Этим же вечером к Руфусу пожаловала красноглазая ведьма. Ни с какими стражниками не разговаривала и вообще прошла никем не замеченная. Комнату, куда поселили мага, без труда обнаружила магическим зрением.

— Ты нашла свою девушку? — спросил Руфус.

Маг словно и не удивился, сделав вид, что все идет как должно. Визитерша, в свою очередь, сделала вид, что не заметила уже знакомый шарик, где был заключен огненный смерч, способный стереть в пыль и золу весь квартал. Руфус не заблуждался насчет своих возможностей в случае гипотетической схватки, так что подстраховался способом «мертвой руки», она же «удар из могилы».

— Не успела. После вас она направилась во дворец. Туда я пришла слишком поздно, и еще позднее обнаружила, что моя маленькая беглянка опять исчезла.

— Очень жаль.

Сложно было определять эмоции создания, у которого глаз в обычном понимании не имелось, лишь светился амарантовый фон между век.

— Жаль, — с выражением повторила ведьма, — Тебе жаль, что у меня не получилось. То есть, мы не враги?

— Мы не враги.

— Кого ты пытаешься обмануть? У вас была моя гусеница, которую я последний раз видела, когда она сражалась с одной моей подругой в подземельях Мильвесса. Ты получил гусеницу от нее и привез в Пайт-Сокхайлей. Не для того разве, чтобы натравить на меня?

— Нет, — удивленно ответил Руфус, — Мы случайно встретили Ленту в подземельях Мильвесса. Она ходила там сильно побитая и потерявшая смысл жизни. Госпожа Фийамон обнаружила, что на панцире написан Узор Защитника и еще десяток литир. Зачитала заклинание и накормила Ленту магическим светильником.

— То есть, даже не ты? Девчонка-простец перехватила управление Лентой? — не поверила гостья.

— Не сказал бы, что она простец. Она по памяти прочитала Узор Защитника. И скормила гусенице магический светильник. Лента защищает ее, как будто она маг.

— Ерунда какая… — задумалась ведьма, — Это не должно было сработать. Хотя с учётом наследственности… А дальше что вы делали?

Руфус отметил жест Северины — та положила руку на спиралевидную гарду длинного меча. Правда неясно было, готовится женщина к нападению или сделала это машинально. Так или иначе, волшебник старался тщательно подбирать слова. Может, чудо-сферой и удастся отправить злобную ведьму в ад, но покойнику в том радости будет мало.

— Положили Ленту в ящик и приказали ей ждать до особого случая, — ответил Руфус, — Потом случилось покушение на Оттовио Первого…

— Так правда было покушение, о котором говорят на улицах? — Ведьма удивленно подняла бровь.

— Да. Новость свежайшая. Это мы с Кааппе привезли ее, то есть новость, сюда. Мальявиль Фийамон решил сделать верноподданнический жест. Ликвидировать консульство Сальтолучарда в Пайте. С Лентой это бы не составило труда… если бы не ты.

— Ты не подумал, что если у вашей Ленты в подземелье был противник, то был и настоящий хозяин, который натравил ее на этого противника? — разозлилась гостья, — Тебе не показалось, что кто-то, кто пожелал остаться неизвестным, выловил тварь в подземельях, вывел ее к вам и приказал подыграть в ответ на ваше импровизированное колдовство?

— Показалось. Но с какой целью?

— Чтобы Лента напала на меня в известное время в известном месте.

— Кто-то в прошлом году знал, что ты будешь в консульстве Сальтолучарда в этот день? С кем ты поссорилась? С Пантократором? — позволил себе здравую насмешку Руфус. Пошутил… и осекся, сопоставив кое-какие события минувшего дня.

— С тем, кто может рассекать ткань Мироздания и менять Сбывшееся, — красные провалы глазниц потемнели, стали почти фиолетовыми, — Вопрос в том, сделал ли он тебя моим врагом или использовал втемную? Тебе не показалось, что у вас был другой план, в котором Лента появилась ниоткуда в последнее мгновение?

