«День Д, час Ч и полную Ж», выражаясь модной мильвесской фразой, Биэль встретила в гостях у Эйме-Дорбо.

Время неспешно текло за светской беседой под хорошее вино, разбавленное чистейшей родниковой водой. Маркиза тяготилась бесполезной тратой драгоценных часов, однако гостеприимные хозяева были почитателями старых традиций, которые подразумевали, что приличный человек никуда не спешит, а любое дело требует прелюдии в виде неспешной беседы и ритуального угощения. После третьей перемены пирожных Биэль решила, что с нее хватит. Но…

Ударил колокол. Ему отозвался другой, подальше, затем третий. Лишь после этого стало понятно — улицы Пайта отнюдь не сонно-безмятежны, просто шум толпы накатывал потихоньку, так что ухо незаметно к нему приспосабливалось и не отмечало изменение.

— Что это значит? — резко спросила Биэль.

Графы опять переглянулись и синхронно ответили:

— Мы не знаем. Сейчас узнаем.

Доверенный секретарь, не дожидаясь команды, выскользнул из полутемной комнаты, где высокие договаривающиеся стороны готовились шлифовать последние детали большого плана. За окнами застучали копыта, стали все более тревожно перекрикиваться стражи. Кажется, начали прибывать гонцы, причем сразу с нескольких сторон.

— Господа, — Биэль забарабанила пальцами по столу. — Вы заверяли меня, что в этом городе мышь не чихнет без вашего ведома и дозволения.

— Так и есть, — вымолвила, наконец, графиня. — Но за скотину Карнавон мы ручаться не можем. Это наверняка ее происки.

— Безродная потаскуха, — продолжил граф, — Поднялась из грязи, от нее можно ждать всего, что угодно.

— Господа, — повторила Биэль, — Ее Сиятельство — женщина весьма здравомыслящая и способная распознать свою выгоду. Наш договор полезен ей ровно в той же мере, как и вам. Поэтому я была бы очень признательна, если бы вы прояснили суть происходящего. И как можно скорее.

Биэль надела маску, сделанную по образцу личин Сальтолучарда, под которой нельзя угадать даже пол владельца, не говоря о каких-то приметах, откинулась на высокую спинку кресла, чувствуя твердую и ровную поверхность.

Слуги открыли дверь, впуская первого гонца, за ним уже маячил секретарь и, судя по его физиономии, произошло — хотя, должно быть, «происходило», прямо сейчас — нечто экстраординарное.

Один за другим пошли срочные доклады.

— Двоебожники убили императора в Мильвессе!

— Братва Карнавон штурмует консульство Сальтолучарда!

— В порту резня! Корабли двоебожников пытаются уйти, комендант порта приказал перекрыть реку и никого не выпускать!

— Двоебожники убили нашего короля прямо во дворце!

— Во дворце общая тревога, над башней флаг «Война»! Гвардия из всех казарм по городу сейчас пойдет во дворец!

— Фернан Байи во дворце поссорился с королевой, и ее рыцарь зарубил его, не вызывая на поединок!

— Квартал двоебожников остался без крыши! Карнавонские прибежали пограбить, мы вписались крышевать за большое бабло! Срочно нужна помощь, не отобьемся!

— В резиденции Байи трубы играют общий сбор и тревогу!

И прочие, существенно менее важные события…

— Я смотрю, на вас начхали все городские мыши, — сказала Биэль, вставая.

От стены отделился размытый силуэт, который превратился в Дамиана.

— Но убийство императора… — заблеял граф, — Это же в столице…

— Значит, на вас начхали и все столичные мыши. Почему чернь знает мильвесские новости раньше, чем вы?

— Может, это брехня, какая-то, а не новость, — фыркнула графиня, — Кто-то воду мутит…

— Кто?

— Карнавониха, кто ж еще.

— Я сейчас сама с ней поговорю.

— Вот-вот.

— А вы сейчас немедленно соберете всех, кто способен держать оружие и атакуете дворец, чтобы вся гвардия была снаружи, а не внутри. Понятно?

— Да, но…

— Выполнять! Если мы встретим внутри избыток охраны, мы вернемся и превратим вас в две протухшие тыквы! Карнавон я прикажу всех отозвать, чтоб ваших не отвлекали.

