Добить оставшихся без предводителя демонов было не сложно. Это походило на тупую работу мясника. Но я не собирался никого щадить. Пожар в груди полыхал, а я с остервенением рубил врагов, не применяя магии. Метался серой тенью от одного противника к другому и обрывал нити жизней.

Закончил быстрее, чем люди пришли в себя. Они только начинали двигаться, зябко водить плечами, чувствовать эмоции, которые настигали их в самых разнообразных позах.

Фрейлина принцессы, что стояла и сжимала в руках веер, упала на землю, уставившись в пустоту. Рядом с ней сидела её копия, она крутила головой, но натыкалась на тела товарищей, ещё какие-то тридцать минут назад живых и полных сил.

Для дворни, число которой сократилось на две трети, это был серьезный удар.

Опытные паладины из охраны уже пришли в себя, переговаривались, выбирали машины, что ещё оставались в строю и организовывали людей.

Толстый озёрный лёд беспокойно трещал, покрытый сеткой разломов. Сила, что была выпущена на берегу, не оставила скованные морозом воды в спокойствии. Они ещё долго будут залечивать раны, как и человеческие сердца, некоторые из которых впервые столкнулись со смертью лицом к лицу.

Роберто Дебуа выжил. Француз выглядел бодрее остальных, или казался, мне было всё равно. Парню досталось, он даже не спешил к принцессе, а просто сидел на вывороченном из земли камне и смотрел на свои руки, по локоть залитые кровью.

Марго нашлась в центре.

— Как ты? — спросила она, опередив меня на краткое мгновение.

— А что со мной будет? — усмехнулся я. — Лучше скажи, ты в порядке?

— А что со мной будет? — повторила она, вернув усмешку.

— Кровь не водится, да? — ободряюще улыбнулся ей я.

— Вообще-то, большинство этих уродцев на моём счету, не стала тебя ждать и начала первой. Мог и не успеть… Сама бы всех убила. Мара исчезла из головы, но вот сила, она снова коснулась меня.

— Она теперь навсегда с ней, — прошелестела в голове богиня морозных пределов смерти. — Будет появляться, когда моя сила близко, это дар.

Я не стал озвучивать слова богини, лишь обнял сестру.

— Пора домой, победительница.

— Будет тесновато, — со вздохом заметила Марго, смотря на две машины, что остались в строю.

— Но недолго, — постарался загадочно и по-заговорщически улыбнуться я. — Сейчас только захватим кое-кого.

Отойдя в сторону, подошёл к принцессе, закутанной в заботливо принесенный из авто плед поверх пуховика.

— Ваше величество, готовы возвращаться домой? — стараясь придерживаться принятого обращения, спросил я.

Девушка заторможено подняла голову и коротко кивнула.

— Мы отбываем, — сообщил я паладинам и те лишь склонили головы, принимая к сведению и ни на секунду не прекращая работу.

Взяв принцессу за руку, Марго последовала за мной. Мы отошли на пару десятков метров, после чего я призвал астрального питомца.

Птиц, порода которого менялась от места к месту, появился в реальном мире, проступив, как серая тень, быстро наполняясь красками. Сейчас он предстал в виде ястреба. Он не был живым, полупрозрачный дымчатый обитатель тонкого мира проявился настолько, чтобы мы смогли сесть на его спине.

— Как его зовут? — спросила Марго, пытаясь погладить астрального спутника.

— У него нет имени, пока нет, — ответил я.

— Можно я его назову?

— Конечно.

— Симург! — воскликнула сестра, перекрикивая гул ветра.

— Он не настолько мудр, — заметил я, вспоминая легенду о мифической птице. — Вот проживет ещё пару сотен лет, обретёт полноценный разум, и всё равно будет далёк от мудрого.

Питомец тут же негодующе заклекотал.

— Мне кажется, что если бы у него было имя, он бы был девочкой, — вдруг заметила Марго.

Я и раньше видел, что она дружит с магическими монстрами, но сейчас убедился в этом на сто процентов.

Тем не менее, заметил.

— Астральные спутники существа бесполые, даже их личность формируется нашим разумом.

— Тогда пусть будет искра.

Внутри могучего тела, размерами с небольшой самолёт, пробежала россыпь молний.

— Ей явно понравилось, — одобрительно ответил я.

Принцессу и Марго я посадил спереди и окутал печатью сохраняющей тепло. Собственный конструкт к слову, побочный эффект от бесчисленных экспериментов с рунами.

Ястреб разогнался, а затем словно бы замер, лишь изредка меняя положение крыльев на несколько метров, он парил, но не терял скорости. Мы долетели до города в разы медленнее, чем на клинке, но всё ещё быстрее любого известного технологического транспорта.

