Адемар проснулся рано утром от голода. Скинул одеяло, сел и с недоумением уставился на свой живот. Под ночной рубашкой не оказалось привычного пузика. Выпуклый еще вчера живот стал почти плоским, на нем отчетливо проявились некие «кубики». Ноги и даже руки тоже похудели.

— Корбо! — привычно позвал граф.

— Да, господин? — отозвался сонный Корбо из смежной комнаты для слуг.

— Неси зеркало.

Зеркало показало, что граф Весмон действительно похудел. Лицо, над которым вечером еще и Руфус поработал, полностью зажило. И левое ухо восстановилось. Только новые волосы взамен сгоревших пока не выросли. Левая рука, которая тоже вчера сгорела, стала нежно-розовая. Новая кожа чувствует прикосновения и отличает температуру и текстуру предмета. На правом плече шрам. На правом бедре два шрама. Входное и выходное отверстия затянулись еще до вчерашнего захода в баню. К утру уже и шрамы не так бросались в глаза, как вчера вечером.

— Жрал как дикий зверь и похудел. Странно, — сказал Адемар Руфусу за ранним завтраком.

Завтрак состоялся раньше обычного, потому что и Ламар проснулся рано, и Руфус как знал, что рыцари долго спать не будут.

— Ничего странного, — ответил маг, — У вас были очень существенные повреждения. Скорее всего, секрет тыдры начал пережигать жир на восстановление еще в башне. Вы просто не заметили. Вполне возможно, не будь у вас лишнего жира, вы бы упали регенерировать еще там.

Адемар не очень понял, что значит «регенерировать», но для солидности решил не уточнять.

— Вот спасибо-то. Хорошо, что Ламар не оказался на моем месте, — сказал он.

— Это верно, — кивнул Руфус. — Одной только еды, чтобы восстановиться, вам не хватило, и в дело пошла жировая прослойка. Хорошо, что не вся. Для нормального самочувствия человеку все-таки нужно немного подкожного жира.

— У тыдр есть жир? — спросил Ламар.

— Конечно. Они на ощупь довольно толстенькие. У всех водных зверей есть жир.

— Водных, — задумчиво сказал Адемар, — Мы поймали их далеко от большой воды.

— От видимой большой воды. Ва-Дун говорит, что тыдры неплохо себя чувствуют и в подземных реках.

Адемар задумался и положил в рот кусок горячей яичницы с ветчиной.

— У нас с госпожой Кааппе есть для вас новости, — продолжил Руфус, который уже наелся, — Но сначала расскажите мне, как вы спали. Начнем с Тины, она как раз ничего не жует.

Тина, как положено пажу, стояла за креслом господина и зевала.

— Я всю прошлую ночь была тыдрой и охотилась. Потом мне откусили голову, — сказала Тина, — Такой зверь, похожий на тюленя, но не тюлень. Как будто в тюленя вставили трубочку и надули его в три раза. Еще у него страшная морда с толстым носом и огромные клыки.

— Морж? — предположил Адемар.

— Не просто морж, а Кеглючин, как бы король воды, — сказал Руфус, — И он бы очень разозлился, если обозвать его надутым тюленем.

— Ой, — опустила глаза Тина, — А если я во сне так подумала, считается?

— Понятно. Надеюсь, в ближайшее время ты на Архипелаг не соберешься.

— Да я вообще туда не хочу. Если только… — Тина посмотрела на Адемара.

Адемар пожал плечами.

— Я запомню. Тебя не брать, а Корбо чтобы лук дома оставил.

— Господин Весмон? — спросил Руфус.

— Я тоже был тыдрой и всю ночь сражался с большим белым медведем, — ответил Адемар, — Не с таким, как лесные медведи, которые живут к северу от Доры, а с огромным, раза в три больше меня, и у него совсем другой силуэт, не как у наших.

— Всего в три раза? Хорошее у вас самомнение.

— Я много раз пустил ему кровь. Он жевал мою шкуру, но не мог ее прокусить, а потом ухватил мою голову зубами, и она хрустнула. Было больно. Кажется, я умер.

— Такие медведи живут на северных островах, — прокомментировал Руфус, — Вам достался Иркуейм, как бы король суши в Архипелаге. Жаль, что вы с ним не поладили. Хотя в обличии тыдры и с нравом тыдры поладить с ним невозможно.

— И что будет? — нахмурился Адемар.

— Ничего. Тыдрой больше, тыдрой меньше. Иркуйем не злопамятный. Встретите его еще раз, он вас не узнает. Главное — не напоминайте.