Дамиан поднял с пола тяжелую сумку, которую до этого никто не замечал. Достал из нее два золотых колокольчика.

— Куда? — шепотом спросил маг, — К Карнавон?

— Сначала к нам.

Золотые колокольчики упали на пол, рассыпались на крупинки, крупинки рассыпались в пыль, а пыль в полное ничто. Две фигуры в черных плащах только что были и исчезли.

Граф Эйме-Дорбо распахнул окно.

— Успел, слава те, Господи! — выдохнул он.

Под окном уже уходил куда-то небольшой сводный отряд кавалерии и пехоты.

— Рамбус! Рамбус! — заорал старик что было сил, — Скажите ему, бестолочи!

Про себя старик подумал: до чего же неудобно, когда внук — тезка его высочества… Вечно все оглядываются в поисках того, кто зовет короля запросто по имени.

Трубач сыграл остановку. Предводитель отряда оглянулся, увидел деда и подъехал под окно.

— Рамбус, все изменилось. У тебя сколько человек верхом?

— Сейчас одиннадцать, вообще больше можно собрать.

— Сгребай всех, вообще всех наших в радиусе четверти часа отсюда. И атакуй дворец. Ты понял?

— Дворец?

— Двоебожники захватили дворец. Убили короля и Фернана Байи. Флоран, наследник, вот-вот выступит мстить за отца. Соединишься с ним и атакуешь дворец. Денег прямо не проси, он сам предложит.

— Мы поссоримся с Бугенвиэлями?

— Не бойся, их нет в городе.

— Королева, принцесса?

— Твое дело убить побольше стражи. Внутрь не ходи. Пусть Байи сами мстят за главу семьи. Кого зарежут внутри, все на их совести будут, а не на нашей.

— Карнавон не ударит в спину?

— Ей прикажут не влезать.

Долгая жизнь под «крышей» властного отца сыграла с маркизой недобрую шутку. Она привыкла воспринимать безупречную дисциплину отцовских слуг и помощников как нечто естественное и само собой разумеющееся. Оказавшись в совершенно иных условиях, Биэль действовала по привычке, считая, что отданный приказ будет исполнен в точности, а хороший план всегда удается, так или иначе, потому что опытные профессионалы совмещают исполнительность с разумной инициативой. В очень скором времени маркизе предстояло обрести новый, крайне полезный жизненный опыт…

На секретной явке эмиссара императора Алонсо Кехана и Дан-Шин играли в «Четыре крепости». Комит выигрывал, но «Верный слову» не сдавался. Не ради победы, а ради практики.

В углу сверкнула вспышка, вроде бы не слишком яркая, но бьющая как будто напрямую в голову и сознание, минуя зрачки. Когда воины отошли от легкого шока, пред их взорами оказалась маркиза Биэль аусф Вартенслебен, растрепанная, как воробей, злющая, как гиена или морская змея. Дамиан предпочел остаться незаметным.

— Сидите, господа, — Биэль коротко и резко махнула рукой, отсекая лишние слова и поступки, — Мне понадобится ваше внимание, а не почести. Время дорого. Беспорядки, хаос, анархия. Нарастают и, судя по всему, к полуночи затопят город.

— Графы обгадились? — Дан-Шин со всей прямотой бывшего наемника сразу взял «гуся за глотку», — Пережали с поборами?

— Нет. Сама удивляюсь, но в этот раз они, кажется, не при чем, — честно призналась маркиза.

— Что происходит? — быстро и деловито включился в разговор Алонсо.

Дверь бесшумно отворилась, в проеме возник Гигехайм, полностью вооруженный, со щитом за спиной. Увидев гостью, он замер с выражением немого вопроса на хоть и некрасивом, но выразительном лице.

— Говори, — бросил ему наставник.

— Прибежал подслух, — коротко и по делу отрапортовал Барнак, — Передал, в королевском доме что-то происходит. Огни, звон оружия, суета. Судя по всему, в покоях идет бой. Очень жестокий. Еще пошел слух, что король… погиб. Заговорщики. Толпа отправилась громить отель Сальтолучарда и убивать островитян.

Алонсо и Дан-Шин как по команде перевели взгляды на маркизу. Биэль слабо кивнула, дескать, услышанное более-менее соответствует истине.

