправил бы их на свалку истории вслед за Регентами. Но обошлось. Может быть, Четверо даже не сообразили, что Фийамоны и Монтейели на этот раз собирали силы в Мильвессе не друг против друга, а для совместной атаки на дворец императора. А может что-то и подозревали, потому что вывели из сомнительно верной столицы всю свою армию и Оттовио.

Вдохновителем и матриархом Истинного Государства к западу от Столпов была Маргрета Бугенвиэль, мать королевы Деины. Рамбус Сибуйаенн, равно как и его покойный брат, о существовании столь могущественной силы не догадывались. Их отец умер по естественным причинам раньше, чем посвятил в тайну молодых сыновей. Другие старшие же посчитали, что братьев Сибуайенн выгоднее использовать втемную, чем посвящать. Братоубийственная война была разыграна почти как по нотам ради высших целей. За исключением бестолковых решений, которые исходили от самих братьев и стоили королеве Деине жизней двоих детей.

На случай, если вдруг найдется Артиго Готдуа, единого общего плана у Истинного Государства не было. Пока Оттовио всех устраивал. В случае смерти императора, клубу высшей аристократии не составит труда выдвинуть претендента на престол. Хоть и династию сменить.

— Вы не удивлены, — завершила импровизированную лекцию королева. — Точнее, не кажетесь удивленным. Это странно.

— Скорее я заинтересован, — качнул головой Адемар. — И не удивлен, это правда. Когда люди объединены в определенный круг, они, так или иначе, общаются. Договариваются. Принимают некие решения себе во благо. Логично, что приматоры, «соль земли», тоже влияют на Ойкумену в меру своих возможностей. Большие возможности — существенное влияние. Я не предполагал, что знатнейшие семейства настолько организованы… Это интересно, да. Но по-настоящему я хотел бы узнать о…

Он вздохнул, понимая, что встал на перекрестке дорог. Можно сделать выбор и переменить свою жизнь навсегда. Или отказаться от выбора. Решение следует принять именно сейчас. Эх… посоветоваться бы с отцом… Старый Адриан Весмон был мудр и всегда давал только разумные советы. Он выслушал бы, все понял и рассказал младшему сыну, как нужно поступить. Но, увы.

Деина изобразила вежливый интерес, дескать, что же еще тебе надо? И Весмон сделал выбор. Принял одно из тех незнаменитых решений, которые остаются неизвестными для истории, но меняют судьбу мира.

— План «Золотая десятина», — сказал граф.

Всего-лишь три слова, которые через очень широкие круги расходящихся последствий толкнули Ойкумену на другую тропу истории.

Лицо королевы словно расколола на множество кривых осколков гримаса бесконечного удивления. Понадобилась четверть минуты — невероятно много! — чтобы Деина собралась и вышла из состояния полного раздрая.

Она посмотрела в глаза собеседнику. Снова.

— Вы знаете слишком много, — задумчиво сказала королева, — То, чего знать не можете и не должны. Кто проболтался? Кого вы смогли разговорить?

— Император Хайберт, — наудачу ответил Адемар.

— Не верю.

— Стратегия Истинного Государства основана на теории «Ловушка Клекена Ровийского», которую сей автор изложил в четвертом томе своих сочинений, — Адемар уверенно процитировал Дан-Шина.

— Вы читали четвертый том?

— Не успел. Я знаю, что он был в императорской библиотеке.

— Трепло этот Хайберт, а не император, — недовольно произнесла королева, — И настолько вам доверился… Почему же вы его не защитили?

— В ту ночь я имел честь защищать дворец Фийамонов.

— Кто атаковал дворец Фийамонов?

— Известный вам Септем Байи в том числе.

Королева вздохнула. Кажется, поверила. Подробности участия Септема Байи в перевороте против Хайберта Несчастливого знали очень немногие. Сыграло и то, что Ламар тогда перед балом создал впечатление, что они с другом мильвесские придворные, а не провинциалы из далекого от столицы Кадената. А также то, что события, о которых королева только что рассказывала, большей частью случились после смерти Хайберта, и человек, которому отчасти раскрыл тайну покойный император, действительно мог не знать о деятельности Истинного Государства за последний год.

— Насколько вы знакомы с четвертым томом? — деловито спросила Деина.

— В очень кратком пересказе. Правда, не совсем понял про «Золотую десятину».

— Это не вашего ума дело, — отрезала она.

— Моя тяга к познанию с недавних пор точно не ваша головная боль, — столь же резко отозвался граф. — Хотите, чтобы поболели головы у ваших недоброжелателей? Расскажите мне больше.