Весмону оказалось тяжело представить, как можно что-то напомнить волшебному медведю, но граф решил тему не развивать.

— Я встретил ворона, — сказал Тессент, — Странного. Вроде рядом сидит птица, и одновременно кажется, что он большой-большой, больше лошади.

— Просто встретил? — не поверил Адемар.

— Мы сидели на берегу, и я рассказывал ему про девушек. Он мало говорил, но я чувствовал, что он охотно слушает.

— Это Кутх, — сказал Руфус, — Как бы король неба, великий ворон. Он не любитель подраться, но странно, что он встретил тыдру и сразу ее не склюнул.

— Просто я вежливо поздоровался, — сказал Ламар и улыбнулся, — Первый раз видел такое удивленное лицо у птицы. Если подумать… вообще первый раз увидел, что у птицы есть лицо и выражение лица…

— Мудро, — признал маг, — Нужен сильный характер, чтобы ваша сущность настолько возобладала над сущностью тыдры. В столь юном возрасте…

— Меня же с рождения готовили в придворные, — гордо ответил Ламар, — Я с детства чувствую, кто есть кто. Буквально с первых слов, а то и раньше.

Адемар и Корбо переглянулись. Надо будет на следующую встречу с Хель позвать Ламара. Может быть, он за несущественностью не отличит фрельса от ловага, но магичку от преступницы отличит наверняка.

— Еще ворон показал мне… разное, — вспомнил Тессент. — Как бы в благодарность за то, что я развлек его. Похоже на предсказания, только не словами. Наподобие гравюр в книгах, только самодвижущиеся, будто живые.

— И что показывали «гравюры»? — спросил Адемар, с некоторых пор уверовавший в разную чертовщину сильнее обычного.

— Разное… Любовь, смерть, война. Очень путано, ничего не понятно, но очень интересно! Кутх сказал, что я пойму, когда придет время.

— Вспомните, запишите, — посоветовал маг. — Если сочтете нужным, покажите, будет интересно постараться истолковать увиденное. Над сущностями уровня Кутха ограничения на предвидение, как правило, не властны. Поэтому если он, в самом деле, открыл вам краешек будущего, видения должны быть относительно точны.

— Постараюсь, — пообещал заинтригованный Ламар.

— Ва-Дун предупреждал, что вы можете встретить высшие сущности в мире духов, — подвел итог Руфус.

— Еще какой-то недокументированный побочный эффект? — спросил Адемар.

— Отлично документированный. Правда, в устной традиции. Как вы, надеюсь, помните, сухим языком науки тыдра называется «Dyfrgi hynod boorish», что означает «выдра крайне невежливая».

— Ненаучное название еще короче передает суть. Тыдра как бы невежливый вариант выдры.

— Тыдры смотрят свысока на почти всех тварей Пустошей, включая магических. Опасность для тыдр представляет только гипнотик, способный некоторым образом колдовать. Прочие же твари атакуют классическими плотскими методами. Яды естественного происхождения тыдру практически не берут. Шкура у нее на вырост, мнется и жуется, но не прокусывается.

— И подтягивается по мере расходования жира, — добавил Адемар.

— Ты израсходовал свой жировой запас? — удивилась Кааппе, которая тихо подслушивала, стоя в дверях.

— Вся одежда мешком висит.

— Дай посмотреть.

— Попозже.

За разговором все наелись, даже кто был совсем голодный. К Кааппе, как к старшей из гостей, подошел паж с тихим докладом. Она выслушала и объявила:

— Пора поговорить о планах на день. Праздник непослушания вчера не закончился. Дядя Белтран говорит, что город не только не успокоился, а кипит еще больше, чем вчера. Барон Молнар из консульства докладывает, что его ночью штурмовали, но они заперлись в башне и стреляли из трофейных арбалетов в тех, кто пытался открыть склады. Барон Клемент Совуа просит об аудиенции графа Весмона.

Совуа тонко чувствует ситуацию, — подумал Адемар, — Вчера я был чуть ли не разбойником на месте преступления. Сегодня я спаситель королевы и кушаю в гостях у консула.

— Пока вы вчера отъедались и отсыпались, я кое-что узнала про вчерашние события, — продолжила Кааппе, — Совуа немного подождет, пока я расскажу.

И пересказала то, что услышала вчера от красноглазой ведьмы, а та, в свою очередь, узнала от Гигехайма.