— В королевской резиденции что-то произошло, — быстро и четко сообщила она. — Что именно, пока неизвестно. Судя по всему, заговор, который мы упустили… — она помолчала и добавила, едва ли не скрипя зубами, — Я упустила. Все начали подозревать друг друга, пошли столкновения. Графские отряды стали резаться меж собой без команды, думая, что их предали и ударили в спину. Королевская гвардия начала молотить всех, кто имел неосторожность попасться под руку.

— Поняв, что удавка ослабла, чернь выплеснулась на улицы, — догадался Кехана. — И бунт не остановить. Все люди с оружием убивают друг друга или ощетинились клинками в ожидании утра, когда что-либо прояснится. Но к рассвету кровь уже будет литься по мостовой, как вода.

— Да, — кратко ответила Биэль.

— Понятно, — сказал Дан-Шин с таким видом, что было ясно, он говорит и за коллегу-рыцаря, — Наша задача?

— Начинайте. Немедленно.

Начинать следовало план самого черного дня. Убить Артиго Готдуа. Маг обещал, что сможет перекинуть отряд внутрь охраняемого периметра, но не внутрь здания.

— Что потом? — спросил Дамиан.

— До Карнавон я и пешком дойду, — ответила Биэль, — Жду тебя там.

Дамиан не подвел, и золотых колокольчиков у него хватило. Дан-Шин, Кехана, Гигехайм, а также несколько наемников оказались в дворцовом саду Блохтов, скрытые со всех сторон густой растительностью. Вот старый донжон, вот ворота в королевский сад, и они открыты, как обычно. Несмотря на прооперированную ногу в лубке, Дан-Шин скакал весьма бодро. Меч комит держал прямо на плече, не сомневаясь уже, что сталь придется пустить в ход.

Сад объединял три участка. Королевский, Блохтов и Бугенвиэлей. На каждом как бы свой скромный сад, но три части вместе складывались во вполне приличный парк. По номинальным границам участков проходили живые изгороди и скромные заборчики. Охраняемый периметр проходил по внешним стенам, выходящим на улицы.

— Покои принцев вон в том здании, — сориентировался Дан-Шин, — Вперед!

— Госпожа не успела вам сообщить, — сказал маг, не сдвинувшись с места, — Эйме-Дорбо сейчас атакуют дворец и отвлекут гвардию. Они, можно сказать, на вашей стороне. Братва Карнавон напала на консульство Сальтолучарда без согласования с госпожой. Они задумали что-то свое без согласования с нами. Если это важно.

— Спасибо, это важно, — Кехана обернулся к магу, — Вы разве не с нами?

Маг поморщился.

— Не хочу вас огорчать, но я поклялся, что даже не зайду за ограду дворца, — сказал он, — Если вас это порадует, то мой коллега покинул город, и во дворце совершенно некому превратить вас в лягушек.

Наемники, внезапно узнавшие, что был, оказывается и такой риск, выпучили глаза, как будто уже собрались превратиться.

— Что нас ждет? — спросил комит, — Удача, смерть?

Не то Биэль проболталась, не то сам Дамиан между делом успел отметиться с пророчествами в присутствии комита. Что ж, магу и самому хотелось бы знать.

Дамиан развернул веер. Бросил на него три костяшки.

— Пусто, пусто и пусто? — удивился маг.

Сложил веер и ссыпал по нему костяшки в мешочек. Замер, прислушался.

— Знаете, что… — сказал он, — Я бы хотел сейчас убраться отсюда как можно дальше.

— Что там? Смерть? — нетерпеливо спросил Гигехайм.

— Совершенно неописуемая… неопределенность, — с легкой растерянностью, ему совершенно не свойственной, вымолвил Дамиан, — Уровня конца света. Я не вижу будущее ни на вечер, ни на завтра, ни на год вперед. Никак. Нисколько. Его… сейчас попросту нет. Вы идете творить историю. Но вы простецы. То, что я вижу… то есть, не вижу, это не ваш уровень. Вы встретите Нечто, что действительно сотворит историю.

— Так мы выполним задачу? — не успокоился Гигехайм, который мыслил приземленно и практично.

— Не знаю. Попытайтесь. Просто идите и делайте то, что должны. Что будет, то будет, сегодня судьба абсолютно не предопределена.

