Если повозка приехала, а пешеходы пришли, то паланкин приехал или пришел? Или про него надо говорить «принесли»?

Так или иначе, в отель Чайитэ пожаловала дама в плаще с капюшоном, которую сразу проводили в зал для собраний. Даму сопровождали благородные доны Алонсо Кехана и Барнак Гигельхайм. Оба выглядели в точности так, как положено людям, больше суток не вылезавшим из уличных боев. Правая рука Барнака висела на перевязи, время от времени молодой рыцарь начинал путаться в собственных ногах и, потеряв ориентацию, сталкивался со стенами. Все-таки удары в голову — коварная штука. Кехана шепелявил и старался говорить половиной рта, чтобы не тревожить шатающиеся зубы на другой стороне. Поддоспешник на старом кавалере был расстегнут из-за плотной повязки, что стягивала треснувшие ребра.

Доны вошли в зал ровно настолько, чтобы убедиться — охраняемую персону там встречает другая дама, столь же конспиративно закутанная, и больше никого. Ни охраны, ни лакеев, ни секретарей. Госпожа прошла внутрь, а доны встали у двери снаружи, как почетный караул.

Несколько мгновений две фигуры в закрытых одеждах стояли друг против друга. Затем обе скинули плащи, сели друг против друга за круглым столиком. Обычно за ним играли во всякое азартное, попутно дегустируя вино и вкушая разнообразные деликатесы. Однако на сей раз столик был пуст, ни вина, ни записей.

— Рада вас приветствовать, — сказала Кааппе Фийамон.

— Взаимно, — ответила Биэль Вартенслебен.

Звучали вежливые слова, но кислые физиономии обеих дам красноречиво отображали, что аристократки думают друг о друге и факте вынужденного общения. Биэль решила, что куртуазность соблюдена остаточно и сразу, что называется, взяла в карьер.

— Что вы натворили в консульстве Сальтолучарда и, самое главное, зачем?

— Мне скрывать нечего, — гордо заявила Кааппе, — Все, что было мною сделано, сделано во благо Империи, Его Величества и ради всеобщей пользы.

— Да уж, я вижу, — Биэль с трудом заставила себе посмотреть в глаза собеседнице.

Для этой встречи Кааппе выбрала платье с декольте на грани приличия. А может быть, и за гранью. Каким-то загадочным кроем одежды грудь не то, чтобы увеличилась, но поднялась и обрела вызывающие очертания — большие, заметные, весьма привлекательные. Можно бы было заподозрить, что собеседница готовится кормить младенца, но Биэль точно знала, что Кааппе не рожала и не беременна. Живот плоский. Маркиза всегда гордилась тем, что была выше мелкой женской зависти «кто что надел», и в длинном списке увлечений дочери Вартенслебена «платьишки» стояли, разумеется, не в конце, но и далеко не на первых местах. Потому что достоинство человека превращает сшитую материю в произведение портновского искусства, никак не наоборот. Однако сейчас Биэль оказалась задета в том, что считала своим главным достоинством — в изощренном уме. Маркиза попросту не понимала, как возможно достичь подобного эффекта без магии. И эта загадка была… унизительна. Но притом интригующая донельзя.

— Я так понимаю, что вы здесь сидите дольше трех дней, — предположила Кааппе. — И зачем-то скрываете свое присутствие. Надо полагать, про покушение на Оттовио на этой неделе вам еще не донесли?

— Нет, магические переходы — игрушка дорогая и ограниченная, — едва ли не сквозь зубы признала Биэль. — Так это правда? На улицах кричат, что поганые двоебожники покушались на императора, однако ни королевский двор, ни я до сих пор не получили известий, достойных доверия. Очевидно, курьерам нужно время. Вам известно больше?

— Вы прибыли магическим переходом вместе с Ильдефингеном? — задала встречный вопрос Кааппе.

— Он прибыл со мной, — поправила маркиза.

Да, неувязочка вышла, подумала Фийамон. А ведь мальчики почти угадали. Не говорить же маркизе, что блондина приняли за самостоятельного эмиссара Четверки. Еще обидится…

В первую встречу обе дворянки держались как эталонный образец аристократического стиля и сдержанности. Тщательно выверенные и отмеренные образы, позы, жесты. Слова, отмеренные с точностью алхимика, потаенные смыслы, которые следует разгадывать как зашифрованные послания. Сейчас все изменилось. Друг против друга сидели две смертельно уставшие женщины с глубокими тенями под глазами и серыми лицами без пудры и макияжа. Теперь главным было дело, а все прочее сугубо на вторых-третьих местах. При этом каждая понимала, что впереди не заслуженный отдых, а следующий раунд забот, наведение порядка и устранение последствий чудовищного кавардака.

