К исходу очередного дня Адемар оглянулся, посмотрел на дело рук своих и пришел к выводу, что сделано им немало и сделано это хорошо. Все достойные внимания живы, дело почти не провалено, чернь усмирена, а усмирением высшего общества пусть занимаются Кааппе Фийамон и Биэль Вартенслебен. Теперь можно перевести дух и съесть что-нибудь ради удовольствия, а не из-за того, что в тебе провертели очередное отверстие и внутренняя тыдра хочет жрать. Заодно пришло время, чтобы Руфус завершил рассказ, начатый утром второго дня беспорядков. По пути к Весмону присоединился Тессент, движимый примерно теми же побуждениями.

Руфус сидел на балконе и читал странную книгу. Небольшую по формату, толстую и исписанную слишком маленькими буквами, каждая раза в два меньше по высоте и по ширине, чем обычно выводят переписчики.

— Что читаете? — спросил Адемар из вежливости.

— Занимательную демонологию, — ответил Руфус, — Удивительная, очень старая вещь. Книга написана демоном.

Ламар вздрогнул и обвел господний круг.

— Да что вы с самом деле! — возмутился маг, — В наше просвещенное время бояться демонов просто смешно. Я разве не говорил, что их в мире нет со времен Бедствия?

— Говорили. В чем тогда смысл читать про демонологию?

— Для тех, кто понимает, научно-популярная литература читается интереснее, чем романтические приключения, — маг отложил на столик открытую книгу, — Представляете, перед Бедствием прикладная демонология испытывала небывалый расцвет. Маги вызывали демонов для решения всех прикладных задач, которые только можно представить. Демоны прогрызали тоннели в горах. Демоны измеряли время точнее, чем механические часы. В конце концов, демонов приспособили к движителям. Маги ездили на механических лошадях, которым через шестеренки и рейки переставлял ноги демон, заключенный в сосуд размером с винный бочонок. Маги летали на аппаратах легче воздуха и тяжелее воздуха, которые перемещались за счет эффектов, создаваемых демонами.

— Зачем так усложнять? — удивился Ламар, — Разве нельзя, как в сказке, просто сесть на спину демону и сгонять из Кадената в Мильвесс?

— В чем и дело, что это были не усложнения, а упрощения. Призвать демона и укротить его, чтобы он выполнял сложные команды, не будучи заключенным в охранный контур, это высшая демонология сродни высокому искусству. Призвать ровно такого же демона, чтобы он сидел внутри охранного контура и выполнял единственную команду «крути-стой» для приводного вала, это демонология низшая, сродни ремеслу.

— А заставить демона написать книгу? — спросил Адемар.

— Почему вы думаете, что эту книгу писал демон? — добавил Ламар.

— Есть несколько характерных признаков. Демоны пишут мелкими, ровными, всегда одинаковыми буквами без ошибок и исправлений. Но это может означать, что демон просто писал под диктовку. Сами же они ловятся, например, на том, что группируют синонимы и перечисления строго по три, а определения строго по два. Используют нелепые афоризмы, метафоры и просто сравнения. Злоупотребляют конструкциями «не просто» и «нечто большее». Книги по демонологии весьма редки, потому что со времен Бедствия прошли века, и мало кому интересно переписывать для потомков историю утраченного искусства.

— Неужели церковь это терпела? — удивился Адемар.

— Маги тогда имели никак не меньше влияния на законодателей, чем священники, — ответил Руфус, — Они аргументировали сие тем, что прикладная демонология есть угнетение демонов, а не поклонение им. Необходимость же призывать демонов и удерживать их силой, причем безвозмездно, явно указывает, что нельзя охарактеризовать демонологию даже как взаимовыгодное сотрудничество.

— Как же тогда расценивать одержимых и бесноватых? Вы говорили, что тогда демоны на самом деле могли вселиться в людей, не как сейчас.

— Как издержки производства, — Руфус отлистал несколько страниц назад и процитировал, — «Стоит ли запрещать строительство дворца на том основании, что на стройке иногда падают кирпичи, камни, доски? Настолько ли важно, что плотник ударит себя по пальцу и неумышленно выругается? Стоит ли бояться демонов, когда обычный рядовой священник может отправить их обратно». Здесь даже есть встречное обвинение. Мол, священник оказывает демону услугу, когда отправляет его обратно в его родной мир.