В городе царила праздная суета. Люди поднимали головы, наблюдая за парящим гигантом. Местами опустели целые улицы. Они впервые видели подобное зрелище. Но очень скоро всё изменится. Магия плотно вплетется в каждую жизнь, иного варианта нет.

Ястреб приземлился на донжон цитадели. Я спустился первым и помог девушкам, после чего отдал их в руки словно бы появившейся из воздуха второй.

Сестра на миг задержалась на ветру, что куда усерднее обдувал стены цитадели на подобной высоте.

— Уходишь?

— Да, мне пора.

Я обнял её и долго не отпускал, перед тем, как снова перейти на остров и продолжить обучение.

* * *

Коридоры академии пахли сырым камнем, как и все в этом мокром городе.

Эхо шагов терялось под сводчатыми потолками с красивой лепниной. Пожалуй, англичане и представители порядка одного поля ягоды. Оба вида тяготеют к замкам.

Троицу я почувствовал раньше, чем увидел.

Крис стоял у колонны, скрестив руки на груди, окружённый двумя прихвостнями, чьи имена я так и не удосужился запомнить.

Взгляд Пауэрса прилип ко мне, как мокрая газета к ботинку. Тяжёлый, оценивающий, с той самой искрой, которую я слишком хорошо знал. Так смотрят люди, которые уже приняли решение, но ещё не выбрали момент.

Они что-то затевали.

Я прошёл мимо, не замедлив шага и не ускорив. Не повернул головы, не изменил выражения лица. Просто прошёл, как мимо мебели. Пусть грызут это, как кость. Равнодушие бесит сильнее любого оскорбления.

Что бы они ни планировали, мне было всё равно. По-настоящему всё равно, а не напоказ. В моей голове уже и без того трещало от количества задач, а добавлять к ним подростковые заговоры — увольте. Есть вещи пострашнее трёх мальчишек с раздутым самомнением. Например, целая плеяда миров, которая медленно, но верно тянет мой дом к себе.

Дверь аудитории была приоткрыта. Я протиснулся внутрь и привычно направился к своему месту, рядом с Каролиной.

Сестрица сидела прямо, уставившись перед собой, но не видя ничего. Её правая нога мерно покачивалась — мелкие, ритмичные движения, от которых тёмная ткань юбки сползала по гладкой коже, обнажая бедро.

Двое однокурсников через ряд косились туда с плохо скрываемым интересом. Один даже наклонился вперёд, якобы за ручкой, упавшей на пол. Удобно, ручка падает, а глаза поднимаются.

Каролина не замечала. Вот это было странно. Девчонка из тех, кто казнит за меньшее, а уже потом разбирается. Видел пару раз, как за такие взгляды она бросала дуэль и выходила из зала на своих двоих, а вот соперника выносили. Но сейчас — ноль реакции. Качает ногой, смотрит в одну точку, губы сжаты в тонкую линию.

Значит, что-то её грызёт. Что-то серьёзное, что заставило аристо забыть о мнимой семейной чести.

На долю секунды я поймал себя на желании спросить. Открыл было рот — и закрыл. Своих проблем выше крыши. Опустился на стул, открыл тетрадь.

Алан сидел по другую сторону от сестры. Вот с ним всё было ещё хуже. Парень не просто нервничал — он вжимался в своё место, как зверёк, учуявший хищника. Глаза бегали по аудитории, перескакивая с лица на лицо, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем нужно. Так осматривают поле боя, когда не знаешь, откуда прилетит.

Руки он держал на коленях, стиснув пальцы до белизны.

Каролина качает ногой. Алан ждёт удара. Крис что-то затевает за стенами аудитории.

Очередной денёк в раю.

Я откинулся на спинку стула, скрестил руки и уставился на доску, где ещё не стёрли руны с прошлого урока. Кто-то начертил водяной щит с ошибкой в третьем знаке. Я бы даже посмеялся, если бы не чувствовал спиной, как нарастает давление. Не магическое. Человеческое. То самое, которое превращает тихие коридоры в поле боя, а школьные обеды — в военные советы.

Катись оно всё к демонам.

Ора появилась минута в минуту. Старушка носила мантию, не скрывающую горделивую осанку и сухую подтянутую фигуру. Ей можно было дать как сто лет, так и пятьдесят, удивительная старость. Магомеханика прошла буднично. Конструкты, построения, рунная магия порядка. Вот только я ощущал тревогу, накрывшую аудиторию пуховым удушливым одеялом. Она исходила со стороны учеников, что не могло не заинтересовать.