— Мне — нет… на тот момент… — Руфус вспомнил странное поведение Кааппе и постарался быть честным с одной стороны, однако не слишком откровенным, с другой, — Не могу оспорить твою версию. Вторую, где втемную. Мы совершенно точно не враги. Но я не знаю, кто это мог быть.

— Я теперь тоже не знаю! Он сделал так, что я потеряла время в схватке с Лентой, затем изо всех сил боролась с ее ядом внутри себя. Я опоздала во дворец. Я там раньше никогда не была, и не смогла бы попасть в нужное место магическим переходом. Этот дворец просто лабиринт какой-то, даже если видишь его насквозь. Хель уже увела Артиго.

— Кто такая Хель? Зачем ты ее искала в городе?

Руфус так и не встретился с Хель, когда она приходила на примерку платьев. Все потому, что приехала Дениз, и Адемар решил, что показать магу девушку, которую не видно в магоскоп, он и завтра успеет. Руфус даже не знал, что «тётушка Люнна из Мильвесса» это «девушка, которую не видно в магоскоп», она же «изобретательница лифа».

— Скажем так, она входит в свиту Артиго Готдуа, — ответила ведьма.

И пока умолчала о том, что Хель не видна магическим зрением.

— Ага, — кивнул маг, имя Хель он сегодня слышал. — Граф Весмон после известных событий посылал оруженосца к Лекюйе за Хель из свиты Артиго Готдуа. Оруженосец доложил, что она там больше не живёт.

— Так получилась, что она мне нужна живая или мертвая, нолучше живая, — сказала ведьма, — Я не подумала, что свита Артиго соберётся со всего города и на всякий случай побежит во дворец, как будто там без них мало охраны. У Лекюйе-Агрефф мне сказали, что ей отказали от дома. Новый адрес она не оставила, но все знали, что она вела сотрудничество с графом Весмоном, который остановился в Отеле Чайитэ. Я отправилась в Отель Чайитэ, стражник под заклинанием Правды подтвердил, что Хель приходила, и он отправил ее вслед за вашим отрядом. Как только я появилась в Башне, на меня напала ваша гусеница.

— Вопросы престолонаследия, финансов или новинок материальной культуры меня абсолютно не волнуют, — ответил Руфус, — Я сотрудничаю с Фийамонами из чисто научного интереса. Иногда по-дружески помогаю в мирских делах. Как сегодня.

— Руфус, ты так говоришь, как будто совершенно не при чем, — ведьма как будто все ещё сомневалась, — Таких, как мы, в мире один на миллион населения. У меня своя дорога у тебя своя. Но в критически важный для меня момент на пути оказываешься ты.

— Очень жаль, что так вышло, — развел руками маг, — И я не мог знать, что ты там будешь. Ты сама этого не знала.

— Ты мог знать. Астрология. Гадание.

— У нас в консульстве были совершенно другие задачи, и весьма сложные. Наши рыцари чуть не погибли из-за того, что Лента отвлеклась на тебя. Если бы я ставил на тебя ловушку, я бы выбрал другое место и время.

— Ладно. Верю.

Единственное, из-за чего встреча в консульстве могла походить на ловушку, это низкая вероятность встретить там коллегу из Мильвесса. В остальном же и угадать, что ведьма туда придет, было сложно, и никто в консульстве ее не ждал. Даже гусеница совершенно по-настоящему сражалась с другим магом, что ведьма видела магическим зрением через стены.

— Кстати, тебе сколько-нибудь нужен Артиго Готдуа? — только сейчас далёкий от политики маг сообразил, что об этом надо было обязательно спросить.

— Абсолютно не нужен, — равнодушно ответила ведьма.

— Слава Пантократору.

— Не думала, что ты набожный.

— Станешь тут набожным, если кто-то меняет ткань Мироздания, и это видно даже тебе, а не только Дамиану или Жемчужной.

Ведьма наклонила голову и зло сверкнула красными бельмами, так что Руфус пожалел о неосторожно сказанном «даже». Но как-то все же обошлось.