— Мы хотели спросить про тыдр, — напомнил Ламар — И про инцидент с кровопийцами.

— Да, точно, я же тогда недорассказал, — вспомнил Руфус, — Тогда слушайте.

Рыцари уселись поудобнее.

— Тыдра живет довольно долго и растет непрерывно. Ва-Дун говорит, что матерый тыдр бывает в три-четыре раза тяжелее человека. По мере личностного роста тыдры мигрируют вдоль побережья Залива Пустошей, переплывают море и подаются в Архипелаг, более богатый пищей. Там они питаются рыбой и морским зверем и наглеют настолько, что привлекают внимание Кеглючина, Иркуйема или Кутха. На этом их жизненный путь заканчивается под аплодисменты всей окружающей фауны.

— Прямо под аплодисменты? — удивился Адемар, — Их так все не любят?

— Унаки тыдр недолюбливают. Сколько раз тыдру увидел, столько раз ее и убил. Потому что только тыдры во всем Архипелаге не дружат с теми сущностями, которых вы видели во сне. На самом деле, это были не сны, а видения, потом поясню. Унакам, в отличие от тыдр, ссориться с Иркуйемом, Кеглючином и Кутхом никак нельзя. Убить тыдру сложно, но отдельным героям это удается. Хороший, не детский, северный лук может пробить ей сердце. Правда, сердец у тыдры два, и на втором она обычно успевает сбежать. Если же унак смог победить, то он с тыдры не возьмет ничего, чтобы высшие сущности и покровители не подумали, что унак дружит с тыдрой.

— Как же он дружит, если ее убил? — удивился Ламар.

— К другим зверям — совсем другое отношение, — ответил маг, — В общем, Ва-Дун всем прожужжал уши, какие тыдры плохие, и у нас в подземелье никто бы кусок тыдры есть не захотел. Даже те, кто ни в какой Архипелаг в жизни не собирался. Поэтому я не собирался извлекать из тыдр какую-то пользу. Если бы не инцидент с кровопийцами…

«Инцидент» вышел весьма жесткий. Одного кровопийца Адемар видел во время охоты на Серую Тень в подземельях Мильвесса. Как бы и человек, и не очень. Уши торчком, кожа белая, волос на голове нет, а челюсти выдвинуты вперед, и клыки торчат изо рта. Глаза черные без белков и радужных оболочек. Ладони здоровенные. По пропорциям чуть не дотягивают до лап крота. Пальцы толстые, длинные, с когтями. Ноги похожи на человеческие, но ходит как на цыпочках. Что самое важное, носит одежду. То есть, разумное существо, не тупая тварь. По-людски говорить не может, ибо пасть не так устроена. Но способен научиться читать-писать.

Кааппе тогда освободила эту особь из паутины и положила ему в поясную сумку записку. Оказалось, она предложила «вести дела» и написала, где будет «почтовый ящик».

«Умные твари» ответили. Короткая переписка привела к первым очным переговорам. Люди взяли с собой подарки, а твари взяли с собой других тварей. Первая встреча тех и других сильно разочаровала.

Кровопийцы не поняли, что за новые люди завелись под землей, которые не знают старых людей. Посоветоваться со старыми не сообразили. Они в принципе не советовались с людьми, даже с теми, с которыми торговали.

Они решили, что если с них ничего не требуют, а только предлагают подарки в обмен на поговорить, то эти люди слабые, их можно классифицировать как «люди-еда».

Кааппе и Руфус, в свою очередь, не нуждались в извлечении из сотрудничества какой-то материальной выгоды. То есть, получить в итоге что-то полезное, было бы хорошо, и все на это рассчитывали, но чистое любопытство шло первым номером. Однако подземное племя не понимало, что такое праздное любопытство, этнография, антропология и «чисто научный интерес». Даже не предполагало, что существуют люди, готовые тратить ресурсы на подобную ерунду. Окажись «исследователи» чуть более простодушными, реализовалась бы схема «пришли на поножовщину с карандашами». Однако ни маг, ни ростовщица с Ниньей наивными не были.