Видимо это как раз то, о чем с таким жаром рассказывала Каролина. Естественный отбор в кучке дерьма, по ошибке прозванной аристо. Верховодит тут Пауэрс. Очевидно он является марионеткой, куклой своего рода, исполняющей приказы вышестоящих.

— Обратимся к уже изученному материалу. Мы уже выяснили, что восходящие делятся на ранги. Сильнейшие маги вашего мира, это инициалы, постепенно открывающие в себе звёзды средоточий. Магов в мирах плеяды не так много, это уникальная способность, умение обращаться к силе. Всего около десяти процентов на тысячу населения. Для развития нужны ресурсы, учителя, доступ к родовым техникам. Неофитами становятся едва ли половина инициалов, адептами треть. Здесь прогресс растягивается на годы, пока примарх молод и при правильном развитии, он почти гарантированно становится адептом. От адепта до воина путь ещё длиней. От воина к небожителю доходят единицы. Лордами порядка становятся немногие. Если представить, что какой-то клан набирает в год по сто одаренных и способен их обучить, то лорды порядка среди них рождаются раз в десятилетие. Ваша задача стать инициалами, перейти на следующую ступень, где вы сможете применять техники. Руны помогут в этом, вы уже изучили самую необходимую связку, наполняющую ваш источник. Необходимо каждый день прогонять силу, тратить и снова собирать, чтобы укрепить средоточия, сделать их гибкими, для очередного шага, где они разделятся и ваши возможности удвоятся. Сегодня мы поговорим о втором немаловажном факторе.

Ора говорила тихо, но каждый в аудитории её слышал.

— Поговорим о пределе, моменте, когда вы переходите на новый уровень. В этот момент ваш дар упирается в потолок, ту самую преграду, где меняется. Образование новых средоточий, это процесс болезненный, поэтому его надо пройти максимально быстро иначе есть риск распада. Когда неконтролируемая сила просто выжгет тело, не найдя нового вместилища. Сейчас из трёхсот учеников академии всего сотня имеет шестой уровень, и всего десять подходят к девятому.

Все заозирались, будто пытаясь найти на лице соседа шкалу прогресса и понять, кто же такой могущественный.

Кто-то наоборот, горделиво просиял. В основном это были люди окружающие Криса Пауэрса, что логично. Он занимается выбиванием слабаков из стен школы, а значит должен окружить себя сильнейшими представителями.

— То, что я вам показала ранее, техника уровня неофита, «призрачный клинок». Простейшая, базовая. Она станет доступна каждому из вас, кто сумеет перейти на следующую ступень после инициала. Неофит — это первый настоящий шаг. Девять средоточий удвоятся, и вместе с ними откроется возможность записывать конструкты техник. «Призрачный клинок» лишь начало, но даже этого достаточно, чтобы понять разницу между тем, кто создаёт руну в бою, и тем, кто просто обращается к технике.

— В связи с этим, — продолжила Ора, обводя аудиторию спокойным взглядом, — мы меняем план подготовки.

По рядам прошелестел шёпот. Ора подняла руку, и шёпот затих.

— Все студенты, которые смогут перейти на уровень неофита к концу текущего месяца, будут выделены в отдельную группу. Продвинутую. Программа для них будет отличаться от основной — больше практики, глубже теория, сложнее задания.

Кто-то на первых рядах выдохнул, кто-то выпрямился, как струна. Конкуренция уже начала поднимать голову, я видел, как заблестели глаза у приближённых Пауэрса.

— Далее, — Ора чуть понизила голос, и аудитория непроизвольно подалась вперёд. — Десять студентов, продвинувшихся дальше остальных, перейдут под присмотр госпожи Астры Иствелл. Они будут упражняться с артефактом, который мы привезли специально для этих целей. Он называется «Круг боли».

Название повисло в тишине. Никто не переспрашивал. Не нужно было обладать богатым воображением, чтобы понять, название дали не для красоты.

— Занятия в этой группе будут занимать значительно больше времени, чем у остальных, — добавила Ора, и в её голосе мелькнула нотка, которую я определил как сочувствие. — Приготовьтесь к тому, что свободного времени у вас не останется. Но именно из этой десятки, как показывает наш опыт, выходят те, кто впоследствии становится настоящей силой.

Она замолчала, позволяя информации улечься в головах.

Я откинулся назад, прикидывая расклады. «Круг боли» — звучит как что-то, через что я уже проходил в прошлых жизнях. Возможно, в ином виде и под другим названием, но суть подобных тренировок всегда одна: ломать тебя до тех пор, пока не соберёшься заново, но крепче.