Кааппе быстро, кратко, но исчерпывающе рассказала про покушение на Оттовио, которое стало причиной для ответной акции от Фийамонов.

— И вы устроили погром в ответ. Опрометчивое решение, — не одобрила маркиза, скривив губы. — Несвоевременное и опрометчивое. Вы мне все испортили!

— Могли бы представиться моим рыцарям сообразно достоинству. Чтобы мы в дальнейшем учитывали ваши интересы, — сказала Кааппе с холодным недовольством. — А так мне сообщили, что в Пайте никто не представляет императора и Четверых. Даже комит действует по собственному почину, как умеет, не получая никаких инструкций и предписаний. Мне пришлось… импровизировать.

— Представиться двум недорослям, из которых у одного на уме лишь жратва, а у второго одни бабы? — контратаковала маркиза, сорвавшись от возмущения на язык простонародья.

— Мои два, как вы изволили выразиться, «недоросля» взяли приступом цитадель Сальтолучарда и принесут Его Величеству массу очень интересных сведений. У Четверых и близко нет такой аналитики по морским перевозкам и сельскому хозяйству Закатного Юга, какую мы взяли там. Это куда больше того, чего сумели добиться вы.

— Хорошо, хорошо. Бог с ними, с островными, — вздохнула Биэль, поняв, что разговор вот-вот свернет не туда и надо чуть разрядить накал, — Этих все равно никому не жалко. И полагаю, император вас за это не осудит. Но извольте сообщить, зачем вы полезли во дворец? Зачем спровоцировали королеву? Я в Пайте не первую неделю, у меня все было спланировано и управляемо. Вы понимаете, что сорвали нашу, то есть, мою тайную операцию?

— Пока нет, — пожала плечами Кааппе. — Расскажите, чтобы я понимала. Особо оговорю… — желтоглазая сделала над собой видимое усилие. — Это вежливая и дружеская просьба, а не требование отчета в действиях.

Биэль мгновение обдумывала услышанное, затем кивнула и начала рассказ:

— Артиго нельзя было оставлять на попечении Сибуайеннов. Ни при каких обстоятельствах. Но единственная возможность забрать претендента из дворца — использовать возможности Эйме-Дорбо и Карнавон. Мне пришлось за считанные дни подружиться с обеими семьями, узнать, какие у них есть ресурсы и влияние. Сымпровизировать план с опорой на то, что нашлось под рукой.

— Вы хотели просто вывести его из дворца? — уточнила Кааппе. — Тайком, с помощью подкупленных людей? А потом скрыть в убежище? Не убить?

— Разумеется! Зачем убивать мальчишку⁈ — кажется, предположение об убийстве искренне обидело маркизу. — Пусть бы потом король оправдывался перед Сальтолучардом, объясняя, куда сбежал гость-пленник. Эйме-Дорбо и Карнавон поддержали бы порядок в Пайт-Сокхайлей до прибытия Оттовио, а на коронации бы присутствовал живой и невредимый Артиго. Он торжественно поздравляет царственного родственника, оба именуют друг друга любезными братьями, Артиго возвращается домой в свите императора со всем почетом как наследник первой очереди. И в финале его ждет родовой дворец, из которого наследник не выйдет, пока Оттовио не обзаведется тремя-четырьмя детьми. Если же его убить, да еще в таких обстоятельствах, империю наводнят самозванцы. Это неприемлемо.

Кааппе нахмурилась, обдумывая услышанное. Затем сумрачно сказала:

— Простите, но я не видела ни единого здравого шага от вас по исполнение этого красивого плана.

— Быть может потому, что вы его сорвали, дав Артиго сбежать? — саркастически отозвалась маркиза.

Кааппе решила не отвечать на едкое замечание и продолжила расспросы:

— Но что же тогда случилось во дворце? Кто и зачем убил короля?

— Разве это не ваша идея? — удивилась Биэль.

Произошла немая сцена. Маркиза глядела на Фийамон с выражением глубочайшего недоверия и одновременно удивления на бледном лице. Та, в свою очередь, уставилась на Биэль расширенными глазами совы.

