Первым шагом в реализации решений, принятых совместно Биэль Вартенслебен и Кааппе Фийамон, стало убеждение королевы сдаться. Желтоглазая двинула вперед одну из сильнейших своих фигур — верного рыцаря Адемара Весмона. Выполнено.

Второй шаг — довести план престолонаследия до Карнавон и Эйме-Дорбо. Ход Вартенслебенов.

Высшее общество еще утром собралось во дворце Блохтов в ожидании, что решит королева. Здесь и первая, и вторые, пусть даже держатся максимально далеко друг от друга. Биэль при посредничестве гостеприимного хозяина настояла на разговоре с обеими сторонами в одной комнате, охраняемой от лишних ушей.

Обе высокие договаривающиеся стороны ранее приняли от Вартенслебенов по десять тысяч золотых мерков и не отработали эти деньги совершенно никак. Требуемый результат достигнут не был. Биэль не получила Артиго ни живым, ни мертвым. Зато было нанесено немало побочного ущерба всех видов. Материального, морального, репутационного.

Адемар Весмон это не форс-мажор. И покушение на императора не форс-мажор. Мир не замрет на месте, пока столичные графы через своих верных людей пытаются устроить похищение почетного гостя из загородного дворца. Тем более, устроить таким образом, чтобы потом никому за это ничего не было. Тот факт, что до известных событий Артиго Готдуа вместе с Их Высочествами переехал в городской дворец, уже явно и недвусмысленно указывал, что «план Алеф» графы провалили. До всяких там новостей из Мильвесса и независимо от них.

Когда началось, графы провалили и «план Бет». До сих пор они категорически утверждали, что контролируют по половине столицы. Исходя из этих заверений, что касались достаточно весомыми и подтвержденными, соответственно задавались цели и определялась тактика их достижения. Но стоило «гостям города» немного пошалить, и оказалось, что графы не контролируют абсолютно ничего, даже своих наемников.

Биэль чувствовала, что подвела отца и попусту растратила двадцать тысяч золотом, то есть стоимость хорошего дворца со всей изысканной отделкой, картинами, а также иными элементами роскоши. Маркиза шаг за шагом потихоньку втянулась в повседневную борьбу за существование, и уже забыла, что совсем недавно избегала этих суетных забот, как дьявольского искуса. Прежде Биэль восприняла бы неудачу как хороший повод развести руками, дескать «ну, не смогла я!», а затем вернуться домой, к привычному образу жизни. Теперь она раздраженно думала по-отцовски, что репутация семьи пошатнется, и влияние Вартенслебенов, скорее всего, убавится. Особенно грустно и неприятно, что подобный афронт случился после удачных действий и блестяще решенных задач наподобие воспитания императора. Контраст любое событие делает более выразительным. И все по вине вот этой бездарной троицы! Но, как известно всем мудрым людям, Пантократор не пошлет на твой корабль команду мечты, как ты ни молись. Бери пример со святых и пророков, решай вопросы, опираясь на тех людей, которые у тебя есть.

Удолар Вартенслебен считал, что мир достаточно большой, и нерадивых подчиненных можно попросту вешать. На следующий же день невидимая рука рынка организует очередь свиней с блестящими резюме на соискания вакантного места у кормушки.

Увы, случай не тот. Кормушки вовсе нет, а свиньи слишком толстые, чтобы их вешать.

Биэль начала с того, что обозначила проблему: [1]

— Подведем итог. Заговор провален. Мальчишка опять сбежал. Благородное общество расколото. Сплошные убытки и никакого профита. Я ничего не упустила? Видимо, ничего. Через пять дней в столицу прибудет Его Величество. Что же мы ему предъявим?

Установила виновных:

— Каждый слуга короля получает от вас второе жалованье, во дворце для вас нет секретов, разве не так вы мне говорили⁈ Но королева подкупает, интригует, умышляет — и никто ничего не узнал до самого конца! Приходит время действовать — и ваши дружины схватываются меж собой как свиньи за объедки!

И закончила конструктивным предложением:

— Необходимо как-то разрешить вопрос престолонаследия, прекратить раздоры, унять чернь. Показать граду и миру, что вы могущественны, невзирая на… кое-какие сложности. Избежать драки второсортных наследников за освободившийся трон Сибуайеннов. А еще сделать так, чтобы два благородных семейства заключили меж собой мир. Причем настоящий, а не показной. Содружество должно быть гарантировано взаимным, с прочным интересом, а не с пустыми словами и бесполезными чернилами на пергаменте. Так же обязательным условием является выгода Его Величества. Я ничего не упустила?

— Что мы должны сделать? — деловито спросила Карнавон, и теперь ударение явственно пало на «мы». Одноглазая лучше Дорбо понимала, сколь шатко их нынешнее положение и как сейчас нужен мир двум соперничавшим лагерям.