О том, насколько сильное, злое и обеспеченное общество может стоять за подобными странными людьми, кровопийцы тоже не подумали. До сих пор мстили только сильные люди за сильных. И, кстати, никто из привычных разновидностей «сильных людей» не выглядел ни как шаман, ни как маг, ни как тупорезы. Ни даже как Кааппе и Нинья. Только Ловчие были похожи на сильных людей, но сколько тех Ловчих…

Руфус отговорил Кааппе стоять на шаг впереди строя, поэтому вести переговоры вышла Нинья. Кровопийцы атаковали, не дослушав. Нинью прикрыть от первой атаки не успели, первый же кровопиец схватил ее и укусил за лицо. В остальном, Ловчие и шаман атаку сдержали. Ва-Дун оказался смелым парнем, который под настроение хорошо может настучать в бубен любой твари. Тупорезы удачно выстрелили по разу из двух арбалетов. Не надо быть господином стрел, чтобы не промазать в упор.

Руфус с ходу не успел разобраться в анатомии кровопийцев и в возможности магического воздействия на уязвимые места. Но в главном все понял относительно быстро. В отличие от насквозь магической Серой Тени, истинную сущность которой без вскрытия не поймешь, эти твари относились к чисто материальным творениям Пантократора. Ловчие выиграли магу достаточно времени, чтобы он остановил пару сердец, порвал несколько сосудов в мозгах и подергал за нервные окончания.

Правда, к тому времени, когда кровопийцы отступили, Нинье откусили лицо, а Ва-Дуну сильно повредили руку.

Кааппе просто мастерица несовершенных планов, — подумал Адемар. Вступает в бой, не имея просчитанных вариантов развития событий. Надеется, что хорошо оснащенная армия высокоуровневых бойцов переиграет противника за счет квалификации и ресурсов. Противник же тупой и не способен переиграть армию умных, просчитав варианты и более грамотно используя свои ресурсы.

Чем-то такое отношение напоминает Шотана Безземельного с его гениальной идеей отправить молодого императора во главе конницы на строй пикинеров, — подумал Адемар. Этакое наивное злое простодушие. С другой стороны — работает ведь… Обязательно находится кто-нибудь умный, сильный, инициативный, красивый, чтобы выправить недостатки плана и всех спасти. С третьей же стороны, если верить кавардаку в голове желтоглазой, по крайней мере, единожды — не получилось.

От мысли, что, быть может, на самом деле холодный пепел Адемара Весмона давно развеян по ветру, а скрепленный золотой проволокой череп хранится в крипте, графу стало как-то неуютно.

— Я могу спасти жизни и многое вылечить, но не могу нарастить человеку обратно откушенные куски мяса, — продолжил Руфус, — Поскольку у нас за решеткой сидят две твари, которые отлично умеют регенерировать себе мягкие ткани и хрящи, пусть и не кости, я предложил выжать из них действующее вещество для регенерации. Ва-Дун сказал, что он лучше проживет с ограниченной подвижностью левой руки, чем вкусит плоды тыдр. Мол, шаман, который поссорился с Кеглючином, Иркуйемом и Кутхом это плохой шаман, негодный. Нинья сказала, то есть, конечно, написала, что лицо ей больше пригодится в жизни, чем все короли Архипелага, вместе взятые, и если что, пусть подходят по одному. Ва-Дун согласился, что девица без лица это такое же недоразумение, как шаман без уважения духов. И что вероятность лично встретить северных божков довольно-таки невелика.

— Сложно было выжать секрет из тыдры и сварить из него зелье, которое поможет человеку?

— Трое суток.

— Всего-то? Рецепт же еще придумать надо.

— Для меня трое тяжёлых бессонных суток, — высокомерно поджал губы маг. — Из коллег большинство бы не взялись, а кто взялся, потратил бы существенно больше времени и с большой вероятностью испортил бы сырье. Пришлось бы ждать, пока тыдры выработают новый секрет.

— Я не понял, — сказал Ламар, — Как Нинья жила три дня без лица?

— Плохо. И голодно. Я ее обезболил и обеззаразил. Но есть она не могла, и пить приходилось через длинную трубку.

— У нее хватило жировых запасов на восстановление? Она далеко не Адемар в этом плане, — удивился Ламар.

— Когда она начала усыхать, мы запихивали в нее фруктовое пюре с медом, мягкий сыр и мелко рубленое сало, заливали свиную кровь и наваристый бульон.

— У меня бы кишки свернулись, — сказал Адемар.

