По Пятну летим, наверное, чуть медленнее, чем я летел к форту, но там я был один, поэтому было проще. Сейчас нужно контролировать дорогу всем троим, но даже так все три голема прекрасно понимают свою задачу: в нужные моменты вытягиваются в одну линию, в нужные — расходятся фронтом.

Живность с нашего пути просто разбегается, едва уловив наше приближение. Как они нас чувствуют вообще непонятно. По Пятну мы летим быстро и очень тихо. Лёгкие шуршащие звуки от перемещения лап, с одной стороны, вроде бы не кажутся беспокоящими, а с другой, если не учитывать, что они на твоей стороне, вызывают безотчётный страх. Мелкий дробный костяной перестук, очень тихий, на грани слышимости.

При этом летим мы чуть медленнее мобиля по городу.

— С такой скоростью мы действительно быстро будем на месте.

Разбираю, что говорит Кошкин, по большому счёту, почти случайно. Так-то друг друга не слышно — до меня доносятся только обрывки звука. Контроль пространства конечно помогает. Но учитель сразу понимает, что слышно его пока не очень, и перестаёт попусту сотрясать воздух.

Рыжая по просту наслаждается. Даже прикрывает глаза, совершенно не собираясь смотреть, какую дорогу выбирает её «лошадка». Банально откидывается в сформированном седле, которое легко позволяет ей это сделать, и наслаждается скоростью.

На всякий случай сильнее приподнимаю передние сегменты голема, чтобы случайная ветка нигде ничего не зацепила у девчонки.

До развалин время ещё есть.

Успеваю прикинуть то, что услышал от Кошкина. Получается, что големостроение в Империи попросту не развивали. И вовсе не потому, что никто не догадывался — наверняка раньше тоже были попытки, всё-таки в записях Останина упоминаются движущиеся куклы, пусть и не особо похожие на живых. Но все, кто пытался работать в эту сторону, сталкивались с откровенным страхом, и эти работы блокировались на самом начальном уровне. Так что — только мобили, только дирижабли, только то, что на живых существ вообще не похоже. Ситуация, конечно, понятна, но, на мой взгляд, довольно-таки проигрышная. Но не мне решать. А вот отказываться из-за такого страха от очень эффективных существ точно не буду. Хотя учителю кое-что попытаться объяснить можно. Благо необходимые материалы как раз на подходе.

Останавливаемся в районе развалин. В моё осознание пространства попадает первая группа тварей Пятна, которая не убирается с нашего пути. Что же, тут, в этих разрушенных старых стенах я уже не впервый подвергаюсь нападению. Разве что сейчас здесь нет летающих существ. А вот подводных в болоте, «чертовых лиан» в районе аномалий — сколько угодно. Правда все они стараются с нами не пересекаться. Первый проход моего даже одного голема неожиданно оставляет след в сознании среди этих существ.

Но нападают и не они. К камням приближается простая стая тупых, но довольно опасных для одиноких магов существ. Все те же сумасшедшие белки, которые с одной стороны вроде бы живые, а с другой — частично конструкты, как и говорил Хозяин Лабиринта. Существа знакомые, к ксеносам отношения не имеющие. И при этом совершенно бесстрашные. Охотники в своё время выбили очень много таких групп. Похоже, далеко не всех.

Машу рукой.

— У нас гости, — спокойно говорю. — Белки все те же.

— Да, ерунда, — соглашается Кошкин. Ни он, ни Рыжая даже не беспокоятся.

Стайка из пяти в разнобой двигающихся существ стартует почти мгновенно. Кло походя, всего одним огненным конструктом уничтожает двух из пяти существ, которые слишком близко проходят рядом.

Одну задерживаю в воздухе, специально показать учителю. И ещё двух сбивает Кошкин своими осами. Их он в любой ситуации формирует за мгновения.

— Борис Васильевич, я специально вот эту тварюшку оставил, — показываю существо. Выбирал его по очень простому признаку — оно не имеет своей сигнатуры и сейчас быстро разрушается после смерти своей основы. Но на показать его хватит.

— Да, интересно, — говорит Кошкин. — Зачем?

— Смотрите — те существа, на которых мы сейчас сидим, они родственны в каком-то смысле этой твари. Родственники, но не потомки. Можно сказать — как сочинение на тему.

— Ты хочешь сказать, что знаешь, почему здесь некоторые существа превращаются в грязь, а некоторые остаются существами из плоти и крови?

— Да, именно, — соглашаюсь с учителем. — Эти, — показываю на грязь и разрушающуюся в воздухе тварюшку, — копии основы. — Показываю на разорванную белку. — Не то чтобы знаю в полной мере, но, скажем так, ко мне попала информация про очень специфические конструкты. Кроме меня их всё равно никто сделать не может, — сразу же говорю. — Там нужен очень специфический навык, которого нет, насколько я пока понимаю, ни у кого из встреченных мной магов.

— Про то, что ты видишь магию, я знаю. Кло тоже знает. — спокойно говорит Кошкин. — Хороший и очень редкий навык, про него тоже не стоит никому говорить.

— Да, я помню, Борис Васильевич. Второе — как раз то, из-за чего вы своевременно обратили на меня внимание. Помните — волевое создание артефакта? В общем, существа условно неживые. Хотя, — оборачиваюсь к Рыжей. — Знаешь, я почти уверен, когда ты его погладила — ему понравилось. У меня есть с ними связь. Подозреваю, похожая на связь некроманта со своими созданиями. Так что он вроде что-то почувствовал. Не совсем так, как понравилось бы живому существу, безусловно, но я все равно удивлён. Они достаточно сложные, чтобы я не был уверен — существо это или создание. Это нечто пограничное.