— Коль старые планы утратили силу, надо выстроить новые, с учетом изменившихся обстоятельств. Короля воскресить невозможно, поэтому для начала мы завершим начатое. Убьем и королеву, — честно сказала маркиза, и графы забыли выдохнуть от изумления и растерянности.

В тот же день Биэль Вартенслебен нанесла визит королеве Деине. [2] Поначалу беседа не задалась, но маркиза в очередной раз продемонстрировала, что усмирение амбиций высокомерных, плохо воспитанных дам удается ей лучше всего. И разговор продвинулся в более здравом русле.

— Сначала необходимо составить несколько писем. Откровенных, пространных, собственноручно написанных. Признание в заговоре, — начала перечислять Биэль. — Покаяние в убийстве Богом данного мужа и так далее. Они не должны оставлять и тени сомнения в том, что все беспорядки в городе и округе произошли сугубо по твоей вине. А затем надо покончить с собой. Пристойно и опять же так, чтобы не оставалось никаких сомнений в достоверности происшедшего. Скажем… вскрыть вены. Давняя почетная традиция, уважаемая еще во времена Старой Империи. Это будет лучше всего.

— А взамен? Хотя мне сложно представить, что можно пообещать самоубийце «взамен». Но попробуй, это даже интересно.

— Я возведу на трон твою дочь. Как ты и планировала. Но уже без тебя.

— С мальчишкой все пошло бы по-иному, — едва ли не шепотом проговорила королева. — Императорская кровь на троне.

— И ты как фактический правитель за спиной дочери, — закончила Биэль. Она качнула головой, едва заметно, будто воздав должное уму противника. — Это был хороший замысел и хорошая игра. Но Пантократор вмешался и забрал победу. Причем у всех нас. Теперь следует отыграть, что получится.

— «Да приму я смерть, лишь бы сын царствовал», — внезапно процитировала королева.

Биэль качнула головой, отдав должное образованности собеседницы.

— Могу вас, мальчики, порадовать, — сказала вечером Кааппе, — Биэль Вартенслебен провела все неудобные переговоры, в которых нам бы не хотелось участвовать.

— На чем остановились? — спросил Адемар.

— Королева примет всю вину на себя. Как сказал бы Удолар Вартенслебен, эта многообещающая дама далеко пойдет. Угадай, куда? — улыбнулась Кааппе.

— В ад к демонам? — недоуменно предположил Адемар, искренне надеясь, что понял «сову» неправильно.

— Ага.

— За что? Я обещал ей, что ее не накажут за убийство короля и не накажут за измену.

— За все остальное.

— Но почему? Если король виновен в измене, почему бы не повесить всю полноту вины на короля, он не сможет защищаться. Зачем понадобилось привлекать к ответственности королеву? Получается, я обманщик, — граф начал закипать.

— Нет, ты ее нисколько не обманул. Ее не накажут за измену и не накажут за убийство короля. Династия не будет отрешена, на трон сядет принцесса. И при ней будет создана надежная коалиция.

— Тогда за что?

— Королева умрет, потому что она убила не только короля, но и Фернана Байи. Разве ты обещал, что ей это простят?

— Ох, точно, — Адемар хлопнул себя по лбу.

Кааппе улыбнулась с таким видом, будто у собеседника развязались шнурки на штанах.

Адемар совершенно упустил из виду убийство главы семьи первых ростовщиков Запада. О нем в разговоре с королевой речи не было. И сама Ее Высочество не вспомнила.

— Как получилось, что Фернан Байи погиб? — спросил Адемар, — Умысел или случайность?

— Король назначил Фернану Байи аудиенцию сразу после аудиенции Раньяна. Королева при нем объявила, что король убит, и он тут же уличил ее во лжи. При слугах, придворных и гвардейцах.

— Она просто приказала, чтобы гвардейцы его убили?

— Байи зарубил Порфирус Ильдефинген по приказу королевы.

— А ему что за это будет?

— Ничего.

— Не понял.

— Королева уйдет из жизни добровольно. Наследник, Флоран Байи удовлетворится ее смертью. На публику ничего не будет вынесено. Ильдефингены окажутся в некотором долгу неденежного характера перед Монтеклийе и Дипполитусами. Это очевидно более выгодно для всех.

— Пути правосудия меня удивляют, — сказал Адемар, — Избежать наказания за убийство короля и за измену императору… Чтобы затем умереть из-за убийства графа.

— Неисповедимы пути Господни, — заметила Кааппе, и Адемар подумал, что из уст желтоглазой даже молитва звучит почти богохульно.

— А можно еще полностью избежать наказания за соучастие в убийстве короля и исполнения убийства графа, — добавила женщина.

— Соучастие?

— Ильдефинген совершенно точно при убийстве присутствовал.

