Тяжело прихожу в себя.

Рядом — огромное неподвижное тело ксеноса. С прошлого моего визита матка выросла как бы не вдвое. Может быть, именно это позволило ей так быстро заменить новых существ.

С трудом шевелюсь. Прикрываю глаза — резкий свет доставляет почти физическую боль. Тело ломит. Потеря пси для меня все также очень болезненна, а на контроль души, ее перенос, потрошение на информацию… На все это идут не только запасы энергии, но и то, что подконтрольно в теле. А это очень конечная пока для меня величина. Опять прохожусь по краешку.

Нет, опасности все же как таковой не было. Но вот упустить душу ксеноса, или зависнуть надолго в постановке под контроль достаточного количества пси — мог легко.

В меня влетают диагностические конструкты. Их опознать могу легко даже сейчас.

— Живой? — где-то сбоку раздается голос Кошкина.

— Да, живой вроде, — еще раз провожу ревизию. — А что? Есть сомнения?

— Были. — спокойно констатирует учитель. — Недолго. Мы тут уже часа четыре сидим.

Снова открываю глаза. Всё-таки подобными упражнениями лучше не злоупотреблять. Болит все. Но надо перетерпеть — как только тело минимально наполнится контролируемым пси, все наладится. Хотя бы, чтобы на Круг хватило.

Быстро прохожусь по сохранённой информации в своём личном мире. Пока осознать то, что смог захватить не представляется возможным, но это тоже временно. Неприятное чувство бессилия. Хорошо, что рядом именно Кошкин с Рыжей. Может, еще Прозоровской я бы так доверился. Хм. А список-то коротковат. Хотя… Людочка, Кощей… Не, нормально. Вполне достаточно. Хотя порядок, как я их сейчас себе напоминал — тоже говорит мне чуть больше о самом себе. Хмыкаю.

Ладно. Главное — эксперимент удался. Не зря усвоены уроки и с первым владельцем ритуального рисунка и с тем некромантом. Что хотел узнать — все же получил, и это замечательно. Кстати, еще недавно, после подобного действия я б просто сдох. Но я бы на него и не пошел бы. Так что все вовремя.

Что ж, теперь знаю, как определить места, где ксеносы сворачивают пространство. И ведь это мгновенно решает кучу проблем будущего. Хоть узнать хотел из собственных, шкурных вполне побуждений.

Здесь простой расчёт. Есть понимание, которое становится очевидным после даже минимального размышления. Для Духа дома по-идее, получить доступ к кольцу Главы Рода или хотя бы знать о том, что происходит, не должно составлять труда. А он не знает. Знает, что он жив, и все. Доступа нет. Есть примерные координаты, где Игорр был последний раз, и которые вполне совпадают с территорией ксеносов. Ну плюс-минус. А как Глава Рода может быть недоступен?

А вот тут второе соображение — меня Дух тоже найти на Арене не может. То есть простой вывод. Глава находится в похожем месте, а такое может быть в двух случаях, точнее, местные знают только один — аномалию. Вот только я знаю и второй — свернутое пространство вокруг матки ксеносов.

Получается, с очень большой вероятностью глава рода Игорревых находится вот в таком же свёрнутом пространстве.

Если с аномалией я могу что-либо сделать. Вытащить застывшего человека, если он не погиб, как сделал относительно недавно с магом из прошлого. Тот тоже был не жив и не мертв. Или договориться с Хозяином Лабиринта, если определить конкретный осколок миров, то с ксеносами дело обстояло по-другому.

До этого момента, ни попасть к ним в пространство, ни даже найти где оно свернуто, у меня не было ни шанса. А вот сейчас… Не уверен, что смогу развернуть пространство, но вот найти, и туда попасть — скорее всего, смогу.

И вирус, опять же проверил. А это дорогого стоит. Теперь могу утверждать — группу, или отряд зачистки будут встречать сильные, жестокие, но все же животные. А не разумные, пусть и несколько странно, особи.

Все же как-то прикипел уже к этому миру. Обязательства есть, люди, земли. Поэтому нужно было рискнуть. Если бы не получилось — конечно, пришлось бы идти уже просто на уничтожение всех гнезд, что там есть, наугад. Просто рассчитывать на уничтожение и ставить рядом с любым пустым гнездом сторожа, у которого будет только одна задача — ждать, когда пространство распакуется. А оно может это сделать как и через пять минут, так и через пятьдесят лет, или больше — управляет же этим нечеловеческий разум, чтобы прогнозировать.

В общем, много косвенных признаков всё-таки говорит о том, что Игорр столкнулся как раз с этими существами и смог уничтожить или почти уничтожить одно из Гнёзд. И наградой ему оказался плен внутри чужого пространства.

Что понесло его в эту Северную Африку — узнаю, только когда смогу поговорить с ним лично. Но в любом случае хорошо, что хорошо заканчивается. Мои подозрения по поводу возможности скачать информацию с ксеноса действительно оправдались.

Вот только чувствую я себя как совершенно размолотое мясо.

С трудом сажусь. Оглядываюсь.

