— Ты про этот говорил? — спрашивает Борис Васильевич показывая на фиолетовое полотно портала.

— Именно, — говорю.

— А куда он ведет, ты знаешь? — между делом спрашивает Кошкин.

— в Северную Африку, я почти уверен. По крайней мере, там пустыня точно есть.

— А туда ты пройти сможешь? — интересуется Кошкин.

— Смогу, я уже это делал. Только он ведет внутрь скопища Гнезд, так что использовать портал точно не получиться, — сразу же уточняю.

Телекинезом — кого здесь уже стесняться — поднимаю бессознательного гвардейца.

— Борис Васильевич, снимайте путы. Тварь без сознания. Я ее контролирую.

— Ты в этом уверен? — уточняет Кошкин.

— Абсолютно. На таком расстоянии я их довольно неплохо понимаю.

Тени словно нехотя покидают пленника.

— Тебя ждать?

— Конечно, — удивляюсь. — Я туда и обратно. Пару минут, не больше.

Включаю скрытность и шагаю в портал.

Этот шаг делаю словно в сухую сауну. В горячий полдень, в пустыне, солнце даже не слепит, а буквально бьёт по голове — особенно с непривычки, после наших-то широт.

В пустыне словно шевелится песок — так много ксеносов. Причем в основном, в обозримом пространстве суетятся рабочие. Выстраивают новые пирамиды взамен тех, что я тогда разрушил. Для них это всё-таки довольно сложный проект, но не в плане возведения, а скорее в плане скорости. Похоже и увеличенная численность рабочих связана как раз с необходимостью восстановления пирамид. А это сложно, все же мои действия в прошлый раз неплохо ксеносов отбросили назад, так что сейчас я наблюдаю неплохие развалины.

Теперь я даже понимаю, почему у них основная цель существования — выстроить эти пирамиды.

Чтобы дать своему создателю возможность воплотиться.

Видимо, в каких-то мирах у ксеносов это уже получалось. А вот в этом — не дам.

Но даже большое число рабочих не спасает. Рабочие, как пчёлы, суетятся над развалинами. Но этот металл существа продуцирует не в таких количествах, чтобы за пару недель, или даже за месяц восстановить хотя бы то, что было мной разрушено и забрано. Я даже не могу определить — выше пирамиды стали, чем когда я уходил, или ниже. Всё-таки рвануло тогда знатно.

С удовольствием смотрю на то, что делают существа. Пусть. Объём металла, который можно будет ещё отсюда добыть огромный. А ведь без осознанной воли бога этот металл является совершенно замечательной основой под артефакты — просто работать с ним могу фактически только я, и только за счёт пси. Видимо, среди артефакторов раньше попадались интуиты, которые тоже могли вкладывать свою волю через личное энергию.

Окидываю зеркальные поверхности хозяйским взглядом. Мне это всё, конечно, пригодится. Но потом.

Ксенос гвардеец почти сразу же приходит в себя. Дёргается в объятиях телекинеза, но сил у меня много. А он только что потерял свою матку. Но то, что ксенос вообще пришёл в себя, позволяет мне подтвердить ещё одно допущение — попадая в радиус другого гнезда, и если свое уничтожено — ксенос переходит в подчинение другой матки. Он просто становится частью другого гнезда. Это немного не так, как у насекомых. Но и ксеносы не совсем насекомые.

Иду обратно к порталу. Перед последним шагом снимаю телекинез и гвардеец тут же атакует, но меня он не видит и даже не чует. Поэтому атакует, судя по всему, первых попавшихся существ, что мне, собственно, и нужно.

Исчезаю обратно в пещере. Меня в Северной Африке уже нет, а для атаки у ксеноса теперь огромное поле разных вариантов.

— Кажется, всё, — говорю заходя обратно в пещеру. — Борис Васильевич, без вас я мог бы не справиться.

— Не думаю, Максим, — отвечает учитель. — Просто с нами было чуть проще.

— Может и так, — сомневаюсь. На самом деле просто повезло с вирусом, что он именно так влияет на существ. Но даже так, при одновременной атаке гвардейцев я мог бы не справиться.

— Мне было интересно, — говорит Рыжая. — Только вот как теперь домой поедешь? У нас же всего две лошадки.

— Да нет. На самом деле — три.

Скрывать смысла уже нет — сбрасываю последнюю осторожность и скидываю шарики амулетов на пол пещеры, там, где Рыжая ещё не успела порезвиться. Секунды две — и сквозь пепел восстает ещё один голем.

— Так я и думал, — кивает Борис Васильевич. — Всё-таки неживое. Голем?

— А големы это что-то неизвестное? — спрашиваю. Хотя сам-то ответ знаю. Описание в источниках есть, но вот воочию ничего подобного я даже близко нигде не видел.

— Известно, — соглашается Борис Васильевич. — Но вот до тебя никто не мог придать им столько активности. Голым больше для игрушек использовались. — Оглядывает с новым интересом големов. — Обычно энергии не хватало для долгого функционирования. Правда, и строили в основном похожих на людей — не то, что я вижу сейчас перед собой. По идее такое должно быть на порядок сложнее.

— Не знаю, Борис Васильевич. Пока что у меня вот так лучше получается строить только таких. Так что не могу сказать, насколько это большая разница.

