И всё же перемещение сквозь складки пространства — это навык не приобретённый. Оба гвардейца даже в этом сумрачном состоянии почти мгновенно начинают реагировать. Хорошо, заранее выкручиваю ускорение на максимум. И даже так едва успеваю, хоть к движению ощущаемых уже фигур готов.

Первый гвардеец влетает прямо в щит, выставленный мгновением раньше, прямо на предполагаемом движении. Да сложно тут промахнуться, что уж.

Ксеноса аж отбрасывает на каменную стену. И сразу же в тот же щит влетает второй. Только второй ксенос щит уже схлопывает.

Тут же приходят в движение и остальные гвардейцы. А вот матка так и остается абсолютно безразлична ко всему происходящему — не реагирует никак, просто тяжело дышит и мерно покачивается. И это в некотором смысле радует.

Рыжая тут же определяется с целью — один из выбегающих гвардейцев загорается почти синим с белыми прожилками пламенем. Только и исключительно он один и больше ничего вокруг.

А вот Кошкин свой ход в этот раз делает очень аккуратно: тени, которые отбрасывают его светляки, приходят в движение и опутывают улетевшего в стену гвардейца по всем лапам, буквально запутывая в кокон.

Успеваю отследить знакомую сигнатуру — похоже, кошкообразной твари опять везёт. Это существо и в этот раз останется живо.

«Сдвиг», секунда и в рану упавшего напротив щита ксеноса тут же с хлопком влетает шарик, взрывая ему башку. Минус один.

Работать против зараженных ксеносов — одно удовольствие. Кроме своих животных талантов, огромной скорости, силы и ловкости — они противопоставить ничего не могут. А это в моем Поле, да под ускорением — вообще не играет.

Чуть выдыхаю. Кажется с Гнездом, в такой конфигурации я все же мог справиться и в одного. Но с помощью — еще проще.

Сигнатура тут же отлетает в сторону матки. Успеваю даже отследить её движение.

Огромное существо слегка дёргается, идет волнами, но всё так же в себя и не приходит. Продолжает мерно дышать. Такое ощущение, что матке гнезда нездоровится — если бы она была человеком, у нее была бы температура под сорок два, когда между галлюцинациями и реальностью совершенно нет никакой разницы.

Ещё одна тварь успевает оттолкнуть голема, получить от него удар лапой-саблей, прорваться к двум остальным и попытаться дотянуться до Рыжей. Получается у неё это плохо, но почти получается. Големы пытаются шинковать ксеноса, но получается не очень. Очень плотная кожа и физическое сопротивление дают о себе знать — мои големы не справляются, только и могут, что затормозить. Но этих секунд хватает Кошкину.

«Веретено» вырывает кусок шкуры и переднюю лапу ксеноса. Тут же Рыжая вбивает плазменный белый шар внутрь ксеноса.

Черт.

— Не убивать, только держать! — успеваю крикнуть. И еще один мой шарик сквозь рану расплескивает голову ксеноса.

Тело существа падает и загорается изнутри. Если бы я чуть-чуть промедлил — гвардеец вполне мог бы погибнуть от магии.

Вторая сигнатура вылетает к матке.

Третий свободный ксенос, все еще горя, но не обращая на это внимания, отвлекается на голема. Второй мой голем тут же рвется на помощь, как падает противник перед ним.

Игнорировать одно существо ксенос ещё может, двух — уже нет. Монстр распахивает пасть.

Вот такого оружия я давно не встречал. Да и вообще, встречал-ли?

Не знаю, на грани чего именно — но тварь кричит. Голем напротив, буквально рассыпается, словно все его части начинают работать в резонансе и магия не выдерживает. Он осыпается камнями и землёй. Вбиваю ещё одну молнию, и ещё один шарик влетает в раскрывшуюся пасть существа. Игнорировать столь удачно представившегося гвардейца не могу.

