Ещё раз оглядываюсь. Практически всё движение, на этой огромной вытоптанной поляне, подавляется моими големами. Мёртвых ксеносов, конечно, много, но некоторые из них ещё шевелятся. Вот только големы тщательно реагируют на малейшие признаки жизни. Поскольку разума у ксеносов нет, и замереть они не догадываются, моих подсказок, с ощущением сигнатур здесь даже не нужно. Големы прекрасно уничтожают всё, что хотя бы слегка подаёт признаки жизни на этом поле.

Сигнатуры каждое мгновение с новой смертью утекают обратно в Гнездо.

— Всё, — говорю Кло. — Здесь всё. Гаси пламя.

Трещащий огонь мгновенно исчезает, будто его и не было. Даже дым не идет. Словно угли просто выключают. Рыжая — серьёзный мастер своего дела.

— И что дальше? — спрашивает Кошкин.

— Дальше придётся идти очень аккуратно, — задумываюсь.

Быстро смотрю на Рыжую, потом на учителя.

— Я здесь уже был однажды и довольно серьёзно наследил. — Мимолётно вспоминаю взрывы. — За очень небольшой срок Гнездо восстановило численность гвардейцев, так что там нас встретят четверо существ. Вот таких же — может, чуть серьёзнее, — киваю на тушу рейдера. — И, Борис Васильевич, дальше — довольно узкие коридоры.

— Так, — Кошкин поворачивается к Рыжей. — Кло, ты идёшь сзади.

— А ещё лучше — едешь, — не даю возмутиться девушке. — Тебя будут охранять оба наших помощника.

— Оба? — Клавдия удивляется.

— Да, оба. — киваю. — У гвардейцев этой матки, как минимум у двоих, я фиксировал способность перемещаться сквозь складки пространства.

— Это как? — спрашивает учитель.

— Вот сейчас я здесь, — говорю, — а через мгновение вон там. — Показываю на точку метров двадцать в сторону, на тлеющее дерево. — И процесса перемещения между этой точкой и той, вы не видите.

— Так как ты тогда сбежал?

— Есть у меня некоторая особенность. — не углубляюсь. — Но сложность в том, что я не знаю — приобретённое это у гвардейцев умение или врождённое. Если врождённое, то мой эксперимент может и не помочь, как здесь. Хотя надежда, как видите, есть — вон, здесь никто из ксеносов не атаковал ни огнём, ни тенями, никто не перемещался сквозь пространство. Вообще, не было никаких атак, кроме физических. Характерных для прототипов — обычных существ, из которых они вылуплялись. Функции разума уничтожены практически под ноль, одни инстинкты.

Разглядываю кучу тлеющего мяса — в большинстве своём далеко не комплектного.

— Но насколько это характерно для гвардейцев и матки — пока не зная. Хотя в том, что они уже не совсем разумны, я уверен.

— Почему? — спрашивает учитель.

— Если бы матка была разумна, то сейчас, при таких потерях, она бы свернула Гнездо. Это вот точно. Собрала бы вокруг себя гвардейцев и просто закапсулировалась. Но она сейчас здесь, в гнезде. Причём точно знает, что все они умерли, — обвожу руками поле. — И ничего не предпринимает. У меня нет понимания, почему так происходит.

Задумываюсь.

— В общем, Борис Васильевич: максимальная защита — на вас и на Кло. На меня ничего накидывать не надо — у меня будет другой способ решить проблему внезапной атаки. Просто на вас я в процессе могу не успеть среагировать. Задача та же: постараться обездвижить существ — либо боем, либо просто связать, чтобы они не могли ничего сделать. Задача осложняется тем, что там узкие коридоры, и единственное место, где можно хоть как-то развернуться — это там, где находится матка. Она сама огромная и там огромный зал. Хорошей идеей также было бы сохранить хоть одного гвардейца живым.

— Так, — повторяет Кошкин.

— Если я правильно рассчитал, то матка будет полностью беззащитна. Физически она может очень мало. Все её атаки в большей части зависимы от разума и его развития. Если разум угнетён — эта огромная туша будет практически безопасна.

— Но если разум не спит…

— То это ловушка, и оттуда мы можем не вернуться, — соглашаюсь с последними словами Кошкина.

— Я тебя умоляю, — машет рукой Рыжая. — Ну какая ловушка? Сам-то ты в это веришь?

Кошкин тоже с интересом смотрит на меня — ожидает ответ на этот вопрос.

— Честно? — качаю головой. — Не верю. Потеря всего обслуживающего муравейника для матки является критической. Они всегда капсулировались. А с учётом того, что я уничтожил её ясли, это вообще должны были быть для неё невосполнимые потери, и сюда просто обязаны были выбраться гвардейцы. Она не должна так реагировать вообще. В принципе не должна. Поэтому я не верю, что это засада: слишком большие потери. Но предупредить вас я обязан.

— Считай, что предупредил, — Кошкин лезет в карман и вытаскивает мою старую поделку, розу с абсолютным щитом внутри. Отдаёт её Рыжей.

— Пусть ещё один щит будет, — комментирует свои действия. — А вот ты, Макс, зря взял сюда мою невесту, — добавляет.

— Борь! — тут же вскидывается Рыжая. — Если бы я узнала, что вы были вот в этом веселье и меня не позвали — я бы ни тебе не простила, ни ему. Тебе — за то, что пошёл без меня и рисковал без меня. А ему — за то, что не позвал. Но тебе бы, конечно, досталось больше. Так что про это даже не заикайся.

Кошкин слегка дёргает уголком рта — в пародии на улыбку.

— Так, ну предположим, только предположим, что это не засада. Они действительно тупые и начнут тебя атаковать. Что мы должны будем сделать?