— Так это и в самом деле не вы… — пробормотала Вартенслебен. — Не вы прикончили Сибуайенна… Вот это фокус с кроликом…

— Да зачем нам это нужно⁈ — теперь уже Фийамон не сдержалась. — Не уж, спасибо. Безнаказанно подписываться под убийством высочеств и величеств могут только четверо в этом мире — герцог, князь, граф и шпион.

— И Алеинсэ, — Биэль не стала спорить, но дополнила список.

— И Алеинсэ, — кивнула Кааппе, — А мне королева обещала, что убедит мужа перейти на сторону Оттовио с учетом новых обстоятельств.

— С какой формулировкой?

— Что он не будет возражать.

— Покойники никогда не возражают.

— То есть, она и так умышляла убийство? Это многое объясняет. Но почему тогда она настолько плохо все организовала в собственной дворце? Почему Артиго не сидит, обложенный ватой, в тайном убежище под землей?

— Вы слышали про Раньяна по прозвищу Чума? — спросила Биэль.

— Бретер из Мильвесса и один из спутников Артиго, которые сопровождали мальчишку по пути из Мильвесса.

— В общем да. Отменный и прославленный боец.

На мгновение Биэль запнулась, будто раздумывала, сказать ли что-то еще, важное и значимое, затем продолжила:

— Оказалось, что у королевы имелся свой план относительно того, как следует распорядиться судьбой тетрархии, используя ценного гостя. Ее высочество решило рубить сплеча — убить супруга и свалить это на заезжего фехтовальщика. Сибуайенн сам приблизил Чуму, королю было интересно, кто сумел провести Артиго через полмира без покровительства сильных мира сего.

— Все-таки, как вы могли подумать на нас. Так грубо и неизящно. Это не почерк Фийамонов, — поморщилась Кааппе.

— А что ваш почерк? — резко спросила маркиза. — Штурм башни с гарнизоном силами двух рыцарей? Нет, правда, двое против скольки?

— Не считала, — Кааппе пожала плечами. — Мальчики сами по себе очень изобретательны и боевиты. Они куда лучше исполнили мой замысел, чем ваш… сброд управился с вашими планами. И вообще зависть — грех.

— Зависть⁈ — буквально прорычала маркиза.

— Разумеется. Ведь это мы, а не вы отомстили за покушение на Оттовио в Мильвессе и предотвратили неизбежное покушение на коронации. Однако по сию пору я не слышу ни единого слова благодарности.

— И не услышите! Вы сделали эту глупость поспешно и без приказа.

— Верный защитник и не должен ждать приказа, чтобы отвести смертельный удар от своего господина, — парировала Кааппе.

— Хорошо, если пожелаете, я готова отправить вам письменную благодарность с подписью и фамильной печатью, — саркастически пообещала маркиза.

— Да уж извольте! — закусила удила Фийамон.

С минуту женщины сидели в молчании, глядя подчеркнуто сквозь собеседницу.

— Мы опять скатились к взаимным упрекам. Можем обмениваться колкостями и далее… — вымолвила, наконец, маркиза, словно приглашая к продолжению мысли.

— Да, согласна, — через силу выговорила Кааппе. — Поговорим, как сказал бы папенька, «конструктивно». Так что было дальше?

— Надо полагать, королева попыталась инсценировать убийство мужа почерком Сальтолучарда, опираясь на ваш рассказ о покушении на Оттовио. Внешняя линия охраны, внутренняя, мастер меча и кровь на потолке, — сказала Биэль.

— Ну, по-своему неплохо, — согласилась Кааппе, — Грубо, но действенно.

— Короля убил один из людей королевы. Затем впятером или вшестером они должны были справиться с Раньяном. На крайний случай у Ее Высочества был в запасе другой мастер меча.

— До меня дошли слухи, что это был ваш мастер меча, — негромко сказала желтоглазая. — Как вы понимаете, это вызывает определенные сомнения в данной версии происшедшего.

Биэль помолчала, выпрямившись, как натянутая тетива и глядя в стол прямо перед собой. Маркиза отчетливо боролась с настойчивым желанием казаться лучше, чем есть, и выдать собеседнице приглаженную, парадную версию. Однако превозмогла и честно сказала:

— Да. Мой. Изначально.

— Ильдефинген?

— Да.

Кааппе чуть склонилась вперед и негромко спросила:

— Переметнулся, тварь этакая?