— Как это работает? — уточняет Кошкин. Его очевидно интересует создание и контроль.

— Сложно сказать. Так же как я не очень понимаю, как работать, например, с духами…

— Так, Макс, — прерывает наш разговор Рыжая. — Я правильно понимаю, что вот эта замечательная «лошадка» может быть тобой передана в пользование? Может быть тобой подарена, например, мне?

— Теоретически — да, но тут сложность. Я не смогу контролировать её алгоритм работы. Не знаю, сойдёт ли она с ума при переполнении или по какой-либо другой причине. Не знаю, насколько возможно подключить её для другого пользователя. Поэтому — я подумаю над твоей просьбой, и на самом деле, если смогу решить хотя бы вопрос с отключением, у тебя будет домашний питомец. Но пока боюсь, что это эксклюзив, причём довольно недоработанный, если честно.

— Но ты их контролируешь, — снова уточняет Кошкин.

— Я их контролирую, — говорю.

— Ладно, на сегодняшний день это самое главное, — кивает Кошкин.

Рыжая немного расстраивается, но всё равно гладит своего «коня».

— Всё, сейчас начинаются аномалии. Борис Васильевич, не переживайте — большую часть мы объедем, но некоторые придётся преодолевать почти задевая. Мы уже это делали. Наши существа всё прекрасно понимают, так что доверьтесь им.

— Хорошо, Макс, — с лёгким сомнением говорит Кошкин.

Без паузы срываемся с места. Големы обтекают аномалии. Пробегают по болоту, по самым глубоким местам, где точно никогда не ступала нога человека, и протискиваются мимо очевидных мест, где могли бы быть проблемы.

Големы по трясине идут как по земле, почти без следов — только лёгкие вмятины, которые тут же затягиваются. Кошкин смотрит вниз с явным недоверием. Рыжая не смотрит вообще — она уже выяснила, что лошадка не ошибается.

Запах здесь стоит специфический: торф, гнилая древесина и что-то ещё, неприятно сладковатое, что не могу назвать словами.

Из-под поверхности в некоторых местах поднимаются пузыри — медленно, один за другим.

Мой Аспект здесь работает на полную катушку, и големы прекрасно считывают, что и где находится. Огибаем всё, что нужно. Проходим сквозь болото и выходим уже в следующий Пояс.

Второй пересекаем, даже не замечая. Останавливаемся на очевидной границе по моей команде.

Третий Пояс становится уже сильнее заметным, но всё-таки находиться в нём для меня комфортно. Здесь уже Кошкин, как мне кажется слегка морщится, хотя и не уверен, что мне не показалось. Рыжая делает несколько глубоких вдохов, привыкая к новому ощущению. И только мне оно напоминает дом.

«Чёртовы лианы» периодически выпрыгивают на нас, но в основном те, что не успевают убраться с нашего пути. У големов есть прекрасная наработанная тактика работы с ними. В первый раз Борис Васильевич ещё успевает дёрнуться — и уже сбитая, разорванная лиана его прекрасно успокаивает.

Мы втроём проходим сквозь все Пояса Пятна как нож сквозь масло. Практически без сопротивления.

Но с этой стороны, за пустоту, думаю, нужно сказать спасибо Гнезду. Большую часть крупной дичи ксеносы уже давно вымели, превратив какую-то часть в инкубатор для своих новых видов, а какую-то пустив банально на еду. По ощущениям, у Гнезда нас встретят намного больше трех гвардейцев. Крупных существ, которые смогли пережить интеграцию вируса, сейчас уже сложно подсчитать. Как мне кажется, по ощущениям, матка к Гнезду стянула под два десятка тварей. И все они стоят и не шевелятся. Но еще живые, это точно.

Так что эти места практически полностью пусты. Не поют птицы. Не встречаем никаких стай, да просто даже мелких животных здесь почти нет.

Лёгкая ощущение аномалия впереди нашего маршрута заставляет меня снова остановить всех троих. В принципе, понимаю, что мы встретили — опять всё тот же тип ловушки с какими-то дополнениями. Брошенный телекинезом камень провоцирует схлопывание пасти.

— Как ты его почувствовал? — кивает на простую реакцию Кошкин.

— Мы в своё время уже видели похожее. Вот и, видимо, немного совпало, — слегка пожимаю плечами.

Подобная ловушка уже говорит о том, что мы уже переходим к внутренней части Гнезда — почти к той территории, где сидит матка. Даже если бы я не чувствовал вирус, по этой пасти можно было бы понять. Просто потому что в прошлый раз такая ловушка находились буквально над территорией ходов.

— Борис Васильевич, приготовимся. Минут через десять мы уже будем на месте. Там придётся сразу, скорее всего, вступать в бой. — оборачиваюсь. — К бою готова? — уточняю у Кло.

— Всегда. — смеётся девушка. — Уже никак не дождусь, когда доберёмся. Хотя лошадка меня порадовала.

— А я бы, наверное, не хотел лишний раз встречаться со смертельно неприятными существами, — бросает вполголоса Борис Васильевич. — Готов, Максим. Готов.

— Ну вот и славно.

Срываемся с места.