Маг развернулся и чуть ли не бегом направился в противоположную от дворца сторону. А бегущий волшебник — зрелище, которое мало кому довелось наблюдать, и оптимизма сие никак не добавляло.

— Какое ценное предсказание, — покачал седой головой Алонсо Кехана, — Можно подумать, без него мы бы не так поступили.

— Хотя бы смерть не накаркал, — ответил Дан-Шин, повысил голос и оглядел свое войско, — Все слышали? Никаких неудач, никаких рисков нам господин маг не предсказал. Идем и делаем то, что должны сделать!

Воодушевленный отсутствием предсказания неудачи отряд убийц направился во дворец.

Королевский дворец давно не штурмовали враги. Статистически вероятность умереть не своей смертью здесь время от времени соответствовала шансам солдата пасть на поле боя (с учетом того, что на войне погибают главным образом от болезней и голода). Но методы использовались иные: яд, стилет, клевета и наветы, очень редко — злотворная магия. А вот приступов не случалось давно. Поэтому с каждой капитальной перестройкой дворец становился все более уязвимым к гипотетическому штурму.

По предпоследнему плану дворцовый комплекс перестроили в форме квадрата из четырех больших зданий. Четыре корпуса стояли не цельным замкнутым контуром, а на некотором расстоянии друг от друга. Фасад Церемоний выходил сразу на площадь, но, увы, не точно напротив Храма. Фасад Коллегий выходил на одноименную улицу. Казарма стояла торцом к площади. Слугам и солдатам предписывалось ходить через скромные, но приличные ворота и калитку. Фасада как такового у Казармы не было, одна сторона бесхитростного общежития смотрела во внутренний двор, другая — на участок Блохтов. Жилой корпус находился в глубине участка и одной стороной смотрел во внутренний двор, а другой — в сад.

Внутренний двор, вымощенный гранитными плитами, использовался для торжественных мероприятий, превышающих возможности бального зала. Теоретически, там бы можно было проводить турниры и театральные представления, ибо площадь позволяла, но четыре здания вокруг не предполагали никаких мест для зрителей. Даже из окон пришлось бы смотреть во двор не иначе, как стоя.

Прямоугольный участок дворцового комплекса за пределами квадрата зданий продолжался садом. Сад небольшой, по площади в два раза меньше застроенного квадрата, но в перенаселенном городе и это роскошь. Со стороны сада королевский участок граничил с Бугенвиэлями и Блохтами.

Казалось бы, кто Бугенвиэли и кто Блохты. Кому по знатности рода положен дворец фасадом на храмовую площадь, а кому и фасад на улицу Коллегий сойдет. Но судьба Блохтов была неразрывно связана с Пайт-Сокхайлей, а Бугенвиэли обитали в своей «столице», в маленьком ухоженном городке, и в Пайте держали именно что отель. Чтобы приказчики вели дела, а господа могли бы иногда приехать пожить ненадолго.

Последний план застройки добавил к каждому корпусу дворца по этажу, а к зданию Коллегий еще и новое крыло, которое откусило у сада узкий кусок от торца старого здания до забора Бугенвиэлей.

Еще на стадии проектирования архитектор понял, что окна нового крыла будут выходить в сад, где гуляют члены королевской семьи. Поэтому в новое крыло переехали все большие начальники. На всякий случай был предусмотрен вход со стороны сада. Вдруг Его Величество с прогулки захочет провести ревизию у своих чиновников.

Этот вход оказался одной из немногих дверей дворцового комплекса, которые можно было открыть ключом снаружи. По ту сторону двери даже не предполагался пост охраны. Дверь считалась всегда закрытой.

Отряд под командованием Дан-Шина сразу побежал к этой самой двери. На первом этаже нового крыла коллегий находилась конюшня, и окна там были сделаны мало того, что под потолком, так еще и из неровного стекла. Для освещения, а не для того, чтобы конюхи подглядывали за семьей правителя. Плотно засаженный сад скрыл бегущих от возможных наблюдателей со стороны жилого корпуса.