— Должна сказать, что королева Деина дура дурой, — бесцеремонно подвела итог ростовщица. — Но это у них, кажется, семейное. Родного мужа не смогла убить чисто и без подозрений. На ровном месте сорвалась на Байи. И упустила Артиго Готдуа. Подружиться с ним и взять его под контроль было очень важной задачей для всех нас.

Кааппе искренне, тяжело вздохнула и признала:

— Папенька будет очень недоволен.

— Не на Остров же мальчишка сбежал, — сказал Адемар.

— Думаешь?

— Уверен. Я говорил с одной из его вассалов. Свита Артиго была категорически не согласна с его отъездом в Сальтолучард.

— Вот как? То есть, здесь был, по сути, еще один игрок, которого все игнорировали. И он всех переиграл.

— Немудрено, — пожал плечами Тессент, — Кто обращает внимание на пажей, оруженосцев и телохранителей? Ошиблись, что тут сказать.

— Кто был главный в этой свите? — продолжила расспросы Кааппе.

— Не знаю. Со мной разговаривала девушка-доктор, — ответил Адемар.

— То есть, ты тоже не принял во внимание свиту Артиго, как представителей сильного игрока со своими интересами, — констатировала Кааппе.

— Увы, — Весмон решил не повторять очевидную сентенцию Ламара насчет мелких людей незначительного положения.

— Хотела бы я знать, кто стоит за свитой Артиго.

Потом зашел Клемент Совуа. Его приняли не в столовой, а в приемной. Одет не для званых визитов, а для продолжительных маневренных боевых действий. Кираса с наплечниками, на поясе длинный меч. Шлем и перчатки, надо полагать, отдал оруженосцу. На кирасе пара свежих царапин, отнюдь не от щетки.

— Его милость Клемент цин Совуа. Ее светлость Кааппе аусф Фийамон, — представил Адемар.

Совуа поклонился и отметил, что вчерашнее магическое средство, похоже, перестало действовать.

— Господа, — начал он, — Полагаю, вам стоит знать, что городу пошел слух, будто двоебожники убили короля и императора. Народ взбесился, и все сводят счеты со всеми. При этом мы, то есть, вассалы Карнавон, не имеем возможности навести порядок в городе, потому что во всех местах отбиваемся от Эйме-Дорбо. Флоран Байи засел в обороне и распускает слухи, что короля и Фернана Байи убила королева Деина. Королева не желает расходовать гвардию для наведения порядка в городе и не дает указаний благородному обществу.

Говорят, хаос, это лестница для амбициозных людей, — грустно подумал Адемар. Бессовестно врут! Хаос — это когда все смотрят на тебя бараньими глазами, ожидая чуда.

— Надо полагать, потому что дворяне давали присягу королю, — сказал Тессент, — Королева же скомпрометирована слухами, которые распускает Байи. В случае, если она станет раздавать приказы, основанные на вассальной присяге, дворяне смогут ответить, что она недостойная наследница. Тогда их придется арестовывать и судить, а это повлечет некоторые издержки, в том числе и репутационного плана.

— Совершенно верно, — поклонился Совуа, — Поэтому Ее Высочество возложило задачу наведения порядка в городе на плечи представителя императора, который очень вовремя, как оказалось, посетил по своим делам Коллегии.

— Но он же ранен, — ответил Адемар, — Я видел его на носилках.

— За Дан-Шина конторой комита руководит возможно известная вам Биэль аусф Вартенслебен как представительница Его Величества. У комита нет вооруженных сил, но есть советники, знающие всех, кого стоит знать в городе. Также при ней Верный Слову. Мы с невестой господина Весмона подумали, что лучшим друзьям императора, возможно, стоило бы консолидироваться с официальным представителем Его Величества. Примирить нас с Эйме-Дорбо, повесить диких мародеров и утихомирить именем императора всех дворян, которых сейчас не стоит пытаться утихомирить именем короля.

Вот же хитрые жопы, — подумал Адемар. И понял, что это его искренняя точка зрения, а не под действием секрета тыдры.

— Сложно будет договориться с Эйме-Дорбо после того, как я выступил за вас на дворцовой площади, — вздохнул граф, — В остальном… вы делаете предложение, от которого я не могу отказаться без ущерба для чести.

Весмон сердито посмотрел на Совуа, постаравшись отразить во взгляде всю глубину осуждения и возмущения таким поведением. Барон сделал вид, что ничего не понял.

— Из соображений чести вы бы поддержали представителя императора и без моего предложения, — элегантно отвел ответственность Совуа, — Просто они не сообразили сами пригласить вас, а в городе каждый час гибнут люди, в том числе, наши люди.