— У тыдры никогда не сворачиваются кишки. У них многокамерный пищеварительный тракт. Еще они могут жрать камни, чтобы перетирать слишком твердую пищу непосредственно в утробе.

— Надо же, каких… уникальных зверей я добыл… — задумчиво пробормотал Адемар.

И подумал, что знай он тогда про этих тварей все, что знает сейчас, трижды подумал бы — а стоит ли оно того?

— Они способны хоть дровами питаться и пить земляное масло, — продолжал вещать маг, — Похудеют, но не сдохнут. Единственные по-настоящему опасные для них вещества, это боевая алхимия на основе соединений «разрушителя», который выделяют из плавикового шпата.

— Первый раз слышу про «разрушитель». Где он применяется?

— Только в алхимии, и то очень ограниченно. Многие современные справочники пишут про «разрушитель» в стиле «это такой дерьмогнусник, что про него мы рассказывать вообще не будем». Очень злая субстанция. Настолько едкая, что растворяет стекло.

— Нинья восстановилась? — заботливо спросил Ламар.

— Конечно. Не знаю, как насчет костей, а мягкие ткани и хрящи секрет тыдры восстанавливает как было и даже лучше. Как вы тоже не могли не заметить. Остались мелкие шрамы по контуру и небольшое несоответствие цвета кожи, но со временем это пройдет само. Или я доделаю.

Ламар облегченно выдохнул и почесал левую скулу. Да уж, секрет тыдры отлично восстанавливает лицо.

— От Ниньи мы узнали, что человек, откушавший тыдры, попадает во сне в иные планы бытия и встречает там некоторых сущностей, — продолжил Руфус, — Вообще, попадание в иные планы — ситуация нередкая и отлично документированная в устной традиции. Другой вопрос, что, будучи отчасти тыдрой, в эти планы лучше не заглядывать. Духи предков недовольны будут.

— И духи наших предков? — удивился Ламар, — Я что-то не помню той ночью никаких духов.

— Духи брезгуют говорить с тыдроедами. Они вообще крайне редко разговаривают с обычными людьми. Предпочитают шаманов.

— И наши сны это не сны? — вспомнил Адемар важное замечание, сказанное ранее, — А что тогда?

— Сон это внутреннее состояние человека. У вас же были видения. Когда душа живого человека выходит из тела и получает сведения из тонкого мира. Шаманы для того, чтобы сходить к духам, едят ядовитые грибы. Вы же, отведав тыдры, как и предупреждал Ва-Дун, отправились в иные планы бытия, где встретились с высшими сущностями Архипелага.

— То есть мы действительно общались с… языческими божками? — уточнил Адемар. — А это не повредит нашим душам?

— Нет, — покачал головой маг. — Вы же не отрекались от Единого, не оскверняли символы, не приносили кровавые жертвы и так далее?

— Нет, — облегченно выдохнул граф. — Ничего подобного.

— Тогда все в порядке.

Весмон решил на всякий случай, что надо обязательно сходить в Храм и помолиться.

— Чем закончилось с кровопийцами? — спросил Ламар, — Не поверю, чтобы Кааппе не отомстила.

— Поле битвы осталось за нами. И мы взяли двоих пленных. Того, кто укусил Нинью, и одного грамотного.

— Первый уже стоит чучелом в музее?

— Нет, это бы было слишком мягкое наказание. На чучело мы утащили наиболее симпатичный труп. И еще один труп взяли для вскрытия. А того парня мы вывернули наизнанку и в таком виде привели с собой на следующие переговоры.

— Это как? — удивился Ламар, — Магически?

— Конечно, нет. Магия со времен Бедствия на такое не способна. Физически. Мы его сначала разобрали, а потом собрали в другом порядке.

— И он выжил? — у Тессента даже челюсть отвисла от удивления.

Весмон лишь тяжело вздохнул и вспомнил давнюю мысль, что Кааппе, должно быть, еще безумнее слухов о своем одурении. Но как тогда следует определить мага?..

— Я не могу трансформировать живую субстанцию высокого уровня, — сказал тем временем Руфус, — Но могу обезболить и обеззаразить. Зелья обеспечивают быстрое сращивание мускулов и сосудов. Во время операции пациент находился в полном сознании, а пленного мы привязали, чтобы он смотрел. Конечно, пациент после операции долго не прожил, и у магии есть предел возможностей. Но нам и не надо было долго.

