Тишина давила на уши сильнее любого крика.

Ангелина сидела на краю кровати в отведённых ей покоях, уставившись в одну точку на противоположной стене. Перед глазами стоял снег, залитый кровью. Разрезанный надвое джип, половинки тел, разъехавшиеся в стороны. Безголовый охранник, завалившийся на Марго. Горячая кровь на руках, на лице, в волосах.

Запах. Вот что преследовало её сильнее всего. Не зрелище, не звуки, а запах. Сладковатый, медный, густой, он забился в ноздри и не уходил, хотя она трижды мылась, сменила одежду, а служанки унесли и сожгли всё, в чём она вернулась с озера.

Её ладони лежали на коленях, и пальцы мелко подрагивали. Ангелина сжала их в кулаки, но дрожь не унималась, перетекала в запястья, оттуда в локти. Тело жило отдельно от неё, продолжая трястись, и ничего нельзя было с этим поделать.

Она устроила развлечение. Праздник. Музыка из динамиков, горячительное в багажнике, коньки, смех. Она каталась по льду, принимала поклоны и улыбки. Упивалась вниманием, которого ей так не хватало в этом угрюмом замке, среди этих угрюмых людей. Хотела показать, что принцесса Морозова умеет жить, умеет превращать провинциальное озеро в подобие столичного бала.

А потом это озеро превратилось в бойню.

Люди погибли. Её люди. Те, кого она привезла с собой из столицы, кого вытащила из тёплых дворцов Новгорода и притащила сюда, в эту глушь. Охранники, которых она даже по именам не знала. Придворные, которых знала и которые сейчас лежали где-то в подвалах, ожидая захоронения.

Из-за неё. Потому что ей захотелось покататься на коньках.

Ангелина медленно втянула воздух через нос. Выдохнула. Втянула снова. Дрожь в руках стала слабее, едва уловимой. Стены замка, огромные, каменные, в полтора обхвата толщиной, не пропускали ни звука. Здесь было безопасно.

Раньше она думала об этом замке с иронией. Цитадель тьмы. Декорация из скверного романа. Готическая башня для готического жениха с его готическими демонами. Глупость, конечно. Стены ведь не виноваты в том, кто их построил. И сейчас именно эти стены, нелепые, чудовищные, чёрные, давали ей единственное, что она искала. Покой. Ощущение, что между ней и тем, что осталось на берегу озера, стоит нечто непробиваемое, нечто вечное и безразличное к человеческой боли.

Дрожь отступала. Тело наконец начало слушаться, пальцы разжались, и Ангелина откинулась на подушки, позволяя затылку утонуть в мягком.

Она попыталась разобраться в том, что произошло.

Демоны. Высший. Они появились из ниоткуда. Охрана приняла бой и была смята за считанные минуты. Роберто пытался сражаться, его магия оказалась бесполезна. Двадцать человек охраны, расставленных по периметру. Их хватило на то, чтобы умереть первыми. Марго, спелёнанная магической сетью. Марго, которая потом вытащила их к оврагу. Марго, которую Молот забрал первой, даже не взглянув на принцессу.

Ангелина закрыла глаза. Обида вспыхнула и тут же погасла. Не было сил обижаться, не было сил злиться. Был только вязкий, мутный ужас, который медленно оседал на дно сознания, уступая место чему-то другому. Чему-то холодному и трезвому.

Она чуть не погибла.

Не в переносном смысле, не фигурально, не в рамках светского преувеличения. Она, Ангелина Морозова, дочь императора, сидела среди мёртвых тел и ждала своей очереди. И ни титул, ни кровь, ни воспитание, ни отцовское имя не значили ровным счётом ничего. Демону с огненным копьём было всё равно, принцесса перед ним или простолюдинка. Он убивал одинаково.

Ангелина открыла глаза и уставилась в потолок.

Она не хотела думать о нём. Не хотела, но думала. Думала о Святославе.

Часть её разума, та самая, что была вскормлена столичными сплетнями, приёмами и вечным соперничеством за внимание, видела в нём седого старика. Да, он выглядел ровесником. Молодое узкое лицо, обычное лицо, каких вокруг много. Без рогов, клыков и вертикальных зрачков. Но иногда, когда Святослав смотрел на неё, в его глазах мелькало нечто такое, отчего хотелось отступить на шаг. Не страх, нет. Что-то древнее, что-то, чему в восемнадцатилетней голове Ангелины просто не находилось названия. Он смотрел, и в глубине этого взгляда угадывалось терпение, нечеловеческое, выжженное временем, терпение существа, которое пережило всё и давно перестало удивляться. Она ловила это в случайные моменты и каждый раз чувствовала себя так, будто заглянула под камень и увидела змея, свернувшегося в тугие кольца, неподвижного, но готового броситься.