— Интересно, почему они не додумались меня пригласить?

— Может быть, они считают, что раз вы наказали консульство Сальтолучарда за покушение на императора и отправились спасать дворец, то у вас есть свежайший план действий непосредственно от Его Величества и все необходимые полномочия? Может быть, они ждут от вас указаний как от старшего?

— Может быть. Вы со мной?

— Увы. Я вынужден затыкать дыры по городу, — понурился барон, вроде бы искренне. — Дорбы сами собой не успокоятся. Мне кажется, старики местами не контролируют своих головорезов, особенно по окраинам.

«Местами» — сардонически подумал Весмон, прислушиваясь к городскому шуму за стенами. Ну, конечно, а про Мировой Океан можно сказать «местами относительно глубокий».

— А вы своих контролируете? — спросил граф.

— Ночью мы тоже частично упустили контроль. Я как раз занимаюсь восстановлением преданности и субординации.

— Спасибо, что разъяснили ситуацию. Мы немедленно присоединимся к службе комита.

Совуа откланялся и ушел.

— Мальчики, как вы думаете, все это свинство само собой прекратится? — спросила Кааппе.

— Думаю, нет, — уверенно ответил Адемар, — «Оно само» говорят, когда нехорошее началось, а не когда закончилось.

— Дядя Мальявиль просил нас подготовить Пайт к коронации, — вспомнил Ламар, — Хоть завтра может прибыть император без охраны, а горожане так увлеклись, что его даже не заметят.

— Здесь кроме нашего еще два консульства, — сказала Кааппе, — Все консулы — верные вассалы императора. Если все соберутся, то будет армия в сотню хороших солдат при дюжине рыцарей. Это бОльшая сила, чем любой очаг сопротивления, который здесь может возникнуть. Я сейчас поговорю с дядей Белтраном и съезжу к Восходному Югу. Ламар, на тебе Закатный Север. Адемар, забирай вчерашних наемников, которые сидят в башне Сальтолучарда и отправляйся в контору комита.

— Башню не возьмут, если я уберу охрану? Там на складах больше товаров, чем можно вывезти за день.

— Руфус, посиди, пожалуйста, в башне. Если полезут, остановишь пару сердец, порвешь пару мозгов и все такое. Как с кровопийцами.

— Что было с кровопийцами? — удивился Ламар.

— Потом расскажу, — пообещал Руфус, — Я еще про тыдр не закончил.

Первым делом Адемар проехал к башне Сальтолучарда. Чувствовать себя… легким было непривычно. Странно. И не сказать, чтобы плохо. У ворот собирались мародеры. С крыш складов то и дело высовывались горцы, но в них сразу летели камни.

— Открыть ворота! — скомандовал Адемар.

— Точно, господин? — отозвался кто-то из-за ворот, — Они же все хлынут во двор.

— Склады закрыты?

— Закрыты.

— Впускай. Разберемся.

Створки ворот поехали внутрь, и в щель сразу начал просачиваться народ. Адемар подождал, пока толпа с улицы перетечет внутрь, и въехал в ворота. Вокруг него сразу построились северо-восточные гвардейцы. Земляки, благодаря Руфусу, не понесли вчера потерь ни убитыми, ни ранеными, а Корбо щедро выдал им авансов. Поэтому их довольные лица настолько контрастировали с кислыми мордами местных, что местных это даже пугало.

— Именем Императора! — воззвал Адемар, и все, столпившиеся во дворе, повернулись к нему.

— Вы все призваны на воинскую службу.

Толпа зароптала.

— Господин, мы же не дворяне, — сформулировал кто-то не совсем тупой.

— Вы подданные императора, этого достаточно.

— Это не по закону!

— По закону. Наша Империя — правовое государство. А вы все — добровольцы и дадите присягу.

— Если не дадим, то что? — пессимистично крикнул кто-то из середины толпы.

— Мы вас повесим.

— А если дадим, то что? — оптимистично спросил другой, поближе.

— Получаете оружие и поступаете под мое командование. Жалование — четыре копы в день. Плюс премия, когда все закончим.

— Ого! — воскликнули оба, пессимист и оптимист.

— Трофеи отдельно. Выдадим алебарды. Как закончим, алебарды тоже сможете оставить себе.

На алебарду солдат быстро не заработает. Приличный меч стоит от сорока коп, алебарда пятнадцать-двадцать. Железа-то в ней не меньше, чем в мече. Хорошие деньги!