— То есть, вы пошли на вторые переговоры? — уточнил Адемар.

— Конечно. Вывернутый пленный. Грамотный пленный. Нинья с новым лицом. Четыре арбалета, огнемет и костяной свисток.

— Какой еще «огнемет»?

— Старая добрая боевая алхимия. Довольно ресурсоемкая штука в плане собственно огнесмеси. Пришлось скупить чуть ли не все запасы одного компонента в городе. Хорошо, в Мильвессе можно найти все, что в принципе продается за деньги. Там еще конструкция специфическая. Нужно давление и розжиг. Сложная пневматическая механика. Но не буду утомлять вас деталями. На первый раз я сделал как бы магические костыли, потом доведем до ума.

— Почему вы его раньше не сделали? — искренне возмутился Адемар.

Оказывается, врагов можно жечь огнем! И этот болтун молчал!

— Потому что нам всегда были нужны только живые твари, а не жареные.

— Понятно. А свисток?

— В подземельях обычно темно. Кровопийцы как бы кричат голосом, который человек не слышит, и ориентируются по эху. Между собой они разговаривают звуками вроде свиста, который на грани слышимости человеческим ухом. Я разглядел, что у пленного есть такой же орган, как у нетопыря, и правильно задал вопрос. Ва-Дун по подсказке духов сделал из кости свисток, который глушит, скажем, так, дополнительные уши.

— На месте Кааппе я бы озаботился изготовлением магического и алхимического оружия сразу, как только бы узнал, что такое возможно. И пусть бы оно стояло в арсенале на черный день, чтобы потом не пришлось молить Пантократора «дай нам, Господи, еще три черных дня на подготовку», — сказал Адемар.

— Я ей передам, — согласился Руфус, — Итак, мы зашли к ним в поселение. Грамотный не хотел показывать дорогу, но мы его убедили. По пути убили часовых, но они, конечно, успели поднять тревогу. Магической зажигалкой снесли их деревянные ворота. Другой магией, более сложной, разрушили железную решетку. Нинья сожгла первый ряд воинов, которые успели построиться. Потом мы вытолкнули вперед вывернутого и грамотного. С ними вышла Нинья с пустым огнеметом.

— Почему с пустым? — спросил Ламар.

— Они же не знают, что он пустой.

— В прошлый раз ей откусили лицо. Ее накормили вытяжкой из твари и мягким кормом через трубочку. Едва она восстановилась, она пошла туда же к тварям и блефовала, что у нее сверхоружие, зная, что на самом деле она так же беззащитна, как в прошлый раз?

— Ага. Она такая.

— Как она у вас там до сих пор не погибла, если она не боится всех этих опасных тварей?

— Не путайте бесстрашие и небрежность. Нинья талантливая ученица, я давно уже доверяю ей производство всякой несложной алхимии.

— Понял. Что дальше?

— Кровопийцы согласились сотрудничать на условиях госпожи Кааппе. Нам надо было потребовать что-то, что для них имеет достаточно большую ценность, но не разорительно. И нам самим бы пригодилось. Мы запросили карту подземелий под Мильвессом и подробные описания подземной флоры и фауны. Разрешили выдавать материал по частям. Не запрашивать же сразу энциклопедию. В итоге у нас понемногу собирается очень интересная книга. Грамотея мы им не отдали. Назначили послом и заложником. Из него понемногу вытаскиваем историю их рода и вообще подземной жизни.

— Там много интересного?

— Да. Стоит посетить некоторые места. Наш паучок оказался предсказуемо не первым, и, что удивительно, не последним инвазивным видом, поселившимся под столицей. Редкостные твари сбегали туда еще до Бедствия.

— Они что-то получают взамен?

— Мы решили, что они, как нижестоящие, повинны работать без оплаты. Но мы, чтобы поддержать репутацию вышестоящих, иногда будем как бы скидывать им объедки с нашего стола. В тюрьме периодически умирают заключенные. Некоторых безнадежных могут продать. Тюрьма их спишет как похороненных, и в мире живых они точно не появятся

— Как работает магия? В общих чертах, чтобы понимать. Чтобы просить возможного и не просить невозможного, — поинтересовался Адемар.

Сегодня Руфус снова был в настроении поговорить. Адемар вспомнил разговор у постели Тины и утреннюю незаконченную лекцию про тыдр. Может быть, на мага такое настроение находит часто, но до сих пор не складывались обстоятельства. Надо воспользоваться возможностью.