Десять лучших. Я уже знал, что окажусь в этой десятке, вопрос был в том, стоит ли туда стремиться открыто или лучше держаться в тени. Впрочем, после всего, что я уже наворотил на глазах у преподавателей, тень мне не светила. Оставшуюся часть лекции Ора посвятила разделению путей. Говорила спокойно, размеренно, но каждое слово ложилось точно, как удар молотка по гвоздю.

— Разрыв между начертателями и восходящими будет расти, мы уже говорили об этом, но повторю, — произнесла она, расхаживая вдоль стола. — Это неизбежный процесс. На ранних этапах разница незначительна, но с каждым новым уровнем она становится пропастью. Начертатели — это ваши учёные. Если провести параллель с вашим миром, они подобны изобретателям, инженерам, исследователям. Они создают, чертят, конструируют. Восходящие — ваши военные. Те, кто берёт созданное и несёт в бой.

Кто-то на задних рядах хмыкнул. Ора проигнорировала.

— Начертатель тратит время на подготовку. Руна требует контроля, концентрации, точности. Это его сила и его слабость. Восходящий же обращается к технике, как вы обращаетесь к дыханию — не задумываясь. Но разница не только во времени.

Она остановилась, посмотрела на класс, убедилась, что слушают все.

— Смотрите, — сказала Ора и поставила на стол кристалл размером с грецкий орех, вытянутый, но с плоским дном, больше похожий на наконечник небольшого копья или большой стрелы.

Поднесла к нему раскрытую ладонь. Кристалл завибрировал, наполняясь энергией, и над ним вспыхнуло нечто, от чего половина аудитории привстала.

Голограмма. Огромный шар, величиной с метр, мерцающий и живой. Внутри него руны — сотни рун, вписанные мельчайшим шрифтом, постоянно движущиеся, перетекающие друг в друга, складывающиеся в цепочки и тут же распадающиеся. Это была не просто рунная последовательность. Это был механизм. Точный, филигранный, как в дорогих часах. Сложнейшая система взаимосвязей, где каждый символ выполнял свою функцию, поддерживая остальные в непрерывном танце.

— Со временем, — продолжила Ора, глядя на завороженные лица, — восходящие поняли, что гораздо эффективнее строить конструкты. Техники. Называйте, как вам удобно. Вместо того чтобы каждый раз чертить руны заново, подбирая последовательность, они научились создавать готовые конструкции, которые хранятся и активируются мгновенно.

Она указала на парящий шар.

— Здесь представлена та самая техника, которую вы видели — «Призрачный клинок». Вот так она выглядит с механической стороны. Каждая руна на своём месте, каждая связь выверена. Конструкт самодостаточен, ему не нужен внешний контроль начертателя. Он срабатывает по команде.

Я вгляделся в голограмму внимательнее. Принцип был мне знаком, хотя в другом мире я видел подобные вещи в ином исполнении. Суть оставалась та же: вместо того чтобы рисовать картину каждый раз с чистого холста, ты создаёшь штамп и бьёшь им, когда нужно.

— Госпожа Астра уже рассказывала вам, — продолжила Ора, — что технология вашего мира, клинок души, постоянно существует в неком пространстве вне текущей реальности. Конструкт техники находится в похожем месте. Такое пространство не несёт утилитарных свойств по скрытию или переносу предметов. Оно является частью вашего дара.

Она обвела шар рукой, и голограмма дрогнула, словно отозвалась на прикосновение.

— Мы, примархи, называем это «айде-рри». Дословный перевод звучит как «тень дара». Дар некоторые называют душой, но это не совсем верно. Без дара можно жить, а без души — нет.

Карсон поднял руку.

— То есть дар — это что-то вроде хранилища?

— Скорее, часть вас, которая не является вами, — мягко поправила Ора. — Но это тема для отдельной лекции. Сейчас важнее другое.

Она погасила кристалл. Голограмма свернулась, как гаснущая утром звезда, и исчезла.

— Ваши средоточия — это холст, на который наносится техника. Как татуировка. После нанесения вы постоянно её ощущаете и способны к ней обратиться. Увы, более рационального способа хранить и поддерживать конструкты в спящем, но активном режиме, никто не нашёл за тысячи лет. Конструкт клеймом помещается на средоточие, после чего остаётся на нём.

— А сколько техник может удержать одно средоточие? — спросил кто-то из окружения Пауэрса.

— Одну, — коротко ответила Ора. — Именно поэтому количество средоточий определяет не только вашу мощь, но и ваш арсенал. Девять средоточий инициала — девять возможных техник. Восемнадцать у неофита — восемнадцать. И так далее. Теперь вы понимаете, почему каждый новый уровень — это не просто прирост силы, а качественный скачок.