— Тогда зачем тебе девушка из его свиты? — спросил Руфус.

— С какой целью интересуешься? — вспыхнула Северина.

— Мы не враги, и нам следует учитывать интересы друг друга, чтобы не стать врагами по случайности. С твоей стороны было очень любезно пойти на переговоры, а не попытаться меня убить из ложных подозрений.

Северина вздохнула. Руфус не друг, но и не враг. Как объяснить ему, кто такая Хель, чтобы он не влез в охоту за ней «из чисто научного интереса»?

— Я свожу личные счеты, — сказала она.

— Девушка-простец для тебя фигура достаточного уровня? — удивился маг, — У нее есть какие-то особенности?

— Она не простец. Ее не видно магическим зрением, — неохотно сказала ведьма.

На самом деле она охотилась на Хель не из-за этого. Девица была широко известна в узких магических кругах, и у нее даже нашлись негласные защитники. Только благодаря им Северина вышла на охоту именно во время массовых беспорядков. Маги не отследят, куда на самом деле пропала девушка, невидимая магическим зрением.

Но посвящать Руфуса во все подробности Северина не хотела. В этой игре не нужен новый игрок с мозгами, ресурсами и непредсказуемым «чисто научным интересом» в качестве жизненного кредо.

— Интересная особенность, — нейтральным тоном прокомментировал Руфус.

Весмон говорил, что встретил в Пайт-Сокхайлей девушку, невидимую в магоскоп, поэтому Руфус не удивился, ещё раз услышав про существование такого феномена. Северина заметила отсутствие удивления и решила, что Руфус не заинтересовался. Ее это отлично устраивало.

— Надеюсь, для тебя не очень интересная. Пожалуйста, не вставай у меня на пути, — очень вежливо попросила Северина.

— Я и не собирался.

Маги предпочитают не врать. Они переигрывают на формулировках. До сих пор он действительно не собирался. Но из чисто научного интереса стоило бы подробнее изучить, что за Хель такая. И кто такой умный, играющий на ее стороне, имеет наглость втемную использовать ладно бы дочь Фийамона, но и самого Руфуса?

Если сопоставить все, получается… странное. Согласно «двойной» памяти Кааппе, компания охотников на паука изначально полегла мертвыми и калеками, не справившись. Однако во второй версии событий, магический концентратор сработал, как надо, и у искателей приключений все получилось. Волшебная гусеница встретила того, кто смог ее приручить, оказалась в хранилище редкостей, затем пригодилась для штурма островной резиденции… где оказалась единственной силой, способной повредить ведьме и задержать ее. Северина потеряла время и не успела в королевский дворец. То есть, некий загадочный «он» за много месяцев до сего дня толкнул одну костяшку, запустив сложную цепь событий, чтобы изменить считанные минуты. Подобная точность недостижима никаким известным способом — ни гаданием, ни предсказанием. Разве что кто-то построил «Машину Штайна». Но Руфус об этом узнал бы… скорее всего. Почти наверняка.

И если все эти предположения истинны, то мир подвергся воздействию некой силы почти божественной мощи. Или не «почти». Происшедшее требовалось обдумать, а лучше — исследовать. Но этого маг решил не говорить.

— Если ты после нас пришла во дворец, то, может быть, расскажешь, что там случилось? — спросил Руфус, аккуратно уводя разговор от Хель.

— Вы не знаете? — удивилась ведьма, — Там было много интересного.

— Если ты можешь рассказать, то не окажешь любезность сразу поведать эту историю Кааппе Фийамон и ее друзьям-рыцарям?

— Зачем мне это надо? — удивилась ведьма.

— Почему бы и нет? Они хотят подготовить город к коронации императора…

— А мне что до того? Хм… И они тоже?

— Почему «тоже»? Кто-то еще? — сразу отметил главное Руфус.

— Здесь Дамиан и Биэль Вартенслебен.

— Не знал.

— Вам и не положено было знать.

— Но все-таки. Город в огне. Ты не найдешь в нем свою Хель ни живой, ни мертвой. Фийамоны сейчас на одной стороне с Вартенслебенами. Объясни ситуацию, они вместе погасят беспорядки и все будут тебе благодарны.