Ему четыреста лет? Нет, он погиб, но вернулся, значит в сухом остатке меньше. Он убивал богов, если верить его рассказам, а она не хотела верить, но верила.

Ангелина резко села. Ноги коснулись холодного пола, и этот холод привёл в чувство лучше любой пощёчины.

Хватит.

Она ничего о нём не знает. Ничего, кроме слухов, обрывков, отцовских недомолвок и одного ужина, на котором она вела себя как капризный ребёнок. Это надо менять. Если уж судьба привязала её к этому человеку, а судьба ли, или просто воля отца, то нужно хотя бы понимать, с кем она имеет дело. Знание всегда было оружием, а Ангелина Морозова не привыкла выходить на поле безоружной.

Святослав.

Его фамилию время не сохранило, а может, виной тому было и не время. Мальчик без рода, без племени, ставший паладином, которого боялись по обе стороны. Свои и чужие.

Тёмный.

Человек, ради которого император отдал единственную дочь.

Ангелина поднялась, подошла к двери и приоткрыла её. В коридоре, у стены, сидела на стуле одна из прислужниц, приставленных к ней Марго.

— Я хочу, чтобы обед подали сюда, в покои, — сказала принцесса. Голос звучал ровнее, чем она ожидала. — И позовите Дарью.

Прислужница кивнула и удалилась.

Дарья появилась через несколько минут. Фрейлина выглядела бледной, под глазами залегли тени, но держалась она прямо, как и положено человеку из свиты принцессы. Она была из тех немногих, кто пережил побоище на озере без единой царапины, хотя бледность и тревожный блеск глаз говорили о том, что внутри всё обстоит куда хуже.

— Дарья, мне нужна информация, — Ангелина говорила деловым тоном, тем самым, которому училась у матери, который не допускал ни жалости, ни сочувствия, ни лишних вопросов. — Свяжись с канцелярией в Новгороде. Я хочу получить всё, что известно о Тёмном паладине. Все упоминания в имперских архивах, в летописях, в церковных записях, если они сохранились. Любые документы, хроники, даже легенды. Всё, что найдут.

— О вашем… — Дарья запнулась, подбирая слово.

— О князе Митрофанове, — сухо закончила Ангелина. — О Святославе. О Тёмном. Называй как хочешь. Мне нужна информация, и чем скорее, тем лучше. Отправь запрос на мою почту, пусть присылают всё, что найдут.

Дарья присела в коротком поклоне и вышла.

Обед прибыл раньше, чем Ангелина ожидала. Прислужницы, молчаливые и расторопные, расставили блюда на столике у окна. Мясо в густом соусе, свежий хлеб, ещё горячий, с хрустящей коркой, какой-то местный суп, густой и наваристый, от которого по комнате поплыл тяжёлый аромат. Пирожки, варенье, чай в фарфоровом чайнике, расписанном синими цветами.

Ангелина придвинула стул и села. Есть не хотелось, но она заставила себя. Первая ложка супа пошла с трудом, вторая легче, а к третьей голод, который она не замечала за стеной шока, проснулся и навалился с такой силой, что принцесса едва не обожглась, торопясь.

Она ела жадно, некрасиво, совсем не так, как подобает дочери императора. Откусывала хлеб большими кусками, макала его в соус, запивала чаем. Тело требовало топлива, энергии, чего-то осязаемого и тёплого после пережитого холода. И еда давала это, с каждым куском возвращая ощущение того, что она жива, что мир всё ещё вращается, что за окном идёт снег, а не летают росчерки магии.

Насыщаясь, Ангелина потянулась к планшету, лежавшему на прикроватной тумбе. Разблокировала экран, открыла почту. Пусто. Она обновила страницу. Пусто.

Принцесса откинулась на спинку стула, держа планшет на коленях, и потянулась за пирожком. Надкусила. С начинкой из лесных ягод, кисловатый, с хрустящим тестом. Прожевала. Обновила страницу.

Пусто.

Она вздохнула и отложила планшет. Потом взяла снова. Обновила.

Снова пусто.

Ангелина усмехнулась, поймав себя на том, как нетерпеливо дёргает пальцем по экрану, обновляя браузер каждые тридцать секунд. Принцесса Российской Империи, дочь самого могущественного человека в стране, выжившая в нападении демонов, сидит с набитым ртом и тычет в планшет, ожидая писем от канцелярских крыс.

Она снова обновила страницу.

Да, письмо пришло.