— У нас две задачи. Первая — это если идеально все проходит — уничтожить всех, кроме одного гвардейца. Вторая — в момент уничтожения матки подстраховать меня. Может произойти всё что угодно, а я даже не могу сказать, что конкретно. И если один из гвардейцев останется жив, то нужно его ещё удерживать, пока я буду уничтожать матку. И это должно быть довольно сложным действием, хотя и не факт. Сейчас и здесь всё очень неожиданно для меня. Ну не должна так себя вести верхушка Гнезда. — Качаю головой. — Хотя, конечно, начало — многообещающее.

— Ладно, примерно поняли. Идём?

— Идём. Чего уж тут.

Мой первый голем убегает вперед к спуску в Гнездо. На второго забирается Рыжая, а третий остаётся рядом, прикрывая её сзади. В результате ни один из ксеносов, способных перемещаться в пространстве, с большой вероятностью навредить сразу одним ударом Кло точно не сможет — банально не хватит места в тех узких коридорах, которые я помню. Всё-таки они же не прокалывают пространство, а перемещаются через складки. Немного разные вещи.

Неприятной вещью, которую я обнаруживаю, пока иду сквозь тлеющие останки ксеносов, является то, что кристаллы у них почти мгновенно разрушаются. У меня всё-таки была надежда получить радужный кристалл матки, но, похоже, мой вирус что-то нарушает ценное внутри — и кристаллы пси разрушается буквально на глазах. Ощущаю это как фонтанирующие тут и там источники: кристаллы-то кое-где успели сформироваться. Жаль бездарно растрачиваемого потенциала, но вариантов никаких нет. Сохранить их я точно не смогу. Всё просто изливается в мир. С другой же стороны, оно было изъято из мира, и опять туда же возвращается, так что в среднем ничего не поменяется.

Первый голем спускается вниз. Быстро, даже юрко, протекает сквозь узкие коридоры. Аккуратно посматриваю его глазами, и вторым потоком контролирую заражённых, которые по-прежнему стоят внутри главного зала.

Проскакиваю разрушенные ответвления — те, в которых я бывал раньше.

Этот вход совершенно новый. Больше даже похожий на свежевыкопанный. Ну это и понятно. После взрывов там полкомплекса, наверное, обвалилось.

Голем быстро проскакивает старые, разрушенные взрывом ходы, пробегает и ясли, в которых тоже вроде не осталось никого. Все няньки и фуражиры сейчас чадят наверху.

Прошу на секунду задержаться и осмотреть. Многоножка мгновенно разворачивается и затекает в бывшие ясли.

Пещера все же прекрасно обвалилась. Не меньше чем на две трети. Но все же не полностью. Нужно будет доуничтожить. Яиц, конечно, меньше, чем тогда, когда я закладывал здесь мины, но с десяток ещё осталось. Хотя они прекрасно могут быть из новых кладок. Всё-таки времени прошло прилично.

Голем бежит дальше, а я неторопливо спускаюсь вниз по осыпающемуся насту. Сзади аккуратно ищет место для ноги Кошкин. На нём сейчас незнакомый мне щит. Рыжая же сидит на големе, готовясь к схватке, она сразу же активирует абсолютный щит. Никто не дожидается атаки.

Аккуратно переступаю по камням. Этот вход значительно неприятнее, чем тот, который был в прошлый раз — сейчас почти простая прокопанная дыра. Поскальзываюсь по осыпающейся почве, но без особых последствий. Всё-таки внимание чуть рассеяно из-за взгляда через голема. Командую ему двигаться дальше.

Голем пробегает по уже знакомому с прошлого раза коридору. Эта часть, похоже, делалась очень прочной — мои взрывы здесь не задели ничего. На голема гвардейцы вообще не реагируют. Похоже, ксеносы перестают чуять мое сознание внутри матрицы голема. В прошлый раз гвардеец реагировал мгновенно, а сейчас даже не дёргаются — просто стоят вчетвером и покачиваются вокруг огромной туши матки. Та тоже замерла, но вроде бы ещё живая.

Аккуратно спускаемся и идём по тёмному коридору. Зажигаю небольшой светляк, но Кошкин тут же создаёт свет значительно больше и мягче, чем у меня, светляк разделяется, улетает дальше по коридору. За ним еще один и еще — пока весь коридор не остается полностью освещенным.

— Что там дальше, чувствуешь? — спрашивает Кошкин.

— Да, пусто. — Киваю на голема. — Он тоже ничего не ощущает. А тот, который убежал вперёд, пробежал вплоть до зала — там довольно далеко, но всё-таки никого не нашел. — Поворачиваюсь к рыжей. — Кло, мы будем проходить мимо ясель. Уничтожь там с десяток яиц — нам не нужно, чтобы хоть что-нибудь осталось. Можешь просто плазмой залить, здесь разумного ничего нет. Ущерба от магии тут опасаться не нужно.

— Хорошо, Макс. Скажешь когда?

— Безусловно, — говорю.

По коридорам только голему бежать — минут пять. А нам требуется почти полчаса, чтобы дойти даже до ясель.

Как я тогда за небольшой промежуток времени успел отсюда выскочить? Не иначе ускорение помогло. Да и сейчас, собственно, его постепенно нагнетаю.

Указываю Рыжей на обваленные своды пещеры.

— Там! — показываю рукой.

На секунду что-то ухает глубоко в пещере, и мгновенно чувствуется резкий отток воздуха вглубь обвала. А через секунду за камнями словно загорается небольшое солнце.

— Ну а что? — разводит руками Кло. — С легкой подготовкой мне несложно это сделать. Там ничего вообще биологического не останется — да и камни, скорее всего, потекут.

— Отлично. — Киваю на сделанное. — Еще пару минут, — говорю. — Мы почти пришли. — Машу рукой вперед.