— Вот же скользкий тип. Где он сейчас?

— В тот же день покинул город. Очень благоразумно и предусмотрительно с его стороны. Полагаю, сюда он никогда в жизни носа не покажет.

— А в Мильвесс?

— Тоже год-другой не сунется. Я ему не завидую. Закатный Север — скучнейшее место во всей Ойкумене.

Некоторое время Адемар обдумывал ситуацию. И решил, что все еще присутствует некоторая недосказанность.

— Конечно, нельзя просто взять и убить вассала, — сказал он, — Если по закону. Но она королева, а он граф. Они не равносубъектны. Никогда коронованную особу не казнят за убийство графа. Я даже не знаю, за что вообще можно казнить королеву, кроме измены.

Кааппе вздохнула и посмотрела на Весмона с неповторимым выражением строгой всезнайки. Адемар стиснул зубы и приготовился выслушать новую полезную сентенцию.

— Принято было считать, что партия королевы это Бугенвиэли, а партия короля это Байи, — пояснила Кааппе, — И друг друга они терпеть не могут, соответственно. Но Байи это не только партия короля. Это еще и Клуб Кредиторов Пайт-Сокхайлей. От имени которого Байи вел дела как председатель, а в клубе состояли не только Блохты, Эйме-Дорбо и Карнавон, но чуть ли не все высшее общество Закатного Юга. В тройке главных кредиторов сам Байи, Монтеклийе и Дипполитусы.

— Король одалживался у графов? — удивился Адемар, — Я не думал, что они так богаты.

Удивился вслух, а молча — вспомнил рассказ Дан-Шина о высшей аристократии, которая сформировала еще один этаж над всем обществом. Услышанное сейчас неприятно соответствовало сказанному комитом недавно. Две равно уважаемых семьи, которые вроде бы отъявленно, со всей искренностью враждуют. Все по-честному, льется кровь, капают яды, черепа энергичной молодежи занимают мраморные подносы в фамильных криптах. Однако уровнем выше две семьи ведут общие дела и зарабатывают звонкую монету.

— Когда король просит, ему не отказывают даже те, кто сам в долгах, — ответила женщина. — Он вежливо и элегантно распространил по высшему обществу долговых обязательств на двести пятьдесят тысяч мерков под пять процентов годовых.

— И никто не отказал? Это не самое выгодное вложение средств. Особенно для тех, кто едва сводит концы с концами.

— Отказать могли или все сразу, или никто. Все сразу не договорились. После этого каждый, кто отказал бы сам по себе, пошел бы против общества.

— В чем была ценность для общества Фернана Байи?

— Он обеспечивал выплаты благодаря личному влиянию на Его Высочество. Королева убила его и поторопилась объявить кредиторам, что выплаты приостанавливаются на неопределенный срок. Всякая мелочь бы утерлась, но Монтеклийе и Дипполитусы решили, что это уже за гранью приличий. А главное — необходимо воспрепятствовать созданию крайне опасного прецедента. Все и каждый должны хорошо понять, что есть долги, от которых отказываться нельзя. Никому.

— Ты это знала? — Адемар с подозрением глянул на даму.

— Конечно, нет! И Биэль Вартенслебен не знала. Перед нашими с ней переговорами к ней приходил Дантон Дипполитус и передавал пожелания старших. Насчет того, что королеву надо убрать, у нас разногласий не возникло. Тебе досталось убедить королеву сдаться. Следующий ход за Биэль. Клуб Кредиторов Пайт-Сокхайлей жаждет крови. Пусть она скормит им королеву.

— Перед вашими переговорами, — повторил Адемар, — То есть, когда ты просила меня поговорить с королевой, ты знала, что вы ее убьете.

— Биэль Вартенслебен подвела меня к этой мысли ещё в нашу первую встречу, — спокойно ответила Кааппе.

— Получается, я обманул королеву, когда предложил ей сдаться на выгодных условиях.

— Королева тебе уже ничего не сделает, а все остальные тем более не осудят.

Гиены и боровы, — подумал Адемар. Боровы и гиены. Сделать Кааппе замечание, что она меня обманула? Сыграть на чувстве вины? Проиграю. Лучше сделаю вид, что принимаю ее ответ, и попытаюсь узнать что-то полезное.

— Королеву будут судить? — спросил он вместо нравоучений.

— Конечно, нет. Как ты только что сказал, нельзя предать суду королеву за убийство графа. Формально закон позволяет. Но так не принято. Тем более, не принято, чтобы королеву судил кто-то ниже императора, а огорчать императора просьбой осудить королеву никто не хочет. Он ведь справедливый, может и помиловать. Поэтому Биэль Вартенслебен принудит ее извиниться перед всеми и добровольно уйти из жизни.

— Сколько времени ей осталось жить? — спросил Адемар.