— Представьте, что вы видите мир и глазами, и как бы на другом слое реальности. В так называемом тонком мире. Как бы через воду или через плотный снегопад. Тонкий мир это как бы однородная среда, где отдельные области отличаются отдельными свойствами. И вы можете что-то где-то изменить.

— Как? Заклинаниями, жестами, силой мысли?

— У вас как бы есть невидимый орган, который может менять реальность вокруг вас. Но одних мыслей, очевидно, недостаточно. Мало ли что пришло в голову. Чтобы внести изменения в мир, надо кроме мысли сделать какое-то осознанное движение. Не потому, что телодвижения непосредственно влияют на тонкий мир. Потому что одной мысли недостаточно, человек всегда о чем-то думает, еще и в два-три потока о разном. Как правило, мы привязываем действия с тонким миром к жестам. Сказать слово, щелкнуть пальцами и все такое.

— Заклинания меняют мир?

— Только сказанные магом. Каждый вкладывает в заклинания свой смысл. У меня заклинания это мнемоники.

— Что?

— Цепочка слов, слогов, образов, при помощи которой я запоминаю и повторяю правильную последовательность действий. И отмеряю время. Как в рецепте супа. Все компоненты должны быть положены в котел в свое время, чтобы одновременно стали готовыми в лучшей кондиции, а не переваренными или недоваренными.

— Минутку, — Адемар уцепил за хвост интересную идею, — Можно привязать длинное сложное описание к легко запоминающейся цепочке образов и потом по этой цепочке вспомнить исходный текст? Я тоже так могу?

— Конечно. Это не магическое действие.

— А почему меня этому не учили?

— Вам надо было запоминать что-то длинное и важное?

— Право. История. География. Даже этикет. В детстве я провел столько времени за зубрежкой. А мог бы провести его за фехтованием или верховой ездой без ущерба для знаний.

— Вы можете остановить сердце или лопнуть сосуд в мозгу, но говорите, что вы не боевой маг? — с этим вопросом Ламар опередил друга.

— Далеко не все изменения можно сделать мгновенно. Или так быстро, как хотелось бы, — ответил Руфус, — Да, я могу воздействовать на внутренние органы человека на небольшом расстоянии. Это не делает меня боевым магом. Как и в фехтовании мечом, в условном «фехтовании магией» имеет значение скорость нанесения воздействия. И характер воздействия, само собой. И условные доспехи, то есть, пассивная, постоянная защита. И активная защита, ответное действие на атаку, которое должно быть завершено и дать эффект быстрее, чем атака дойдет до цели. И самолечение, если все-таки пропустил удар.

— Базовая подготовка, скорость, маневр, тактическое и стратегическое мышление, — суммировал Адемар, — Хирург с ланцетом не то же самое, что воин с мечом.

— Выпад клинком может быть сделан быстрее, чем выполнено магическое воздействие? — уверенно предположил Ламар.

— Верно и верно, — подтвердил маг.

— То есть, магов можно просто поубивать обычным оружием?

— Ха-ха! Конечно, нет. Потому что маг умнее и может переиграть фехтовальщика на тактическом, а тем более, на стратегическом уровня. Если мы медленнее двигаемся, это не значит, что мы медленнее соображаем.

Адемар устыдился и опустил глаза. Конечно. Сам про себя то же самое думал.

— Лоренцо Тамаля мы убили или нет? — спросил он.

— Можете считать, что убили, — ответил Руфус, — Голову отрезали, но не разбили и не сожгли. Сердце под кирасой не пострадало. То и другое я прибрал. Вдруг пригодится.

— Вам, наверное, нравятся головоломки, — сказал Адемар.

— Не все, — ответил Руфус, — У меня нет ни одного боевого молота.

— Примите мой скромный подарок.

Адемар протянул «кубик Люнны».

— Спасибо.

Руфус сначала покрутил в руках кубик, не сдвигая слои. Хмыкнул, повернул верхний.

— Какая интересная механика. Ведь не ваша идея? В смысле, не графское это дело.

— Идея одной девушки из Мильвесса, а исполнение мастеров из Кадената.

— Удивительно. Как никто раньше не додумался, — Руфус принялся смешивать цвета на кубике, — Такая оригинальная штука…