* * *

Лондон сегодня был не многолюдным. Впрочем, стоило свернуть с центральных улиц к восточным кварталам, и он изменился до неузнаваемости.

Каролина рассказывала, что район занятый примархами был когда-то рабочим, а позже его заняли не самые светлые личности. Сейчас бывшее гетто преобразилось. Старые кирпичные дома, где когда-то жили работяги, каждое утро по будильнику тащившие себя на фабрики, теперь пестрел незнакомыми вывесками и странными символами.

Узкие улочки, прежде серые и безликие, наполнились жизнью, какой этот район не знал за всю свою многовековую историю.

Горожане, маги и не маги стекались сюда, как мотыльки на свет. Кто из любопытства, кто за товаром, а кто просто поглазеть на существ из другого мира.

Примархи, так звали себя жители плеяды — развили бурную деятельность. Отличить их от местных не составляло труда. Грубая одежда из плотной ткани, холодное оружие на поясах, незнакомый язык. Миров плеяды не коснулся технологический прогресс — зато магический опередил земной на тысячелетия.

Торговля шла бойко, в обоих направлениях. Люди тащили то, чего не было в плеяде, а иномирцы с удовольствием забирали всё подряд. Красивая и практичная одежда шла нарасхват — в мирах плеяды мягкие выделанные ткани были доступны лишь высшим клановым. Низшие примархи ставили упор на прочность и практичность, комфорт оставался привилегией сильных. Драгоценные металлы, древесина, продукты питания… Всё имело цену и рано или поздно находило покупателя.

Но меня здесь интересовало иное.

Артефакты. То, что могло упрочить положение моего княжества на развивающейся арене магического мира.

Лично для меня осталось мало опасностей на текущем уровне силы. Созвездие горело ровно, энергия текла по каналам послушно, словно река, привыкшая к своему руслу. Даже Вседержитель и его маленький божественный пантеон затихли, но я не питал иллюзий. Они собирались нанести удар, в этом я не сомневался. Удар, который я переживу, выстою, но простые люди могут погибнуть.

Кроме божественных угроз, княжество терзали постоянные мелкие столкновения с флорой и фауной. Мелкие, но от этого не менее опасные. Животные становились на путь развития, и охотники всё чаще превращались в добычу. Леса оживали и ждали не осмотрительных путников, воздух становился плотнее, словно сама атмосфера наливалась чем-то незримым. События ускорялись. Чем ближе Земля подходила к плеяде, тем сильнее её лихорадило, становилось больше магии и тех, кто ею пользовался. Далеко не все из них были дружелюбны.

Квартал торговцев встретил гомоном и человеческим многообразием, в сравнении с опустевшим городом.

Артефакторы держали лавки в шахматном порядке, с небольшим разбросом, видимо, из-за конкуренции.

Зазывательством и не пахло, но хмурые владельцы, стоящие на крылечках своих магазинов, кидали друг на друга неоднозначные взгляды. Каждый знал, что сосед торгует тем же, но, конкуренция, беспощадный двигатель торговли.

Я прошёлся вдоль улицы, не торопясь. Вторая скользила в нескольких шагах позади, идеальная служанка высшей расы, ставшая моей тенью. Здесь нас никто не знал в лицо, и это было на руку.

В прошлый раз я забрал защитные амулеты и жемчужины-резервуары, то, что лежало на поверхности, что хватали все. Теперь требовалось копнуть глубже. Княжеству нужна была не штучная защита, а системные решения.

Надо ещё спросить у паладинов, как им защита. Купленные артефакты я отправил в княжество и раздал самым отличившимся.

Мысль скользнула и тут же разворошила новую рану. Молот. Старый пройдоха погиб, но исполнил свой долг. Похороны будут в середине недели и мне обязательно надо на них прийти. Почтить память старого товарища.

Первая лавка, в которую я заглянул, принадлежала немолодому примарху с обветренным лицом и руками, покрытыми сетью мелких шрамов, след тонкой артефактной работы, когда руны наносишь вручную, без перчаток. За его спиной на грубых полках лежали десятки предметов, кольца, браслеты, кристаллы, пластины из неизвестного металла с выгравированными цепочками символов, мечи и доспехи. Всё это великолепие было похоже на лавку ювелира, а не артефактора.

— Что ищешь, земной? — спросил он на ломаном английском, хотя амулет-переводчик висел у него на шее.

— Сигнальные конструкты, — ответил я, намеренно используя термин из лекций Оры. — Периметровые, если есть.

Пора было сделать из своих обшиных территорий крепость, а не прятаться за стенами городов.