Раз королеве все равно умирать, то не прояснит ли она некоторые вопросы по Истинному Государству? У Кааппе спрашивать пока не хочется.

— До завтра. Потом, я надеюсь, она удостоит своего присутствия мой музей, — ответила Кааппе.

— Что ее ждет завтра? Палач и чучельник?

— Нет. Никаких палачей. Сегодня она должна написать письма. Признание в соучастии в заговоре с Сальтолучардом. Покаяние в убийстве Богом данного мужа из верноподданнических соображений. Признание в убийстве Байи по собственной тупости. И так далее. Королеве все равно умирать, поэтому все беспорядки в городе и округе произошли сугубо по ее вине. Потом она покончит с собой.

— Повесится?

— Нет, что ты! Это такая неблагородная смерть!

— А, отрубит себе голову.

— Ей предложат вскрыть вены. Я цитирую. «Давняя почетная традиция, уважаемая еще во времена Старой Империи». Как ни крути, — «сова» сердито вздохнула. — У чертовой маркизы есть чувство стиля.

— Что же не яд?

— Последние годы самоубийство через отравление — дурной вкус. И травить сколько-нибудь уважаемых людей неприлично.

— Почему? Я слышал, есть такие нынче яды, от которых не идет пена изо рта и лицо не синеет. Покойник остается благообразен и пристоен.

— Потому что на рынок вышла новая отрава для мышей, которой массово травит друг друга всякое быдло.

— Я как-то не слежу за рынком отравы для мышей. И за самоубийствами быдла тоже не слежу.

— Надо следить, — серьезно сказала Кааппе, — За нижестоящими надо следить, в том числе и для того, чтобы им не уподобляться. Ну и чтобы они не увлекались в подражании благородным людям.

— Слушай, а про музей ты серьезно? — спросил Адемар, — Королева все-таки, не какая-то девка из подземелья.

Он знал, что, заводя эту тему, выскажет свое недовольство и получит гневную отповедь, на которую не найдет, что ответить. Так и задумано. Надо проиграть, чтобы выиграть.

— Не очень, — печально сказала Кааппе, — Скорее всего, не получится подменить тело. Мы с Руфусом и так, и этак прикидывали.

Она искренне огорчилась.

— Подменить на что? — спросил граф.

— Руфус нашел более-менее подходящий труп. Красивая девушка, погибла по время беспорядков. Подморозили ее магией и положили здесь на леднике.

— Как вообще Руфус терпит этот твой музей?

— А что такого?

— Он-то выглядит нормальным.

— Я, значит, нет? — дама тут же уцепилась за случайную оговорку.

— Ты злая, — привычно защитился Адемар, — А он… может, не особенно добрый, но не похож на человека, который извлекает удовольствие из мертвых врагов.

— Нет такого закона, который остановит Руфуса на пути к его «чисто научному интересу». Ни писаного, ни морального. Сейчас для него нет ничего интереснее исследования магических тварей. Чтобы он мог этим заниматься, какие-то люди попроще должны ловить тварей, перевозить, содержать, кормить, выгребать навоз. Кто-то хотя бы не совсем глупый должен делать подсобные работы по научной части. Кто-то умный должен все перечисленное организовывать. И кто-то совсем умный за это все должен платить. Если бы Руфус сам занимался всем обеспечением своей научной работы, ему некогда бы было заниматься наукой.

— Это понятно. У вас справедливое взаимовыгодное сотрудничество. Но этот твой музей…

— Руфус не испытывает никакого пиетета по отношению к мертвым людям. Выставить чучело в музее не кажется ему более диким обычаем, чем сжечь тело и выставить череп в фамильной усыпальнице. По-твоему, есть большая разница?

— Есть, но я затрудняюсь сформулировать.

— Я молодец. Переиграла талантливого переговорщика в риторику.

— Поздравляю, — без тени сарказма сказал Адемар.

Он умел проигрывать с достоинством. Кааппе торжествующе улыбнулась.

— Могу я поговорить с королевой, пока она еще жива? — спросил Адемар.

Когда проиграл тактически и по мелочи, самое время незаметно сделать ход, имеющий значение в долгосрочной стратегии.

— О чем?

— Она единственная, кто может добавить штрихов к портрету Артиго Готдуа. Может быть, она знает, кто за ним стоит.

— Советую идти прямо сейчас. Вряд ли Биэль отвела ей больше суток жизни.

[1] Подробнее разговор с графами описан в книге Игоря Николаева «Дворянство». Для сюжетной линии Адемара его полностью переписывать незачем, достаточно процитировать ключевые тезисы.

[2] Подробнее разговор с королевой описан в книге Игоря Николаева «Дворянство». Для сюжетной линии Адемара его полностью переписывать незачем, достаточно процитировать ключевые тезисы.