Пещера неизменна, а вот коридор — очень даже.

На созданном диване сидят, обнявшись, Борис Васильевич и Рыжая. Пол в коридоре, насколько могу видеть — теперь спекшийся в камень почва. Стены тоже оплавлены. Неожиданно.

— У вас был бой? — удивляюсь. Мои големы ничего такого не передают.

— Нет, — качает головой Кошкин. — Не выпускает, кивает на моих големов.

У тех очевидная задача — сохранить жизнь: они просто перегораживают проход. Я думаю, что Борис Васильевич, если очень уж надо было бы, смог бы их уничтожить — подобрал бы ключики. Но рисковать он не стал. Наверное, и правильно.

— Ничего, сейчас выпустят, — кряхтя сажусь на землю. — Что с пленником? — показываю головой на затихшее существо.

— Не знаю. Ты как отрубился — он рвался-рвался, а потом перестал. Просто замер, сидит.

— Но живой?

— Живой. — кивает Кошкин.

Аккуратно касаюсь разума существа. На самом деле он словно в анабиозе. Не сказать, что мёртвый, не сказать, что живой как кома в довольно лёгкой форме. Как будто застыл между двумя этими состояниями.

Внутри пещеры всё очень сильно насыщено пси. Буквально — концентрация вполне соответствует серьёзному, крайне повышенному уровню, так что даже мне немного некомфортно.

— А как вы так спокойно сидите?

— А что? — удивляется Борис Васильевич. — Вроде все неплохо, только скучно.

Осматриваюсь. Пещера уже успела облагородиться — не только диван, но и столики. Где-то стёсан камень, где-то — ещё что-то. Борис Васильевич, похоже, попытался создать скульптуру — чем-то даже похожую на рыжую. Да и само окружение: кажется, магия огнём умудрилась обжечь практически всё, что было доступно рядом. Спёкшийся пол, спёкшийся потолок.

— Как вы тут без кислорода не откинулись?

— Знаешь, на удивление здесь очень неплохая вентиляция. Как давить вокруг все начало, так пришлось сбрасывать побольше магии. А потом все закончилось, так же быстро, как и началось. Мы хотели сначала зайти в пещеру, но поняли, что можем чему-нибудь помешать — и это было бы не очень здорово.

— В общем-то, да, — соглашаюсь. — Вполне могли помешать. Было бы нехорошо — второй раз я на такое не подпишусь. Пусть вон духи Доржата лучше растут.

Кряхтя, встаю на ноги. Пси постепенно восстанавливается, но принимать в себя чужеродное, которым наполнена эта пещера — не хочу. Делаю шаг за границы рисунка. И наблюдаю довольно забавную разницу в плотности пси внутри рисунка и снаружи.

Теперь понятно, как Кошкину и Кло удается так спокойно себя чувствовать.

За краем рисунка плотность пси в разы меньше. Всё равно большое превышение стандартной для этого места плотности, но не особенно заметно. Видимо, это давление и имел в виду Кошкин.

— Дайте мне ещё полчасика. — утверждаюсь на ногах на краю рисунка.

— Хорошо, — одновременно отвечают учитель и Рыжая. — А потом?

— Потом нужно будет уничтожить тело твари. Лучше сжечь. И за ним есть портал в Северную Африку — нам нужно будет закинуть туда нашего гостя.

— Ты сможешь через него пройти? — удивляется маг. — Уверен?

— Я через него уже проходил, поэтому есть у меня неиллюзорное ощущение, что смогу это сделать во второй раз.

— Ты полон сюрпризов, Макс. — усмехается Кошкин.

Похоже, на большую часть моих загадок у него уже вполне себе есть отгадки. Только уточнять и поднимать этот вопрос он совершенно не хочет. Кажется, больше ему нравится находить ответы самому… И держать их при себе. Но сейчас есть пара жестов — мол, захочешь — расскажешь.

Киваю, соглашаясь с этой идеей.

Ещё на полчаса отрешаюсь от всего, что происходит вокруг. В сигнатуре вижу облегчение Бориса Васильевича и Рыжей — всё-таки они за меня волновались, и хорошо, что ничего не стали делать, но были готовы.

Быстро хоть как-то восстанавливаю свой минимальный подконтрольный объем. Делал это не раз, так что даже новым опытом особенно не назовешь. Другое дело, что вот именно так — всего во второй раз.

Как только восстанавливаю минимальный резерв, немного сбиваю давление пси внутри рисунка — тело ксеноса стремительно начинает разрушаться, намного быстрее, чем любое существо в естественном мире.

Становится легче дышать.

Киваю и выхожу за рисунок полностью.

— Вот теперь можно сжигать.

Рыжая радостно хлопает в ладоши — и огромная разрушающаяся туша ксеноса загорается весёлым белым огнём. Таким ярким, что я даже отвожу глаза. При этом никакого дыма, ничего — просто огонь. Пару минут — и на полу всей пещеры остаётся тонкий серый пепел и ничего больше.

И относительно небольшой фиолетовый портал около стены.