— Макс, — говорит Рыжая. — Если ты ещё не думал, что нам дарить на свадьбу, то вот этот подарок был бы очень хорошим. — Кло кивает на лошадку-голема.

— Слушай, я тебе говорил: мне сложно понять логику того, что получилось. Это не совсем живое существо, но в то же время механизмом его не назвать — у него есть своя логика и свои алгоритмы. Пока я не пойму, как с этим работать, — не смогу это контролировать. Как я тебе уже сказал, отдавать их на сторону я не буду. Подарить пока не могу.

— Я помню, ты говорил. А если как последнюю линию обороны — чтобы можно было взять их, и, в случае нападения, призвать, как ты вот сейчас сделал? И чтобы уничтожил всё вокруг, кроме тех, у кого моя кровь?

— Ну, положим… — Задумываюсь. И ведь действительно начинаю прикидывать подобное в формате браслета. — В принципе, наверное, это не самая сложная задача. Попробовать можно.

— Ну вот и отличненько, вот и договорились. — Хлопает в ладоши.

Качаю головой. Иногда ее непосредственность удивляет.

Кошкин слегка закатывает глаза, но ничего не говорит. Видимо, исследовать эту штуку он хочет — но напрямую спрашивать у меня вроде бы как не принято. А вот Рыжей, в принципе, это позволено. Почему нет?

Садимся на наших странных скакунов и практически не сдерживая скорости вылетаем из пещеры. Вокруг всё равно никого нет — ни существ, ни животных. Те, кто мог бы здесь быть, давно разбежались. А те, кто не разбежался, — мы их банально уничтожили. Так что вокруг пусто — пустой и тихий лес.

— Ты так и оставишь пещеру? — спрашивает Борис Васильевич.

— А что?

— Ну, в следующий раз сюда придёшь, а здесь изменённые логово себе устроят, например. Тебе оно надо — постоянно с этим бороться?

— Ну, вообще-то, да, наверное, не стоило бы оставлять незакрытым вход, — киваю.

— Тем более я вижу, что ты, скорее всего, сможешь спокойно раскопать вход, если тебе будет нужно.

— Да, скорее всего, смогу. — Конечно, не пользуюсь телекинезом для таких вещей, но пошевелив пару камней — понимаю, что большой проблемы это не составит.

— Ну вот и отлично. — Кошкин делает пару жестов, и внутрь пещеры влетает пара сложносоставных глифов. Видимо, эти конструкты он держал давно наготове. Пару секунд ничего не происходит, а потом глубоко под землёй идёт волна взрывов, и земля буквально проседает. Из входа вылетает облако пыли. Вход тоже теряет целостность и заваливается внутрь. Получается такой почти овраг. — Ну вот как-то так.

— Далеко?

— Почти до развилки. — улыбается Кошкин. — Там, где ты ясли показывал.

— Понятно.

— Ну, тебе же портал наверняка будет нужен, раз уж ты через него ходить можешь. Так что пещеру я не обрушал. Пока же ты не можешь его с собой забрать? Ты же знаешь, что их можно перемещать? — спрашивает учитель.

— Знаю, — говорю. — А это разве известная информация?

— Ну, не то чтобы совсем известная, но всё-таки. Просто сложно найти, к чему они привязаны. Если аномалия привязана к территории, к пространству — переместить ты её не сможешь. А если к каким-то внешним объектам, например балкам или какой конструкции — то при сохранении габаритов всё получится. Много уже делали экспериментов, все прекрасно знают, как и что делать.

— Понятно.

Не то чтобы эта информация является для меня сильно новой, но всё-таки услышать подтверждение словам Хозяина Лабиринта и своим наблюдениям полезно.

— Стартуем, Борис Васильевич. — говорю.

Учитель и его невеста хватаются за отростки у своих существ. И големы несутся обратно домой, к форту.

Собственно, здесь наша работа закончена. За эти пару часов успеваю аккуратно коснуться того, что осталось от разума заражённого ксеноса. Похоже, оправдывает возложенную на него миссию — бешеным сайгаком носится по пустыне в ярости. Я уверен, что кого-то кусает и цепляет: первичных активаций вируса за эти пару часов я насчитываю уже штук десять. Большинство гаснут, без сил развиваться — поскольку кусает он, кажется, и рабочих в том числе, не разбирая дороги. Но некоторые, похоже, всё-таки приступают к формированию долговременных связей. Медленная у моего вируса активация. И хорошо.

За этим пара часов пути пролетают незаметно.

В этот раз атак вообще нет. Похоже, все твари, которые нам встречались по пути туда, вполне себе обучаемы — на некоторое время предпочитают просто исчезнуть с этой территории, пусть даже с потерями. Так что летим, нигде не останавливаясь.

А что Рыжей, что Кошкину — явно нравится пересекать водные преграды. Големы буквально перелетают, как жуки-водомерки, практически по любой поверхности. Вот так же спокойно пересекаем и болото. Почему-то большая часть существ Пятна к големам относится как к своим — вероятно, потому что подобные существа не раз уже выплёскивались из аномалий.

Хорошо, что между последними волнами прошло так много времени. Люди начинают немножко забывать. Ну вот показывать големов, Борис Васильевич прав, всё-таки не надо.

Вылетаем к форту — и я не верю своим глазам. Меньше суток же прошло — мы отсюда уезжали с утра, а сейчас только вечер, ещё даже темнота не наступила. А в форте уже столько изменений.