Колокола, тем временем, звонили уже по всему городу, не переставая и свидетельствуя, что происходит одна из двух (или обе сразу) самых страшных напастей города: пожар и бунт черни. Не зная подоплеки, можно было поверить в любую версию, потому что где-то что-то уже горело (вспомним указанные ранее особенности строительства в Пайте — «быстро, дешево, очень плохо»), где-то кого-то уже били, грабили, а также убивали. Пока с оглядкой и опаской, но движ только начал разворачиваться, и большинство действующих лиц только готовились влиться в мероприятие.

Один из наемников сунул в замочную скважину отмычку, немного покопался. Щелк-щелк, добро пожаловать. Дан-Шин тихонько проклинал больную ногу и крепче сжимал рукоять верного меча. Обширный опыт имперского комиссара подсказывал: что хорошо начинается, то круто и тяжко заканчивается.

Лестница. Третий этаж. Тревога уже давно сыграна, чиновники должны разбежаться по домам. Пробежка по пустому коридору, поворот направо, надземный переход в Жилой корпус на уровне третьего этажа. Пусто! Слава Пантократору, везде пусто!

Где-то снаружи завопили так, будто пользовались магическим усилением голоса:

— Двоебожники! Айда громить «баранов»!!! Бей, грабь, убивай во славу Единого!

Зазывале энергично ответили многими голосами: «В квартал, в квартал язычников!»

Дан-Шин скривился. Двоебожников он, разумеется, не одобрял, но, как честный слуга Империи, массовое убийство и разграбление имущества налогоплательщиков не одобрял еще больше.

Алонзо Кехана жестом остановил свое войско на лестничной площадке. Сначала разведка. Самый легкий и ловкий из наемников тихо-тихо спустился на этаж. Дверь не скрипит. Дверям во дворце строго запрещено скрипеть. Наемник медленно-медленно отодвинул створку, посмотрел и также медленно закрыл. Поднялся и доложил.

— Длинный коридор. В середине шесть гвардейцев с алебардами и Порфирус Ильдефинген. Тот рыцарь, который открывал пешую часть турнира. К стенам по краям оттащены трупы. С нашей стороны пара покойников в длинных штанах, — сказал он.

— Не ожидал, — сказал Кехана.

— Хорошая новость, — кивнул Дан-Шин, — Единственный повод держать здесь пост, это охрана Артиго. Если короля и правда убили островные, они бы забрали с собой мальчишку.

— Если король убит, то где королева и принцесса? — задался логичным вопросом Кехана.

— Надо полагать, в надежном месте под охраной.

— Тогда почему мальчишка здесь, а не с ними?

— Король вчера получил двести тысяч, а у Артиго сменилась прислуга и охрана, — сказал Дан-Шин, — Трупы в длинных штанах это и есть охрана от Сальтолучарда. Подозреваю, что они пытались вывезти мальчишку, но не получилось. Его, наверное, взяли в заложники.

— Тогда бы здесь стояла толпа посолиднее, — предположил Кехана, — Велись бы переговоры.

Тем временем, общегородской шум достиг такого напора, что слышался уже везде, даже за толстыми стенами резиденции. Множество звуков, преимущественно насильственного характера, сливались воедино и казалось, что Пайт окружен бушующим океаном. В иных обстоятельствах комит с помощниками забаррикадировался бы в доме, уповая на прочность дверей и арбалеты. Долг долгом, но мертвые комиссары служат императору гораздо хуже, чем живые. Увы, обстоятельства требовали деятельного участия в непосредственных событиях.

— А что вы скажете про внутренний двор? — спросил Гигехайм, осторожно выглядывая в окно, — Там бойня. Вперемешку латники и королевские гвардейцы.

— Две кареты с гербами Байи, — Дан-Шин тоже посмотрел в окно, — Вон тот конь в гербовой попоне возит самого Фернана Байи, и у коновязи привязано лошадей по числу латников. Похоже, Его Величество не поладил не только с островными.

— Какой план? — спросил Кехана. «Верный слову» был мастером войны, но плохо ориентировался в городских беспорядках и понимал это. Поэтому не стеснялся обращаться за подсказкой к более сведущим.

— Стоим у окна и ждем, когда затрубит рог, — решил Дан-Шин, — Госпожа обещала, что Эйме-Дорбо атакуют дворец, чтобы отвлечь охрану. Тогда и мы пойдем. В коридоре всего семеро, нас больше. Справимся.