— Делать-то что надо? — уточнили должным образом замотивированные добровольцы.

— Пороть и вешать. Убивать и грабить.

— Кого?

— Мародеров. Таких же босяков, как вы, только хуже вооруженных.

— О! Это мы можем. Где подписаться?

Адемар обернулся к своим.

— Сержанты, отберите себе по десять рыл. Лейтенанты, поделите пехоту между собой поровну. Капитан, отвечаешь за всю роту.

— Ваше Сиятельство, вам всего двадцать человек нужно? — удивился один из графских, — Нас тут всего два сержанта и лейтенант.

— Ты временно назначаешься капитаном, — Адемар ткнул пальцем в лейтенанта Тессентов, — Сержанты временно лейтенанты. Остальные гвардейцы временно сержанты. Жалование и трофеи на время боевых действий согласно новой должности.

— Так точно! — радостно заорали гвардейцы.

— Нужен какой-то знак, чтобы отличать своих, — сказал Корбо, — Флажки, повязки… Но это такой сброд, что может и разбежаться.

— Тогда нужен знак, чтобы их отличали враги, — ответил Адемар, — Чтобы безопаснее было оставаться в отряде, нежели дезертировать. О! Придумал. Покрась их углем под барсуков. Повязку скинуть можно, а морду так быстро не отмоешь. Я пока с нашим комендантом поговорю.

— Ваше Сиятельство! — помахал с крыльца барон Молнар.

— Ваша Милость, — вежливо ответил Адемар и подъехал поближе, — Как насчет послужить императору?

— Не хочу вас огорчать, но я не вассал императора, а звание лучшего друга Его Величества не дает права поднимать дворянское ополчение.

— Уточню. Как насчет послужить императору за деньги?

— По вчерашним расценкам? — у барона прямо глаза загорелись.

— Да. Трофеев, правда, не обещаю. И сто мерков сверху на этот раз не накину.

— Я не жадный. Что надо делать?

— Принимать пленных. Здесь должно быть много помещений, которые закрываются снаружи. Я хочу навести в городе такой порядок, чтобы все, кто не попался, сидели тихо, как мышь под веником. А кто попался, те бы еще тише висели. Но кого-то придется и посадить под замок на время, чтобы затем показательно осудить.

— Мы с вами вчера решили открыть склады ненадолго, чтобы карнавонские похватали что близко лежит и успокоились. В остальном там не сказать, что пусто.

— Вот пленные вам все и переложат как скажете. Хотя… Полагаю, раз уж мы ликвидировали консульство, то конфискация товара с его складов на этом фоне незаметная мелочь. Организуйте распродажу, доход поделим. Не жадничайте, но и не продешевите.

— А кормить ваших арестантов чем? — растерялся барон.

Беда с этими провинциальными дворянчиками, — огорчился Весмон. Маленькие владения, маленькие заботы, и мысли тоже маленькие, коротенькие. Все надо подсказывать.

— На складах есть какая-то провизия? — терпеливо спросил он.

— Кажется, есть.

— Куда вы дели вчерашних грузчиков?

— Тут сидят. Боятся выйти. Народ, знаете ли, настроен против двоебожников.

— Грузчики знают, что где лежит. Наймите их тюремщиками. Кухня, дрова и котлы вам остались от бывших хозяев. Кто-то же всю эту братию здесь кормил.

— Наймите. Легко говорить. А чем им платить?

— Платить? — удивился Адемар, — Тем, что мы их не выгоним на улицу в эти дни, не отдадим черни на растерзание. А внутри пусть уж сами решают, хотят они быть тюремщиками или арестантами.

— Соображаете, — с уважением произнес Молнар, — Вам кто-то покажет, где достаточно пороть, а где можно и вешать?

— Да. Поеду с этими полосатиками в контору комита.

— «Полосатиками»?

— Ага. Неплохо получилось?

Сержанты отобрали себе людей, а Корбо организовал покрасочную площадку. Всем рекрутам выдавали алебарды и проводили на щеках вертикальные полосы углем по лбу и вниз от глаз. Один-два человека еще выглядели бы грязными, но толпа смотрелась очень однородно. Барсуки барсуками. И стереть, если что, быстро не получится. Надо старательно мыть с мылом, в несколько проходов.

Алебард, как ни странно, хватило на всех и еще осталось. Даже не из арсенала, а с одного из складов. Какой-то неудачливый торговец завез в город, где назревает конфликт, партию оружия. И мог бы выгодно продать, но чуть-чуть не успел.