— Вы намерены сразиться с гиенами и боровами на их поле? Они вас скушают и не подавятся.

— Я не гиена и не боров. Я дикая тварь из диких Пустошей. Они оставят шрамы на моей толстой шкуре, а я откушу им головы.

Адемар сам удивился своей реплике. Как будто он до сих пор немного тыдра. Или, если верить шаману, один раз тыдра — навсегда тыдра?

— Когда бы я не видела, как вы встретили атаку кавалерии, я бы посмеялась над вашим самомнением. Но, похоже, в вас и правда есть что-то особенное. Дикое. Колдовское. Никакой вы не добрый толстячок, каким показались на первый взгляд.

Взгляд женщины вновь изменился, теперь в глазах Деины светилось неприкрытое любопытство. И неподдельная надежда. Кажется, Весмон убедил ее в том, что знает несколько больше чем в действительности. Теперь бы еще правильно разыграть это…

— Я уронил Дьедонне, — напомнил Адемар, — Он у вас тоже считается добрый, потому что толстячок?

Королева посмотрела… странно. Не свысока.

— Хотите, я подарю вам этот четвертый том? — внезапно предложила она.

— Буду весьма признателен.

Один Бог знает, каких усилий Адемару стоило вымолвить это со спокойным, почти скучающим интересом.

— Сидите здесь, — повелела собеседница.

Королева ненадолго вышла и вернулась с книгой скромного формата «в четверть», в кожаном переплете и толщиной в два пальца.

Книга как книга… Сделана очень качественно и без излишеств. Никакого золота, хитрых замков, цветного обреза и прочей мишуры. Даже названия нет, лишь тисненый рисунок… такой же, как прочие детали оформления — простой, но изящный. Растительный мотив, кажется, это цветок, изображенный в необычной манере ломаных линий. Сразу навевает мысли о трещинах и о чем-то, разбитом вдребезги. Но цветок то вроде бы знакомый… Да, красная лилия! Редкое растение, цветет недолго и считается смертельно ядовитым. Старая нянька пела маленькому «Ади» красивые и грустные песни о крови любящих сердец, что застыла на снегу, обратившись лепестками удивительной красоты и темно-рубинового цвета. А матушка рассказывала о временах Старой Империи, когда лилия считалась символом неотвратимой погибели. Ее присылал в серебряном футляре император, и то был немой приказ для удостоенного чести: на восходе луны уйти из жизни самому, достойным образом. Традиция умерла, а символом драмы ныне считалась черная роза.

— Учтите, вас убьют без всякой жалости за одно лишь предположение, что вы хотя бы коснулись этого. Сможете вынести книгу незаметно и хранить надежно? — осведомилась Деина, заметив колебание графа и неверно истолковав его.

Адемар взял у нее книгу и приложил к животу.

— Кажется, смогу.

— Будет заметно.

— С вашего позволения, я спрячу ее в фальшивый живот.

— Фальшивый живот? То есть, вы никакой и не толстячок? Хотя… Ваше лицо это не лицо толстяка. Ни второго подбородка, ни щек, которые сзади видно. Ваши руки не пухлые и дружат с мечом. Ваши ягодицы, — королева бесцеремонно схватила рыцаря за задницу, — Тугие и подтянутые под этими чересчур просторными штанами. И у вас весьма интересный запах, — королева совсем уж неприлично уткнулась носом у шею гостя, — Даже не знаю, с чем сравнить.

Вся одежда, провонявшая секретом тыдры, отправилась в печь. С кожи запах вроде удалось смыть. По крайней мере, следующим утром, одевшись в чистое, Адемар не заметил, чтобы кто-то из собеседников морщил носик. Даже королева Деина ничего такого не почувствовала, пока не принюхалась. Но вообще непорядок. Руфус говорил, что секрет тыдры — зелье короткого действия, а оно еще на четвертый день запах оставляет.

— Вашему Высочеству угодно сделать недвусмысленный намек? — максимально вежливо спросил Адемар.

Для некоторых дам флирт с любыми мужчинами это привычный стиль общения, и мужчина должен понять и подыграть, а не принимать всерьез и приставать с непристойностями. Некоторым дамам доставляет удовольствие грубо отшить кавалера, который принял ни к чему не обязывающие намеки за неприличные предложения.

— Мне угодно ангажировать тебя на всю ночь, — подтвердила королева, глядя ему в глаза, — Никогда еще не делала этого с дикой тварью из диких Пустошей. И не обращайся ко мне на «вы». Тем более, не желаю слышать «Ваше Высочество». Эту ночь я хочу прожить как просто Деина. Как пришла в этот мир, так и покину его.