Хорошо, что я нахожусь между магами и оставшимися в живых ксеносами. Мое Поле мгновенно меняет характеристику окружающего, и крик пропадает почти впустую. Рыжую задевает и откидывает на сиденье с кровью из носа и ушей.

Кошкин мгновенно оказывается рядом с Клавдией. Давно не видел, чтобы он так быстро накладывал целительские конструкты — я со своей парочкой стандартных тут даже близко не прихожусь ко двору.

При этом связанная тенями тварь так и не принимает участия в бою — только дёргается.

Ещё одна сигнатура улетает к матке. Огромное существо снова дёргается, но даже в этой немаленькой пещере ни убежать, ни скрыться принципиально не может. У матки даже ног нет. Использовать пси для своего спасения она тоже не может — с разумом всё плохо. Чувствую, как этот совершенно нечеловеческий, какой-то инородный, невозможный разум пытается хоть что-то структурировать, хоть за что-то зацепиться. Пытается, цепляется нитями сознания за настоящее. Но вирус не позволяет матке даже близко вырваться из кошмара заражения.

Четвёртый и последний гвардеец сильно дёргается, и у меня почти складывается ощущение, что он словно узнаёт меня, но всё-таки не до конца. Как во сне: будто знаешь человека, он оборачивается, а это не он. И вообще, не человек.

Вот примерно такие образы я цепляю в нём. Немного удивляюсь, раньше никаких образов зацепить с ксеносов не получалось. А сейчас есть хоть что-то.

Думаю, наши разумники пальцы бы отдали за эти уловленные образы. Может быть, даже свои.

На всю схватку не больше двадцати секунд. Даже боем не назвать — свалка просто. Твари атаковали без какой-либо минимальной выдумки. Без плана. Странно, но кто я, чтобы быть против? Такие неожиданности к месту.

Борис Васильевич струящимися тенями удерживает последнего гвардейца.

— В норме, — выдыхает Рыжая. — Борь в норме я уже, всё нормально, — садится рядом. — Что это было?

— Понятия не имею, — говорю. — Каким-то образом существо воздействовало звуком. Я такого никогда не встречал.

— Многоножка куда делась?

— Ну, ксенос её развеял, — пожимаю плечами.

О том, что телекинезом я забираю амулеты с собой, — естественно, говорить не буду. Как бы то ни было, вопрос о происхождении этих существ мы решим чуть позже. Сейчас нужно закончить эксперимент.

Кошкин кидает взгляд на шевелящуюся матку.

— Вроде пока безопасно, — понимаю его взгляд. — Она ничего не соображает.

— А ты откуда знаешь?

— Чувствую, — пожимаю плечами. — Последствия эксперимента. А этот, — киваю на кошкообразного гвардейца, — бессмысленный, опасный, хочет нас порвать. Но ваши тени очень сильно помогают, Борис Васильевич. Оно не понимает, как оттуда выбраться.

— Ещё бы — моя разработка. — принимает заслуженную похвалу учитель.

— Никогда не видел, — киваю

— Научу потом как-нибудь, не переживай. Ладно. — кивает на подрагивающую матку. — Что с этой будем делать?

— Вот это как раз тот вопрос, ради которого мы здесь с вами и находимся.

Задумываюсь на секунду.

— Я не знаю, что может случиться. Но на момент, пока я буду работать, — пожалуйста, не потеряйте контроль над этим существом, — показываю рукой на шевелящегося гвардейца. — И на всякий случай перегорожу нашими помощниками вход сюда — мало ли что снаружи может прилететь. Вряд ли, конечно. Похоже, перестраховываюсь, но всё-таки.

— Ладно. Что ты хочешь сделать?

— Хочу попробовать добраться до нужного мне секрета, — задумчиво иду в пещеру.

Деваться существу некуда. Правда, и нас оно не осознаёт: нет там мыслей, даже того чуждого разума, который чувствовал раньше. Вообще ничего нет.

Выдыхаю.

Быстро выставляю давно подготовленный огромный ритуальный рисунок прямо под маткой. Напитываю ментальной магией пополам с пси. И того и другого у меня очень много.