— Ильдефинген хорош, — вспомнил Кехана, — И его не обойти.

— Этаж пустой, — ответил комит, — Спустимся и атакуем с двух сторон.

Прошло сколько-то времени.

— Рог! — сказал Кехана, — Да ведь?

— Точно, рог, — подтвердил Гигехайм, — Идем.

Когда Порфирус Ильдефинген по приказу королевы вернулся на второй этаж, он не стал ничего организовывать, поскольку не умел, да и не желал заниматься суетными делами. Но и не запретил гвардейцам положить на пол алебарды и прислониться к стенам, как сделал бы кто другой из чистого самодурства.

— Кресло мне! — был единственный его приказ.

Гвардейцы, конечно, не стали перечить рыцарю королевы. Подергали двери на втором этаже, потом сообразили принести кресло из покоев принцессы на третьем, которые остались незапертыми.

Затрубил рог. Военные трубы специально делают громкими. Наверное, на полгорода слышно. Почти сразу же с обеих сторон коридора появились вооруженные люди. По пять с каждой стороны. Дона Алонсо Кехана Ильдефинген узнал сразу. Хромого человека с длинным двуручным мечом не узнал.

— Все на одного? — спросил Ильдефинген, — Вызываю любого из вас, кто не трус.

— Сразись со мной, — без раздумий принял вызов Кехана.

— Что будет, если мне улыбнется удача? — уточнил Порфирус, — Драться со следующим, как та девка после турнира?

— Мы скрестим мечи на третьем этаже, — ответил Верный Слову, — Все остальные останутся здесь. Если победишь, свободен делать все, что подскажут долг и честь.

Дан-Шин, возглавлявший отряд по другую сторону коридора, сначала поглядел на все это с недоумением и раздражением, дескать, опять дворяне чудят не по делу и не ко времени. Затем понял, что «все остальные останутся здесь» не означает «все остальные будут ждать, пока закончится поединок». Останется девять человек против шести, двое из девяти на порядок лучше любого из шести, а семеро из девяти тоже наверняка лучше, хотя и не на порядок.

Шансов на победу при таком раскладе у Ильдефенгена не было, по сути, нисколько. Кехана великодушно предложил ему выбор. Или проиграть в красивом и честном поединке, где раненого могут и не добивать. Или победить и сбегать за помощью. За то время, которое займет поединок на третьем этаже, горцы на втором будут убиты, дверь взломана, мальчишка найден. Если его взяли в заложники новые слуги, то пусть сами его и зарежут.

— Сочту за честь скрестить клинки с Верным Слову, — сказал блондин, решившись.

Он тоже все понял. Горцы с ним или без него обречены, а ему дали шанс, за который надо цепляться.

Гигехайм посмотрел на Кехану. Тот еле заметно покачал головой. Гигехайм кивнул.

Ильдефинген вслед за Верным Слову прошел мимо прижавшихся к стене наемников, и никто не дернулся, чтобы ударить в спину.

— Сдавайтесь, — предложил гвардейцам Дан-Шин, едва за поединщиками хлопнула дверь на лестницу.

— Думаешь, ты хитрый, мы тупые, да? — сказал один из них с горским акцентом, — Ты пришел почетного гостя резать. Лицо не закрыл. Никого живого не оставишь. Нам так и так погибать. Если стоя, люди скажут, хорошо умер. Молодец сын, герой сын, скажут. Если на коленях, скажут, плохо умер. Позор для семьи, скажут. Подходи первым, козлодой хромой, умоем тебя кровушкой.

Дан-Шин и Гигехайм с разных сторон при поддержке наемников пошли в атаку. Все шестеро гвардейцев погибли за один сход. Стоя. У них не было шансов ни против латника, ни против мастера длинного меча.

— Тук-тук-тук, — Гигехайм шестопером постучался в «покои младшего принца».

— Кто там? — ответил скрипучий взрослый голос.

Изнутри слышали, что в коридоре кто-то кого-то убил, но не поняли, кто и кого.

— Открывай, если хочешь жить.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Именем императора!

— Извините, не откроем. Позовите консула Сальтолучарда.

— Было бы предложено.

Гигехайм отошел. Двое наемников ударили в дверь кувалдами.