— Не нужна мне ваша благодарность. Мне нужна девчонка.

Видать, слухи не лгут, подумал волшебник. В мире колдунов и колдуний давно шептались, что Северина пользуется вниманием и покровительством некой «посвященной» очень высокого уровня. Поэтому может себе позволить эффектно пренебречь вниманием простецов, лишенных Дара. Ей просто не нужно собирать чужие обязательства, в том числе герцогско-графского уровня. Но, судя по всему, что-то случилось, и подчиненная отправилась в свободное путешествие. А повадки остались прежними.

— Если начнется война, ты свою Хель точно не найдешь, — сказал Руфус, — Но если посланники императора наведут порядок, она где-нибудь да вынырнет. Ты говоришь, она в свите Артиго, а сбежавшего наследника престола будут искать все.

— Хорошо, но обещай, что ты не скажешь своим, что я ищу Хель.

— Обещаю, что не скажу рыцарям, что ты ищешь Хель.

Руфус не пообещал не говорить Кааппе, а Северина этого не заметила.

— Зови.

Весмон и Тессент после ужина отправились отмываться от побочного действия секрета тыдры — чрезмерно ароматного пота. Поэтому Руфус позвал только госпожу Кааппе. Северина накинула созданную наскоро «личину» обычной женщины среднего возраста, неопределенных занятий и скромного положения, скрыв глаза непроницаемой повязкой. Хотя при этом двигалась как зрячая. Кратко и деловито рассказала все, что узнала от Гигехайма.

В городе Биэль Вартенслебен как эмиссар Четверых. С ней маг Дамиан. Их укрывает комит Дан-Шин. Когда начались беспорядки, Биэль Вартенслебен послала отряд наемников, чтобы убить Артиго Готдуа. Она сказала, что отправила Эйме-Дорбо атаковать дворец, чтобы отвлечь гвардию. Сама же отправилась к Карнавон, чтобы погасить начавшиеся конфликты с той стороны.

К появлению наемников, большую часть новой островной свиты Артиго уже убили гвардейцы и рыцари королевы, но камердинер успел запереться с мальчиком в его покоях. Гвардейцы не рисковали ломать двери, чтобы не спровоцировать камердинера на убийство заложника. Наемники этого не боялись, поэтому взялись за молоты и выбили дверь.

Когда оставалось стукнуть еще по разу, появились с одной стороны, Хель, бретер и монах-искупитель, а с другой — отряд королевской гвардии. Искупителя зовут Буазо цин Туйе, он из дворян. Тот, кто убил на поединке барона Буржада. Бретера зовут Раньян, он из Мильвесса. Свита Артиго хотела забрать мальчика, а гвардейцы попытались их не выпустить из дворца. Вышла страшнейшая резня. Бретер с Хель забрали Артиго. Гвардейцы пытались воспрепятствовать, и все полегли. Камердинер из островных пошел с ними, но гвардейцы его подстрелили. И монаха подстрелили, и бретера, но этих не насмерть. Беглецы ушли через сад Бугенвиэлей.

— Благодарю за помощь, — сказала Кааппе и даже чуть-чуть поклонилась, — Прошу прощения за скверное поведение моей Ленты. Она напала на вас по собственному решению, я ей не приказывала.

— Хорошая девочка. Вежливая. Вся в маму.

Ведьма все-таки не смогла не проявить упомянутый Руфусом «скверный характер», хотя сдерживалась довольно долго. Ростовщица побледнела, скрипнула зубами, как дикая тыдра, и на мгновение волшебнику показалось, что сейчас рассвирепевшая «сова» сделает что-нибудь непоправимое. Но внимание нанимательницы неожиданно сместилось на совершенно иное.

— Вы знали мою маму⁈ — Кааппе попыталась поймать взгляд собеседницы, не видя глаз.

— Хорошие манеры и очаровательные глазки этого уникального цвета, — холодно улыбнулась ведьма.