— И тебя нужно будет охранять? От кого? Можешь поточнее? — добивается ответа Рыжая.

— Вот уже, минуту, — выдыхаю. — Почти закончил.

— А, ты что-то создаёшь? — понимает Кло.

— Да. Ещё пара мгновений. — киваю.

Огромный ритуальный рисунок почти полностью занимает пол пещеры. Его я вижу неплохо, а вот Борис Васильевич — точно нет.

— Постарайтесь вот сюда не заходить, — показываю руками границы рисунка.

— Хорошо, — принимает к сведению Кошкин.

Глубоко вдыхаю, подхожу к границе и подаю импульс на активацию.

Душу матки выбивает из тела. И магию из меня сразу же тянет, как пылесосом.

Душа ксеноса ни на что не похожа. Её самосознание хаотично — и сигнатура выглядит так же: как провал куда-то. Огромное, меняющее свои обличья каждую секунду. Воплощённый кусок хаоса. Но мне здесь нужно не это.

Делаю шаг внутрь рисунка, продавливаю его границу и касаюсь этого образа всеми тремя потоками разума. Мгновение — и эта чудовищная штука оказывается в моём личном мире. Не совсем понимаю, как это работает, но уже не в первый раз могу использовать. Так что побуду практиком лучше.

Мира хватает, чтобы её задержать. Полная дезориентация. Нет чувства самосознания, нет понимания, нет ничего, что могло бы дать зацепку этому ксеносу. Полная пустота — и три моих потока разума, которые потрошат полученное воплощение хаоса на информацию.

Чуждость существа настолько велика, что большая часть того, что я вижу, — абсолютно бесполезна. Оно сильно, оно огромно, оно даже немного понятно — и в то же время абсолютно чуждо. Мелькают картинки — в каких-то из них я без удивления обнаруживаю свой старый мир на секунду-две: это всего лишь мелкие моменты существования этой твари. Они проскальзывают как сквозь сито, и я не готов их удерживать. Большую часть всего этого не то что применить, я даже осознать не могу.

А вот использование техник — даже если вижу их, даже если не узнаю глифы — тут же вырываю из доставшейся мне памяти и капсулирую для дальнейшего. Но ищу я совершенно другое. В память набивается много мусора, но он довольно быстро растворяется и становится чистым. Задерживаю и подпитываю пси только что-то важное.

Натыкаюсь на нужную часть информации, перемешанной с огромной долей боли и страха. Значит, всё-таки эти существа могут испытывать страх. Осознать этот кусок жизни пока не могу полностью, но то, что я его нашёл — уже радостно. Это нужно будет тщательно и постепенно разложить по полочкам, отделяя от ненужных мне чужих и странных эмоций, которые я могу описать только очень приблизительно. Оставляю только использование глифов. И глиф я тоже нахожу — абсолютно такой же, как у остальных существ с радужным кристаллом. Сложный, но в то же время уже очень знакомый.

Почти всё остальное пытаюсь вытолкнуть из своего мира — эти данные, такое ощущение, постепенно меня отравляют: как только что-то осознаю, маленькая капля яда попадает в сознание. Это тоже придётся чистить ещё долго. Но это тот риск, на который я хотел пойти, и он уже оправдался. Нужное же всё-таки нахожу.

И тут мне попадается лёгкое, почти мимолётное, близкое к человеческому состояние. Внутри металлических зеркал из мягкого металла. Состояние очень близкое к экстатическому. Я даже на секунду теряю контроль, и существо тут же разрушается на сотни, а может быть, и тысячи мелких кусков жизни, которые мне абсолютно не нужны. Выбрасываю их из своего мира.

И в этот же момент то, что являлось душой этой твари, уходит на перерождение. Или куда-то ещё. Куда-то перпендикулярно любому пространству.

А я остаюсь с очень странным осознанием. Потому что я теперь понимаю, что делают эти твари.

А они банально всего лишь строят Бога.