— Корбо, солдаты готовы? — спросил Адемар.

— Забирайте первый отряд, господин. Остальные догонят.

Кто это сидит в конторе комита за его рабочим столом? Жена? Любовница? А вот фиг. Старенький стул Дан-Шина попирают сиятельные ягодицы «затворницы Малэрсида».

Биэль Вартенслебен, старшая дочь Удолара Вартенслебена. Настоящий эмиссар Четверых.

Адемар узнал ее сразу. Последний раз он видел ее в Мильвессе, в день подписания кредитной линии на миллион. Маркиза выглядела в точности так, как положено человеку, не спавшему пару суток, до смерти вымотанному проблемами, а также человеческой глупостью. У женщины даже проявился фамильный свирепый взгляд, преисполненный ненависти ко всему сущему.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — скромно и вежливо поздоровался Адемар.

— Что вы имеете в виду, говоря, что утро доброе? — недовольно ответила Биэль, — Просто желаете мне доброго утра? Или утверждаете, что утро сегодня доброе — неважно, что я о нем думаю? Или имеете в виду, что нынешним утром все должны быть добрыми?

— Что утру надлежит быть добрым, в том числе, невзирая на обстоятельства и вопреки им.

— Не вижу никаких признаков доброты на неделю вперед. Город как с цепи сорвался. Бандиты Карнавон и Эйме-Дорбо этой ночью большей частью вышли из-под контроля. Начали резать друг друга, а потом и вовсе кого попало. Откуда-то взялись дикие разбойники. Просто чернь сама по себе сбилась в шайки, они убивают и грабят не то за еду, не то для развлечения. Королева держит гвардию при себе. Приматоры сбежали из города неделю назад. Прочие дворяне засели в своих домах и не желают участвовать в наведении порядка ни именем королевы, ни именем императора. Как вам это нравится?

— Никак. Мне не нравится этот город. Мне не нравится партия короля. Мне не нравится партия королевы, Эйме-Дорбо и Карнавон. Мне здесь вообще все не нравится!

— Тогда зачем вы пришли? Чего хотите от меня?

— Приказа. Я правильно понимаю, что вы приняли на себя обязанности комита?

— Да, — во взгляде маркизы нарисовался живой интерес, а также хорошо скрываемая надежда, что хоть кто-то сделает что-то полезное, не доломав при этом город окончательно.

— Значит, вы здесь единственное должностное лицо, которое может приказывать именем императора. Отец не одобрит, если я буду пороть и вешать в Пайт-Сокхайлей под знаменем Весмонов.

— Поддерживаете легенду лучшего друга императора? — дама скривила хорошо очерченные губы.

— Что я только не поддерживаю.

Адемар вспомнил про лифы и загадочно улыбнулся.

— Слухи о покушении на императора — ваша работа? Вы напали на консульство Сальтолучарда в то же время, как королева убила короля.

— Это не слухи. Было покушение. Четыре дня назад.

— Жив? Ранен?

А Фийамоны-то Вартенслебенов обставили по уровню осведомленности, а также реакции, — решил про себя Адемар. Все-таки как энергичный практик желтоглазая «девица-сова» сильнее. Но делиться этой мыслью ни с кем не стоит.

— На Его Величестве ни царапины, — сказал он, — Погибли четверо гвардейцев, двое гетайров, телохранитель от Монвузена и дама сердца императора.

Адемар использовал наиболее приличный синоним для обозначения любовницы, о статусе которой Кааппе ничего не сказала.

Биэль опустила глаза и жестом обозначила кольцо Пантократора.

— Четыре дня, — повторила она, — Значит, кто-то прибыл сюда магическим переходом, чтобы рассказать об этом вам? Не думаю, что вы получили письменный приказ. Тем более, не думаю, что вы смогли сговориться с королевой. Интрига уровня Мальявиля Фийамона. Или постарались мильвесские Бугенвиэли?

— Не могу сказать.

— Каких приказов вы ждете? — маркиза перешла к действиям.

— У меня двести барсуков с алебардами, которых я могу поделить на четыре-пять отрядов. Добавьте к каждому человека, который наведет на цель и скажет, кого там пороть, а кого вешать. У меня пехота, поэтому лучше начать сегодня с наведения порядка внутри городской стены, а пригородам сказать, чтобы продержались до завтра. Скоро к вам прибудут вассалы императора из консульств. Там уже не только пехота, но и тяжелая кавалерия. Доставайте карту, выбирайте цели.