— Расскажите о ней. Пожалуйста. Как давно вы видели Деллу Аэрелиос?

— Ой, всё, — ведьма выключила улыбку.

— Что всё? — спросил Руфус.

— Счастливо оставаться.

Ведьма одним молниеносным движением переместилась к двери, открыла ее, вышла и закрыла. Кааппе побежала за ней, выглянула в коридор и не увидела даже силуэта или тени, не услышала шагов.

— Она знала маму! — выдохнула девушка, повернувшись к Руфусу.

По ее щекам текли слезы, притом искренние. Маг считанные разы за несколько лет видел дочь Фийамона плачущей. Она не уронила ни слезинки даже в последнем инциденте, когда кровопийцы чуть не убили ее саму и покалечили Нинью. Конечно, как любая «я же девочка», она могла выжать ведро слез в любой момент по собственному желанию. Но сейчас не тот случай.

— Полагаю, она не единственная, кто знал благородную дочь семьи Аэрелиос, — предположил Руфус.

— Как ты думаешь, кто была моя мама?

— Странный вопрос, — нахмурился Руфус. — Вы показывали мне ваш портрет, написанный для сватовства к императору. Это означает, что у вас безупречная родословная по всем линиям на несколько поколений в глубину. С другой стороны… Я не видел во дворце ни одного портрета последней супруги Его Светлости. И, если припомнить, не во дворце тоже.

— Говорят, она сошла с ума после магического перехода, когда мне было три года. Спрыгнула с башни и разбилась.

— Увы, — вздохнул Руфус, — Такое случается. Насколько я помню, ещё один случай был с родственником госпожи Лавинии Тессент по линии мужа. И ещё один…

— От мертвых остаются хотя бы воспоминания. Папенька запретил мне спрашивать о маме даже у него.

— Но вы провели какие-то изыскания?

— Нет. Когда папенька сердится, мне становится страшно, — видимо сегодняшний день порядком утомил и выбил из равновесия Кааппе, потому что женщина говорила весьма откровенно и прямо, — Мне кажется, мама натворила что-то совсем жуткое, о чем нельзя говорить даже шепотом. И все, включая папеньку, сделали вид, будто ее никогда не было. Даже тетя Лавиния. Я расспрашивала ее обо всех знатных семьях и их родственных связях. О мужчинах, за которых мне не разрешат выйти замуж из-за близкого родства. Об истории семьи Фийамон. Она ни разу не проболталась настолько, чтобы хотя бы навести меня на мысль, кем на самом деле была мама.

Руфус не ответил, как бы крепко задумавшись. Он отлично знал всю предысторию Кааппе и ее матери. Двадцать лет назад он, выполняя старое обещание, пришел отомстить. Злая колдунья разбила ему сердце. Руфус устроил колдунье обширное кровоизлияние в мозг. Она упала как мертвая, а он свалился в море и чудом выжил.

Когда маг «чудом выжил», это означает, что он это чудо и сотворил. Остановил кровотечение. Переконфигурировал повреждённое сердце на прокачку крови только по малому кругу. Поймал течение, чтобы выбраться на берег.

Десять лет Руфус присматривал за Кааппе со стороны. Дочери приматора ничего не угрожало. Со временем он решил, что можно совмещать выполнение сентиментальных обещаний с пользой для науки. Маг нашел способ встретиться с Кааппе и заинтересовать её магией и чудовищами. Мальявиль Фийамон отдал замковое подземелье под игрушки любимой дочери. Лаборатория занималась «чистой наукой», но выходила на частичную окупаемость за счет лекарств, косметических препаратов и пластических операций.

— Иногда мне кажется, что маму придумали, и я на самом деле не ее дочь, — продолжила Кааппе, — Я не нашла никого из нянек, которые ухаживали за мной в раннем возрасте. Нигде нет ни одного маминого портрета. Только семейный во дворце Аэрелиос, но там она совсем маленькая девочка за несколько лет до брака с папенькой.