Биэль буквально прошипела сквозь зубы очередное «да», и темно-синие глаза ее сверкнули так, что Кааппе, девице, прямо скажем, не робкого десятка и видевшей, а так же содеявшей, немало скверных вещей, стоило некоторых усилий удержаться от легкой дрожи. Желтоглазая поняла, что заглянула-таки под парадную маску «затворницы Малэрсида» и увидела частицу настоящей дочери Вартенслебена. Хм… а ведь этой женщине приписывают тайную связь с Курцио Монвузеном. Теперь понятно, что нашел в ней Король Шпионов.

— Как выяснилось, все, чего желала подлая тварь, это поединок один на один с бретером, буквально выдавила маркиза, едва шевеля губами. — Скрестить мечи с лучшим из лучших. Когда стало очевидно, что мне подобная глупость не нужна и вредна, он изменил мне. Переметнулся к тому, кто обещал ему вожделенное противоборство без помех и последствий.

Теперь Кааппе пережила нешуточную борьбу с естественным желанием оттоптаться на гордыне чертовой Вартенслебенши. В память о предыдущей встрече, когда маркиза жестко поставила на место ростовщицу, изрядно помяв ее тщеславие. Однако интересы дела превыше суетных радостей. «Девица-Сова» понимала, что сейчас обе женщины похожи на игроков с двумя отдельными наборами осколков единой мозаики. Правильнее и лучше совместными усилиями собрать картину происшедшего из этих наборов и придумать общую стратегию победы. Потому что старый герцог Фийамон ждет позитивный результат и не поймет объяснений в стиле «зато я вытерла ноги о самолюбие дочери твоего заклятого друга Вартенслебена»

— Это предосудительно и недостойно Истинного Рыцаря, — все так же тихо произнесла Кааппе. — Разочаровывать Прекрасную Даму.

В ответ Биэль очаровательно улыбнулась и столь же очаровательно, можно сказать интимно пообещала:

— Да. И я сниму с него шкуру. По ленточке.

— Осмелюсь встать в оппозицию, — с тщательно отмеренной церемонностью ответила Кааппе. — Это скверный план. Из ленточек не собрать хорошее чучело.

— Чучело? — Биэль нахмурилась, однако почти сразу ее лицо разгладилось, и маркиза глянула на собеседницу с новым, очень специфическим интересом.

— Когда вернемся в столицу… с триумфом, разумеется, я покажу вам свой маленький частный музей.

— Почту за честь. Не сомневаюсь, что мне понравится. — И я научусь чему-то… новому.

— Вы не пожалеете.

Теперь дамы взирали друг на друга чуть по-иному. Разумеется не как подружки, но уже без прежнего подозрительного недоверия. Несколько удачных фраз, вымолвленных в подходящий момент, превратили очень расчетливых и недобрых женщин в союзниц, которые взаимно решили не топить друг друга, поднимаясь наверх по плечам захлебывающегося, а сколотить лестницу, достаточно широкую для двоих.

— То есть у королевы был мастер меча, более-менее равный этому… Чуме… — Кааппе решила, что пора вернуться к делам, — И вся королевская рать не справилась с одним бретером?

— Сложно судить, — честно признала Биэль. — Свидетелей нет, приходится ловить слухи, а они вздорны. Ильдефинген рвался в бой. Но, по-видимому, королева решила, что ее мечник в этой драке все же участвовать не должен. Полдесятка опытных дворян вполне достаточно, чтобы решить вопрос с одним убийцей из уличного отребья.

— Тупая дура! — вспыхнула Кааппе, — Бросила бы Ильдефингена под меч, его никому не жалко. Они бы с бретером изранили друг друга, верные кавалеры добили всех, и мы с вами бы сейчас довольные пили мальвазию в компании с Артиго. У меня были основания не доверять Ильдефингену, и в приватной беседе я сказала об этом королеве!

Биэль ответила косым взглядом, и желтоглазая запоздало поняла, что заодно приписала тупую дурость и собеседнице.

— В общем, королева переоценила своих рыцарей, судя по итогу, — сгладила конфузию Кааппе. — А дальше? Каким бы хорошим ни был мечник, против толпы стражей с алебардами он бессилен.

— Раньян фехтовальщик милостью Пантократора. Его называли лучшим в своем поколении. Заслуженно. Он перебил кавалеров и отправился искать Артиго. А вся королевская рать перед ним уже не встала, потому что королева сразу же встретилась с Фернаном Байи, который приехал за обещанными деньгами от имени Клуба Кредиторов Пайта. К тому времени уже сказались последствия ваших действий, чернь кинулась громить все подряд. Графы решили, что их подставили, вцепились друг другу в глотки насмерть. Улицы превратились в поле боя, полезли мародеры, разумеется, все начали орать «предательство!», охрана растерялась, не зная, с какой стороны парировать угрозу. Вместо того, чтобы рубиться со всей стражей дворца скопом и повиснуть на алебардах, Раньян убивал по одному-двое тех, кто с ним сталкивался, и шел дальше.