Примарх приподнял бровь. Взгляд его изменился, из равнодушного стал оценивающим.

— Знаешь, о чём спрашиваешь?

— А иначе зачем бы начинал этот разговор?

Он хмыкнул и жестом поманил внутрь. Лавка оказалась глубже, чем выглядела снаружи. За ширмой на манер японского складного бёбу, обнаружилась вторая комната.

Он поманил меня вглубь. Стоило нам войти, как под потолком загорелся шар света, выдёргивая из полумрака столы и сундуки разного размера. Каждый покрыт тончайшей вязью рун, от которых характерно покалывало кожу лица, активные конструкты.

Он достал нечто похожее на цветок. Тонкая стальная ножка, острая и прочная, а сверху несколько лепестков с рунной вязью по всей площади.

— Сеть оповещения, — коротко пояснил мастер. — Ставишь по периметру, привязываешь к цитадели. Магические твари, что пересекут линию, не останутся не замеченными. Не далее чем десять полётом стрелы. Артефакт маскируется под обычные растения. Вот только где ты возьмешь ядро цитадели, мозги для этих изделий, ума не приложу.

— У тебя случаем не найдётся лишнего замка в закромах? — пошутил я.

Артефактор как-то странно на меня посмотрел, но потом хохотнул.

— Цитадель, это эксклюзивный артефакт, делают крупные кланы, секрет изготовления остаётся у владельцев. Мало кто может позволить такую покупку, но я могу свести с нужными людьми.

— Да? — немало удивился я.

— Не ожидал? Все имеет цену, но не все готовы её заплатить.

— Сколько?

— Клятва верности и несколько услуг, если первое ты выполнить сможешь, остальное такому как ты не по силам.

Честно заметил примарх. И правда, мне нечего сейчас дать крупным кланам плеяды. А если платить энергией, до окончания жизни не расплачусь. А жить я планирую не одну сотню лет.

Судя по радиусу работы, мне понадобится очень и очень много таких игрушек.

— Сколько будет стоить сигнальный артефакт? — спросил я.

— Зависит от того, чем платишь.

Я достал из внутреннего кармана кожаный мешочек с жемчужинами, теми самыми резервуарами сырой энергии. В прошлый раз я наполнил их с избытком, и торговцы реагировали на мои запасы с плохо скрываемым удивлением.

За прошедшие дни я наполнил сотню жемчужин, а ещё больше заправил в цитадели, пока был в Барнауле. Весь объём сейчас хранился в пространственном кармане, которым меня научила пользоваться Астра.

Мастер взял одну жемчужину, покатал в пальцах, и его глаза чуть расширились.

— Плотность хорошая, — признал он, стараясь не выдать заинтересованности. — Возьму один к одному. И это честная цена, земной.

Я кивнул. Для княжества, раскинувшегося на территорию небольшой страны, потребуется очень много.

— Есть что-то мощнее? — спросил я.

Артефактор пожевал губами и задумался.

— Крупные кланы восходящих используют големов, — общались мы далее уже через переводчик, так что он подбирал слова по своему. — Но сеть важная штука, она в связке с големами позволяет указать точное место. Служит для големов неким ориентиром, картой.

Я задумался. Големы вероятно должны быть мобильными. Уж не те ли это птички, что хранятся в списке инструментов цитадели?

— Отлично. Мне понадобится около трёх сотен артефактов.

Мастера мои запросы если и удивили, он этого не показал. И с чего бы вдруг? Я не знал, что за территории у примархов в плеяде, может это вполне себе рядовая история.

— Понадобится время, — конструктивно продолжил он. — Товар здесь не ходовой, сам понимаешь. Доставлю всё через три дня, но оплата вперёд.

Жемчужины не проблема, так что я выложил три сотни камней.

— Ещё вопрос, — я задержался у выхода. — Где здесь торгуют защитными конструктами? Теми, что можно вшить в стену или фундамент.

Мастер посмотрел на меня долгим взглядом. В нём читалось то, что я видел у Оры и Кресты, когда задавал вопросы не по рангу. — Третий ряд, крайняя лавка слева. Спроси Гурха. Скажи, что от Тирена. Но предупреждаю — дёшево не будет.

— Я и не рассчитывал.

Выйдя из лавки Тирена, я двинулся глубже в квартал. Людей здесь было меньше — британские аристократы и городские маги толклись у входов, хватая то, что блестело. Дальше заходили единицы. Тут уже не было любопытных зевак, только те, кто знал, зачем пришёл.

Третий ряд выглядел иначе. Лавки здесь были крупнее, а их владельцы — тише. Ни хмурых взглядов, ни молчаливой конкуренции. Эти люди были выше мелкой торговли, они продавали не безделушки, а инструменты войны и защиты. Штучные экземпляры.