— Совершенно точно, вы дочь своего отца, — сказал Руфус, — Ваши руки и ваш голос подчеркивают родство и с вашей старшей сестрой, и с госпожой Лавинией Тессент. Уши тоже весьма индивидуальная черта, и они у вас унаследованы по отцовской линии.

— То есть, может оказаться, что я бесспорно дочь Мальявиля Фийамона, но не дочь Деллы Аэрелиос?

— Я такого не говорил, — Руфус вновь решил спрятаться за формулировками.

— Ты не сказал, что у меня есть фамильные черты Аэрелиос. При твоей наблюдательности ты бы заметил, если бы они были.

— Разве я знаком с кем-то из них? Портретов-то я точно не видел, раз уж вы их не видели.

Да, именно так. Не соврал ни в едином слове, дал собеседнику верную пищу для размышлений, однако ничего прямо не подтвердил. Хороший ответ.

— Бабушка приезжала в позапрошлом году, — сказала «сова».

— Мы не были представлены, — сдержанно сообщил маг.

— И ты не взглянул на нее из чисто научного интереса?

— Нет.

— В следующий раз попробуй только пренебречь моими предками!

— Как вам угодно, — Руфус сделал вид, что немного обиделся, — Мне бы и в прошлый раз не составило труда посмотреть на вашу уважаемую бабушку, даже если бы она не должна была меня заметить. Как вам отлично известно, я не интересуюсь светскими новостями и не хочу быть публичной фигурой как коллега Нарцисс. Это вы не посчитали нужным попросить, а не я пренебрег.

Магические практики хорошо развивают мозги. Девочковая тактика навязать мужчине чувство вины с магом не сработала. Он элегантно перенавязал чувство вины самой девочке.

— Единственный человек во всем мире проболтался, что знал маму, — Кааппе посчитала объяснение Руфуса достаточно правдоподобным, — И это ведьма со скверным характером! — женщина площадно выругалась, — Кто бы ей что сделал, если бы она рассказала мне подробнее⁈ Кого в этом мире она боится? Папеньку? Тебя? Да она Ленту порубила на кусочки и выжила от ее яда.

Руфус полагал, что если ведьма кого-то и боится, то Кааппе и даже старого Фийамона в списке определенно нет. Но в очередной раз решил скромно умолчать о неприятных для нанимателя фактах. Поэтому сказал:

— Уязвимые места есть у всех. Что до меня, то мы с вами познакомились всего лишь десять лет назад. Я не имел чести сотрудничать с вашим отцом до этого.

— Руфус, если ей нужно что-то, что в этом мире можно купить за деньги, то я готова пойти на сделку. Выступи посредником!

— Я знаю, что ей нужно. Но за деньги это не продается.

— Что?

— Девушка из свиты Артиго Готдуа.

— Где ее найти?

Руфус воздержался от тяжкого вздоха. Это ему было хорошо знакомо: благородная дочь Фийамон, чего-то возжелала и затем обнаружила некую преграду. Зрелище весьма завораживающее и неприятное до крайности для того, кто вовлечен в процесс разрушения барьера.

— Очевидно, в свите Артиго Готдуа, — сказал маг.

Кааппе опять грязно выругалась, теперь по поводу набитой дуры королевы Деины, которая упустила Артиго вместе со всей его свитой.

— Вы несколько несправедливы к королеве, — спокойно сказал Руфус, — Как раз потому, что она упустила Артиго со всей его свитой, наша красноглазая ведьма так и не встретилась со своей подругой.

Он совершенно точно не хотел сдавать загадочную Хель ведьме. Вариант отдать Хель Кааппе, чтобы та подарила ее ведьме, маг тоже не рассматривал. Руфус заинтересовался «невидимкой» с чисто научной стороны. Только удовлетворив свой интерес, он мог бы ее кому-нибудь передать. Или не отдавать никому, в зависимости от результатов. Но самому искать человека в большом мире слишком заморочно. Особенно, невидимку. Удобнее будет, если Хель найдут и доставят за счет Фийамонов, как доставляют редкостных чудовищ. Да, Руфус сильно избаловался на герцогских кушаньях…