— Как Венсан Монгайар… — пробормотала Кааппе. — Когда тот пришел в дом к Абслингеру пять лет назад.

— Что?

— Одна из новых легенд Мильвесса. Очень зловещая, преисполнена мрака и кровавого ужаса. Я потом расскажу, — пообещала Кааппе и задумчиво сказала. — Что ж, по крайней мере, кровь на потолке была в изобилии… если верить лакеям, что пересказывают слухи об устроенной резне. Однако, все же, какая редкостная верность. Особенно от бретера, платного убийцы, лишенного чести.

— Да, — односложно вымолвила Биэль.

И вновь произошла странная заминка, будто маркиза ведала больше, чем говорила, однако решила, что не стоит раскрывать все знание. Впрочем, желтоглазая тоже не стала распространяться о том, что королева не бросила Ильдефингена под меч Раньяна скорее всего потому, что сама Кааппе рекомендовала не доверять Порфирусу. Пожалуй, маркизе также не стоит говорить о и том, что ветреный фехтовальщик — сектант из Черного Круга. Лишнее знание, которое сейчас лишь все запутает.

— Таким образом, все планы перепутались, и мелкий Готдуа сбежал. Опять, — подытожила Фийамон.

Биэль хрустнула пальцами, затянутыми в перчатки. Кааппе заметила, что на дорогой ткани осталось несколько крошечных пятнышек — следы крови. Напоминание, что маркиза руководила отнюдь не с помощью депеш из безопасного убежища.

— Говорят, что ваши люди успели попасть во дворец, пока Артиго еще был там, и пытались его убить. Дан-Шин, Кехана и Гигехайм с подручными. Это правда? — прямо спросила Фийамон.

— Правда. Когда вы начали резню в Квартале Отелей, вы уронили каплю воды в горячее масло. Как сказала Серена Карнавон, страшные вещи могут начаться, когда «дали повод» встречается с «не жалко». Бунт выплеснулся на улицы, мне пришлось перейти к запасному плану на крайний случай. Без опоры на графских бойцов, только собственными силами. Если нельзя гарантированно забрать себе Артиго, лучше его гарантированно убить.

— Если бы ваши не попытались его прикончить, он бы спокойно просидел во дворце до конца смуты, — сердито сказала желтоглазая. — Под охраной от королевы, от островных, да хоть и в два кольца. Меня бы это отлично устроило. В крайнем случае, утром пришел бы Руфус, дунул-плюнул и нейтрализовал бы этих рыбоедов. С кем сбежал Артиго? Я правильно понимаю, что не со своей новой островной свитой? Не один же вылетел в окно на метле?

Эту часть истории она слышала в пересказе ведьмы Северины, которая слышала в пересказе Барнака Гигехайма, который знал не более, чем видел.

— К Раньяну присоединились остальные верные люди Артиго. «Маленькая смешная армия», так ее называли. Они выхватили мальчишку из-под носа у моих. Прямо как глаза отвели.

— Да что это за «Армия» такая⁈ — в сердцах выдохнула Кааппе.

— Какой-то сброд, — слегка пожала плечами Биэль. — Музыкант, бандит, лекарша, бретер, вроде бы искупитель… Ни единого человека чести. Ими никто особо не интересовался, пока не стало слишком поздно. Они вытащили мальчишку с боем. Раньян и еще один спутник были тяжело ранены, однако их не бросили, забрав с собой.

— Сброд не может действовать подобным образом, даже за очень большие деньги, — указала на очевидное Кааппе. — Даже если у них всех родные и дети сидят в заложниках. Музыкант, которому легко вкрасться в доверие. Бандит, который вхож в самые низы. Лекарша, знакомая с комитом, с бароном, с графом. Искупитель, перед которым откроются двери в любой избе. Бретер, то есть личный телохранитель. Слишком хорошо подобранная команда, чтобы это было случайностью. И они заботятся о своих, не оставляя даже трупы, которые можно было бы опознать. Но кому это понадобилось?

— Не знаю.

Высокие договаривающиеся стороны внимательно посмотрели друг другу в глаза и пришли к выводу, что никто никого не обманывает. По крайней мере, сверх некоего приемлемого уровня.

— Ваша очередь, — сказала Биэль.