Гурх оказался широкоплечим примархом с абсолютно лысой головой и татуировкой, спускавшейся от виска к шее, не украшение, а рунная цепочка, вплетённая прямо в кожу. Живой артефакт. Такое я видел только у Кресты, когда та готовилась к серьёзному бою.

— Я от Тирена, — бросил я вместо приветствия.

— Вижу, — он даже не посмотрел в мою сторону, продолжая полировать длинную пластину тёмного металла. — Что нужно?

— Защитные конструкты для зданий и стен. Масштабные.

Теперь он посмотрел. Отложил работу, выпрямился во весь немалый рост и уставился на меня так, будто я попросил продать мне луну.

— Максимальный ранг? — уточнил он.

— Давай по максимуму.

Формулировка была корявой, но Гурх понял. Кивнул, задумался.

— Есть схемы стационарных щитов, — наконец произнёс он. — Но их нужно адаптировать под вашу энергетику. Сырая сила здесь плотнее, чем у нас, но грязнее. Без фильтрации конструкт сожрёт себя за пару месяцев.

— Фильтрацию я обеспечу, — ответил я, вспоминая насос цитадели, она отлично преобразовала силу — Мне нужна базовая архитектура. Остальное доработаю сам.

Гурх долго молчал, затем ушёл в заднюю часть лавки. Вернулся с чем-то, завёрнутым в грубую ткань. Развернул. Я увидел каменную пластину, испещрённую настолько мелкими рунами, что обычный человек не разглядел бы их без лупы. Но мне лупа была не нужна. Усиленное зрение считывало каждый символ, а память, отточенная месяцами работы в кабинете замка, фиксировала узоры.

— Это чертёж оборонительного щита крепости класса «малый бастион», — пояснил Гурх. — Такие стояли на фронтирных мирах, там, где плеяда граничит с хаосом. Если адаптируешь получишь защиту, которой в этом мире ни у кого нет.

Он не верил в сказанное. Не потому, что это не работало, а потому, что мягкотелый землянин не сможет найти цитадель.

— Цена?

— Сотня жемчужин. И не торгуйся.

Я не стал. Отсчитал, положил на стол. Гурх аккуратно завернул пластину обратно и протянул мне.

— Радиус? — деловито спросил я.

— Малый город укроет, десять тысяч душ. Можно растянуть и больше, была бы энергия.

— Мне понадобится две сотни таких артефактов.

Я прикинул разросшееся население Барнаула и кивнул.

— Хорошо, что зашёл именно сегодня. У меня будет пятьдесят, остальное через декаду, не ранее.

Десять дней, задумался я. Хорошо. Скрепив сделку рукопожатием, ушел. Гурх не взял предоплату, видимо товар более ходовой. Лишь сказал.

— Удачи, земной. Она тебе понадобится.

Покидая третий ряд, я думал о том, насколько изменился мир за последний год. Ещё недавно я рубился с князьями тьмы и считал это вершиной неприятностей. А теперь стою посреди лондонского квартала, скупаю инопланетные чертежи и готовлюсь к войне с богами.

Забавно, если подумать. Не смешно — но забавно.

Оставался ещё один пункт в моём списке. Кое-что, о чём я не говорил ни Второй, ни кому-либо ещё. Среди артефакторных лавок ходили слухи о мастерах, способных создавать конструкты, привязанные не к месту, а к крови. Родовые печати, передающиеся по наследству, усиливающие каждого члена семьи. В мирах плеяды это было основой клановой системы — но здесь, на Земле, такого ещё никто не пробовал.

Если удастся найти такого мастера и договориться — это изменит всё. Не только для моего княжества, но и для тех, кого я считал своими подданными.

Впрочем, это уже дело не одного дня.

Я спрятал свёрток за пазуху, кивнул Второй и двинулся к краю квартала. Лондонский дождь не прекращался, но после того, что я приобрёл сегодня, даже серое небо казалось чуть светлее.

Старый знакомец, имя которого я не сразу вспомнил, скептически смотрел на людской поток у своей палатки. Его собратья оттеснили бедолагу еще дальше от хлебных местечек, куда-то в закуток.

— Здравствуй, Тэк, — кивнул я и вынув мешок с жемчужинами жестом фокусника, поставил на стол. — Это залог наших крепких отношений. Мне нужен жемчуг для подзарядки. Много.

Повеселевший молодой примарх чуть ли не с головой залез в мешок и глаза его подобрели.

— Сколько нужно?

— Пять тысяч единиц.