Аудитория молчала. Даже самые шумные переваривали услышанное.

Я машинально прикинул, сколько техник может удержать тот, чьи средоточия давно перестали поддаваться счёту. Цифра выходила внушительная. Впрочем, количество — ещё не качество. Это я усвоил давно.

— Восходящих не просто так прозвали именно этим словом. Все в природе течет и меняется, стремится ввысь. Восходящий открывший ранг неофита очень скоро понимает, что ограничен. Сейчас вы имеете девять средоточий, мисс Нуггет, подойдите ко мне…

Ора сменила тему так быстро, что баронесса не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Собственные тревожащие мысли и попытки вникнуть в тему урока исчерпали её объём внимания.

Собравшись, девушка лёгкой походкой спустилась к столу Оры и встала перед ней.

Что-то шепнув девушке, старушка тоже встала.

Каролина повернулась лицом к студентам, а старушка положила ей руки на плечи.

Над Каролиной мгновенно высветилась цепь средочий, так живо напоминающих созвездия на ночном небе, но более стройные. Звёзд на небе баронессы было семь. Хороший уровень для её лет, стоит заметить.

— Каролина атакует, а вы проследите за тем, как это происходит.

Ничего более не объясняя, Ора замерла.

Девушка какое-то время концентрировалась, прежде чем создать воздушную волну, взметнувшую десятки тетрадей и взлохматившая недовольным девушкам причёски.

Тем не менее, все прикипели взглядами к проекции над баронессой. Там картина была похожа на шкалу загрузки, сила поднималась от первого средоточия к последнему, медленно, процесс занял секунды две, если не три.

— Заметили? — спросила Ора.

Студенты в разнобой согласились.

Проекция сменилась. Если ранее средоточия висели в воздухе, теперь между ними пролегали линии. От первого до девятого.

— Это основание, девять средоточий. Для наполнения их силой и воздействия на физический мир требуется время, куда меньшее чем при начертании, но тем не менее. Очень скоро вы научитесь управлять своим даром. Но я забегу вперёд и скажу, что произойдёт. Медитации позволят производить направленное в реальность действие с помощью всего одного средочия. Логично, что действие будет в разы слабее. Но как только вы удвоите количество средоточий, скорость преобразования энергии в действие вырастет. Каждая новая ветвь идущая от основания куда ближе и однороднее с изначальным, а значит временной отрезок меньше. Это сложно описать словами, поэтому вам и предстоит практика.

Почти все поняли о чем идёт речь. Я и раньше знал, что для атаки требуется какое-то время, зависит от наполнения источника. Это не секрет.

— У этой проблемы есть решение. Постоянно поддерживать источник в наполненном состоянии. Тогда временной разрыв между запуском воздействия и реакцией минимален. А теперь я задам вопрос, зачем всё это?

Класс затих.

— Чтобы стать сильнее? — неуверенно спросил Карсон.

— Пройти путь возвышения… — промямлила какая-то черноволосая девчонка с первого ряда.

— Чтобы выжить.

Это уже сказал я.

— Поясни, — требовательно обратилась ко мне Ора.

— Очевидно все эти эксперименты, конструкты, руны, все это зачем-то нужно. Нас учат сражаться, не созидать. Значит в бою придётся столкнуться с тем, что противник будет атаковать быстрее чем мы. Быстрее чем примархи. Хаоситы? В первую очередь они. Значит хаос даёт своим последователям такую возможность. Во вторую очередь опасности самой плеяды и рождённые переполненным магией миром монстры. У нас уже встречаются ледяные волки, божества, ранее не виденные чудовища. Как-то я слышал об ожившей роще, она съела отряд военных. Не могу даже представить, что происходит в плеяде, особенно ближе к фронтиру. Ваши миры десятки, а то и сотни тысяч лет идут по этому пути и если вы еще не победили и не подчинили себе окружающий мир… Что там за опасности?

— Верно.

Ора кивнула и с неохотой добавила.

— В плеяде хватает тех, кто идёт по пути развития, от самых низших тварей до верхушки пищевой цепочки. Боги, культы, тысячелетние разумные монстры, кланы, отшельники, механизмы древних, хаотические аномалии, прорывы смежных реальностей… И это конечно же не все. Порядок и хаос по сути две крайности одной и той же сущности. Но бесконечная война закрутила колесо развития так сильно, что мы и сами уже не успеваем идти рядом, переместились в роль догоняющих.

Часы на столе Оры мягко прозвенели, обозначая конец урока.

Мы вышли, оставляя задумчивую старушку, глубоко погружённую в прошлое, будущее, настоящее.